Лоза Шерена

    Чудищем, удивился Рэми. Брата? У Жерла есть брат? Странно... никогда не рассказывал. О детстве рассказывал, о брате - нет. Интересно, почему?

    "Выгнать выгнал, а покоя все равно не было. Дозорным пристроился при замке повелителя, жену в дом взял, сын у меня родился, а покоя не было. Спать не мог... Сон это счастье... тебе, молодому, не понять..."

    Повторяется. Чушь несет... жалится. Странно это видеть, как жалится сильный человек. Даже неприятно.

    Старшой встал из-за стола, подошел к камину, и подкинул огню дров, а вместе с ними - пучок ароматических трав. В комнате сразу сделалось теплее, уютнее. Глаза Мурки все так же висели над плечом Жерла, и благодаря им, благодаря притупленному вином страху, держался Рэми на грани между сном и реальностью.

    "Полнолуние было, - продолжил старшой, возвращаясь к кувшину с вином. - Осень, листья почти облетели. А я опять спать не мог, потому и пошел в тот парк. Там всегда было тихо и спокойно..."

    Парк, окружающий замок повелителя. Как говорил Жерл? "Магическая оправа для жемчужины, белоснежного замка". Место, о котором Жерл рассказывал с искренним восхищением. Как же хочется спать...

    Рэми овладела странная апатия - он понимал каждое слово старшого, чувствовал его волнение, но в то же время рожанину было все равно - будто он уже спал и знал, что спит.

    "Тут-то я зверя и увидел. Красивый был, зараза, крупный. И опасный. Я долго не думал, и выстрелил, - смеясь, продолжил Жерл. - Не ты один по оборотням стрелять умеешь. И не тебе одному повезло. Только тебе повезло, что попал, а мне повезло, что промазал..."

    В стену полетела и чаша. Жерл ударил кулаком по столу. Завибрировало под щекой теплое дерево... Не обижай, Жерл, не надо, не виновато оно... И буря за окном не виновата. Воет, плачет... И тополь под окнами не виноват. Стонет... Жерл стонет?

    "Думал, в зверя стреляю, а попал в наследного принца. И так бывает. А я, дурень, не знал... радоваться мне или пугаться, что он жив?

    Тогда радовался. Рану осмотрел, плащом Мираниса прикрыл... И тут на поляну трое мальчишек выбежало. Телохранителей. Один, что поменьше других был, к принцу подбежал, да стрелу из плеча выдернул... Я даже вмешаться думал - кровью же истечет - но тут светлый телохранитель что-то прошептал и...

    Я и до этого знал, что магия лечит. Но чтобы так? Чтобы одно движение ладонью, и нет фонтана крови? Даже виссавийцам такое не под силу, а какому-то мальчику... Мне завидно стало. И страшно...

    Когда открылись глаза принца, я радовался как ребенок. Не понимал еще, что жизнь моя в тот миг и закончилась.

    А на рассвете ко мне пришли. Не убили, и на том спасибо, но сослали вместе с семьей в эту глушь. И клятву с меня взяли, магическую, что никому я не расскажу о той ночи.

    Только, как и в случае твоего посвящения, - клятву-то у меня телохранитель принца брал. Мальчишка еще... вот и ошибся. Чуть-чуть. И тебе, опьяненному вином, не соображающему что и как, я рассказать все же могу... И рассказываю. Самую большую тайну нашей проклятой Кассии.

    Может, и не слышишь ты меня, а, Рэми? Но то воля богов, не моя. Не слышишь, знать, они так хотят, чтобы не услышал.

    А, знаешь, ведь тут поначалу я был даже счастлив. Только здесь обрел покой. И понял, наконец, важную вещь - у меня есть семья: жена и сын.

    Вернулись мы тогда с отрядом поздно. Мальчонка мой привычку глупую имел, выбегал ко мне во двор и прыгал на руки. И тогда выбежал. А жена за ним. Как всегда, улыбающаяся, радостная.

    Она первая опасность заметила. Побледнела, как смерть. А потом был крик моего сына... До сих пор он у меня в ушах стоит и стоять будет до самой смерти. Ее крик и яркое весеннее солнце, заливающее светом двор нашего дома. Я успел увидеть лишь напуганное лицо сына и вцепившегося ему в шею зверя".

    Старшой вновь замолчал. Рэми закрыл глаза, вслушиваясь в треск огня в камине, а дозорный некоторое время ходил по комнате. От окна к дверям и обратно.

    "Волка я убил, а сына... отнес в храм смерти. Сам. А как домой пришел, так жена уже повесилась. Виссавийцы смерть не лечат..."

    Вновь пауза. Долгая, бессмысленная. Рэми захотелось спать, сонная одурь уже почти завладела пьяным телом, он даже видел отрывки сновидений, как старейшина продолжил: "Завтра уезжаю. Может, это и к лучшему, вдали от тебя, мальчик, мне будет лучше. Ты даже понятия не имеешь, как похож на Арима! И даже понятия не имеешь, как сжигает меня стыд, когда смотрю я в твои глаза! Но ты мне не сын. Увы или ура - я уж и не знаю. Только долго ты здесь не останешься. Рид думает, что всех обманула, но меня не обманешь... лица я запоминаю хорошо. И выводы делать умею. Да и боги с нашими желаниями не считаются... никогда не считались".

    Рэми хотел вынырнуть из пучины пьяного бреда, но уже не смог. И почти не удивился, когда скрипнула рядом лавка, когда пальцы дозорного отбросили прядь волос от его лица, а тон Жерла вдруг изменился:

    "Помнишь мою сказку, Рэми? Знаю, что помнишь. Никогда о ней не забывай..."

    Проснулся он, наверное, рано, не понять. Кругом царила тишина, и только по крыше казармы лупили крупные капли дождя. Ставни были плотно закрыты, в печи дотлевали угли. Пахло вином, остатками еды, а на столе стояла полная чаша. Рэми отпил глоток. Не то, вчерашнее вино, более слабое, теплое и сладковатое на вкус.

    Испарились из головы остатки дури, Рэми нашел в себе силы, чтобы подняться и войти в общий зал. Там было пусто. Лишь на скамье у печи лежал все тот же Занкл.

    Дозорный поднялся и протянул гостю плащ:

    - Уехал старшой. Все провожать пошли.

    - А ты почему не пошел? - спросил Рэми, поднимая со скамьи лук. На улице завыл ветер, кидая горсть капель в закрытые ставни.

    - Кто-то уходит, а кто-то должен остаться. Кто-то должен заместить Жерла.

    - И этим кем-то будешь ты?

    - Вспоминаешь вчерашнюю ссору, - понимающе кивнул Занкл. - Да, неприятно, когда собственные люди тебе не верят. Но приехал я сюда вовсе не за тем, чтобы навредить Жерлу, а чтобы присмотреться к отряду и перенять командование.

    - Жерл знал?

    - Много задаешь вопросов, юноша, - взгляд Занкла был изучающим, внимательным. - Но я не враг тебе, уволь. У таких как ты враги долго не живут.

    - Я никого не убивал! - прошептал Рэми, чувствуя, как горят его щеки.

    - Не об убийстве речь идет. О чем-то другом, что знаем и я, и Жерл, но еще не знаешь ты... Довольно. Он просил тебе кое-что передать...

    Занкл подал гостю кожаные ножны. В них Рэми, к своему удивлению, нашел тонкий клинок самальской стали. Такой на базаре спокойно могли променять на коня, а то и не на одного.

    - И слова... странные, но, может, ты поймешь. "Помни о моей сказке, Рэми, когда будешь делать выбор..."

Глава третья. Глава рода

    Дождь шел несколько дней. Журчание стекающей с крыши воды успокаивало, маленький домик казался единственным сухим местом в округе, но для Бранше он стал клеткой. Красивой, удобной, теплой клеткой.

    В клетке хорошо топили, кормили до пуза и даже развлекали. Развлекаться было чем: Бранше ходил за Рид по пятам и записывал в потертую книжечку в кожаном переплете рецепты кушаний и зелий. Благо, что Рид была на диво терпеливой, отвечала на все вопросы, охотно раскрывала секреты.

    Еще бы ей не раскрывать, глаза отводит. В травах, конечно, она разбирается неплохо, но лечит далеко не этим. От матери Рэми несло силой, источник которой Бранше был известен и неизвестен одновременно. Где он встречал подобное? И почему не тревожится? Хотя приучен к охоте на магов...

    Превратиться бы в зверя, другая сущность к магии более чувствительна, да нельзя. Не понравится это хозяевам. Гораздо умнее и дальше играть в простачка, у которого в голове горшки и ничего более. И чтобы, не дайте боги, не узнали люди, что его интересует на самом деле - странное поведение амулета удачи, висевшего на шее. Зачем амулет привел Бранше к Рэми?

    Переждать дождь? Но оборотни не люди, для них ненастье это не помеха. И давно Бранше был бы в столице, если бы не этот остров, не запах человека, наделенного первобытной магией.

    А ведь Рэми не использует свою силу, это видно. Не знает о ней? Может, и не знает, мамочка постаралась... Не зря в чайке "для Рэми" Бранше учуял привкус отнимающего силу зелья. Только Бранше от их игр какая польза?

    Рид отвернулась, и гость потянулся к чаше друга. "Нет, колдунья, хоть и добра ты ко мне, а власть твоего зелья мы ослабим", - подумал Бранше, произнося шепотом простенькое заклинание. Посмотрим, что вытворит Рэми, когда его сила пробудится.

    Вновь надев маску добродушного и глупого толстяка, Бранше прислушался к разговору матери и дочери. Разговор, на первый взгляд, интересным не был, но в этой жизни никогда не знаешь, что пригодится. Встав рядом с Лией, он раскрыл книжечку и принялся записывать ингредиенты, что девушка быстрыми жестами добавляла в тесто. Кухарю лишние рецепты никогда не помешают.

    Разговор между женщинами тем временем зашел об Элдае, хозяине окрестных земель и замка. Из скупых объяснений Рэми Бранше уже знал, что архан ранее в замке не появлялся, а тут всполошил всю округу, заявившись в свои владения со свитой, а так же с молоденькой, хорошенькой воспитанницей, Аланной.

    - Не понимаю причину вечной печали Аланны, - пожала плечами Лия, отрывая кусочек теста и пробуя его на вкус.

    Бранше повторил жест рожанки. Он хорошо запоминал вкусы, правда, мучного не любил. Но вкус правильно приготовленного теста ему пригодится.

    - Красивая, богатая, - продолжила Лия. - Опекун ее почти не замечает, так то и во благо. Более страшного человека в жизни не видела - как глянет, аж дрожь пробивает. До самых костей, понимаешь?

    - Может, она просто одинока? - заметила Рид, подавая дочери чашу с соусом.

    Стоявший рядом Бранше оторвался от книжечки и тихо спросил:

    - Это зачем? - показывая взглядом на пучок зелени в руках Рид.

    - Это пряность, - заметила Лия, помешивая соус. - Порежешь?

    Бранше с трудом сдержал усмешку. У нормальных людей - пряность. А эту траву собирали с любовью: в нужное время и в нужном месте. От нее так сильно пахло магией, что Бранше не выдержал, поднес пучок зелени к носу, и вместе с горьковатым ароматом вдохнул другой, мягкий, нежный, ощутимый только оборотню.

    Ай да колдунья, восхитился он. Умница. Своей магией не довольствуется, берет силу у самой земли. Одна такая травинка и болеть не будешь, уставать не будешь, да и удача мимо не пройдет.

    - Как можно быть богатой и одинокой? - пожала плечами Лия, вытягивая из печи горшок с супом. - Да и вообще.... У нее есть эта... хариба.

    - Кто такая "хариба"? - поинтересовался Бранше, который использовал любую возможность, чтобы узнать о Кассии побольше. Ему ведь своего играть надо, а это сложно...

    Предел между Кассией и Ларией был закрыт уже давно, оттого о кассийцах знали не так и много. Двадцать пять зим назад в Кассию отправилась младшая принцесса, в надежде поправить взаимопонимание с соседом. Но легче не стало. Как Львина погибла, так отношения между странами и вовсе охладели, да и чего им теплыми-то быть? Больно они уж разные - кассийцы и ларийцы. Недомерки и оборотни.

    - Арханы - наши высокорожденные, - терпеливо, как маленькому ребенку, пояснила Рид. - Каждый из них имеет личного слугу, который подчиняется только ему. Говорят, что хариб для архана - подарок богов. Его "тень". И появляется он внезапно... боги его приводят. Это как у вас с перевоплощением в зверя - не появится вовремя хариб, архан станет таким как мы - рожанином.

    "Хорошо говоришь, - подумалось Бранше. - Даже слишком хорошо для деревенской".

    - "Тень арханы" одиночеству не мешает, - заметила Рид, отвечая на вопрос дочери и добавляя порезанную Бранше зелень в соус. - Аланна, как ты говоришь, вечно сидит взаперти, а ее хариба...

    - Любезничает с Самалом, - скривилась Лия.

    - А ты против? - невинно спросил Бранше.

    - Нет, - неожиданно смутилась девушка. - Лили уедет, а Сама... он ведь серьезно, это видно. Нравится ему девчонка, а хариба арханы не оставит.

    - Не оставит, - подтвердила Рид. - Хариба никогда не оставит своей арханы. Я не знаю точно, но говорят, что между арханом и харибом странная связь. Магия. Узы богов. Почти как между телохранителями и повелителем. Умирает повелитель - уходят за черту и его телохранители, хотят они этого или нет. Но умирает архан - и его хариб сам восходит на погребальный костер. Я не знаю... традиция то, или в самом магия... иногда разобрать сложно.

    - Понимаю, - ответил Бранше.

    - Лия, мне показалось, - встрепенулась вдруг Рид, - я что-то слышала. Может, Рэми вернулся?

    Лия бросила на стол нож, выглянула в общую залу, а Бранше - за ней. Права Рид, Рэми и в самом деле сидел на лавке у окна и устало стягивал мокрые сапоги. Набухший от влаги плащ уже лежал рядом, и Лия побежала к брату, протягивая ему сухую одежду:

    - Скорей бы закончился этот дождь. Принесу тебе горячего супа.

    - Спасибо, сестренка, - устало прошептал Рэми, пригладив влажные волосы.

    Через мгновение хозяин уже наскоро переодевался, а Бранше воспользовался удобным моментом и начал задавать вопросы.

    - Был в деревне? - спросил он, когда Лия поставила на стол чашу с приятно пахнущим мясным супом.

    - Поешь со мной? - ответил Рэми вопросом на вопрос, отламывая кусок хлеба.

    - Спасибо, меня уже покормили. Ну же, не томи!

    - Был, - Рэми взял ложку и принялся за еду, а Лия тихонько села рядом, прислушиваясь к разговору. - Ожидают купеческий обоз. Он должен был приехать несколько дней назад, и люди обеспокоены.

    - Обеспокоены? - переспросил Бранше. - Чем?

    - Вчера в соседней деревне нашли еще одно тело, - взгляд Рэми метнулся в сторону Бранше, потом вернулся к супу. - Поговаривают, что в лесах водится нечисть. Людям незачем так изувечивать... им достаточно обухом по голове и в болото. Да и силенок на такое у простого человека не хватит, - взгляд Рэми стал настороженным, и Бранше почувствовал его страх. - Боятся, что людей с обоза тоже нечисть погубила, только я не верю. Думаю, обоз задержал дождь.

    - Проклятый дождь! - прошипел Бранше.

    - Вижу, тебе не терпится в столицу? - Бранше заметил внимательный взгляд Рэми, но отвечать не спешил, задумчиво прожевывая пирожок. Не дождавшись ответа, хозяин продолжил:

    - А дорога сейчас нелегкая. Коня у нас, как ты знаешь, нет, у тебя - тоже. Идти пешком в такую погоду никому в радость. Да и с твоей ногой до столицы долго хромать будешь.

    "А это ты зря, - подумал Бранше. - Хромали и в худшую... Но послушаем, что дальше скажешь..."

    - А вот с обозом, в повозке, это дело другое.

    - И стоит немало, - мрачно заметил Бранше, обдумывая услышанное.

    Оборотнем оно, конечно, не хуже... но ведь и поймать могут. А дозор шутить не станет - мечом в бок, и путь закончится...

    Лия поднялась со скамьи, собрала грязную посуду и скрылась на кухне.

    - Если то, что ты говоришь, правда, - парировал Рэми, - и ты хорошо готовишь, то мы можем не беспокоиться, - Бранше уловил слово "если", но промолчал. Готовил он, конечно, похуже Лии, но вполне сносно - в школе магии не жаловались. - Я разговаривал с хозяином таверны. В обозах кухарей вечно не хватает. Хороший кухарь в пути - редкость, любят они больше по городам в тепле сидеть, да в тавернах. А шастать через страну в обозах - не самое любимое дело для вашего брата. Да и платят там не слишком. Вот и приходится в пути есть то, что приготовит охрана, либо ждать ближайшей таверны, что не всегда выгодно и вкусно. Поэтому тебя возьмут в обоз. Платы не потребуют, сами заплатят. Но есть еще татуировка...

    - Что за татуировка? - мигом насторожился Бранше.

    Рэми бросил ложку в чашу, снял с руки кожаный браслет и положил его на стол. Бранше взял браслет, вгляделся в замысловатые завитушки - украшение, как украшение, только значки какие-то странные, непонятные, ну и легкий привкус магии, как и большинства вещей в этой стране. Но Рэми, видимо, хотел показать не совсем браслеты: закатав рукава, он протянул другу обнаженные запястья:

    - Видишь?

    Бранше сглотнул. Душа оборотня, порожденная древней магией, впервые встретила что-то столь же древнее и столь же достойное уважения.

    Там, где глаза человека замечали лишь замысловатую татуировку, Бранше видел яркие линии огня. Подобно вышивке уходили под кожу и снова из нее показывались, создавая непонятный Бранше рисунок. Но вышивка неподвижна... - это находилось в хаотичном, незаметном глазу движении.

    Перед глазами поплыло. Мир вдруг исчез, остался только танец золотистых нитей, обвивающих запястье Рэми. Нити играли с оборотнем. Издевались. Они видели его суть и грозились выдать, но в следующее мгновение переплетались в новом узоре, меняя грозное сияние на мягкое, ласкающее. Они жили своей жизнью, обладали своим разумом и даже дарили видения...