Убик

«Три таблетки, — отметил он про себя, — и мне никогда уже не проснуться. Вот… — он задумался, держа капсулу с таблетками на ладони. — Никто не станет обо мне беспокоиться, никто не помешает…»

— Мистер Гарден, — произнесла аптечка, — я сейчас налаживаю связь с доктором Мэси из Солт-Лейк-Сити, видя в каком вы состоянии.

— Ни в каком я не в состоянии, — буркнул Пит и быстро положил капсулу на место. — Вот видишь? — и, обождав немного, пояснил: — Это я так, из любопытства.

Вот он виновато глядит на свою же аптечку, слепо повинующуюся все тому же эффекту Рашмора. Какой кошмар!

— О'кей? — спросил он с надеждой в голосе. Щелк. Аптечка сама по себе захлопнулась. Пит облегченно вздохнул.

Зазвучал дверной звонок. Что там еще? Заинтригованный звонком, он осторожно пересек всю слегка отдающую затхлым запахом квартиру, разум его все еще был занят выбором — что же он все-таки примет в качестве снотворного, не возбудив при этом блокировочные цепи Рашмор-эффекта аптечки? Машинально открыл дверь.

На пороге стояла его предыдущая жена, светловолосая Фрэйя.

— Привет, — невозмутимо сказала она, затем проскользнула мимо него внутрь квартиры, проделав это так хладнокровно, как будто для нее было совершенно естественным навещать его, хотя и была она замужем за Клемом Гейнсом. — Что это ты прячешь у себя в кулаке?

— Семь таблеток снузэкса, — признался он.

— У меня есть для тебя кое-что получше. Входит сейчас в употребление. — Фрэйя покопалась в своей кожаной сумке. — Вот. Новый-новый препарат, его производит один автоматический завод в Нью-Йорке. — Она протянула Питу большой голубой флакон. — Нардьюэл, — пояснила она и рассмеялась.

— Ха-ха-ха, — произнес Пит, но ему вовсе не было смешно. Никакое это не снотворное. Что-то вроде шутки со стороны Фрэйи.

— Ты пришла только ради вот этого? — будучи его женой, его партнершей по Блефу вот уже в течение более трех месяцев, она конечно же знала о его хронической бессоннице. — У меня похмелье, — пояснил он. — И я проиграл Беркли Уолту Ремингтону сегодня вечером. Это тебе хорошо известно. Поэтому сегодня я просто не в состоянии принимать шутки.

— Тогда приготовь мне кофе, — сказала Фрэйя. Она сняла подбитый мехом кожаный жакет и повесила его на спинку стула. — Или дай я сама приготовлю для тебя. — И сочувственно добавила: — Ты на самом деле неважно выглядишь.

— Беркли — с чего это я поставил его на кон? Никак не припомню. Из всех своих уделов! Это я сделал, должно быть, повинуясь какому-то неосознанному импульсу самоуничтожения. — Он помолчал немного, затем произнес: — По дороге сюда, ночью, я услышал сообщение из Онтарио.

— Я его слышала, — кивнула Фрэйя.

— Эта их беременность — она воодушевила тебя или испортила настроение?

— Сама не знаю, — угрюмо отозвалась Фрэйя. — За них я рада. Вот только… — она стала бесцельно бродить по квартире, сцепив ладони.

— А я так и вовсе расстроился, — признался Пит и поставил на плитку кофейник с водой.

— Спасибо, — пропищал все благодаря тому же Рашмор-эффекту кофейник.

— Мы, понимаешь, могли бы наладить свои взаимоотношения и помимо Игры. Такое бывало.

— Это будет нечестно по отношению к Клему. — Сейчас он испытывал чувство солидарности с Клемом Гейнсом. Оно перебороло (во всяком случае на какое-то время) его чувство привязанности к Фрэйе.

А кроме того его мучило любопытство: кто же станет его будущей женой? Рано или поздно, но когда-нибудь «тройка» обязательно выпадет.

2

На следующее утро Пита Гардена разбудили звуки столь поразительно немыслимые, что он выпрыгнул из кровати и стал напряженно прислушиваться. Он услышал детские голоса. Где-то поблизости от его квартиры в Сан-Рафаэле громко ссорились дети.

Это были мальчик и девочка. «Значит, — тут же отметил он про себя, — в этом округе отмечались случаи рождения детей, с тех пор как я был здесь в последний раз. И у родителей, которые никак не могли быть Поручителями, потому что не владели недвижимостью, дававшей им единственную возможность принять участие в Игре». Он едва мог поверить этому. «Мне, пожалуй, — подумал он, — следовало официально оформить права этих родителей на какой-нибудь небольшой город: Сан-Ансельмо, например, или Росс, а, может быть, даже на оба. Они заслужили право принимать участие в Игре. Вот только, возможно, сами того не захотят».

— Ты один такой, — сердито заявила девочка.

— Ты такая же, — в голосе мальчика звучало обвинение.

— Отдай мне это, — послышались звуки ребячьей возни.

Он закурил сигарету, затем нашел одежду и стал одеваться.

В углу комнаты стояла прислоненная к стене винтовка образца МВ-3, он присмотрелся к ней, спешно пытаясь припомнить все, что было связано с этим древним грозным оружием. Когда-то он приготовил ее, чтобы встретить красных китайцев. Но воспользоваться ею не довелось, поскольку красные китайцы так никогда и не показались, по крайней мере, лично. Их посланцы в виде тяжелых частиц излучения Хинкеля, однако, появились, но никакое количество винтовок МВ-3, розданных жителям Калифорнии, не могло устоять перед ними. Излучение, источник которого находился на борту спутника Оса-Ц, проделало то, что, собственно, от него и ожидалось, и Соединенные Штаты потерпели поражение. Но Народный Китай не победил. Победителей вообще не оказалось. Волны излучения Хинкеля, использовавшиеся во всемирном масштабе, благослови их за это бог, обеспечили именно такой исход войны.

Пит подошел к стене и поднял винтовку, как делал это давным-давно, в дни своей юности. «Этому оружию, — представил себе он, — почти сто тридцать лет. Настоящий антиквариат. В состоянии ли оно еще стрелять? А не все ли равно — ведь сейчас некого убивать из него. Только псих мог бы отыскать мотивы для этого в почти пустых городах Земли. Но даже и псих мог хорошенько задуматься и изменить свои намерения. Ведь во всей Калифорнии людей-то осталось меньше десятка тысяч…» Он осторожно положил винтовку на место.

В любом случае, из этого оружия с самого начала не предполагалось стрелять по людям. Его крохотные пули были предназначены для того, чтобы пробивать лобовую броню танков и выводить их из строя. Припоминая учебные фильмы, которые демонстрировало начальство Шестой Армии, Пит подумал, что теперь ему очень бы хотелось насладиться зрелищем того «людского моря», которым их тогда так пугали. Будь то китайцы, будь то… Нам бы от них была теперь немалая польза.

«Приветствую тебя, Бернгардт Хинкель, — язвительно подумал он. — Человека, который изобрел это абсолютное, совершенно безболезненное оружие… Да, оно не причиняло боли, здесь вы правы, Бернгардт Хинкель. Мы вообще ничего не ощущали и даже ни о чем не догадывались. А затем…

Было произведено удаление желез Хайнеса у максимально возможного количества людей, и это оказалось не напрасным трудом. Ибо только благодаря этому на Земле еще оставались люди, которые живы и сегодня. К тому же выяснилось, что не всякая комбинация генов мужчин и женщин приводит к бесплодию. Состояние это было скорее относительным, чем абсолютным. Теоретически у нас могут быть дети. Фактически же только у очень немногих».

Как вот эти дети за окном, например…

По улице с характерным жужжанием проехал гомеостатический дворник, подбирая мусор и проверяя рост травы на газонах сначала на одной стороне улицы, затем — на другой. Монотонный шум машины заглушил детские голоса.

«В пустом городе поддерживается чистота и порядок», — отметил про себя Пит, глядя на то, как машина приостановилась и, выпустив искусственную конечность, придирчиво стала ощупывать куст камелий. Или, вернее, в почти пустом городе — так как в нем еще жило около полутора десятков людей, не принадлежавших к Поручителям. Так, по крайней мере, значилось в последней показанной ему переписи.

Вслед за автоматическим дворником показалось другое сооружение, еще более замысловатое: словно огромный двадцатиногий жук, оно само отталкивалось от мостовой, ревностно выискивая малейшие следы разрушения. Ремонтный аппарат был способен починить все, что могло развалиться. Пит в этом нисколько не сомневался. Он залечит все городские раны, остановит процесс разрушения еще до его начала. Только вот зачем? И для кого? Наивные вопросы. Наверное, вугам нравится, когда они глядят вниз со своих спутников-наблюдателей, видеть сохраненную цивилизацию, а не просто руины.

Отложив в сторону сигарету, Пит прошел в кухню, надеясь найти что-нибудь на завтрак. Он не жил в этой квартире в течение нескольких лет, но тем не менее, открыв холодильник, нашел бекон, молоко, яйца, хлеб, джем. Все продукты, необходимые для приготовления завтрака, прекрасно сохранились. Поручителем этого удела до Пита был Антонио Нарди. Несомненно, это он оставил все эти продукты, не ведая о том, что ему суждено потерять в игре свои права собственности и никогда уже больше сюда не возвращаться.

Но у Пита были дела более важные, чем завтрак. Ими он и должен был заняться прежде всего. Включив видеофон, он сказал:

— Мне нужен Уолт Ремингтон из округа Контра-Коста.

— Да, мистер Гарден, — ответил видеофон. Экран его спустя несколько секунд засветился.

— Привет, — на экране появились строгие, несколько удлиненные черты лица Уолта Ремингтона. Взгляд его был откровенно унылым, в это утро он еще не брился, щеки его были покрыты щетиной, маленькие красные глаза опухли от недосыпания. — Почему так рано? — пробормотал он. На нем все еще была пижама.

— Ты помнишь, что произошло прошлой ночью? — спросил Пит.

— О да, разумеется, — кивнул Уолт, приглаживая пальцами всклокоченные волосы.

— Я проиграл тебе Беркли. Не знаю сам, почему это я поставил его на кон. Ведь это был мой любимый удел, моя резиденция, как тебе известно.

— Знаю, — произнес Уолт. Глубоко вздохнув, Пит предложил:

— Я отдам тебе за Беркли три города в Приморском округе: Росс, Сан-Рафаэль и Сан-Ансельмо. Я хочу вернуть себе Беркли. И хочу жить там.

— Ну и живи себе на здоровье в Беркли, — ответил Уолт. — Как простой Обыватель, разумеется. Не как Поручитель.

— Так я не смогу там жить, — пожаловался Пит. — Хочу снова стать владельцем, а не поселенцем по милости Поручителя. Давай, Уолт, не жадничай. Ты ж ведь не собираешься жить в Беркли. Я в этом уверен. Там слишком холодно для тебя, часто бывают туманы. Тебе больше по душе климат жарких долин, как например, в Сакраменто. Или там, где ты сейчас, в Уолнат-Крике.

— Что верно, то верно, — заметил Уолт. — Только вот… Я не могу вернуть тебе Беркли. — Что ж, наконец-то удалось вытянуть из него признание. — Он мне больше не принадлежит. Когда я вернулся домой вчера поздно вечером, меня уже поджидал какой-то маклер. Не спрашивай у меня, откуда он дознался, что я перехватил у тебя Беркли. Факт тот, что дознался. Крупный воротила с Востока из Ассоциации Мэтта Пендлтона. — Лицо Уолта стало грустным.

— И ты продал им Беркли? — Пит едва мог поверить этому. Это означало, что впервые кому-то, кто не был членом их группы, удалось произвести покупку в Калифорнии. — Зачем ты это сделал?

— В обмен на Беркли я получил Солт-Лейк-Сити, — угрюмо, но с гордостью произнес Уолт. — Как я мог отвергнуть такое предложение? Теперь я могу присоединиться к группе полковника Китченера. Она играет в Прово, штат Юта. Мне очень жаль, Пит. — Вид у него был очень виноватый. — Я и сам до сих пор не могу отойти, все еще несколько расстроен, как мне кажется. Но тогда, в тот момент, это предложение показалось мне слишком заманчивым, чтобы от него отказаться.

— Для кого приобрела Беркли Ассоциация Пендлтона?

— Мне этого не сказали.

— А спросить ты не догадался?

— Нет, — угрюмо признался Уолт. — Не догадался. А наверное, не помешало бы.

— Я хочу вернуть себе Беркли, — не унимался Пит. — Я намерен проследить сделку и вернуть себе Беркли, даже если взамен придется отдать весь Приморский округ. И одновременно с этим постараюсь не упустить случая нанести тебе поражение в Игре. Остерегайся, как бы не пришлось тебе расстаться со всем, чем ты сейчас располагаешь — вне зависимости от того, кто будет твоей партнершей.

Он с яростью отключил видеофон. Экран погас.

Как это Уолт смог допустить такое? Передать права владения кому-то не из их группы, кому-то с Востока?

«Мне нужно выяснить, кого представляет Ассоциация Пендлтона в такой сделке, как эта», — решил про себя Пит.

У него было предчувствие, горькое и зловещее, что ему известно, кого.

3

Джером Лакмен из Нью-Йорка проснулся в прекрасном расположении духа, потому что — мысль эта мелькнула у него в голове в момент пробуждения — сегодня наконец-то ему впервые за всю его жизнь принадлежит Беркли в Калифорнии. При посредничестве Ассоциации Мэтта Пендлтона ему все-таки удалось заполучить лакомый кусок недвижимости в Калифорнии, и это означало, что теперь он имеет полное право принять участие в Игре группы «Красавица-Чернобурка», которая каждый вечер велась в Кармеле. А Кармел — почти такой же прелестный город, как и Беркли.

— Сид, — позвал он, — зайди ко мне в кабинет.

Лакмен откинулся на спинку кресла, попыхивая после завтрака изысканной мексиканской сигаретой.

Его секретарь, простой Обыватель Сид Моск, приоткрыл дверь кабинета и просунул внутрь голову.

— Слушаю, мистер Лакмен.

— Ну-ка, приведи ко мне этого прекога, — сказал Лакмен. — Я в конце концов, нашел для него дело.

И не без пользы для себя, подумал Лакмен, что оправдывает риск отлучения от Игры. Как это его там зовут? Дэйв Матро, что-то вроде этого. У Лакмена были весьма смутные воспоминания о содержании беседы с прекогом, но человеку его положения приходится встречаться ежедневно с множеством самых разных людей. Ведь город Нью-Йорк был весьма многолюдным местом, в нем было почти пятнадцать тысяч душ. И многие из них были детьми, то есть родились совсем недавно.

— Устрой так, чтобы он вошел сюда через черный ход, — распорядился Лакмен. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел его.

Ему необходимо было тщательно следить за своей репутацией. А ситуация складывалась весьма щекотливая.

Было, разумеется, противозаконным приводить на Игру лиц с экстрасенсорными способностями, так называемых ЭКСов. Привлечение их, по духу и букве правил Игры, представляло из себя одну из форм жульничества, мошенничества простого и ничем не прикрытого. В течение многих лет большинство групп подстраховывалось, снимая ЭЭГ — электроэнцефалограммы мыслительной деятельности всех участников Игры, но со временем это стало практиковаться все реже и реже. Лакмен, во всяком случае, на это надеялся. На Востоке это определенно уже вышло из употребления, так как все ЭКСы были известны наперечет, а Восток был законодателем моды для всей страны. Разве не так?

Один из котов Лакмена, серый с белыми полосами короткошерстный самец, прыгнул к нему на письменный стол. Он рассеянно почесал коту подбородок, погрузившись в собственные мысли. «Если мне не удастся внедрить этого прекона в группу «Красавица-Чернобурка», тогда сам туда отправлюсь». Он, правда, вот уже год, если не больше, не принимал участия в Игре, но ведь был же самым лучшим из всех здешних игроков. Каким образом в противном случае он сумел стать Поручителем всего Большого Нью-Йорка? А в те дни здесь было очень сильное соперничество. И всех своих соперников Лакмен сам, без посторонней помощи сделал Обывателями.

«Нет никого, кто мог бы превзойти меня в Блефе», — с гордостью отметил про себя Лакмен. И все это знают. И все же, вместе с прекогом… Так будет наверняка, поскольку, хоть и был он специалистом по части блефа, ему не очень-то нравилось играть. Сама по себе игра не доставляла ему ни малейшего удовольствия. Он играл для того, чтобы выиграть.

Он, например, отправил попросту в небытие такого великого игрока, как Джо Шиллинг. Сейчас Джо заведует небольшим магазинчиком по продаже старых грампластинок в Нью-Мексико. Его карьера в качестве игрока завершилась.

— Помнишь, как я обыграл Джо Шиллинга? — произнес он, обращаясь к Сиду. — Та последняя игра до сих пор не выходит у меня из памяти, каждая мельчайшая подробность. Джо выбросил на костях «пятерку» и вытащил карту из пятой колоды. Долго он смотрел на нее, даже слишком долго. Вот тогда-то я и понял, что он вознамерился блефовать. В конце концов он передвинул свою фишку вперед на восемь квадратов. Это выводило его на позицию полного выигрыша. Да будет тебе известно, он унаследовал от покойного дяди сто пятьдесят тысяч долларов. Так вот, он и поставил на кон все эти деньги, а я вот поглядел на это… У самого Лакмена, наверное, была своя, пусть и небольшая, телепатическая способность, потому что почудилось ему, что он на самом деле читал мысли Джо Шиллинга. Он был абсолютно уверен в том, что Джо вытащил «шестерку», и потому его ход на восемь квадратов вперед был чистейшим блефом.

Вот он во всеуслышание и объявил о том, что Шиллинг блефует. В то время Джо был Поручителем Нью-Йорка и мог переиграть кого угодно. Редко кому из других игроков удавалось предугадывать замыслы Джо.

Приподняв свою крупную лохматую голову с окладистой бородой, Джо Шиллинг просто-таки уставился на Лакмена. Воцарилась мертвая тишина. Все остальные игроки ждали исхода Игры.

— Вам на самом деле не терпится увидеть карту, которую я вытянул? — спросил Джо Шиллинг.

— Да. — Он ждал, затаив дыхание так, что заныли легкие. Если он ошибся, если карта на самом деле окажется «восьмеркой», тогда Джо Шиллинг выиграет снова, и его положение в Нью-Йорке станет еще более прочным.

— Это шестерка, — тихо произнес Джо Шиллинг и смахнул со стола карту. Лакмен не ошибся. Со стороны Джо это был блеф.

И теперь все права на Большой Нью-Йорк принадлежали лишь ему одному.

Кот на столе Лакмена зевнул в предвкушении завтрака. Лакмен слегка подтолкнул его, и тот спрыгнул на пол.

— Вот паразит, — не удержался Лакмен, но не без чувства любви к животному. Он искренне верил в то, что кошки приносят удачу. В его резиденции в тот вечер, когда он обыграл Джо Шиллинга, было два кота. Может быть, это именно они помогли ему, а не скрытый телепатический дар.

— На видеофонной связи у меня Дэйв Матро, — прервал ход его мыслей секретарь. — Он ждет. Вы хотите сказать ему что-либо лично?

— Если он на самом деле преког, — заметил Лакмен, — то он уже знает, что мне нужно, поэтому нет никакой необходимости ни для меня, ни для него самого говорить об этом. Парадоксы, которые столь сопутствовали предвидению и телепатии, всегда и забавляли, и раздражали его. — Отключи-ка линию, Сид, и если он больше здесь никогда не покажется, значит, проку от него никакого.

Сид послушно разомкнул связь. Экран погас.

— Но позвольте мне обратить ваше внимание на то, — заметил Сид, — что вы никогда с ним не разговаривали, поэтому ему и предвидеть-то было нечего. Разве это не так?

— Он может предвидеть беседу со мной, — пояснил Лакмен. — Здесь, у меня в кабинете. Когда я стану его инструктировать.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Сид.

— Беркли, — задумчиво произнес Лакмен. — Я там не бывал лет восемьдесят — девяносто.

Подобно другим Поручителям, он не любил посещать места, которые ему не принадлежали. Возможно, это было всего лишь суеверие, но он считал, что это может только отвратить удачу. — Интересно, там такие же туманы, как и раньше? Ну что ж, скоро я это сам увижу.

Он вынул из ящика письменного стола трансферный акт, доставленный ему брокером.

— Ну-ка, поглядим, кто был последним тамошним Поручителем, — произнес он, пробегая глазами акт. — Некто Уолтер Ремингтон, выигравший его вчера вечером и тут же переуступивший. А до него какой-то малый по имени Питер Гарден. Не удивлюсь, если узнаю, что этот Питер Гарден лютует сейчас, как тысяча чертей, или будет лютовать, как только об этом узнает. Он наверняка замышляет, как бы вернуть права назад.

«Но ему никогда не отыграть их, — дал зарок самому себе Лакмен. — Не выиграть у меня — и все!»

— Вы собираетесь лететь на Западное побережье? — спросил Сид.

— Точно, — ответил Лакмен. — Как только соберу вещи. Я намерен устроить себе там резиденцию для отдыха — при условии, что мне там понравится, если, конечно, место это в хорошем состоянии. Единственное, чего я терять не могу, — это запущенных городов. Я не возражаю против того, что город покинут, это ты знаешь. Но запустение… — Он вздрогнул. Если и было что-нибудь такое, что может навлечь беду, так это город, который превратился в руины, как многие города на Юге. В былые годы ему довелось быть Поручителем нескольких таких городов в Северной Каролине. Ему никогда не забыть то отвращение, которое он тогда испытывал.

— Могу ли я стать Почетным Поручителем на время вашего отсутствия? — спросил Сид.

— Разумеется, — дружелюбно ответил Лакмен. — Я отпишу это для тебя золотом на пергаментном свитке и опечатаю сургучом ленточку.