Падальщик

— Вот же дьявол! Напугал-то как…

Не боясь, спрыгнул на землю, и тут же лохматый вихрь налетел на него, жарко дыша и облизывая лицо. Пёс был обрадован до жути наличием человека, хозяина… Ну не могут собаки обходиться без человека. Сами себя прокормят. Выживут в лесу, в тундре, тайге. Да где угодно. Но они живут ради человека. И без него хиреют. Впрочем, и сам Михаил был рад неожиданной встрече, тем более что колли его признала за хозяина. Потрепал за ушами, взъерошил густую рыже-белую шерсть.

— Живой, живой, бедолага! Ну радуйся! Теперь — не пропадём!

Спохватился:

— А как тебя звать-то? А?

Тот, словно понял, коротко гавкнул, тут же заскулил, тычась холодным мокрым носом в щеку нового хозяина. Лизнул шершавым языком в щёку и успокоился в крепких объятиях присевшего на корточки человека, счастливо маша хвостом и дрожа от радости… Наконец Михаил отпустил собаку, обошёл вокруг машины и открыл дверцу с пассажирской стороны.

— Прыгай.

Овчарка не раздумывала ни мгновения. Словно это было ей привычно, одним махом влетела внутрь, устроилась на подушке сиденья, переступая передними лапами с места на место, внимательно следя за человеком, который возвращался за руль. Михаил вновь устроился за рулём, завёл двигатель.

— Что, поехали, бедолага?

Пёс вновь коротко гавкнул, словно соглашаясь, и парень воткнул передачу…

…База была огромной. Двенадцать громадных шахт для межконтинентальных ракет, помещения для тех, кто их обслуживает, подземные казармы, склады, арсеналы и, самое главное — собственная электростанция. Только обход всего, что таилось под гранитом сопок, занял почти четверо суток. Михаил поднимался по переходам, открывал комнаты, осматривал механизмы, не обращая внимания на сотни валяющихся повсюду скелетов, прерываясь только на короткий сон. Жевал что-то на ходу, пил то, что попадалось под руку, не забывая о приставшей к нему собаке, угощая её тем же, что ел сам. Колли не привередничал, жадно работая челюстями… Наконец, к исходу пятого дня парень выбрался наружу и задумчиво устроился на расположенной возле громадных металлических ворот скамейке, глядя на бескрайнее серое море. Он выжил. И наверняка не один. Где-то есть ещё те, кто смог перенести эпидемию по не понятным никому причинам. Но каким теперь станет мир? Почти час Михаил обшаривал эфир при помощи радиостанции базы, пытался дозвониться по установленным в комнате связи телефонам — гробовая тишина. Лишь вой помех в эфире… Так что же ему делать теперь? Что?! Перевёл свой взгляд на расстилающийся внизу посёлок, посмотрел на застывшие в бухте корабли… Просто выживать? Или попытаться наладить что-то? Наконец пришёл к решению, вновь поднялся со скамьи, шагнул к по-прежнему стоящему возле ворот «ЗиЛу». Собака, мирно лежащая возле ног парня, вскочила, с тревогой глядя на человека, но он успокаивающе произнёс:

— Не волнуйся, псина. Просто надо наш груз сюда перетащить.

Открыл пассажирскую дверцу, и колли одним прыжком оказался внутри. Мотор заурчал, и грузовик повёз пару вниз, на причал…

Катер так и стоял у пирса, привязанный толстым канатом. Михаил приступил к переносу привезённого с собой оружия и продуктов. Поскольку рабочих рук было мало, а ящиков и мешков много, то времени это заняло достаточна много. Взглянув на позаимствованные у одного из скелетов часы, парень понял, что уже почти утро очередного дня. Но и работа подходила к концу — кораблик заметно поднялся над водой. Вновь заработал двигатель, и грузовик поехал к базе. И вновь работа грузчика: затащить всё внутрь, сложить у стены… Запихать изъеденные кости в мешок, вынести наверх, забросить импровизированный саван в кузов. И так — отсек за отсеком, комната за комнатой. Потом надо всё вымести, по возможности — промыть из шланга… Изматывался страшно, работая с утра до ночи… Иногда вновь приходила в голову мысль: «А для чего я всё это делаю? Стоит ли?» И тут же гнал от себя прочь эти рассуждения. Он выжил. Значит, нужно место, чтобы продолжать свою жизнь дальше. Спокойное, безопасное, надёжное. Требуются продукты. Необходимы витамины. Оружие. Топливо. Одежда. Очень много чего нужно. Остров для постоянного проживания — просто идеальное место. Здесь много чего имеется. Правда, запасы базы почти исчерпаны. Судя по найденным документам, сюда должен был подойти караван с продовольствием для питания военнослужащих. Но… Склады посёлка малы. И на них практически ничего не осталось. Правда, кое-что удалось собрать по квартирам. Заодно присмотреть место под будущие посадки. Да-да, посадки. Нужно вырастить хотя бы картошку, раз ничего другого здесь нет. А после того, как он досконально проверит посёлок — вновь выбираться на Большую Землю и начинать собирать там всё, что может пригодиться…

…Удар ломом в замок. Треск дерева. И — как всегда: одежда на крючках. Посуда на кухне. Вонь от сгнившей пищи… Скелеты. Разные. Мужские. Женские. Детские. Одежду не брал. Если только попадалось что-то новое. В упаковке. Которую никто ещё не надевал. Иногда застывал на пороге вскрытого жилья с остановившимся взглядом. Когда натыкался на детскую кроватку с крохотных скелетиком внутри начинающих уже тлеть пелёнок… Потом такое случалось всё реже и реже. Как-то притерпелся, хоть и цинично это звучит. Впрочем, и скелеты с каждым днём становились всё меньше похожи на кости. Чума добиралась и до них, превращая в труху. Прикинув, Михаил понял, что примерно через пару-тройку месяцев от умерших останется только пыль…

…Зачистив посёлок, парень перешёл на корабли, стоящие в бухте. Там добыча оказалась более богатой, чем в посёлке. Его запас продуктов и оружия значительно пополнился, поскольку большинство находящихся у острова кораблей были военными. На иностранных судах ему попалось под руку много чего интересного. До этого с иностранщиной Михаилу как-то сталкиваться не приходилось. А там обнаружились и музыкальная аппаратура, и записи, и бытовая техника… Естественно, что и продукты, и многое другое… Он вычищал всё подчистую, поскольку время неумолимо летело. Уже подходил к концу июнь, когда, наконец, всё было осмотрено, разведано и перевезено на базу. Даже топливо из танков кораблей он умудрился перекачать в цистерны подземного города… Но этого было мало. Особенно если он хотел прожить не одну зиму, а столько, сколько ему отмерено природой. Холодильники под землёй были. Энергия была. Вода, естественно, тоже… Все найденные в местной библиотеке книги он перетащил вниз. Так же поступил со школой, собрав учебники, пособия, наставления, словари. Лекарства и материя. Инструменты, стройматериалы. Даже ленты с фильмами из клуба. Поначалу всё старался разложить по местам, потом махнул рукой — зима длинная, делать что-то нужно. Так что только продукты отправлялись в холодильники и хранилища. Остальное просто укладывалось вдоль стены главного входа… Но рано или поздно нужно было решаться. И в один из погожих летних дней вновь застучал двигатель катера, унося Михаила обратно в родную деревню… Снова шесть часов по свинцовой глади. Миля за милей — ближе к материку, и на душе становилось всё тревожнее. Почему? Он не понимал, но чувствовал, что что-то не так. Возле ног лежал пёс, глядя карими глазами на хозяина снизу вверх. Он верил человеку…

Парень соскочил на причал и торопливо обмотал конец троса вокруг кнехта. В этот раз он пришвартовался практически идеально — даже слабину не пришлось выбирать. «ГАЗ-66» так и стоял возле бывшей будки колхозных сторожей, уже засыпанный листвой и покрытый густой пылью. Кое-где на металле проступил белесый налёт соли от ветров с залива. Тем не менее, почихав, мотор машины радостно взревел, и Михаил двинулся в деревню… Та сильно изменилась. Мусор, непонятно откуда взявшийся и перекатывающийся по улицам. Зияющие распахнутыми дверями дома. Кое-где были выбиты стёкла. И это насторожило парня. Он решительно вывернул руль, поворачивая вниз, к реке. Там было укромное место, где можно было спрятать свой транспорт. А в случае чего — уйти к причалу вдоль берега. Фыркнув последний раз, автомобиль замер, и оба ездока спрыгнули на землю. Пару минут парень постоял на месте, тщательно вслушиваясь в тишину и давая ушам вновь привыкнуть к окружающему безмолвию. Наконец, решившись, сбросил с плеча автомат, снял его с предохранителя и, поманив за собой жестом пса, двинулся в центр деревни…

…Он крался вдоль забора, ругая себя последними словами за паранойю. Но ни на миг не исчезало чувство, что он здесь не один. Просто физически его что-то давило, нечто, чему пока не мог подобрать названия. Но парень точно знал, что кроме него и собаки здесь кто-то есть. И этот кто-то — чужак, не деревенский… С каждым шагом это ощущение становилось всё сильней, и наконец стало совсем невыносимым. Ещё шаг, нога бесшумно перекатывается с пятки на носок, и… Ухо услышало незнакомые голоса:

— И тут пусто!

— Похоже, что кто-то нас опередил.

— Вот говнюк!..

— Косой, кончай дурью маяться, поехали на другой конец!

Тот, к кому обращались, сильным ударом ноги отправил полуистлевший череп прямо в окно бывшего дома Михаила. Звон рассыпавшегося стекла заставил парня вздрогнуть. Пёс, застывший рядом, мгновенно вздыбил уши, его тело напряглось, словно струна, но рука хозяина, лёгшая на загривок, заставила собаку остановиться. Трое… Нет, четверо! Одеты с иголочки, но небрежно. Видно, что просто набрали разных тряпок повсюду. И — оружие… У каждого. У всех автоматы, длинные ножи в ножнах на поясах… И у одного пистолет. Из-под жилетки, когда тот наклонился поправить обувь, предательски выглянула кобура…

— Костёр будем жечь?

— А как же! Фирменная метка!..

О чём это они? Михаил напрягся… Четвёрка скрылась за зданием магазина, возле которого раньше проходил развод сельчан на охрану деревни, и через пару мгновений заурчал мотор машины. Уезжают? Чуть расслабился, но тут двигатель взревел ещё сильнее, и из-за стены показался нос мощного «Урала» защитного цвета с кунгом.[1] Машина быстро развернулась, потом вновь замерла на месте, и приезжие вылезли наружу, не глуша мотор. О чём-то посовещались, затем один из них полез в кунг и вернулся с канистрой. Что за… Подойдя к домику напротив магазина, чужак начал поливать из канистры деревянные стены. Поджечь собираются! Так вот о каком костре речь! Ещё один из чужих открыл дверцу кабины своего грузовика и вытащил оттуда фальшфайер, начал откручивать крышку… Сволочи! Это дом моих родителей!..

…Очередь была длинной, на полмагазина. Стрелял практически в упор, всего-то с пятнадцати метров. Благо чужаки сбились в кучу, и промахнуться было невозможно. В армии Михаил даже получил отпуск за меткую стрельбу…

Пули рвали одежду, прошивали тела насквозь, никто из чужих ничего не успел понять… Парень вышел из-за своего укрытия и сделал шаг к груде изломанных тел. Его замутило, но сглотнув подступивший комок, он привёл себя в норму. Прищурился, снова осмотрелся. «Урал» по-прежнему ровно пофыркивал мотором на холостых оборотах. Оглянувшись по сторонам, Михаил вновь двинулся к машине. Осторожно поднялся на подножку — никого. Да и колли ведёт себя спокойно, кося глазом на трупы, но уже без всякого напряжения. Что, псина, здесь больше никого? Повернул ключ зажигания, и по ушам ударила воцарившаяся гробовая тишина. Спрыгнул на землю, подошёл к мертвецам поближе. Вновь начало мутить, но он пересилил себя, заставляя внимательно рассматривать убитых. Похоже, что это не в последний раз, так что ему, после каждого покойника блевать бегать?!. Разного возраста. Разные по комплекции и телосложению. Но что-то общее у них точно есть. Неуловимое пока… Собака подошла, обнюхала мертвецов, отошла немного назад, выбрала место, где не было крови, уселась на свой пушистый хвост.

— Брезгуешь? Я тоже. Но надо…

Собрал оружие, снял с тел сумки с боезапасом, ножи. Документов не было. Зато сигареты, зажигалки, причём явно не дешёвые. У одного в кармане обнаружилась плитка шоколада. Но в неё угодила пуля, и вкусный продукт был залит кровью…

— Блин! Жалко… Но ладно. Оружие ототрём, проблем не будет. А что у нас тут?

Подошёл к кунгу, потянулся к ручке двери, и в мгновение ока пёс оказался возле ног парня, ощетинился и глухо зарычал. Рука сама отдёрнулась обратно, и Михаил, не веря своим глазам, взглянул на собаку:

— Там кто-то есть?

Словно отвечая на вопрос, пёс чуть слышно гавкнул:

— Твою же мать…

Кусок шпагата привязал к ручке, сам встал слева от двери. Потянул за тросик, дверца распахнулась. Мгновенно приник к мушке, просунул ствол внутрь:

— Выходи наружу, иначе стрелять буду!

И — испуганное мычание в ответ…

…Они сидели друг напротив друга. Парень двадцати двух лет и совсем ещё молодая девчонка лет четырнадцати-пятнадцати. Грязная, со свалявшимися нечёсаными волосами, следами побоев на лице и в изорванной одежде. Михаил ещё раз помешал содержимое сковороды, стоящей на плите, попробовал. При этом от его глаза не укрылось судорожное движение кадыка спасённой, сглотнувшей слюну… Вроде готово. Пахло умопомрачительно. Фирменное блюдо любого холостяка — вермишель с тушёнкой. И просто, и быстро. А главное — вкусно и сытно. Взяв тряпку, ухватил за ручку раскалённую сковородку и бухнул её на стол:

— Ешь. И рассказывай.

— Что?

— Всё. Откуда. Как выжила. Как к этим попала. Что они делали.

— Со мной?!

— Это я и так и знаю. У тебя всё на лице написано. Меня волнует вопрос, чем те занимались…

Показал большим пальцем в окно, в сторону магазина, где лежали трупы убитых…

…Спасённая оказалась из дальнего города, расположенного в ста километрах к югу. Так же была эпидемия. Как и парень, оказалась выжившей. Только, в отличие от Михаила, горожан уцелело больше. Человек сорок, наверное. Они собрались в коммуну, стали собирать всё, что может помочь им выжить и перенести зиму. Обшаривали дома, магазины, потом кто-то предложил съездить в областной центр. А по дороге экспедиции устроили засаду… Водителя убили сразу. А её… Тут спасённая не выдержала и разрыдалась… Михаил поднялся со стула, молча набрал в ковшик воды и протянул ей. Стуча зубами о металл, девушка выпила и немного успокоилась…

— Похоже, что мне придётся самому задавать тебе вопросы…

— Спрашивай, я просто не знаю, что тебе ещё рассказать…

— Сначала поешь.

Она опустила голову, потом выдавила из себя:

— Ты меня тоже?.. Как эти?

— Чокнулась?! Зачем ты мне нужна? Я что, любитель малолеток?! Извращенец какой-нибудь?! Ну ты…

— А что ты со мной сделаешь? Продашь? Обменяешь?

Михаил не выдержал и ударил по столу ладонью, отвернувшись в сторону:

— Ты чего, вообще?! С ума сошла? Можешь не молоть чепуху? Чтоб ты была спокойна — отпущу я тебя, понятно?! И пальцем не трону! Слово даю.

Он внезапно успокоился, и ему даже стало немного жаль спасённую.

— Не реви. Ешь, и не переживай. Машину умеешь водить?

На положительный ответ он не рассчитывал, но к его удивлению, девчонка кивнула в знак согласия:

— У отца «жигули» была. «Копейка». Он научил…

— До дома доедешь сама?

Она отчаянно кивнула вновь головой.

— Отлично! Машину я тебе найду. Без проблем. Так что — питайся, и пойдём за телегой…

Глава 3

…Замок гаража слетел с первого удара обухом топора. Уже заржавевшие петли дверей пронзительно завизжали, когда Михаил распахнул створки. Девчонка ахнула — внутри неказистого деревянного сооружения стояла новенькая «трёшка-жигули». Парень открыл незапертую дверцу, пошарил рукой под водительским сиденьем и, вытащив ключи, повертел их в руках. Его лицо стало вдруг задумчивым. Посидев немного, вылез наружу, протянул связку:

— Держи. Она заведётся. Я весной заряжал аккумулятор и бензин заливал. В багажнике полная канистра. Так что тебе хватит до дома доехать с избытком. Чтобы не маячить по трассе, за мостом сверни влево. А там выскочишь уже за областным центром и по прямой.

— Спасибо.

Он вдруг улыбнулся:

— Ну тогда — бывай.

Повернулся к ней спиной, поманил собаку. Колли, сидевшая до этого неподвижно и внимательно наблюдающая за каждым движением людей, тут же вскочила с места и одним прыжком оказалась возле хозяина. Первый шаг прочь от гаража…

— Эй… Эй. Эй! Ты действительно меня отпускаешь?

Обернулся, удивлённый взгляд…

— Да. А что? Я же тебе сказал — бери тачку и кати домой.

Закусила губу, вертит в руках ключи…

— А… Чья это машина?

— Моего отца.

Девчонка вздрогнула. Замолчала на несколько мгновений. Он вновь двинулся прочь, пёс затрусил следом. Вот парень уже поднимается в гору…

— Эй! Эй! Подожди!

И топот ног следом. Догнала, остановилась, упёрлась руками в порванные джинсы, дышит тяжело, запаленно…

— Чего ещё?

Махнула рукой, прося обождать. Никак не может отдышаться. Наконец выдохнула:

— Можно… Остаться с тобой?

И смотрит сквозь нечесаные волосы… Но зачем? Маленькая ещё. Ветер в голове. Да и… Без колебаний отрицательно качнул головой:

— Нет. Езжай к себе.

И, кривя душой, солгал:

— Жена у меня есть. И сын. Не стоит.

Вновь отвернулся, двинулся своей дорогой. Собака трусит рядом. Автомат небрежно свисает на ремне сбоку. Спиной ощутил отчаянный взгляд, положил руку на цевьё… Нет. Побрела обратно… Минут через пятнадцать заскрежетал стартёр, рявкнул мотор на больших оборотах вытащенного подсоса. Затем шум стал поменьше. А вскоре и вообще только ровный сытый звук великолепно отлаженного движка… Двинулась. Поначалу осторожно. Медленно. Пока из гаражного городка не выбралась. Да и потом не спешила. Но как выехала на центральную улицу, втопила педаль чуть ли не до полика. С рёвом пронеслась по деревне, спеша прочь… Михаил оторвал от глаз бинокль — послушала его. Ушла на объездную трассу. Теперь можно и дальше делами заняться…

…Новый мост построили четыре года назад. Большой, высокий, бетонный. Парень остановил свой «газик» перед ним, вытащил из кузова большой зелёный ящик. Подняв его на плечо, двинулся вниз по специальной лестнице. Оказавшись под бетонными пролётами, аккуратно уложил ношу в карман, образованный перекрытием. Затем открыл небольшую крышку в боку ящика, вытащил оттуда электрический провод. Начал подниматься обратно, разматывая. Вот и его вездеход. Прошёл мимо, осторожно выпуская провод из мотка. Прижал конец камнями, чтобы не унесло, вернулся, вновь завёл мотор и отогнал автомобиль подальше. Вернулся, неся в руках взрывмашинку. Подсоединил концы провода к клеммам, включил. Загорелась лампочка на панели. Набрал в грудь воздуха, выдохнул:

— Поехали.

И решительно нажал на кнопку… Грохнуло. В небо ударил грязно-чёрный столб взрыва. Всё заволокло пылью. Когда звенеть в ушах перестало, а перспектива прояснилась, выяснилось, что, несмотря на первый раз, блин комом не оказался. Мост рухнул вниз, в реку. Не весь, естественно. А только пролёт. Но и этого достаточно, чтобы по нему никто не смог проехать в деревню… Завёл «газик», развернулся, двинулся обратно. Но перед въездом в деревню свернул на старую дорогу, где был ещё один мост. Старый, деревянный, но ещё достаточно прочный. Правда, из середины было выдернуто два бруса, но сделать мост вновь пригодным для проезда дело пяти минут. Просто заполнить чем попало эту дыру, и всё… Вылез из машины, вышел на мост. Тоже взорвать? Он же деревянный. Сгорит как щепка…

…Две бухты битума. Канистра солярки. Зажигалка. Старое дерево загорелось нехотя. С трудом. Но потом огонь так разбушевался, что пришлось отойти — лицо просто обжигало… Теперь ни один чужак не сможет потревожить покой умерших, испоганить их жилища для забавы. А он — знает, где брод через реку и когда можно его проехать… Всё-таки достоял до момента, когда настил рухнул в воду. Шипение, облака пара. Горелые обломки, унесённые быстрой водой. Ниже река расширялась, и в одном месте можно было переехать её во время отлива. Но только в одном. Он случайно наткнулся на этот проход летом. Даже свои деревенские не все знали об этом. Ну а когда прилив… Впрочем, можно проехать по старым фронтовым дорогам через войсковую часть… Эта мысль его словно обожгла — там же… Мать моя женщина! Сколько там всего должно быть! Торопливо, не раздумывая ни секунды, заскочил в кабину, повернул ключ зажигания и, спохватившись, открыл вторую дверцу, перегнувшись через капот в кабине. Пёс обрадованно заскочил внутрь и устроился уже привычно на пассажирском сиденье. Выжал сцепление, воткнул передачу, дал газ. Автомобиль сорвался с места, словно ему передалось нетерпение водителя… До места назначения было недалеко, всего-то пять километров. Раньше на велосипедах ездили туда, на стрельбище. Собирали «сокровища» — гильзы от автоматов и пистолетов. Огромная ценность для любого мальчишки. Правда, если попадёшься — то достанется на орехи от разъярённого родителя, которого хорошо пропесочат в комендатуре. Ну да те времена прошли. И он уже взрослый, и комендатуры нет. Да и живых почти не осталось… С рёвом пронёсся вдоль высокого забора, выезжая на гору. Там развернулся, поставил машину под уклон, заглушил двигатель. Снова напрягся, пытаясь услышать что-нибудь необычного. Но в ответ — мёртвая, воистину неживая тишина. Даже птицы не поют… Впрочем, ощутил странное спокойствие, охватывающее его в одиночестве. Значит, чужих здесь нет? Вообще никого нет? Попробовать поверить собственным чувствам? Помнится, когда был в училище, поехал летом в трудовой лагерь. Уж больно ему на магнитофон хотелось заработать себе. Работали и отдыхали в Ставрополье. До обеда — поле с кабачками и помидорами. После — отдых, купание, общение, танцы под магнитофон и посиделки после них с девочками… Вывезли их в город неподалёку, Георгиевск называется. Погулять, повеселиться. И на рынке от него цыганка вдруг как ошпаренная шарахнулась, с ужасом глядя в его глаза и прикрывая испуганно рот. Он тогда так удивился…

…Пустая караулка с кучей трухи на полу в начавшем плесневеть мундире матроса. Тронутый ржавчиной карабин в пирамиде. Это неинтересно. А вот дальше… Длинные горбы закрытых дёрном хранилищ. Большой ангар с машинами. БТРы. Даже БМП. Боеприпасы. Продукты. Обмундирование и обувь. Сотни комплектов. Сухие пайки. Оружие… Тут не на один месяц работы, чтобы всё вывезти… Вернулся к машине, задумчиво огляделся… Да уж… И ничего не поделаешь — хочешь жить, умей вертеться… С тем, чтобы вывезти к причалу — проблем не будет. Транспорта навалом. Беру вон тот громадный «КрАЗ», цепляю к нему два-три прицепа и набиваю их под завязку. Тащить всего-то семь километров. Милиции нет. ГАИ — нет. А дальше? Перегружать на катер. Делать пять-шесть ходок до острова, там так же перегружать дважды. Сколько времени займёт? До прилёта «белых мух» гарантированно не успею. А за зиму здесь всё испортится… Просто жалко! О чёрт… Что же придумать? Ладно. Соображу на месте. А сейчас — за дело…

…Пустая банка из-под гречневой каши отлетела в сторону, жалобно звякнув на бетоне плит, которыми был вымощен двор склада. Он взглянул на громадину тягача, к которому были прицеплены, как и задумано, три двухосных прицепа. Постарался он от души! Во всех кузовах громоздились штабеля ящиков и мешков. А конца работе не было видно. А ведь это только первая точка, намеченная им! Ох ты же… Рявкнул, выбросив облако чёрного дыма, дизель. С натугой провернулись громадные колёса, начиная движение импровизированного каравана, и сразу он ощутил, что тормоза с трудом удерживают огромную массу на дороге. Проклятый уклон! Всё бы ничего, но внизу резкий поворот…

…Смахнул рукавом пот, выступивший на лбу. Ему всё-таки удалось! Каким-то чудом он приволок всё на причал. Катер, застывший среди траулеров, показался ему родным и близким. Заглушил мотор «КрАЗа», выпрыгнул наружу и устроился прямо возле колеса, прислонившись к тёплой резине спиной и щурясь на ночном солнце. Плавучий причал… Плавучий… Внезапно вскочил и двинулся на пирс, мирно застывший на спокойной воде. Точно! Четыре секции, соединённые между собой! Их же притащили сюда поодиночке! И монтаж производили здесь!.. Вспыхнула сварка, когда он начал резать стыковочные крепления. Болт за болтом. Звено за звеном… И вот одна секция уже отрезана от остальных. Теперь нужно загнать на неё автопоезд. По сантиметру. Еле-еле. Выверяя каждое движение… Уф… Есть! Крепим транспорт к кнехтам, протягивая тросы через мосты. Чтобы, не дай бог, не булькнул на дно пучины с таким трудом собранный груз… Цепляем секцию тросом к катеру. К корме. И… Поехали!.. Точнее — пошли!..

…Когда тягач вместе с прицепами оказался внутри его логова, без сил опустился на бетон пола и застыл без движения. Сколько так просидел, не понял сам. Словно уснул сидя или отключился… С остановившимся взглядом поднялся, когда холод пробрал до костей, двинулся по переходам в жилой отсек, где оборудовал себе комнату под жильё. Там рухнул на кровать, и снова вырубился. Почти на двое суток. Не вставая, не шевелясь… Пережитое напряжение оказалось не под силу его организму. И тот настоятельно требовал полного отдыха. Смог подняться, чтобы справить нужду, только на третьи сутки. Хорошо хоть графин с водой оставил на тумбочке возле койки. Иначе бы так и помер… Нет. Надо что-то думать. Так он просто надорвётся и помрёт! Надо думать. Надо думать… Подъёмник! На рыбзаводе был дизельный подъёмник!..

…Рейс за рейсом. Ходка за ходкой. Тонны и тонны перевезённого имущества, вырастающего в просторном тамбуре главного входа. И — летящее с сумасшедшей скоростью время, которого катастрофически не хватало… Огород тоже требовал сил и занимал те дни, которые он мог посвятить вывозу из войсковой части имущества. Но… Жадность губит. Что успею — то успею. И вновь с утра до вечера. С вечера до утра. Четыре-пять часов на сон, и снова за дело. Снова рейс на материк, загрузка, доставка, выгрузка. Главное — успеть до снега и перезимовать. Думать будем зимой и планировать тоже. А сейчас — торопиться со всем, чем только можно… Июль… Август… Сентябрь… раньше дети в этот день шли в школу. Белые фартучки. Букеты цветов. Нарядные мамы и папы… А сейчас просто один день из жизни выжившего. Заполненный адским трудом для того, чтобы выжить зимой… Последний мешок картошки, выращенной собственноручно, уложен в хранилище. Осмотрелся, привычным движением смахнул пот с лица, улыбнулся. Пожалуй, впервые за всё прошедшее после того, как остался один, время. Он сделал это! Сел прямо на один из мешков, немного помолчал, а потом рассмеялся в голос. И тут же замолк — слишком дико и странно прозвучал его смех в пустом гулком помещении… Он что, сходит с ума от одиночества?! Колли озадаченно вскинул голову, глядя на своего хозяина, который обхватил голову руками и глухо замычал, словно от боли… Пёс поднялся, подошёл ближе к человеку и ткнулся мягким влажным носом ему в бок. Потом вопросительно заглянул в лицо. Михаил успокоился: нет. Всё нормально. Он ещё не переступил последнюю черту. Но пробыть в обществе единственной собаки всю зиму… Вряд ли это можно выдержать. Эх, зря он тогда отправил эту девчонку домой… Вышел наружу, вдохнул морозный воздух. Изо рта вырвалось облачко пара, и парень зябко обхватил руками плечи. Пожалуй, стоит наведаться в областной центр. Та, спасённая, обмолвилась, что там что-то есть. Вроде как рынок, что ли… Рискнуть?..

…Мощный «Урал» медленно грёб баллонами по дну реки. Но зато верно. Вода дошла до бампера, потом начала опускаться. Он специально выбрал время малой воды. В запасе — двенадцать часов. На дорогу — три часа туда, три обратно. Шесть — ему на все дела. В кузове — пятьдесят мешков с картошкой, выращенной им на острове. Если что, можно продать или обменять на что-либо полезное. Отдельно, под сиденьем, коробочка с золотыми изделиями, взятыми у тех мародёров, которые хотели сжечь деревню. Тоже на всякий случай. Кто знает, чем придётся платить там, в городе? Верный Джаб лежит на сиденье справа, так он назвал свою собаку. Подрагивает ушами время от времени. Устал от дороги. Автомат в самодельном креплении под панелью приборов. Второй — возле дверцы. Сумка с гранатами висит за спиной. На боку — массивный «стечкин» в кобуре. К голени, под брюками, пристёгнут тесак. В ремне — узкая, отточенная до бритвенной остроты плоская пружина от будильника. И в канте военной формы — спица. Тоже заточенная… Чужих ощутил уже за несколько километров от областной столицы. Но тревожное чувство не приходило. Скорее, тоскливость. Безнадёжность. Отчаяние. Ощущалось именно это. Хотя проскальзывали и другие эмоции, но именно эти две преобладали… Въехал на мост, отлично сохранившийся. Райцентр пострадал сильно. Практически целых домов не осталось. Одни обгорелые каркасы. Война у них тут была, что ли? На всякий случай снял оружие, имеющееся в кабине, с предохранителей. И вдруг бросился в глаза указатель, сделанный из какого-то старого плаката — «Рынок». С грубо намалёванной стрелкой… Неужели?! Сердце стукнуло чаще, но он мгновенно успокоился — а если это ловушка?.. Тогда надо все свои чувства держать наготове, чтобы вовремя среагировать на опасность… Но против удивления, путь до городской площади оказался без всяких неожиданностей. Когда он впервые заметил на улицах вымершего города кучку людей с оружием, то напрягся, а рука сама ухватила лежащую возле него гранату. Но те не делали никаких попыток, чтобы попытаться захватить одинокий грузовик, просто проводили его взглядами, и Михаил немного расслабился. Похоже, что поездка пройдёт удачно. Да и шестое чувство, уже несколько раз выручавшее его, молчало…

Вывернув из-за поворота, он заметил толпу. Впрочем, толпа — даже слишком для этой кучки людей. Может, человек сто пятьдесят — двести от силы. Но для него, уже привыкшего к безлюдью и одиночеству, которое скрашивал только пёс, и эти немногие показались скопищем народа. Парень сбавил скорость, и вовремя — перед самым въездом на площадь перед капотом появился человек с пистолетом в кобуре на поясе и белой повязкой на правом рукаве тёплой дутой куртки, повелительно махнул рукой. Михаил рефлекторно нажал на тормоза и, когда машина замерла на месте, левой рукой опустил стекло и высунулся в окошко кабины, держа правой наготове гранату. Между тем мужчина с повязкой приблизился и, запрокинув лицо, чтобы было удобнее говорить, внимательным взглядом смерил приезжего:

— Приветствую! Ты новенький. Раньше тебя не видел. Покупать или продавать?

— Продавать.

— А что привёз?