Помоги проекту - поделись книгой:
Сумерки людей[1]
«СИМ ПОБЕДИШИ»
Глава 1
Надо ж было такому случиться — и не в году 312-м от р. X., а в августе 1971-го.
Ведь именно тогда Гарри Брайтфеллер, отставной вице-президент банка и владелец симпатичнейшего двухэтажного особнячка в Санта-Монике, который он делил со своей супругой и многочисленной родней, спустился по прохладным цементным ступенькам передней веранды к почтовому ящику. Для девяти утра — самая обычная процедура. В ящике оказалось с полдюжины конвертов со счетами и прочей дребеденью, а вот внизу, к несказанному удивлению хозяина дома, обнаружилась огромная картонная коробка.
Брайтфеллер поднял коробку, неторопливо прикидывая, откуда бы взяться этому подарку. Верно, жена опять заказала себе какое-нибудь барахло. Но нет — на бирке стояло его, Гарри Брайтфеллера, имя.
Обратный адрес отсутствовал. Судя по почтовой марке, отправлено не раньше вчерашнего вечера из Клируотера — городишки милях в тридцати четырех к северо-востоку от Лос-Анджелеса.
Брайтфеллер с минуту морщил лоб, но никого из знакомых в этом паршивом Клируотере Так и не припомнил. Зато тут же пришли ему на память все газетные истории про бомбы, рассылаемые по почте как раз в таких вот картонных коробках, и решил попробовать потрясти. Аккуратно. Нет, бомбы обычно тянут потяжелее. Кроме того, в коробке что-то глухо постукивало.
Поразмыслив, Брайтфеллер втащил коробку в дом и поставил на пол в гостиной. Потом пододвинул к загадочной посылке стул и со всегдашней своей скрупулезностью положил в пепельницу окурок дорогой сигары.
Тут с кухни, вытирая на ходу руки о передник, заявилась Мадж, дражайшая супруга Гарри Брайгфеллера.
— А это еще что? — поинтересовалась Мадж.
— Понятия не имею, — рассеянно отозвался ее муж. Потом раскрыл перочинный ножик и стал разрезать коричневую ленточку.
— Может, хоть скажешь, откуда? — не отставала женщина.
— Понятия не имею, — невозмутимо повторил Брайтфеллер и осторожно снял крышку с коробки. Сверху оказалась изжеванная газетенка, а под ней… что-то деревянное. Причем в двух экземплярах. Сперва подумалось про настольные лампы — как раз для владельцев двухэтажных особнячков. Но нет. Ни патронов, ни абажуров. Да вдобавок еще и некрашеные.
Брайтфеллер аккуратно вытащил из картонной коробки обе вещицы и водрузил их на стол. Внимательно наблюдавшая за мужем Мадж вдруг обернулась — точно так же обернулась и ее только-только прибывшая с кухни сестра Рут. Великое дело — кровное родство. Хозяин дома, впрочем, решил оставить в стороне столь плодотворную тему для размышлений и снова углубился в созерцание нежданных гостинцев. Н-да. Два совершенно одинаковых деревянных креста около полуметра вышиной. Каждый крест снабжен солидной деревянной подставкой, а стойки и поперечины обмотаны проводами. К подставкам обеих штукенций прикноплено по листочку с машинописным текстом. Похоже, инструкция. Текст гласил:
«ЭТО — ГАМНО (Генерационно-Аналоговое МНОжительное устройство). ОНО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ КОПИРУЮЩЕЕ УСТРОЙСТВО. КОПИРУЕТ ВСЕ, ЧТО ПОЖЕЛАЕТЕ — ДАЖЕ ДРУГОЕ ГАМНО. ДЛЯ ВВОДА В ЭКСПЛУАТАЦИЮ ПРОСТО ПРИКРЕПИТЕ ОБРАЗЕЦ ТОГО, ЧТО ВАМ ЖЕЛАТЕЛЬНО СКОПИРОВАТЬ, К ЛЕВОЙ ЧАСТИ ПОПЕРЕЧИНЫ ГАМНО, КАК УКАЗАНО СБОКУ.
(На полях авторучкой был изображен аккуратный набросок.)
ЗАТЕМ НАЖМИТЕ ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ — И К ПРАВОЙ ЧАСТИ ПОПЕРЕЧИНЫ ГАМНА ОКАЖЕТСЯ ПРИКРЕПЛЕНА КОПИЯ. МЕРА ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ: КОПИРУЕМЫЙ ПРЕДМЕТ НИ С ЧЕМ НЕ ДОЛЖЕН СОПРИКАСАТЬСЯ».
В напряженном молчании Брайтфеллер дважды вдумчиво прочел инструкцию, не обращая внимания на шумное сопение нависших над ним женщин. Вообще говоря, пенсионер производил несколько странное впечатление. С одной стороны — розовощекий, как кастрируемый поросенок, дебилисто-лупоглазый, лишенный малейших признаков волевого подбородка. А с другой — в достаточной мере сильный и уравновешенный человек. Гораздо сильней и уравновешенней, чем могло показаться на первый взгляд.
Неспешно оглядев оба креста, Гарри Брайтфеллер осторожно перевернул их, желая посмотреть, нет ли там чего-нибудь снизу на подставках. Потом внимательно изучил все проводки.
— Шутка это, — пропыхтела у него над плечом Рут. — Просто дурацкая шутка.
— Все может быть, — невозмутимо согласился Брайтфеллер и снова сунул в рот сигару. Так, проволочки. Крепятся скобочками к поперечинам обеих крестов Гамна и образуют аккуратные петельки. Именно в этих петельках и висят прелюбопытнейшие кубики из стекла и металла.
Забавные проводки составляли единую цепь. Сперва закруглялись петелькой вокруг левого стеклометаллического кубика, а потом точно такой же петелькой охватывали правый. Все прочее хозяйство, присобаченное к стойке, составляли лишь пара гальванических элементов да обычный ртутный выключатель.
Брайтфеллеру вдруг подумалось, что за полчаса он и сам сварганил бы такую штуковину. Если, понятное дело, не считать хитрых кубиков. Вот они-то его теперь и заинтересовали.
Изыскатель склонился над столом и уставился на кубики, как Хам на наготу своего папаши. Стекло, похоже, было и не стеклом вовсе, а, скорее, каким-то мутноватым пластиком. По бокам пластик покрывала медная фольга. Внизу у каждого кубика имелся медный же крючочек. Брайтфеллер почему-то не сомневался, что этот стеклопластик запросто изолирует крючочек от слабого тока гальванических элементов. Получалось, что Гамно вообще ни на что не способно — не говоря уж об описанных в инструкции фантастических возможностях. Но стоило Брайтфеллеру еще раз бросить взгляд на махонькие гамбургеры типа металл-стекло-металл, как уничижительное мнение об аппарате стало мало-помалу развеиваться.
Тут раздумья хозяина дома прервал его старший сын Пит, как всегда некстати заявившийся в комнату со словами:
— Па, я возьму машину? Махну до Глендейла и сразу обратно, а? Ой, а что это за ерундовины?
— Два Гамна, — буркнул из-под сигары Брайтфеллер и нахмурился. Ну ладно. Вот он, этот крест. Здесь врубается выключатель, потом ток проходит сюда, через эти контактики, мимо левого хитрого кубика — именно мимо, а не через него, — потом сюда, потом та же история с правым кубиком — и наконец обратно к гальваническим элементам. Проклятье. Брайтфеллеру показалось, что если все-таки попробовать, то никаких глобальных катаклизмов не случится. Эх, даже руки зачесались.
— Ух ты! — Пит потянул к кресту руку с обгрызенными ногтями. — Посмотрим-ка, что за ерундовина.
Брайтфеллеру пришлось урезонить не в меру любопытного отпрыска.
— Убери лапу, — глухо пробормотал он.
— Но, па, я хочу пощупать эту электронную дуру.
— Пощупай какую-нибудь другую. А эту оставь. — Тут Брайтфеллер встал, держа в каждой руке по кресту.
— Гарри, ты что такое надумал? — сразу встревожилась его супруга.
— Пойду к гаражу, — непреклонно заявил Брайтфеллер. — Сопровождающих не требуется. — Проходя по дому, экспериментатор миновал своего только-только покинувшего постель шурина Мака. Шурин еще толком не проснулся, но тем не менее возымел достаточно любопытства, чтобы хриплым голосом поинтересоваться:
— А это чего у тебя такое?
Не удостоив Мака вниманием, Брайтфеллер пронес свои кресты через кухню и заднюю веранду. Потом, захлопнув ногой сетчатую дверь, направился через двор к подъездной аллее. Между стенкой гаража и изгородью оставалось около метра свободного пространства. А с той стороны аллеи его прикрывала задняя стена склада пивоварни. Брайтфеллер решил, что крупных неприятностей у него не возникнет. Разве что несчастный случай с самим испытателем. Но в конце концов — чего ради мы тут живем?
Установив оба Гамна на штабель старых досок, Брайтфеллер пристально воззрился на деревянные кресты. «ДЛЯ ВВОДА В ЭКСПЛУАТАЦИЮ ПРОСТО ПРИКРЕПИТЕ ОБРАЗЕЦ ТОГО, ЧТО ВАМ ЖЕЛАТЕЛЬНО СКОПИРОВАТЬ…» Экспериментатора отчасти убедили подмеченные им несколько деталей. Первая — что на медный крючочек под левой поперечиной ловко накручено проволочное колечко. Вторая — эти хитрые стеклометаллические кубики. Третья, на которую он только-только обратил внимание — две деревянные щепки на обоих крестах — совершенно одинаковые. И, наконец, четвертая, самая главная, при одной мысли о которой сердце чуть не выскочило у Брайтфеллера из груди — сам факт, что в посылке оказалось два Гамна, а не одно.
Ведь если все это хохма, то зачем посылать целых два кукиша в одной коробке? А если все это — правда? Тогда два Гамна произведут на свет третье, четвертое, пятое…
Ну ладно. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
С хитрым блеском в глазах Брайтфеллер нашарил в кармане бумажник и вынул оттуда бумажный доллар. Потом открепил медную проволочную петельку и обернул проводком сложенный вдвое банкнот. Аккуратнейшим образом прикрепил все это дело к крючочку на левой стороне Гамна. Медленно-медленно потянулся средним пальцем к выключателю. Медленно-медленно надавил.
И тут же вздрогнул от изумления. В петельке с правой поперечины Гамна висела еще одна сложенная вдвое зеленая купюра достоинством в один доллар. Висела так, будто с самого начала там и находилась.
— Господи! Господи Всемогущий! — вырвалось у оторопевшего Брайтфеллера.
Глава 2
Солнце только-только перевалило через зенит и ослепительной рамкой очерчивало предусмотрительно опущенные темные шторы. Если не считать этих сияющих рамок да редких отблесков от всевозможных аппаратов и приборов и прочих металлических достижений технического прогресса, — вся комната утопала в душном сумраке. От мучительно душной атмосферы поморщилась бы любая уборщица — плюнула бы на истертый линолеум и отправилась восвояси. Ибо в помещении этом царил решительный бардак. На лабораторном столе, будто павшие в неравной битве воины, беспорядочными грудами валялись тестеры, паяльники, напильники и прочие продукты электронной промышленности. На полу, среди скомканных бумажных листов, скопищ пыли, обрывков изоленты и разнокалиберных проводков, почетное место занимала растрепанная книжка, явно брошенная кем-то вслед за проклятиями в адрес ее автора. В дальнем углу комнаты, как раз под книжной полкой, высился целый Колизей увесистых папок и скоросшивателей, не снесших тесноты полки и разболтанности хозяина комнаты. Из-под этого Колизея торчали длинные ноги и часть туловища любителя хлеба, зрелищ и прочих житейских радостей.
Но вот свалка картонной макулатуры пришла в движение и стала рассыпаться грудой могильных плит. Вот вынырнула пыльная, как солдатский сапог, голова. Следом выползла трясущаяся рука и принялась бережно ощупывать главную часть тела. Раздался мучительный стон.
Наконец мистер Гилберт Уолл, старший научный сотрудник фирмы «Вестерн-Электроникс», с болью в душе расправил измученные члены и диким взглядом принялся озирать поле брани. Сам Уолл представлял собой еще более прискорбное зрелище. Давно не мытая взлохмаченная шевелюра. Опухший лик, припорошенный пылью. Вокруг правого глаза наливается роскошный желтовато-синий фонарь. Уолл еще раз осторожно ощупал помятую физиономию и снова тягостно застонал.
— Вот придурок… — хрипло пробормотал бедняга.
А потом вдруг резко выпрямился, когда вокруг него, будто целая стая воронов, захлопали черными крыльями дурные предчувствия.
— Овинг! — мучительно выкрикнул Уолл. — Овинг, ты тут?
В ответ — кладбищенская тишина. С трудом разлепляя глаза, он обернулся к окну и с ужасом заметил рамочку солнечного света вокруг темных, как чужая душа, штор. Быстрый и болезненный взгляд на часы.
— Четверть второго, — в голос провыл Уолл и продолжил оглядывать окрестности. Наконец; кое-как поднялся и нога за ногу доплелся до лабораторного стола. Ухватился за край спасительной столешницы и стал что-то искать. Не нашел. Тогда уже в который раз несчастный с еще более безумным видом стал озираться по сторонам.
Наконец Уолл здоровым глазом разглядел висящий у двери телефон. Не сводя упорного взгляда с желанного аппарата, с грехом пополам доковылял до трубки. Снял ее, дождался гудка и набрал нолик.
— Девушка, — голос его дрожал и срывался, — девушка, дайте, пожалуйста, Лос-Анджелес. — И назвал номер. — Натан Макдональд… Н-натан… буква «Н» — как в слове «нужник», Да, и поскорее. В темпе. Дело оч-чень срочное.
— Извините, но все линии связи с Лос-Анджелесом заняты, — пропищала чертова кукла. — Вы подождете или вам перезвонить?
Уолл сглотнул комок.
— Девушка, с вами говорит мистер Рой М. Джексон из Федерального бюро расследований. Речь идет о деле государственной важности. Так что поторопитесь.
Недолгое замешательство.
— Простите, сэр, могу я узнать ваш личный номер? Уолл снова выругался — но уже про себя.
— Поймите, девушка, я только-только получил это задание. Так что личного номера мне еще не присвоили. Поверьте на слово. Соединяйте. И поскорее. Я должен туда дозвониться!
— Простите, сэр, но я не могу прервать разговор на линии, если у вас нет личного номера.
— Безобразие. Свяжите меня со старшей. Вскоре в трубке послышался другой голос:
— Добрый день, сэр. Мисс Тимминс у телефона. Чем могу помочь?
Уолл еще раз как можно искреннее и убедительнее повторил свою легенду.
— Секундочку, сэр. Сейчас диспетчер соединит вас с кабинетом шефа полиции Клируотера.
— На черта мне полиция? Мне нужен Лос-Анджелес! — прогремел Уолл.
— Прошу прощения, сэр, но это все, что я могу для вас сделать. Если шеф Ундервуд за вас поручится, или если вы явитесь на телефонную станцию с удостоверением…
— Ладно. Давайте шефа, — буркнул Уолл. «Ундервуд, — мучительно припоминал он. — Ундервуд… Что-то чертовски знакомое».
Пока соединяли, новоявленного агента ФБР вдруг осенило.
— А-а, Ундервуд! Привет, Ундервуд! Это Гилберт Уолл, узнаешь? (Если чертова кукла подслушивает, пусть повесится на своем проводе.) Ну, ты-то должен меня помнить. Нас еще Норм Ходж познакомил. Ну, пару лет назад на этом масонском сборище. Так вспомнил или нет?
— Да, мистер Уолл. Конечно, мистер Уолл. Ну как не вспомнить! (Надо же — старые воспоминания меньше тускнеют со временем. Уолл во всех подробностях представил себе жирную, угодливую харю шефа полиции — типичный облик провинциального неудачника и добросовестного служаки.) Рад вас слышать, мистер Уолл. Как поживаете?
— Лучше не бывает. А ты как?
— Да в общем — живем помаленьку. Грех жаловаться. Так чем могу?..
Уолл нервно потянул вниз узел галстука.
— Тут такое дело, Ундервуд… мм… извини, забыл, как тебя… — Да как же его в самом деле, собаку? — Эд, кажется?
— Да, Эд. Вы правы, мистер…
— Зови меня просто Гил. Ладно, Эд? Тут, понимаешь, вот какая загвоздка. Занесло меня, понимаешь, в Клируотер. Дельце крайне щекотливое. Разговор, понятно, не телефонный. Но между нами — мистер Гувер очень и очень в этом дельце заинтересован.
— Ой, что ты, Гил! Правда, Гил? Ну, Гил, я в лепешку расшибусь, если мистер Гувер… Все сделаю…
— Всего не надо. Только одно, Эд. Я должен срочно дозвониться в Лос-Анджелес. А все линии заняты. Но про нашу работу ты, ясное дело, слыхал. Тут каждая секунда на счету, а эта крыса… Так что будь другом — звякни старшей. Мисс Тимминс ее зовут. Похлопочи за меня маленько. А я уж… Да, кстати, пока ты еще тут — как насчет того, чтобы поужинать до моего отъезда? А? Тогда, если выпадет минутка, я бы и про дельце тебе поведал…
— Гил, о чем речь? Вот было бы славно! — обрадовался Ундервуд. — Вот была бы встреча! Значит, мне надо растолковать старшей…
— Да просто скажи — мол, знаешь меня, и все такое. Пусть не жмется и соединяет без очереди. Я сейчас по номеру… — Уолл прищурился и с грехом пополам прочел номер на аппарате. — Ну вот… и часиков в восемь я тебе звякну. Супругу тоже просим! Порядок?
— Конечно!
— Ну вот и славно, Эд. Спасибо тебе огромное. Скоро увидимся. За мной не заржавеет. — Отчаянно обливаясь потом, Уолл повесил трубку и стал шарить по карманам в поисках сигарет.
Совсем скоро раздался звонок. Уолл судорожно схватил трубку и выпалил:
— Гилберт Уолл у телефона!
— Простите, мистер Уолл, это не вы несколько минут назад пытались связаться с Лос-Анджелесом?
— Да-да. Я. Я пытался.
— Тогда еще раз простите, сэр, но ведь сначала вы назвались другим именем, не так ли?
— Так, — холодно и как мог спокойнее пояснил Уолл, — я назвал вам имя, под которым прохожу в этой легенде. Конспирация, говорят вам. Но чтобы шеф Ундервуд меня узнал, пришлось выдать конспиративную кличку.
Чертова кукла немного помялась.
— Хорошо, — наконец заговорила она, — сейчас я распоряжусь, чтобы диспетчер вас соединил. Пожалуйста, не вешайте трубку.
Нервно затягиваясь, Уолл ждал. Телефонные хлопоты немного взбодрили страдальца. Ему уже пришло в голову пригладить взлохмаченные сальные патлы, проверить, на месте ли золотые запонки. На месте. Правда, пуговица рубашки вот-вот отлетит. Потом агент 00Х тщательно обшарил свои карманы. Так. Бумажник на месте. Авторучка на месте. Ага, ключи. Записная книжка.
— Алло? — Голос незнакомый. И почему-то мужской.
— Мне мистера Макдональда. Он у себя?
Так, номер верный. Но где же эта безмозглая секретарша — мисс Джейкобе?
— Он занят. А что ему передать?
— Вот что, парень, — без особых околичностей сказал Уолл. — Меня зовут Гилберт Уолл. И мне нужен Макдональд.
— Ах, простите, мистер Уолл. Это Эрни, рассыльный. Я сейчас… сейчас я вас соединю.
Снова пауза.
— Привет, Гил.
Поделиться книгой: