Скорая десантная помощь

«А что? Это мысль… – рассудил Лавров, выписывая очередной зигзаг. – Покататься по Висле, а потом найти удобный повод, чтобы выйти на другой стороне в каком-нибудь тихом, безлюдном месте…»

Его размышления прервал надрывный вой машины, донесшийся откуда-то из-за деревьев. Судя по всему, кто-то крепко увяз и теперь безуспешно пытается выбраться из топи. Еще раз свернув влево, в непроницаемо-черной стене леса Андрей увидел красные габаритные огни забуксовавшей легковушки.

«Интересно, кого же это сюда занесло в такую пору? – Замедлив ход, Лавров напряженно вглядывался в темноту. – Похоже, сидят они тут давненько…»

Даже в этой кромешной тьме он смог разглядеть в отсветах фар увязнувшей машины, что дорогу она перекрыла наглухо. И теперь ему нужно или поворачивать назад, или идти помогать путникам, попавшим в незавидную ситуацию. Немного поразмыслив, он выбрал второе. Тем более что эта незапланированная встреча могла оказаться для него очень полезной.

Выйдя из кабины, он подошел к сидящему по самое брюхо старенькому «Ниссану», колеса которого беспомощно крутились в жидкой грязи. Мужчина, копошившийся в свете передних подфарников, заметив присутствие постороннего, выпрямился и что-то спросил по-польски.

– Прошу простить, сэр, – по-английски ответил ему Андрей, продолжая играть роль чудаковатого англичанина, – но я заблудился. Вы не могли бы указать мне дорогу в сторону трассы на Гданьск?

Выглянувшая из кабины молодая женщина на смеси польских и английских слов попросила незнакомца взять их машину на буксир и вытащить на сухую дорогу. Поскольку ее словарный запас английских слов был маловат, она неожиданно перешла на более-менее внятный русский:

– А может пан говорить по-русску? – с надеждой в голосе спросила она.

– О! Йес, йес! – обрадованно закивал Лавров. – Я немного знать русский. Я хотеть вам помочь, но моя машина вашу не осилить. Тут надо другая способ…

Взяв у хозяина «Ниссана» лопату наподобие саперной, он сноровисто сделал сбоку подкоп и, подведя домкрат под брюхо машины, поднял ее левый бок. Тот, догадавшись, что к чему, начал кидать в яму, выбитую передним колесом, охапки собранного сушняка. Через несколько минут то же самое было проделано и с другой стороны, после чего, дав газу, он без посторонней помощи выбрался на сухое место.

Донельзя обрадованная женщина достала было несколько купюр, но Андрей решительно отмахнулся. Пояснив, что ехал на машине знакомого в Гданьск, однако по пути решил полюбоваться лесом и нечаянно заблудился, Лавров попросил проводить его до ближайшего автобана. Супружеская чета, проникшись к незнакомцу благодарностью за оказанную им помощь, охотно согласилась.

Объехав коварную ловушку по поросшей молодыми сосенками узкой обочине, Андрей двинулся следом за своими провожатыми. Около часа они петляли по лесу, без конца огибая всякие озера и болотца. В какой-то момент где-то далеко впереди в просветах между деревьями он увидел отсветы автомобильных фар. Это означало, что максимум в километре от них тянется шоссе. Но ехать своим ходом по трассе Лавров не собирался. Планы у него были совсем иные.

Остановившись, он достал из бардачка замеченный там складной нож и, выйдя из машины, быстро пропорол лезвием все четыре ската. После этого несколько раз мигнул фарами, давая понять, что у него возникли проблемы. «Ниссан» остановился и быстро сдал назад.

– Что случитца? – выйдя из машины, обеспокоенно спросила женщина.

– Очень плохой ситуаций! – посетовал «Майкл Ринненган». – В тот лужа я наехать на что-то острый и прорезать все свой колеса. А мне отчень-отчень надо быть в Гданьск. Меня там ждать мой дальний родственница.

Посоветовавшись, супруги предложили ему свою помощь, и уже через несколько минут Андрей вместе с ними мчался по шоссе в сторону Вислы.

Глава 6

Андрей шел по незнакомым улицам, с любопытством озирая причудливые архитектурные изыски зданий, построенных еще в прошлые века. Гданьск, как и всякий портовый город, был шумным и кипучим, живущим, в отличие от своих сухопутных собратьев, с их размеренно-сонливистым бытием, бурно и весело. Архитектура его старых кварталов существенно отличалась от виданного Лавровым в Варшаве, в ее Старом городе. Здесь чувствовалось сильное влияние старинного немецкого зодчества. Впрочем, что тут удивительного? Как-никак в прошлом этот город входил в Ганзу – мощное купеческое объединение, некогда контролировавшее торговлю на изрядной части Европы.

Сюда Лавров со своими новыми знакомыми прибыл уже глубокой ночью. Назвав случайно застрявшее в памяти название улицы и придумав номер дома, в котором якобы проживала его несуществующая родственница, он вышел на старой улице, застроенной домами, очень похожими на пятиэтажки советской эпохи. Распростившись с доставившей его сюда супружеской четой, он уверенно направился к одному из подъездов.

Но едва машина скрылась за углом, Андрей тут же свернул влево и зашагал к замеченному им невдалеке скверику, где можно было избавиться от личины Майкла Ринненгана и вновь стать или Хмелиным или даже Гавриловым. А почему бы нет? С точки зрения классической шпионистики, отработав свой изначальный псевдоним, Лавров должен был немедленно уничтожить паспорт на имя Гаврилова Анатолия Петровича. А в том, что ксива гарантированно уничтожена и данный логотип можно исключить из своих разыскных ориентировок, его оппоненты, скорее всего, были уверены на все сто. Поэтому, исходя из нешаблонного подхода к проблеме ухода от погони, возвращение к уже засвеченному имени было вполне неглупым ходом.

«Вот и замечательно! – шагая по малолюдной улице, на ходу размышлял Лавров. – Пусть для них Гаврилов ушел в небытие, а я снова стану им. Хотя бы ненадолго. Дня на три – максимум. А потом… Потом, если Майкла Ринненгана под каким-нибудь «соусом» не объявят в открытый розыск, можно будет снова заделаться англичанином…»

Выбрав тенистый закуток в гуще аккуратно постриженных кустарников и по-европейски безукоризненно-стандартных декоративных деревьев, он быстро поменял костюм, снял парик и прочие маскировочные причандалы, вернув себе молодую стать и походку. Теперь на тот случай, если кто-то надумает проверить его документы, он снова был Анатолием Гавриловым, мелким коммерсантом, который прибыл в Гданьск из Подольска для заключения торговых договоров с местными поставщиками товаров.

Вновь зашагав по ночной улице, подсвеченной фонарями и разноцветными сполохами реклам, Андрей направился в сторону порта. Осенняя ночь североевропейского приморского города едва ли могла оказаться безветренной и теплой. Но эта, как нарочно, была куда более студеной и сырой, нежели можно было ожидать. Даже имея железную закалку на уровне моржа с многолетним стажем, Лавров на ходу знобко передернул плечами. Эх, в жарко истопленную баньку бы сейчас – настоящую, русскую, с березовым веником и облаками целебного пара, взлетающего с раскаленных глыб печки-каменки! Но откуда ей быть здесь, на берегу польской Балтики, куда его занесли пронзительные ветры причудливой судьбы спецназовца?..

Несмотря на глухую ночь, злачные заведения Гданьска, которых было намного больше, чем даже в Варшаве, работали вовсю. Из ярко освещенных окон стриптиз-баров, ночных клубов и массажных салонов, которые почему-то продолжали напряженно трудиться и в столь поздний час, доносились звуки музыки, нарочито громкий женский смех, всевозможный шум и гвалт. Здешние обыватели, проживающие рядом с подобными вертепами, скорее всего, могли уснуть, лишь приняв внутрь добрую пригоршню снотворного.

Когда Андрей проходил мимо растянувшегося во весь первый этаж жилого дома некоего заведения, с сияющей неоном вывеской «Klub bilardowy niegrzeczny», что в вольном переводе можно было понять как «Клуб озорных бильярдистов», из его стеклянных дверей, изукрашенных силуэтами обнаженных девиц с бильярдными киями, вывалили двое пьяных в стельку парней в форме военно-морского флота США.

«А вот это уже интересно! – мысленно резюмировал Лавров, наблюдая за мычащими что-то невразумительное заморскими морячками. – У поляков же сейчас гостит американский крейсер «Вайоминг». И его экипаж, судя по всему, оттягивается – всяк на свой лад. Черт подери! Просто грешно не воспользоваться таким удачным случаем. А загляну-ка я сюда… Вдруг удастся найти что-то стоящее? Кстати! А не на этом ли кораблике америкосы собираются вывезти из Польши нашего изобретателя? Не за ним ли сюда и прибыл «Вайоминг»?..»

Обойдя американцев, что-то малоразборчиво обсуждающих – Андрей только и смог уловить нечто наподобие «Ду ю респект ми?..» (Ты меня уважаешь?), столь же шаткой походкой он вошел в вестибюль клуба. Двое двухметровых верзил-охранников тут же подозрительно воззрились на его дорожную сумку. По их жестикуляции и интонации он понял, что паны-секьюрити просят предъявить им ее содержимое.

– Битте! Ихь хабе алль ди штрасе штуф… (Пожалуйста! Тут у меня всякое дорожное барахло…) – заплетающимся языком сказал Лавров по-немецки, небрежно бросая сумку на стол у турникета. – Кстати, это, случайно, не Гамбург?

Ошарашенно переглянувшись, охранники на ломаном немецком пояснили перебравшему тевтону (а кем еще он мог быть, этот чокнутый, если не немцем?), что находится герр-чудила не у себя, в своей пиво-сосисочной фрицляндии, а в великой Польше. Ферштеен, блин?..

– О, йа, йа… – закивав в ответ, Андрей сдал сумку в небольшую камеру хранения при гардеробе и проследовал в зал, из которого вырывались звуки множества голосов и буханье какой-то отвязной музыки.

Судя по всему, это помещение служило чем-то наподобие большой гостиной. На диванах, расставленных вдоль стен, в бликах разноцветных прожекторов сидели и полулежали расслабленные спиртным посетители самых разных возрастов и оттенков кожи обоего пола. Помимо здешних, блондинистых аборигенов, среди посетителей желтели лица дальневосточников, коричневели латиноамериканцы. Уроженцы знойной Африки являли собой целую палитру самого разного колера – от темно-коричневого до иссиня-черного.

Но Андрея интересовали исключительно англосаксы американского разлива. Причем начальственного ранга. Продолжая изображать из себя пьяного чудака, который забрел, сам не зная куда, Лавров, пошатываясь, проследовал к шесту, в обнимку с которым извивалась дебелая рыжеволосая стриптизерша. Немного понаблюдав за ее более чем вызывающими па в стиле супер-ню, он двинулся в сторону бара, где смаковали алкогольные коктейли несколько джентльменов от тридцати до пятидесяти со своими спутницами, одетыми необычайно броско по части открытости различных частей тела.

Внимание Лаврова привлек мужчина средних лет с резкими, угловатыми чертами лица и военной выправкой, заметной и под штатским костюмом, с лица которого не сходила яркая голливудская улыбка. Почему-то именно этот тип показался Андрею безусловным янки, причем вовсе не из рядовых. Интуиция подсказывала, что тот наверняка какая-то «шишка», имеющая отношение к военному флоту.

То и дело прикладываясь к соломинке, джентльмен в штатском о чем-то оживленно беседовал с двумя полуодетыми (вернее было бы сказать, условно одетыми) девицами, хохочущими над каждым его словом.

«Та-а-а-к… – подходя к стойке, мысленно отметил Лавров. – Надо бы найти какой-то способ, чтобы пришвартоваться к этой компашке. Ладно, сейчас попробуем что-нибудь из самого простого…»

Заказав коктейль и получив высокий стакан с торчащей из него соломинкой, он направился обратно, как бы нечаянно задев локтем одну из девиц, картинно приложил руку к груди и заговорил по-английски:

– Леди, примите мои глубочайшие извинения! Надеюсь, я могу чем-то искупить свою вину?

– Извинения принимаются, – чуть жеманно, с характерным польским акцентом тоже по-английски ответила та. – А почему пан пребывает в столь грустном одиночестве? Здесь столько интересных женщин…

– Увы, леди, но двух самых красивых дам уже ангажировал этот счастливый джентльмен, – под игривый хохот девиц констатировал Андрей и, подняв стакан, кивнул их кавалеру: – Мое почтение, сэр!

– Взаимно, сэр! – в очередной раз просиял тот на все тридцать два зуба и представился: – Мэтью Дэниэлс.

– Вджеко Франджович, – столь же блистательно улыбнулся и Лавров.

– Вы, я так понимаю, серб? – Хмельной взгляд Дэниэлса озарился каким-то непонятным интересом.

– Нет, я хорват. Но родился в Испании, вырос в Германии, а с недавних пор живу в Финляндии… – Андрей разразился ироничным, пьяным смехом. – Поэтому от хорвата у меня осталось одно лишь имя. А вы, мистер Дэниэлс, видимо, американец? О-о, американцев я узнаю везде и всегда – и по осанке, и по походке, и по интонации. Хозяева этого грешного мира – что тут еще скажешь? Я всегда жалел, что не родился американцем… – сокрушенно добавил он.

– Ничего, американцем стать никогда не поздно! – с некоторым даже пафосом провозгласил его визави. – И вообще, к чему вся эта помпезность? Зови меня просто – Мэт.

– Жеко! – коротко бросил Лавров. – Мэт, а ты не мог бы представить мне этих двух красавиц?

– С удовольствием, Жеко! Знакомься, это – Линда, – указал он на девицу, которую задел Андрей. – А это – Фанни.

Завязавшийся непринужденный разговор, сопровождаемый смехом красоток, пошел под аккомпанемент звона бокалов сначала с коктейлями, а потом и с виски. Часа два спустя, когда изрядно набравшийся «квартет» уже с трудом выходил потанцевать (Линда на правах той, что первая завязала разговор с необычайно обаятельным незнакомцем, не уступила Фанни ни одного танца с «Жеко») и едва понимал смысл сказанного другими, Дэниэлсу внезапно вздумалось провести небольшой матч по бильярду.

– Жеко, играем три партии! Кто проиграет, тот оплачивает вечер. Идет? – пьяно подмигнул он.

– Идет! – изображая из себя совершенно «не вяжущего лыка», охотно согласился «хорват».

Вчетвером они прошли в соседний зал, где стояли бильярдные столы, между которыми дефилировала полуобнаженная обслуга зала, почему-то наряженная плейбоевскими розовыми кроликами. Лавров, несмотря на выпитое, чувствовал себя вполне сносно. Безусловно, он мог бы в один момент обштопать своего нового знакомого по части забивания шаров в бильярдные лузы, но заранее решил свести этот матч к ничьей.

Поддавшись Мэтью и проиграв ему вчистую, он рисковал уронить свой имидж некоего «зачарованного принца» ниже плинтуса, что означало бы только одно – покровительственно-снисходительное к себе отношение. Выиграв, он вызвал бы внутреннее раздражение Дэниэлса, и дальнейшие контакты с ним могли оказаться под вопросом. Поэтому самый разумный вариант в данной ситуации – ничья.

Покачиваясь на подгибающихся ногах и опираясь локтями о бильярдный стол, первую партию он сдал своему сопернику безоговорочно. Тот, ликуя, на радостях расцеловал стоявших подле стола Линду и Фанни. А вот вторую партию неожиданно для себя он проиграл. Было совершенно непонятно, как вдрызг пьяный «Жеко», неуклюже ширяя концом кия, ухитряется забивать шары. Лишь третья партия, закончившаяся ничьей, вернула ему душевное спокойствие.

Еще с полчаса покутив, новые знакомые вчетвером отправились в какое-то, как расписали Линда и Фанни, «уютное гнездышко», которое оказалось в квартале от бильярдного клуба. Шагая по ночному Гданьску, Мэт и «Жеко», едва ворочая языками, обсуждали мировые проблемы. Причем, «хорват» оказался куда большим американистом, нежели сам Дэниэлс.

– …Америка всегда права! – ударяя себя в грудь кулаком, митинговал «Жеко». – Вот, надо было размазать прокубинскую Гренаду – она ее размазала. Надо было смести наркопрезидента Норьегу – смела. Надо было приструнить сербов, Хусейна, талибов – разделала и их. Меня всегда раздражали слюнтяйские режимы, которые увиливают от того, чтобы поддержать Америку. Если бы не эти трусы, уже давно во всем мире царил бы «пакс американа»!

– Да, ты прав, друг мой! – еле переставляя ноги и опираясь на Фанни, соглашался Мэтью. – Если бы все понимали благородство и искренность наших намерений, мир действительно был бы совсем иным.

– И особенно этому мешают всякие там кретины-пацифисты, – придерживаясь за Линду и ежесекундно рискуя растянуться на тротуаре, продолжал рассуждать «Жеко». – Им, видите ли, Гуантанамо поперек горла встало. Теперь вот еще начали закрывать объекты НАТО в Европе по депонированию террористов. И Польша, между прочим, тоже в этом преуспела. Нет, я уважаю поляков. Но разве можно так поступать в отношении своего главного союзника?!

– А вот в этом, Жеко, ты кат… кат-рего-рически неправ… – еле ворочая языком, с трудом выдавил Дэниэлс. – Польша всегда верна своим обязательствам. Да! И их она выполняет должным образом.

– Мэт, о чем ты говоришь? Майор Велльтайм лично мне рассказывал, что единственный объект такого рода у Варшавы уже года два как прихлопнули. Кстати, ты с ним не знаком? Он такой лысоватый, со шрамом на правой щеке.

– Велльтайм? – с явным пренебрежением рассмеялся Мэтью. – Нашел кого слушать! Что он знает, этот майоришка? Объект, который был у Варшавы, – временная перевалочная база. А основной пункт депонирования террористов – здесь, у Гданьска. Вернее, у аэропорта, невдалеке от деревни Густец.

– Не может быть! – едва не грохнувшись, «Жеко» запальчиво махнул рукой. – Мэт, ты что-то путаешь. Я не раз там был и могу сказать абсолютно авторитетно: там ничего нет!

– Е-е-е-е-сть! Есть! – тоже распалившись, Дэниэлс даже попытался топнуть ногой. – В километре от деревни военная метеостанция. Это сверху. А снизу… Но об этом – т-с-с-с! Никому ни звука!

– Никому! – с пафосом выпалил «Жеко». – Враги Америки узнать этого не должны. Да здравствует Америка! Мы сейчас придем… Девочки, мы сейчас придем? А-а, уже пришли… Так вот, в первую очередь сейчас выпьем за Америку, – пьяно провозгласил он, с трудом поднимаясь по лестнице на второй этаж какого-то здания.

Когда Фанни, достав из кармана ключи, начала открывать замок, Лавров пришел к выводу, что пора бы уже и «сваливать». Ложиться в постель с этими красотками (а дело шло именно к этому – их спутницы явно были настроены срубить по сотне баксов) он не собирался. То, что его интересовало, он уже узнал. А скоротать время, оставшееся до рассвета, можно и на лавочке в ближайшем парке. Нужен только хороший повод, чтобы бесследно исчезнуть.

Когда Фанни, щелкнув замком, открыла дверь, «Жеко», хлопнув себя по лбу, сокрушенно охнул:

– Какая досада! Мои вещи, деньги и документы остались в камере хранения клуба.

– Ну и что? – обнимая его, с многообещающей улыбкой промурлыкала Линда. – Оттуда они никуда не денутся. Днем зайдешь и заберешь.

– А на что мы будем кутить сейчас? С собой у меня только полсотни злотых, – хлопнув себя по карману, горемычно вздохнул «хорват».

– А дорогу ты найдешь? Не заблудишься? Может, тебя проводить? – обеспокоенно спросила Линда.

– Жди, и через десять минут я буду стоять у этого порога! – чмокнув ее в щечку, пообещал «Жеко» и тяжело, то и дело спотыкаясь, зашагал вниз по лестнице.

– Жеко! Мы тебя ждем! – помахав рукой, крикнул ему вслед Мэт, направляясь за Фанни в апартаменты гостиничного типа.

А Лавров, едва за Линдой закрылась дверь, тут же ускорил свой спуск по лестнице и быстро зашагал по улице, словно до этого и не «квасил» несколько часов подряд. Забрав сумку из камеры хранения клуба и около получаса побродив по городу, он нашел подходящий скверик, где можно было бы дождаться конца этой затянувшейся ночи. Забрался в гущу кустарника и, обнаружив пенек от когда-то росшего там дерева, сел на гладкий спил с концентрическими годичными кольцами. Опершись локтями в колени, попытался задремать, но уже понял, что на таком холоде уснуть будет непросто. Поэтому, достав из сумки толстый шерстяной свитер и надев его под куртку своего дорожного костюма, Лавров наконец-то смог погрузиться в дрему.

Глава 7

Проснулся он, когда уже основательно рассвело. Сделав несколько энергичных движений, чтобы разогнать застоявшуюся кровь и поскорее согреться – под утро потянуло настоящим холодом, отчего тело стало почти как деревянное, Андрей начал приводить себя в порядок. Достав из сумки бутылку минеральной воды, он почистил зубы и побрился. Осмотрев одежду и придя к выводу, что выглядит вполне удовлетворительно, Лавров осторожно выглянул из кустов и не спеша изучил окружающую обстановку. Каких-либо зевак или, того хуже, полицейских поблизости не обнаруживалось.

Через несколько минут он вновь шагал по теперь уже пробуждающемуся Гданьску, принюхиваясь к запахам готовой пищи, доносящимся из кафе и харчевен вьетнамской, японской, индийской и иной кухни, экзотической для этих мест. Как Андрей уже успел убедиться, представители Азии в Польше акклиматизировались без проблем и заполонили ее города своим общепитом. В отличие от местных предпринимателей, которые в этот ранний час предпочитали еще только готовиться к приему клиентов, те же вьетнамцы словно и не ложились спать, спозаранку распахнув двери своего заведения.

«Нет, к ним не пойду, – решил Лавров, проходя мимо мини-кафешки, исписанной замысловатыми письменами, – а то еще кошатиной или собачатиной накормят…» В принципе, как спецназовцу, подготовленному к выживанию в любых условиях, за свою жизнь ему чего только не приходилось есть! Однако если есть выбор, то зачем лишний раз переходить на подножный корм?

И тем не менее… Он вдруг почувствовал, что есть захотелось просто невыносимо. К тому же надо было дать старт пустому желудку, еще с ночи многократно промытому коктейлями и виски во время посиделок в клубе бильярдистов, что напоминало о себе ощутимой головной болью. Вернувшись назад, Андрей все-таки зашел во вьетнамскую харчевню. Навстречу ему, церемонно кланяясь, тут же выбежал хозяин заведения, приглашая к одному из трех столиков в крохотном обеденном зале. Знаками и отдельными польскими словами Лавров объяснил вьетнамцу, что хотел бы перекусить, но только не «жаркое» из какого-нибудь Барсика или Шарика. Тот, все так же кланяясь с традиционной восточной улыбкой, куда-то убежал, и через пару минут молодой вьетнамец, скорее всего сын хозяина, принес поднос с тарелками. Расставив заказ на столе, официант осторожно склонился к Лаврову и негромко пробормотал скороговоркой по-польски что-то наподобие «авек ни це». Поворошив в памяти фразы из разговорника, Андрей догадался, что сказанное примерно может означать: «Девушку не желаете?»

Он отрицательно качнул головой и приступил к завтраку. Словно бесплотная тень, официант без единого звука тут же немедленно скрылся за ширмой. «Да, посмотрел бы дядька Мишка на сегодняшнюю Польшу… – неспешно пережевывая какое-то мясное блюдо с овощами и обилием перца, усмехнулся Лавров. – Тогдашняя ему показалась бы обителью целомудрия. А впрочем… У нас, ешкин кот, сегодня тоже чего только не хватает! Похоже, весь мир умишком тронулся…»

Покончив с едой, он заглянул в путеводитель. На странице, посвященной Гданьску, нашел номера автобусных маршрутов, идущих в сторону аэропорта. Прикинув по карте города, куда именно ему сейчас нужно направляться, Андрей вышел на уже более-менее ожившую улицу и, пройдя несколько кварталов, увидел на одной из улиц в окружении старинных зданий статую Нептуна, омываемую струями фонтана, которая считалась символом этого портового города.

Несмотря на ранний час, автобус пассажирами был заполнен больше чем наполовину. Взяв билет, Лавров сел на свободное место и глубоко задумался. А подумать было о чем. Направлялся-то он не на развлекательную экскурсионную прогулку, а на чрезвычайно серьезное дело, где можно было здорово погореть. И заранее продумать все детали предстоящей операции было никак не лишне.

Вот сейчас он доберется до деревни Густец. А дальше что? Как там найти военную метеорологическую станцию? Ведь на картах она не значится. Не будешь же об этом расспрашивать местных жителей? Он бы очень занятно смотрелся, этот непонятный иностранец, выспрашивающий у крестьян дорогу к польскому военному объекту. Всего через пять минут о нем узнала бы полиция, а следом и контрразведка. А уж задержи его местные спецслужбы, да узнай, что излишне любопытный иностранец оказался не кем иным, как русским, кое-кто хай тогда бы поднял несусветный. Нет, спрашивать дорогу никак не резон.

А как тогда быть? Кстати, Мэтью же сказал, что станция в километре от деревни. Проще всего в такой ситуации пройти по радиусу вокруг Густеца, изучая тамошнюю местность. Станция, надо полагать, не иголка в стоге сена, и найти ее вполне реально.

Хорошо… Допустим, он ее нашел. А дальше-то что? Как проникнуть на ее территорию, безусловно, очень плотно охраняемую? Все же, что ни говори, а это – секретный военный объект. То-то же! И вопрос, как на него попасть, – даже не вопрос, а вопросище. Соответственно, над тем, как найти вход в секретную подземную тюрьму, пока что и голову ломать не стоит. С этим можно будет определиться на месте.

Например, выследить кого-то из персонала станции, а еще лучше – самой тюрьмы, и, так сказать, поговорить по душам в соответствующей обстановке. Тогда шансы расколоть этот орешек возросли бы многократно. А еще было бы неплохо получить от своих исчерпывающую информацию о том, что представляет собой «вешь», то бишь деревня Густец. А таковая в анналах ГРУ и СВР обязательно должна быть.

«…Интересно, «кротов» в наших конторах выловить уже успели? – глядя на пролетающие мимо городские ландшафты, продолжал размышлять Андрей. – А то и обращаться к шефу по какому-либо вопросу что-то стало боязно. Что, если на его телефоне есть чужие уши? Тогда информация о моем пребывании здесь дойдет до заинтересованных структур в момент, и облава на меня начнется – мама, не горюй! В общем, получится такая хохма: поехал в Густец и заполучил трындец. Не-е-е-т! Меня такой вариант не устраивает… Уж лучше как-нибудь сам повоюю».

Через четверть часа, когда пригороды Гданьска уже остались позади, Андрей в окно увидел перекресток с указателем, на котором значилось «Village «Gustets»». Вполне возможно, он и не успел бы вовремя среагировать на указатель, сразу не догадавшись, что «Gustets» – это и есть нужный ему Густец, если бы не представительный дед в соломенной шляпе, который, подойдя к водителю, попросил остановиться.

Автобус аккуратно замедлил ход и замер у красивого, разукрашенного в разные цвета, каменного остановочного павильона. Выйдя за дедом, Лавров вдруг сообразил, что этот сельчанин для него может стать серьезной проблемой. Еще бы! Приехали-то они в деревню, где все знают всех. А старика, безусловно, может заинтересовать, к кому именно прибыл этот непонятный тип – к какому-нибудь пану Шмыркевичу или, скажем, пану Подопризаборскому? Нужно было что-то срочно придумать. Например, представиться туристом, прибывшим посмотреть здешние красоты… Нет, это, как выражаются молодые, «не катит». А если использовать ту же версию, что и для пана Зимовицкого? Ну, там, он потомок ссыльного поляка, сподвижника Костюшко… Нет, вариант тоже как-то не очень…

– Дзень добры, – оглянувшись в его сторону и тронув рукой шляпу, вежливо поздоровался старик.

– Гуд морнинг! – изобразив голливудскую улыбку, раскланялся Лавров.

Это у него получилось чисто спонтанно, но теперь он уже знал точно, какую именно версию следует задействовать.

– Скажите, пожалуйста, – продолжил он на все том же английском, проводив взглядом убегающий автобус, – не здесь ли находится деревня, называемая Мелибава?

Выслушав его, старик недоуменно пожал плечами, сообщив, что «не разумеем по ангельску». Изобразив огорчение, Андрей спросил на ломаном русском:

– Вы говорить по-русски? Я немного понимать.

Ответом ему была сдержанная улыбка и лаконичное уведомление, что «по-росыйски» дед понимает. Все так же коверкая на английский лад русские слова, Андрей повторил свой вопрос про только что придуманную им деревню Мелибаву. Это старика озадачило основательно. Снова пожав плечами, он сказал, что о такой деревне не слышал отроду.

– И у вас в Густец не проживать такой пан по фамилия Кренделевич? Молодой, высокий, звать Иоахим? – с надеждой во взгляде спросил «англичанин».

– Никогда не слыхал о такой пан, – сочувственно посмотрел на своего собеседника старик. – У вас что-то нехорошее случаться?

Сокрушенно всплескивая руками, Лавров рассказал душещипательную историю про некоего Иоахима Кренделевича, с которым полгода назад мистер Уилл Смит, то есть он, познакомился в Лондоне. Якобы тот крупно проигрался, и «англичанин» любезно помог поляку приобрести билет до дома. Уезжая, Иоахим пригласил того к себе в гости, в деталях рассказав, как его найти. И вот, такой конфуз…

– …Вы мне не мочь сказать, когда идти ближний автобус на Гданьск? Я немедленно уезжай обратный домой, с разбитый сердце… – горемычно заключил «англичанин».

Сообщив, что автобусы здесь ходят очень часто, старик, о чем-то подумав, неожиданно взял его за руку.

– Вам сейчас не уезжать. Не надо! – на столь же ломаном русском решительно объявил он. – Вы теперь быть мой гость, чтобы не думать плохо про поляки. Идемте!

Это неожиданное предложение радикально меняло ситуацию. Придумав историю про «обманщика Иоахима», Андрей рассчитывал, что старик, сообщив про автобусные маршруты и посочувствовав иностранцу, отправится к себе домой – деревня виднелась среди зелени за ближайшим поворотом, а он, пользуясь отсутствием ненужных свидетелей, оперативно уйдет в «зеленку» и начнет продвижение вокруг Густеца, разыскивая военную метеостанцию. Теперь же нужно было на ходу менять весь сценарий задуманной операции. С одной стороны, предложение сельчанина давало возможность без особого напряжения выяснить все необходимое об интересующем его объекте. А с другой, основательно засветившись здесь, Лавров рисковал и в самом деле оказаться объектом массовой облавы польских и натовских спецслужб. Но он решил рискнуть – в конце концов, смыться всегда успеет. А пока следовало на всю катушку использовать столь спонтанно подвернувшийся вариант.