Помоги проекту - поделись книгой:
Сергей Яковлев
ДРАЙВЕРЫ
Все наименования воинских подразделений, тактико-технические данные боевой техники армии и флота, а также действующие лица и события, описанные в этой повести — не что иное, как вымысел автора.
Случайные совпадения имен, фамилий, названий населенных пунктов и проч. таковыми и являются — случайными совпадениями.
Пролог
В семь часов сорок три минуты и шестнадцать секунд — время Гринвича — инфракрасные объективы одного из многочисленных разведывательных спутников США зафиксировали наземную стартовую вспышку в районе российского космодрома «Мирный».
В «Космическом центре» Агентства Национальной Безопасности США — Форт Мид, штат Мэриленд — вспышка по специфическим параметрам была идентифицирована как «старт космической ракеты наземного базирования»…
Именно в это время пуск ракеты с космодрома «Мирный» — стартовый стол номер шесть — не был неожиданностью для американских наблюдателей системы ПРО. Русские, дабы не обострять ситуацию, заранее предупреждали заокеанских коллег о всех своих плановых пусках. Дежурные наблюдатели Центра зафиксировали параметры стартовой вспышки в компьютерах, затем двое из них вяло, поскольку смена подходила к концу, перебросились парой ничего не значащих фраз:
— Вот говорят — в России кризис, чуть ли не голод, России надо помогать… — сказал один из дежурных.
На что его сосед, прихлебывая маленькими глотками кофе из большой кружки, ответил:
— Там уже скоро сто лет кризис и голод. Но в последние годы действительно… В несколько раз меньше стартов стало, чем прежде. Ты, Билл, еще недавно здесь служишь — не можешь помнить то время, когда у них только в «Мирном» до десяти стартов в месяц происходило. И все — без предварительного оповещения. Спутник они выводят или стратегическую ракету с двенадцатью боеголовками на нас пускают — абсолютно непонятно. Знаешь, как работали тогда?.. О-го-го! Сплошные нервы. Домой после смены приходишь, и сознание от усталости теряешь. Вместо крови в сосудах кофе пополам с адреналином. А сейчас — не то. Сейчас у нас здесь — синекура, а не работа. Все известно заранее. Хотя в последнее время, в самом деле — активность возросла: за три месяца только оттуда, — он кивнул головой на электронную карту Архангельской области, — пятый пуск. И все «птички» военные, на закрытые каналы связи работают.
Глава первая
Сижу на теплой кухоньке своей. Скучаю в праздном одиночестве.
Кухня не очень маленькая и не очень большая — восемь метров, но мне хватает. Да и Лидуся не обижается: все же восемь — получше, чем пять шестьдесят.
Окно кухни выходит во двор. Перед окном — деревья, тополя. Их голые, какие-то унылые ветви туда-сюда от ветра мотаются. Небо серое, тополя черные и мокрые. И грязь, грязь, грязь. Грязь и слякоть! Неделю снег лежал — хоть на лыжах катайся, а потом опять растаял. И снова дождик моросит. Унылая пора.
Поселиться бы там, где все время весна, или даже лето. Не очень жаркое, а так — градусов двадцать, двадцать два в тени. Ну в крайнем случае двадцать пять. Не больше и не меньше! Где круглый год зеленая трава, листья на деревьях шелестят и синее море с теплой водой.
А здесь — сплошная серая осень. Потом наползает дли-и-и-н-ню-ю-щая противная зима с мокрым снегом, плавно переходящая в дождь без снега. Ждешь, ждешь этого лета, весну эту с горьковатым запахом черемухи, с листочками тополиными, а они — вжик! — и пролетают вмиг. И снова осень.
Тоска. Тощища!
Слякотным ноябрьским утром, часов около восьми, к стоянке у Охтинского моста, той, что неподалеку от Смольного, друг за другом подрулили два совершенно одинаковых зеленых «КамАЗа»-тягача с металлическими контейнерами на прицепах. Натруженные дальней дорогой, машины встали рядом и, одновременно пыхнув пневматическими тормозами, заглушили дизели.
В этот ранний утренний час на стоянке, которая была, в общем-то, и не стоянкой, а так — заасфальтированная плохо освещенная площадка, приспособленная «дальнобоями» для отдыха, никого не было. Сейчас не очень-то любят водители по ночам ездить, стараются приткнуть куда-нибудь в более-менее безопасное место свои фуры, отстояться. Ну, а с раннего утра — дальше в путь, чтобы засветло проехать побольше. Вот поэтому, к тому времени, когда подъехали два «КамАЗа», стоянка была пуста.
В кабине каждой машины сидели по два человека: один — за рулем, второй отдыхает. Обычные машины, с обычными с виду одинаковыми контейнерами, и в кабинах — внешне ничем не отличающиеся от других водителей люди. Номера на машинах и на прицепах — московские, с индексами «77».
Через короткое время все четверо водителей-дальнобоев сосредоточились в одной кабине, посидели там несколько минут, покурили. Затем один из прибывших, невысокий мужичок лет сорока, в теплой куртке, но с непокрытой головой, недовольно ворча что-то себе под нос, вылез из «КамАЗа», и с большущей пустой сумкой на плече направился к ближайшему продуктовому магазину, вероятно, имея намерение запастись снедью.
Ярко светил на столбе одинокий фонарь, с неба сыпался мокрый снег…
Не успел ворчащий мужичок с сумкой отойти от «КамАЗов» на пятьдесят метров, как произошло нечто неожиданное: к грузовикам, разбрызгивая слякоть, утробно ревя мощными моторами, подлетели две «бээмвухи» — черная «пятерка» и красная «тройка». «Бомбы» с визгом резко затормозили рядом с «КамАЗами», и из них, как черти из табакерки, выскочили четыре человека. Причем, несмотря на утренние сумерки и не очень хорошее освещение, командированный товарищами за продуктами водитель разглядел, что все четверо — «быки», накачанные до предела молодые люди с характерными стрижками и в не менее характерной униформе: кожаные куртки, кроссовки, спортивные «адидасовские» штаны.
Гонец с сумкой на плече какое-то время со стороны рассматривал нежданных визитеров, секунду подумал, покачал непокрытой головой и… продолжил свой путь. Он прошел еще метров пятьсот и уже поднимался на каменное крылечко круглосуточно работающего коммерческого продуктового магазина, когда со стороны стоянки раздались хлесткие выстрелы: бац, бац, бац, бац!
Сначала грохнул один выстрел, затем с равными интервалами — еще несколько раз подряд. Гонец с сумкой специально задержался у входа в магазин и только дождавшись пятого выстрела, прозвучавшего несколько позже, как бы удовлетворенно кивнул головой и закрыл за собой красивую стеклянную дверь. На его лице можно было заметить кривую усмешку. Он неторопливо подошел к прилавку с колбасами, посмотрел ценники…
Примерно минут через пять после стрельбы вдали послышался нарастающий вой милицейских сирен.
В тот год в небесной канцелярии архангел, ответственный за погоду, наверное, сошел с ума, спятил, сбрендил. До конца ноября на западе и в центральной части Кольского полуострова температура ни разу не опускалась ниже минус пяти, а в основном: ноль — плюс четыре. И почти не было снега. Только в долинах ручьев и рек лежал более-менее устойчивый снеговой покров сантиметров в двадцать-тридцать.
А ведь еще в середине сентября казалось, что зима пришла на Кольский. Ударили первые морозы, выпал хороший снег — нормальное явление. Но потом, несмотря на полярную ночь, какой-то припадочный циклон принес немыслимую оттепель из южной Атлантики, и почти весь снег растаял за несколько часов.
Не укрытая белым снеговым покровом, серо-пегая поверхность тундры с редкими чахлыми деревцами под светом полярных звезд и сполохами северного сияния выглядела дико и страшновато.
Груда металлолома — меди, тщательно замаскированная поверху обрывками каких-то старых рыбачьих сетей — издалека напоминала обычный холм, точнее бугор, которых здесь, в районе города Мончегорска, было множество. Сходство с естественным природным объектом подчеркивали клочья мха, травы, пучки веток карликовой березы, беспорядочно разбросанные поверх сетей. Толстые медные шины, бухты и мотки кабеля, изогнутые трубы паропроводов, массивные детали каких-то механизмов — под примитивным камуфляжем, уже покрылись зеленоватым налетом окиси, свидетельствующем о том, что металл находился в тундре не один день, и даже не одну неделю.
Несколько минут назад в темном полярном небе над этим местом с севера на юг пророкотал вертолет — большая редкость по нынешним временам. Прежде, когда цены на горючку выражались копейками за литр, вертолеты — и гражданские, и военные — порхали над тундрой и зимой и летом чуть ли не стаями. Теперь — не то, теперь каждый час работы винтокрылой машины оценивался тысячами «уебов», и только крайняя государственная необходимость или туго набитый долларами бумажник могли оторвать от земли стальную птицу.
Металлолом, вроде бы, охраняли…
Двое молодых — лет тридцати с небольшим — мужиков, одетых в соответствии с северной модой в меховые куртки-канадки с капюшонами, меховые же брюки и унты, удобно устроились на подстилке из сухого мха в полусотне метров от объекта. Между ними на куске брезента была разложена нехитрая снедь: хлеб, сало, лук. Тут же стояла откупоренная бутылка водки. Неподалеку — метрах в двухстах в небольшой лощинке — стоял их автомобиль «Москвич-412». Автомобиль был выкрашен в бежевый цвет и полностью сливался с пегим ландшафтом тундры.
Костра «охранники» не разводили, поскольку дров подходящих поблизости не было, а последний кирпич несколько часов назад выгорел дотла… «Кирпич» — это такое нехитрое приспособление местных охотников для замены костра в случае отсутствия дров. Берется обычный кирпич и на неделю кладется в ведро с бензином. Через неделю его надо плотно упаковать в полиэтилен, и он готов к действию. Хоть чай на нем кипяти, хоть уху вари. В тундре можно, конечно, и примусом пользоваться, но на ветру примус нередко задувает — да и мороки с ним… «Шмуль», он и есть «Шмуль» — то горелка засорится, то давление не держит. А кирпич, если его правильно пропитать бензином, горит на любом ветру в неглубокой ямке несколько часов подряд. Четырех-пяти таких кирпичей на охоте или рыбалке на несколько дней вполне хватает.
У «охранников» были ружья, патронташи, на поясе в ножнах — охотничьи ножи. Они взглядом проводили оранжевые вспышки сигнальных маячков вертолета.
— «Ми-восьмой». Не охотинспекция?.. — спросил один из них.
— Вряд ли. У них сейчас тоже с деньгами — швах. Не то что на вертолет — на зарплату нет.
— Тогда кто?
— Я что — доктор? Не знаю. Наверное, начальство катается, им положено, — ответил напарник.
— Положено… Положеных имеют. Козлы они.
— Ну, в данный момент они нас имеют, хоть и козлы, — философски заметил первый. Он был немного старше, повыше ростом и даже внешне выглядел значительнее своего товарища.
— На дальние «точки» жратву забросить — у них борта не найдешь. Слышал — на востоке и на Терском ребята на постах чуть ли не голодают? Месяцами на рыбе и грибах сидят.
— Слышал, слышал. А на Рыбачьем?.. Угля не завезли. Передохнут бойцы от мороза, — он разлил в пластмассовые раскладные стаканчики граммов по сто водки. Не чокаясь, выпили, закусили хлебом с салом.
— Там на побережье — полчок ракетный, — продолжил тот, что разливал водку. — Соляру для дизелей танкером завезли, а уголь забыли.
— Как это «забыли»? Наверное, не забыли, а денег не нашли. Ну, у дизелей — не замерзнут.
— Да уж… Попробуй полтыщи бойцов у дизелей отогреть! Хорошо еще — здесь пока тепло: ни мороза, ни снега. Видно, и на небе все от жадности шизанулись… Да черт с ним, с начальством — пусть хоть на вертолетах, хоть на ракетах катаются. Ну, по последней? — он взял в руки бутылку водки.
— Разливай, — согласился его товарищ. — Добьем скляночку и домой не спеша поедем. Маленько поохотились, добро проверили, — он кивнул на кучу металлолома. — Все на месте. Больше тут и делать нечего. Через два-три дня все это медное дерьмо отгрузим и… до будущей весны.
— Скорей бы, — ответил его напарник. — Эту партию отправим, и я выхожу из игры. Завязываю. Всех денег все равно не заработаешь.
— Смотри сам, а я еще постараюсь немного сорвать. У меня контракт весной кончается. Все равно увольняться буду. Хоть не с пустыми карманами на гражданку вернусь.
— Да я бы и не против, но… Что-то все это, — он указал на рукотворный холм, — перестает мне нравиться. И Семенов темнит.
— Тоже заметил? А я думаю — показалось. Какой-то он не такой последнее время стал. Раньше все время: хи-хи, ха-ха, а сейчас — пьет и пьет, как лошадь. Не просыхает уже больше месяца. И смурной…
— Вот, вот. Психует что-то…
Звук автомобильного мотора и яркий свет приближающихся фар отвлекли их от разговора. По грунтовой дороге, проходившей неподалеку, в их сторону медленно двигался грузовик — явление в этих местах не столь редкое, как пролетевший вертолет, но неожиданное, для охранявших.
Грузовик — старый «ЗИЛ-157» с открытым кузовом, в котором виднелась небольшая лебедка-кран — остановился, не доехав до них метров двухсот. В бинокль, несмотря на сумерки, было видно, что водитель остался за рулем, а двое неизвестных, выбравшись из кабины, направились в сторону груды металла.
— Ого! Не наши? Машина — точно не наша. Черт, лиц не разглядеть, далековато. Что делать будем? — озабоченно спросил тот, что помельче.
— Пока замри, а там посмотрим, — отозвался его товарищ и навел ружье на приближавшихся незнакомцев.
— Конкурирующая фирма, или?.. — полувопросительно сказал первый. — В любом случае стрелять их нельзя, водитель — в машине. Уедет. Его отсюда из ружья и не достанешь. Эх, мне бы сейчас СВД, я бы и водителя снял!
— Ну, зверь кровожадный. Тоже мне — убивец нашелся. А машину куда девать? — спросил его товарищ. — «Крокодила» в тундре не спрячешь. Если попытаются металл забрать, придется намекнуть им, что хозяева не спят. Однако, это мы вовремя сюда заехали!
Пару раз в воздух шмальнем, ускачут, как зайцы, и не сунутся больше. А то много сейчас охотников до чужого добра развелось. — Ускачут, — согласился с ним товарищ, — если не менты, или «каэры». А то, как бы самим нам скакать не пришлось. Последний приказ по базе читал?
— Читал, читал. Если не обычная блевотина, а всерьез контрразведка начнет нам хвосты прижимать — мало не покажется. Это — с одной стороны, а с другой — не подыхать же морякам с голоду?.. Ладно, подождем, посмотрим. Боюсь, как бы не пришлось нам все железо куда-нибудь перетаскивать.
— Ага, перетаскивать… — на хрене боком? На чем перетаскивать-то? Тут больше десяти тонн!
— Двенадцать.
— Ну вот — двенадцать. На нашем «газоне» возить — всей командой за сутки не управимся. И где он, «газон» этот, еще вопрос. Хорошо, если в Мурманске.
— Где же ему еще быть — в Мурманске, под боком у Семенова. Спасибо, хоть снег пока не выпал. Снегом укроет — до весны не откопаем.
— И укроет! Циклон не сегодня-завтра обещали. Да оно, может, и к лучшему…
— Помолчи пока — эти уже близко. Незнакомцы приближались.
Глава вторая
Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий,
Мутно небо, ночь мутна…
Я неторопливо пью крепкий чай, в меру горячий и в меру сладкий, заваренный прямо в граненом стакане. «Беломор» фабрики имени товарища Урицкого курю и от безделья какую-то недельной давности газету почитываю. И что же у нас в Питере интересненького делается? Что там пресса освещает? Так — реклама, реклама, реклама…
Ну надоели, козлы, с этой рекламой — сил нет! Всю лестницу засрали «бесплатными» рекламными бумажками. Суют, суют в ящики, а дворникам — убирай. Нет, правда, достали уже.
О, «Криминальная хроника»! Любопытно…
«Сегодня утром на стихийно возникшей неподалеку от Охтинского моста стоянке большегрузных автомобилей произошла очередная кровавая „разборка“ — перестрелка между группой неизвестных и водителями грузовиков. Канонада длилась не дольше нескольких минут, но оперативно прибывшие к месту происшествия сотрудники районного отделения милиции обнаружили четверых тяжелораненых».
По сведениям, полученным нашим корреспондентом из достоверных источников в правоохранительных органах, все раненые оказались членами одной из «национальных» преступных группировок, которых довольно много развелось в последние годы в северной столице. Рэкетиры — уроженцы одной из кавказских республик — хотели под угрозой оружия — пистолета «ТТ» — «снять дань» с водителей двух грузовиков, но на сей раз у них ничего не получилось: «жертвы» налета оказали достойное сопротивление и в ответ открыли огонь по вымогателям.
«Применившие для защиты груза оружие водители предъявили милиционерам соответствующие документы и удостоверения личности военнослужащих Российской армии. Бандитам не повезло — вместо обычных шоферов-дальнобойщиков они нарвались на специально подготовленных к разным неожиданностям сотрудников подразделения по транспортировке военных грузов Министерства обороны РФ, а в кузовах автомобилей находился секретный груз, принадлежащий одной из частей ЛенВО.
С точки зрения правоохранительных органов, водители грузовиков действовали в рамках закона — был сделан даже предупредительный выстрел, — и отпор бритоголовым молодчикам не превышал уровня необходимой самообороны. В итоге, воинский груз отправился по назначению, а четверым незадачливым налетчикам придется долгое время провести на больничных койках.
По факту нападения на конвой военной прокуратурой Санкт-Петербурга возбуждено уголовное дело. Раненым оказана медицинская помощь. Личности нападавших устанавливаются».
Та-а-к! Замечательно. Значит, «личности устанавливаются и помощь оказана». Гуманизм в действии.
Непонятно только — зачем?! Зачем помощь оказана, зачем личности устанавливаются? Недопонимаю я чего-то в нашей новой реальности. Взят мальчонка с оружием на месте преступления, на воинский груз пытался напасть, а ему раны перевязывают, дефицитные бинты и лекарства переводят, да еще и личность его гнусную устанавливают. И дело какое-то заводят. А там глядишь, через пару дней «добрые» судьи «пацанов» этих «установленных» под не очень большой залог, или вообще под «подписку», отпустят, и… ищи ветра в поле. Тем, кого сразу не отпустят, адвокаты помогут. Прибегут на цырлах проныры очкастые с кейсами и вчистую отмажут выродков!
Неправильно это. По-моему, вот в таких конкретных случаях можно как-то и попроще…
Можно, например, отволочь этих горских орлят, желательно за ноги, к ближайшей кирпичной стеночке и… А можно и не тащить к стеночке — прямо там, на грязной площадке мордой в дерьмо, и в бритые загривки по маленькой пуле: бац, бац, бац!
Ох, недемократичен я стал, негуманно мыслю, злобствую не по-христиански. Видно, душа моя зачерствела, коркой ненависти покрылась. Отчего бы это? Или по проклятому тоталитаризму соскучился?
Это — вряд ли. Просто мысли всякие в голову лезут. По поводу и без повода. Да и надоел уже весь этот кабак изрядно. Вот и сатанею.
Но все равно — приятная заметочка. Очень хорошая информация. Почему-то нравится мне такие заметки читать. Люблю я, когда этим уродам отмороженным — и «уроженцам», и нашим коренным питерским — кто-нибудь нет-нет да и по репке настучит. Почаще бы! Хотя и понимаю, что маленькими пульками эту большую проблему не решить. И вообще — никакими пульками не решить. В Чечне, вон, большими снарядами, «градами» долбали. А чего добились? А ничего. Ничегошеньки! Еще хуже все стало.
Ладно. Пустое это…
К сожалению, больше ничего увлекательного в газете не обнаружил. Статья о транс-бисексуалах меня не взволновала совершенно; а кроссворд был какой-то неинтересный, с железнодорожным уклоном.
Заварил себе еще стакан чаю, включил радио. «Маяк» передавал концерт по заявкам: «Широка страна моя родная. Много в ней лесов, полей и рек…».
Надо же! Неужели действительно «по заявкам»? А что — вполне может быть. Ностальгирует, тоскует какой-нибудь старичок по светлому прошлому. Ему, наверное, в прошлом, было хорошо…
А впрочем, разумеется, было. Ведь он тогда был молодым. Кто же не знает, что быть молодым, но здоровым, даже при коммунистах лучше, чем старым, но больным, — при демократах. Гораздо лучше! Да еще при наших забубенных, в одночасье перекрасившихся во все белое.
Да, широка страна, и много в ней лесов, полей и рек…
Всего в России много, но особенно — дорог и дураков. Тем и славимся. Дороги, правда, плохие, большей частью грунтовые, зато дураки — очень хорошие, качественные.
Я один из них: Виктор Сергеевич Серов, он же…
А вот с этим «он же» проблемы у меня. Не клеится что-то. Уже больше года я мучительно «вживаюсь в образ» Серова, но до сих пор не очень-то получается. Нет-нет, да и вспомню, кто я на самом деле. А как вспомню, так вздрогну, и наоборот.
Грустно девицы, как говаривал Ося Бендер, непривычно и неприятно. Тяжело. Актер из меня никакой. Хотя, казалось бы, и лицедействовать не надо: великое дело — фамилию сменил! Сущность-то осталась. Шпионы киношно-гэбэшные по несколько раз в месяц свои кликухо-псевдонимы меняют: сегодня он Юстас, завтра Штирлиц, а послезавтра, глядишь, уже в Абеля оборотился. И ничего, не комплексуют, не дергаются. А тут всего раз — и душевное спокойствие утрачено. Нервничаю, путаюсь, как дурак. Плохой бы из меня «товарищ Рамзай» получился.
Дурак, дурак… Вот ругаю себя нехорошими словами, браню и корю, а может, зря? Какой же я дурак, если из такой неимоверной задницы вывернулся и жив при этом остался? Гоняли меня злые гопники по лесам и болотам, квартиру, гнездо мое уютное, сожгли, и самого примочить имели вполне серьезные намерения. Но ведь не удалось, не обломилось им!
Я то, честно сказать, так до конца и не понял тогда: кто, зачем и почему? Сплошной дурдом: из-за какой-то паршивой кассеты охоту на человека устраивать! Мало забот у них, что ли? Вот уж действительно — чудны дела Твои, Господи. Гена Логинов по поводу той заморочки с кассетой что-то замысловатое врал, но так никаких военных тайн и не выдал, не раскололся, полковничек. Умеет качественно мозги пудрить. Прямо как Горбачев. Его спрашивают, он отвечает, но — ни о чем. Специалист.
Да мне, если честно признаться, все это не особо-то и интересно. Мало меня дела их подколодные волнуют. Мои проблемы попроще: деньжонок бы на прокорм заработать, да еще чтобы и на чай с «Беломором» осталось. Ну и-по мелочам разное: Ольке с Лидой сапоги зимние купить надо, Саньке — куртку. Просто все, как дважды два. А у них, у тех, что «там наверху», интересы, конечно, совсем другие. У них там интересы «высшие» и секреты сплошь государственные. В «ящик» глянешь — у всех морды значительные и вид суров. Сурьезные государственные люди. Личности, одним словом. Не то что мы — обыватели.
Поделиться книгой: