Синий ветер

— Хорошо поробили, — заметил Козырев и, обращаясь к мичману, добавил: — Вишь, по-моему-то как ловко вышло!

Туз потуже завернулся в одеяло и насмешливо произнес:

— Ты у нас профессор!

— Да уж поболе тебя в этих делах смыслю, хоть у тебя и зад в ракушках.

— Козырев! — строго одернула Силантьева.

— Ну извиняйте, совсем забыл про вас, вот и сорвалось. Ребята, гли-кось, начальство приехало.

К балку, и верно, подъехал газик, из него легко выпрыгнул Щедров. Когда он вошел, солдаты вскочили. Борисов тоже встал и хотел было доложить по всей форме, но Щедров спросил:

— Вера Ивановна, вы здесь? Вы собирались на Муськину гору, а я как раз еду туда. Если хотите, подвезу.

— Едемте. — Силантьева поднялась и стала пробираться к выходу.

— Я вижу, дела у вас идут, — сказал Щедров Олегу. — Вытаскивайте свой флот быстрее, а то обещают холода, залив вот-вот замерзнет.

— Дак ведь не нонче-завтра все вытянем, — вместо Борисова ответил Козырев.

Когда Щедров вслед за Силантьевой вышел из балка, Козырев заметил:

— Окрутила девка мужика-то. Куда она, там и его жди. Такая кого хошь окрутит.

— Может, и ты на нее заришься? — ехидно спросил Туз.

— А че? Был бы холостой, не промахнулся бы.

— Говорят, полковник из-за нее с женой развелся, — сказал один из солдат.

— Кончай перекур! — приказал Борисов.

Все встали. Козырев задержался на пороге и сказал тому солдату:

— А вы не брешите, коли не знаете. Зачем напраслину на людей возводить?

6

Молва и в самом деле опутала сплетнями Щедрова и Силантьеву. Щедров не бросал жену, она сама не захотела жить здесь, на Севере, и вскоре вышла замуж где-то на материке. Молва, вероятно, в силу своего женского происхождения, охотнее жалела в таких случаях жену, а не мужа. И хотя Силантьевы приехали сюда уже после развода Щедровых, та же молва упорно приписывала Вере роль коварной обольстительницы и злой разлучницы.

О том, что о нас говорят, мы сами узнаем в последнюю очередь. Вера узнала о гуляющих по поселку сплетнях только сегодня от своей матери, Клавдии Петровны. Утром, за чаем, Клавдия Петровна осторожно спросила:

— Верочка, ты в карьер вместе с Виктором Тимофеевичем ездила?

— Да. А что?

— Видишь ли… — Клавдия Петровна покосилась на мужа. — Разговоры идут по поселку.

— Какие разговоры?

— О вас с Виктором Тимофеевичем. Будто ты его отбила у жены и вообще…

— Глупости. Пусть говорят, мне все равно.

— Тебе-то, может быть, и все равно, а нам нет, — вмешался отец. — Я все-таки главный инженер, а Щедров начальник. И когда говорят о семейственности в руководстве стройкой, это уже выходит за рамки чисто личных отношений. Ты понимаешь?

— Нет.

— Очень жаль! — Отец встал из-за стола и вышел.

— Верочка, ты не права, — мягко сказала мать. — Я не знаю, что там у вас с Виктором Тимофеевичем, как видишь, старалась не вмешиваться, но эти разговоры… Они ведь и нас с отцом касаются, мы твои родители.

— И что из всего этого следует?

— А то, что тебе надо как-то осторожнее быть.

— Я не делаю ничего предосудительного.

— Видишь ли, люди все истолковывают по-своему. Да вот и я, мать, а тоже не знаю, как далеко зашли ваши отношения с Виктором Тимофеевичем.

— Он умный, интересный собеседник, мне с ним приятно разговаривать. Не больше. Что же, прикажете нам встречаться тайком?

— Нет, но не надо и слишком рекламировать вашу дружбу. Я тебя очень прошу.

— Хорошо, мама.

И вот сейчас, сидя в машине рядом с Щедровым, Вера думала о том, как бы поделикатнее сказать ему, чтобы он больше не заезжал за ней и вообще был поосмотрительнее. Вероятно, он тоже ничего не знает об этих слухах, наверное, ему тоже в общем-то безразлично, что там болтают в поселке, но предупредить его надо.

Когда они подъехали к казарме буровзрывников и вышли из машины, Вера сказала:

— Виктор Тимофеевич, вы меня не ждите, я здесь останусь дня на два-три.

— Не вижу для вас в этом необходимости.

— Но ведь я еще и секретарь комитета комсомола.

— Пожалуйста, оставайтесь, если считаете нужным.

Из казармы выбежал дежурный сержант, доложил Щедрову.

— А где лейтенант Король?

— Сегодня он еще не приходил, сказал, что задержится в управлении. — Сержант пожал плечами и отвел глаза в сторону. Вероятно, он знал, что Король опять запил и в управление не собирался.

— Так я пойду на участок, — сказала Вера.

— Хорошо, — согласился Щедров.

Он долго смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

«Что это с ней сегодня?» — думал Щедров. Его удивила и огорчила официальная сухость, которая проскальзывала сегодня в обращении Веры с ним. Их отношения с первого дня были дружескими. Щедрова привлекала в Вере доброта и ясность взглядов на жизнь, умение мыслить глубоко и оригинально. К тому же, как выяснилось теперь, он был далеко не равнодушен к ней как к женщине. Ее привлекательная внешность была отмечена им сразу, но тогда он отнесся к этому спокойно. Мало ли какие женщины ему нравились. Тяжело переживая уход жены, он не собирался заводить новый роман. Наоборот, в его отношении к женщинам появилась брезгливая недоверчивость, разочаровавшись в одной, он невольно переносил свое презрение и на других. И к Вере Силантьевой у него не сразу появилось доверие.

Служебные дела не так уж часто сталкивают начальника управления и инженера по технике безопасности, а когда сталкивают, начальнику чаще всего приходится признавать свою неправоту. За многие годы работы на стройках Щедров привык к тому, что нередко, вопреки безопасности, приходится идти на риск. И люди охотно, даже с каким-то азартом, рискуют не ради выполнения плана, а, скорее, ради проверки самих себя, испытания своей способности к риску. Вероятно, в каждом человеке живет потребность в острых переживаниях. Поэтому Щедров снисходительно прощал людям мелкие грешки в области техники безопасности. Однако новый инженер не спускал даже мелких нарушений и однажды прекратил работы на бетонном заводе. А бетон нужен был тогда до зарезу: срывался пуск важнейшего объекта. Вот тогда-то и пригласил он к себе Силантьеву, спросил ее:

— Почему вы остановили бетонный завод?

— Потому что нет респираторов. К тому же ветер, и цементная пыль так и лезет в легкие.

— Но нам срочно нужен бетон.

— Возможно. Однако я не могу разрешить работать без респираторов.

— Послушайте, товарищ Силантьева, мы работаем не под Москвой. Где я возьму сейчас эти проклятые респираторы? Это же Арк-ти-ка!

— Тем более.

— Что тем более?

— Тем более мы с вами должны беречь людей. Лю-дей.

— Но вы срываете план.

— План любой ценой?

— Иногда приходится с чем-то не считаться. Мы выполняем государственное задание, а вы по мелочам придираетесь.

— Здоровье людей — не мелочь. А если вы это считаете мелочью, я могу разрешить вам поработать там. Но только вам.

— Хорошо, я сам буду там работать.

Наверное, это было мальчишеством, но он и в самом деле поехал на завод, таскал там мешки с цементом, плевался пылью, куксился, но работал.

На другой день его по настоянию Силантьевой пригласили на заседание парткома. В тот вечер, после парткома, они впервые разговорились…

И вот теперь он неожиданно для себя обнаружил, что далеко не равнодушен к Вере. Он давно боялся этого, долго не хотел признаться в этом самому себе и только сейчас, когда заметил в ней непонятное отчуждение, оценил, как она ему дорога. «И что ей делать тут два дня? — думал он. — И вообще, что с ней сегодня?»

— Товарищ полковник, машину глушить? — спросил шофер.

— Глуши.

Порядок в казарме он нашел далеко не образцовым и сделал дежурному строгое внушение.

7

Олег спал так крепко, что даже не слышал настойчивых телефонных звонков. Он проснулся только тогда, когда Марс стащил с него одеяло и начал повизгивать под самым ухом. Теперь телефон звонил непрерывно. Олег вскочил и схватил трубку.

— Товарищ капитан-лейтенант, это дежурный по управлению. Пожарная тревога!

Что ему делать по пожарной тревоге, Олег еще не знал. Наверное, надо бежать в управление.

— Сейчас за вами заедет вездеход, будьте готовы.

— А что горит? — на всякий случай спросил Олег.

— Что-то там у вас, на плавсредствах. Сейчас оттуда позвонили.

«Вот еще не было печали!» — с досадой подумал Олег, торопливо одеваясь. Едва он успел натянуть унты, как подошел вездеход. В нем уже сидели главный инженер Силантьев, заместитель начальника управления по материально-техническому обеспечению Савкин, главный механик Остроушко и еще несколько офицеров. Они потеснились, Олег уселся на скамейку, и вездеход с места рванулся вперед. Он шел по бездорожью, напрямик к океану, сидящих в кузове бросало то вбок, то вверх, кто-то на кого-то падал, кому-то пустой канистрой ударило по ногам, но все молчали.

Через пятнадцать минут вездеход остановился у балка. Здесь уже стояли две пожарные машины и газик начальника управления. Никакого пожара не было. Щедров распекал мичмана Туза:

— За такие шутки под суд отдавать надо! А ну-ка постройте мне все ваше войско!

Мичман побежал в балок. Вскоре оттуда высыпали все девять работающих здесь солдат. Пока они строились, Щедров говорил Борисову:

— Вот полюбуйтесь на своих питомцев. И выясните, кто поднял тревогу.

— А в чем дело? — спросил Олег.

— Кто-то отсюда позвонил дежурному и сказал, что горят плавсредства. Как видите, ничего тут не горело и гореть не собирается.

Олег подошел к строю.

— Кто звонил?

Строй стоял неподвижно, солдаты старательно изучали звездное небо.

— Кто звонил? — повторил Олег.

Из строя шагнул рядовой Карпов.

— Я звонил, товарищ капитан.

— Зачем?

— Так ведь третий день воды нет. Мичману сколько говорили, вам докладывали, а проку нет. Ну, я и… Теперь вот привезли, — он кивнул в сторону пожарных машин.

Олегу, и верно, позавчера говорили, что в балок не возят воду. Он доложил об этом Савкину, тот сказал, что пошлет водовозку. Вчера Олег докладывал Силантьеву, но тот отшутился: «У вас целый океан рядом. Обращайтесь к Савкину». Савкин опять пообещал прислать водовозку, но так и не прислал.

— Вы понимаете, что такими вещами шутить нельзя? — спросил Щедров у Карпова. — А вдруг где-то на самом деле пожар?

— Понимаю, товарищ полковник.

— Так какого же черта вы?..

— Пить-то хочется, товарищ полковник.

— Я вот вас напою. Посажу на десять суток на гауптвахту, на хлеб и воду. Сам вас туда сейчас же и отвезу, садитесь в мою машину.