Синий ветер

— Мне все равно, я ведь холостой. А чем хуже первый этаж?

— О, вы еще не знаете Арктики. Под нами вечная мерзлота, практически — лед, зимой на первых этажах холодно. Так берете пса?

— Придется взять.

— Хомутинников, подходи к причалу! — крикнул Туз рулевому.

Катер снова подошел к причалу, Олег позвал пса, и тот прыгнул на борт. В салоне он обнюхал все углы, потом улегся на коврике, положил голову на передние лапы и всю дорогу не спускал с Олега благодарных и преданных глаз.

4

Начальник управления инженер-полковник Щедров, сухощавый человек с густыми, нависшими на глаза бровями, повертел в руках предписание и сказал:

— Поздновато вас прислали. Навигация уже закончилась.

— Это зависело не от меня, — сказал Олег.

— Да, конечно. Впрочем, дел вам тут и без этого пока хватит. В будущем году объем строительства значительно возрастает, будем принимать до семидесяти пароходов. А навигация все равно будет длиться не более месяца. У нас нет хороших причалов, нет кранов. Да и плавсредств маловато. Так что за зиму надо все привести в порядок, что нужно — починить, прошпаклевать, подкрасить. Перед последним пароходом был сильный шторм, кое-что побило, помяло, один плашкоут утонул, надо бы его поднять. Сумеете?

— Далеко от берега?

— Метров двести.

— А глубина?

— Метров десять.

— Для того чтобы его поднять, нужны водолазы, понтоны, специальное судно.

— Где все это взять? Заказать — дорого обойдется. Ладно, пусть лежит. А вообще подумайте, что нам делать с плавсредствами, может, что-то надо будет еще закупить. Подсчитайте с плановиками, во что это обойдется. Но широко не замахивайтесь — денег у нас мало. Если что нужно будет, заходите запросто. — Щедров встал, вышел из-за стола и протянул руку. — Давайте устраивайтесь и приступайте к делу немедленно.

Пока в строевой части Олегу оформляли документы, рабочий день кончился. Помощник дежурного, маленький чернявый солдатик, провожал Олега до квартиры. Было очень темно, тропинки не видно, и Олегу было непонятно, как солдат угадывает ее. Дул холодный сырой ветер. Вверху цепенели яркие иглистые звезды, справа и слева мерцали тусклые желтые огоньки домов. Придавленные темнотой дома были похожи на холмики могил. И фигурка солдата, неясная, размытая темнотой, похожа на привидение.

— Снег будет, — уверенно сказал солдат.

— А небо чистое.

— Это ненадолго. Звезды-то вон какие ершистые.

Квартира была маленькой, но отдельной. Значит, с жильем тут хорошо. Олегу не приходилось еще иметь не только отдельную квартиру, а даже комнату, и он радостно заметил:

— Смотрите, даже кухня есть!

— Теперь жениться надо, — серьезно посоветовал солдат.

Они вместе осмотрели квартиру. В углу уже стояла железная солдатская койка, покрытая серым байковым одеялом. В другом углу — тумбочка образца тысяча семьсот какого-то года. Полкухни занимала железная бочка, наполненная водой. Рядом на проволоке висел рукомойник, под ним — оцинкованное ведро.

— Канализации у нас нет, — сказал солдат. — Трудно ее тут делать — вечная мерзлота.

Пес уже облюбовал себе место в стенном шкафу в коридоре. Он удобно улегся там и заснул.

— Смотрите, уже обжил. Как его зовут? — спросил солдат.

— Не знаю.

— Назовите Марсом. Модное космическое имя. Марс, Марс! — позвал он пса.

Пес поднял голову, нехотя встал, потянулся и вылез из шкафа.

— Вот видите, откликается.

Едва солдат вышел, как в дверь постучали, пес залаял. На пороге возникла хрупкая фигура в темно-синем свитере, при огромной рыжей бороде и жиденьких ржавых усиках.

— Разрешите представиться: лейтенант Король, ваш сосед, который «неуч, сумасбродит, он фармазон, он пьет одно стаканом красное вино».

В одной руке у него был граненый стакан, в другой действительно бутылка красного вина с уже знакомой Олегу плодово-ягодной этикеткой.

— С новосельем вас, товарищ капитан. Или, простите, как там по-морскому?

— Капитан-лейтенант Борисов.

— Вот видите, и капитан и лейтенант сразу. Что же, это нас как-то роднит. Я ведь лейтенант, и притом седьмой год. Засиделся в лейтенантах, как некрасивая девка в невестах. Впрочем, все это мелочи. Давайте выпьем.

— С удовольствием, но в другой раз. Видите, я еще не устроился.

— Это мы сейчас устроим. — Король поставил бутылку и стакан на пол и положил поперек бочки чемодан. — Стол готов. Сидеть, к сожалению, не на чем, будем стоять оба. А ля фурше. А вообще-то вы устроились с блеском. Люкс! Отдельная квартира — и по соседству лейтенант Король. А фамилия вашего мичмана — Туз. Король и туз. Ирония судьбы. Как видите, моя карта бита, ваш помощник и то Туз. Так что тут целая колода наберется. Вот только дам не хватает. С дамами у нас тут ба-а-льшой дефицит. Вы женаты?

— Пока нет.

— Значит, бог миловал. А я вот сподобился. Правда, супружница моя удрала к родителям. А ведь я без нее сопьюсь.

— Может, вам и в самом деле хватит? — спросил Олег.

— Не-е… Долг гостеприимства обязывает. Только вот стакан один. Пейте первым. Вино так себе, но другого нет. Держите.

Вино и в самом деле было гадкое, но Олег выпил до дна, потому что Король ждал своей очереди, а стакан был только один. Свою долю лейтенант выпить не успел, его качнуло, чемодан сдвинулся и вместе с бутылкой рухнул в бочку. Олег достал его, встряхнул и поставил на пол. Из-под крышки вытекала вода, точь-в-точь как из-под легкого корпуса только что всплывшей подводной лодки.

Лейтенант с сожалением заглянул в бочку:

— Утонуло. А жаль, другой-то нет.

Потом долго смотрел на чемодан. Наконец робко произнес:

— Извините.

И тихо удалился.

Олег распаковал чемодан, развесил вещи сушиться и пошел умываться. Но тут в дверь опять постучали, залаял пес. Загнав пса в шкаф, Олег распахнул дверь. В нее вкатились два снежных кома. Тот, который побольше, начал вертеться, как шаровая молния. Из-под снега проклюнулась голова чернявого солдатика, помощника дежурного.

— С погодой вас, товарищ капитан!

Солдатик начал тормошить второй ком, бил им о стену, бросал на пол, снова поднимал и встряхивал.

— Что я вам говорил? Вот и пурга начинается. Но вы теперь не замерзнете.

Второй ком оказался шубой, в ней были завернуты сапоги, унты, ватные стеганые штаны, теплая куртка и даже рукавицы на собачьем меху.

— Я побегу, а то разгуляется, и дороги не найдешь.

Солдат ушел. Олег выглянул вслед ему за дверь, но не увидел ничего, кроме ворочавшейся снежной лавины, не услышал ничего, кроме истошного пронзительного воя.

5

На берегу были раскиданы бревна, доски, кирпич; в бухте, у кромки блестящего, как битое стекло, берегового припая, стояли катера, баржи, плашкоуты. Посередине всего этого возвышалась дощатая будка, возле нее за верстаком стоял парень в пыжиковой шапке и ругался:

— Ты для чего тут приспособлен? Руководить. А ты только руками водишь. Если не можешь, вали отседова.

Перед ним стоял мичман Туз и виновато хлопал глазами. Заметив Борисова, Туз сорвался с места и побежал навстречу.

— Товарищ капитан-лейтенант, личный состав плавсредств занимается по распорядку дня.

Поздоровавшись с мичманом, Олег кивнул в сторону парня в пыжике и спросил:

— Кто это?

— Козырев, бригадир плотников.

В ответ на приветствие Олега Козырев только приподнял взгляд и нахлобучил поглубже шапку — точь-в-точь как это делал его отец, диспетчер аэропорта.

— В чем дело? — спросил Олег.

— Какое уж там дело! — махнул рукой Козырев и ткнул рубанком в направлении Туза. — Поставили его начальником, а он…

Козырев сердито зашаркал рубанком. Желтая стружка падала на снег, как лапша.

— Ну, а все-таки?

— А чего он прыгает под носом, чисто воробей. А клюет по зернышку. А по зернышку много ли набежит? — И, отложив рубанок, назидательно произнес: — Не-е-ет, тут нужен человек погуще. Умом надо брать, а у нас больше глоткой живут. Орать-то все стали слишком горазды.

— Кажется, вам тоже трудно в этом отказать. А все-таки в чем дело?

Выяснилось, что мичман Туз приказал бригадиру работать строго по чертежу, Козырев этот чертеж повесил на гвоздик в типовой пристройке за будкой, а там кто-то им ненароком воспользовался. Мичман вспылил, накричал на бригадира, а тот, в свою очередь, на мичмана.

— По этой картинке выходило, что мы тут месяц колупаться будем, — объяснял Козырев. — А мне в этом никакого резону нет. Раньше проще было без этих художеств, а ничего — жили. Тоже мне, ученый гусь выискался!

— А ты не обзывайся! — вспылил Туз. — Лапоть неотесанный.

— Вот что, — сказал Борисов. — Советую вам обоим почитать повесть Гоголя о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. Там тоже один назвал другого гусаком. Что из этого вышло, узнаете, когда прочитаете. А пока постарайтесь внятно, популярно, не перебивая друг друга объяснить, что вы тут делаете.

Мичман Туз коротко и четко, как и полагается военному человеку, доложил о своем проекте строительства эллинга для подъема судов на берег. При этом он высказал глубокое сожаление, что по вышеупомянутым причинам не может воспользоваться своим чертежом.

Козырев-младший говорил проще:

— Их способнее туда на катках выкатить. Я их на бревна посажу, зацеплю лебедкой от ДТ-54 — и баста! Нечего тут мудрить, спокон веков так таскали.

В общем-то, оба были правы. Сделав из их проектов гибрид, Олег приказал вытащить сначала легкий катер, на котором его доставили с аэродрома.

Подвели катки. Хомутинников завел за кнехт конец. Заработала лебедка, трос натянулся и потащил катер на катки. Но, как только форштевень уперся в первое бревно, трос заскользил по кнехту.

— Растяпа! — закричал на Хомутинникова мичман и бросился к катеру. Но катер был от берега метрах в четырех, и, чтобы забраться на него, мичману пришлось ухватиться за трос. Перебирая руками, он долез почти до самой палубы, когда с берега вдруг донесся женский крик:

— Товарищ Туз, что вы делаете?

То ли от неожиданности, то ли от напряжения кулаки мичмана разжались, и он плюхнулся в воду.

Позади Борисова стояла девушка в вязаной красной шапочке и черном полушубке. Подробнее Олег не успел ее рассмотреть — надо было вытаскивать мичмана.

Но тот вылез сам, отряхиваясь и беззвучно шевеля губами — то ли потерял голос, то ли стеснялся выразить вслух все, что ему хотелось. Он весь посинел, усы обвисли. Постукивая зубами, он слизывал с усов капли грязной воды и был удивительно похож на большого пса. Беззвучно пролаяв что-то в направлении красной шапочки, он устремился в будку.

— Все равно я вас оштрафую! — крикнула ему вслед девушка.

Олег повернулся к ней и представился:

— Капитан-лейтенант Борисов.

— Ага, так вы и есть новый начальник плавсредств? Силантьева, инженер по технике безопасности. — Она сняла перчатку и протянула Олегу руку. — Надеюсь, теперь-то здесь будет хотя бы элементарный порядок. Видели этот акробатический этюд? Почему вы это допустили? Учтите, я вас предупреждаю хотя и в первый, но в последний раз. Иначе буду штрафовать.

Она говорила строго, хмурила тонкие скобки бровей, но лицо ее оставалось веселым, даже ямочки на щеках не пропали, а темные глаза светились лукавым блеском. И непокорный локон, выбившийся из-под шапочки, довершал это общее впечатление о ней, как о добром и веселом человеке.

Хомутинников никак не мог справиться с тросом.

— Заматывайте «восьмеркой», внахлест! — крикнул ему Олег.

Наконец форштевень полез на каток, Козырев и трое солдат стали подводить кильблоки. Катер медленно поднимался из воды. Теперь всем руководил Козырев. Он весело покрикивал на солдат:

— А ну, служивые, пошевеливайся! Боровиков, куда башку суешь, отойди! Вира помалу!

Солдаты не успевали, Олег бросился помогать им. Веселый азарт работы вскоре так захватил его, что он забыл о Силантьевой. Потом он увидел ее из-под киля, с другого борта, она тоже помогала солдатам.

Когда катер прочно утвердился на кильблоках, Козырев скомандовал:

— Шабаш, ребята! Айда в балок.

Балком он называл ту самую будку, куда убежал Туз. Мичман, завернувшись в одеяло, сидел возле печки, сделанной из пустой бочки. На печке сушился его гардероб. Заметив, что в балок вместе с другими вошла и Силантьева, он сдернул с бочки кальсоны и сунул их под себя.

Все уселись на двух железных койках. Олег оказался рядом с Силантьевой. Она сняла шапочку, тряхнула головой, густые темные волосы ее рассыпались.

— Даже жарко стало, — сказала она.