Помоги проекту - поделись книгой:
Показывая рыбацкие ботфорты, нам предлагали спиннинги и сетки для хранения рыбы, специальные непромокаемые кепки, раскладные домики из полиэтилена, попутно пытаясь вдолбить в наши головы, как нужно буравить метровый лед, чтобы получить нормальную лунку и забросить туда наживку.
— Не забыть бы, зачем мы сюда приехали, — сказал Леня, рассматривая спутниковый прибор для определения местоположения туриста в тайге.
— По сведениям этого прибора, вас найдут и откопают даже из лавины, если, не дай Бог, вы в нее попадете! — гордо сказал продавец, молоденький такой паренек, но, видимо, он у них на хорошем счету. — Джипиэрэс, сделано в Японии, надежный, как черт, сам пробовал. На Тянь-Шане в прошлом году накрыло, только он и спас. Берите, не подведет!
Мы побежали в столовую, поскольку, не подкрепившись, не то что выбрать, а даже обозреть все это жизненно важное снаряжение невозможно. И взяли, не сговариваясь, индейку с гречкой. В другой бы раз мы и смотреть на гречку не стали, но в тот момент она пропала с прилавков магазинов, ее разобрали паникеры в связи с изменением климата Земли, поэтому я и Леня до отвала наелись гречневой каши.
От соседних столов до нас долетали обрывки невероятных разговоров: кто-то сорвался со скалы, но его товарищ по связке мигом сориентировался и прыгнул по другую сторону хребта, вот они оба повисли и висели, пока не прилетели спасатели…
— Сюда можно приходить — набираться адреналина, — сказал Леня. — А что? Посидел, поел гречки, а как будто Джомолунгму покорил!
Мы хотели себе купить все хорошее — «аляску», как у Путина, «берцы», как у Медведева. Но тут же нас поразила стоимость термального белья — прямо сбила с ног ударом под дых. Пришлось приобретать какое-то самопальное белье, выдаваемое за итальянское, — судя по коробочке, явная подделка. Но ткань использована та самая, да и вряд ли у нас купишь что-то оригинальное, сплошная липа.
Поэтому куртку Лене мы решили выбрать русскую, питерскую, абсолютно черную, с вышитым на рукаве российским флагом.
— Это будет патриотично, — сказал Леня. — Федя Конюхов возит всюду российский флаг, почему бы и нам лишний раз не помаячить им в Арктике?
Правда, Леня вдруг начал сомневаться, достаточно ли она теплая, эта куртка, для тех задач, которые перед ним встают? На что краснолицая и закаленная ветрами Таймыра девушка-продавщица насмешливо спросила:
— Вы, случаем, не на Северный полюс собрались?
— Вот именно, на Северный полюс! — скромно ответил Леня.
Даже видавшая виды продавщица «Экстрима» на миг остолбенела, но взяла себя в руки и ответила достойно:
— Что ж! И на Северном полюсе эта куртка не подведет. Подкладка полипропилен, сверху поляртек, дышащий и водонепроницаемый, укрепленный лодочкой локоть, герметичный карман для бумажника. Можете не сомневаться.
Но Леня все равно сомневался и в дополнение к питерской куртке приобрел еще и жилет. Чтоб уж наверняка. Если ударят морозы, сверху на куртку — жилет, и никаких проблем!
Дальше мы стали искать экстремальные ботинки. Горы ботинок для путешественников раскинулись перед нами, разных расцветок и конфигураций. Те, что рекомендовала Нина, идеальные «Wellies» и «Viking boots», мы не повстречали, зато Лене понравились другие, тяжелые, как у водолаза, в них совсем ноги невозможно волочить.
— Ой, — сказал Леня, — я же буду иногда ходить, а не все время стоять, стреноженный, на носу корабля!
Очень внимательный продавец поинтересовался, на кой Лене понадобились такие необычайные ботинки? Леня отвечал уклончиво, дескать, там, куда я собираюсь направить свои стопы, — только льды, снежные заносы, айсберги и вечная мерзлота…
Ему стали предлагать уютные модели, предусматривающие 30, 40, 60 градусов мороза и минус 100. Леня добросовестно все это примерил, взмок, давай охать и причитать:
— Уф, какая жара!..
И в конце концов вынужден был признаться, что Нина предупредила — будет минус шесть градусов по Цельсию.
— Тогда зачем же вы просите на минус шестьдесят? — удивился продавец, хороший такой парнишка, которому Леня окончательно заморочил голову.
— На всякий случай, — смиренно ответил Леня.
Он выбрал модель под названием «Winter Walker».
И еще долго мучил продавца расспросами:
— А они не скользкие?
— Нет, рифленая подошва — не скользит на камнях, — терпеливо отвечал продавец.
— А на айсберге? — доканывал его Леня.
Тот ел землю и клялся на Библии, что везде все будет нормально.
— Я же не хочу, чтоб мне потом икалось! — сказал он нам на прощание.
— Раз мы не такие сильные и закалкой взять не можем, — говорил Леня, обвешанный пакетами, — то возьмем экипировкой.
И зачитал с этикетки:
— «Get Comfortable. Get the Original».
Когда мы вернулись домой, развернули все наши приобретения и стали примерять, то действительно из зеркала на нас смотрели настоящие оригиналы.
Леня вырядился в жилет, а у него — мать честная! — во всю спину расправил крыла венценосный двуглавый орел. Как это мы сразу не заметили? Да еще и сбоку под мышкой вышиты монархические аксессуары — корона, опять-таки орел и чуть ли не скипетр.
В довершение ко всему в нагрудном кармане Тишков обнаружил карточку пунцовую со стихами. Мы без очков сначала не поняли, что это, подумали — Редьярд Киплинг или песня Высоцкого: «Лучше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал!..» Потом пригляделись в лупу, а там слова российского гимна: «Славься отечество наше свободное…»
— Это они специально подложили гимн в карман. Если владелец жилета доберется живым на полюс и примет решение во славу России исполнить гимн, а слова не помнит, — вот она, этикетка со словами. Пой, не хочу!
И он торжественно запел:
В его глуховатый голос я вплела свой, высокий и звонкий:
А потом мы хором запели, поглядывая сквозь лупу на брусничную картонку:
— Ну и комплект мне подсунули, — удивленно сказал Леня. — Жилет и пуховик патриота. Да еще и китайского производства. Как бы на стельках не обнаружить какие-нибудь агитки!.. Мы теперь все время будем там одеваться, — сказал он. — Причем выбирать только «фирму» — для суровых настоящих мужиков. Чтобы надел и почувствовал себя Вояджером во вселенной, а не каким-то… мешковатым горожанином.
Глава 4
Луна в чемодане
— Каждый день я стараюсь сделать какое-нибудь доброе дело, — благостно говорил Леня, пакуя чемоданы. — Позавчера я отправил гонорар в защиту слонов, вчера нарисовал картинки для аукциона, деньги от него пойдут в больницы и детские дома, сегодня купил смеситель для ванны тестю и поддержал материально сына — ему надо часы новые, швейцарские, хотя бы предпоследней модели — те, что были раньше, уже не соответствуют его статусу; отказался с фашистами выставляться на выставке! Столько дел предстоит хороших и добрых: с внуком поводиться, жену приголубить, съездить на Урал — побродить с Витей по снегам, пожечь костерик, скульптуру снеговика из чугуна отлить, а то у меня водолазы только из бронзы. Нет, ясно, что одной жизни мало человеку. Теперь я все брошу — и отправлюсь на Северный полюс!..
Кое-какие подвиги Леня успел свершить прямо перед отплытием в Арктику, и это согревало его душу.
Например, в Екатеринбурге он предложил остановленному заводу мягких игрушек снова запуститься, чтоб они наладили производство даблоидов, начертил им выкройки и послал по почте. А потом в Челябинске набил под завязку шкаф этими большими красными ногами с кругленькой головкой, шкаф-Дао, откуда исходит вся тьма вещей… Но шкафа не хватило, и даблоидами был завален весь огромный зал галереи «Окно» до самого потолка. Они весело выпирали на улицу, вырвавшись на свободу, полностью подтверждая лозунг, распростертый над ними: «Даблоиды живут и побеждают! А ты?» Лозунг звал людей на радость, на труд и на жизнепостроение в духе первых советских авангардистов.
Леонида сфотографировали для местной газеты и объявили уральским классиком современного искусства. А он уж мчался в Сибирь, в Красноярск. Его ждал необитаемый остров Татышев на Енисее, где Леня от дерева к дереву протянул веревки и развесил сотни старых простыней и пододеяльников. Целый остров увесил простынями, я видела по телевизору: оператор снимал с вертолета.
«Белые пятна моей памяти» называлась эта работа. Для нее было собрано постельное белье с нашей кровати, кроватей родных и близких плюс около месяца по призыву местного телевидения подтаскивали к приезду московского художника ветошь гостеприимные красноярцы.
— Как я могу не поехать? — говорил Леня. — Они же все повесят не так!
Через день из Сибири пришло сообщение:
Полный порядок.
Завтра открытие.
Простыни украли.
Завтра еще повесим.
Целую!
— Понимаете, — слегка обескураженно бормотал Леня в репортаже из Красноярска на канале НТВ, — это щемящая вещь: между деревьями протянуты веревки, простыни есть, а жителей — нет, лишь только выстиранное постельное белье полощется на ветру…
Тишков развесил новую партию простыней с пододеяльниками. И написал обращение, что это произведение искусства, художественный объект. Утром приходит — остров гол, как сокол, а белье опять украли. Видимо, нужда в пододеяльниках у красноярцев сильнее любви к искусству.
А он уже в Австрии, на крыше музея в Линце устанавливал свою электрическую Луну в проем часовни на выставке «Страх высоты». Рядом с Леней вывешивал воздушные шары на крыше испанский авангардист, шаляй-валяй привязал их и ушел. Вдруг случился ураган, ливень, внезапное похолодание, шары беспечного испанца неудержимо стали рваться в небо, Леня схватился за веревки — давай удерживать шары, балансируя на карнизе. Одолеть ураган не удалось — резиновые баллоны с яростью вырвались и улетели в сторону Татр. Слава богу, Тишков догадался вовремя от них отцепиться.
Домой он вернулся с чудовищным бронхитом, заложенным носом, с высокой температурой. Жаль, некогда было лечиться, так как его ждал Тайвань. Всего четырнадцать часов лету. Причем газеты пестрели заголовками: «На Тайвань обрушился беспощадный гремучий тайфун».
— Не смей подрезать мне крылья! — орал Леня, когда я пыталась его остановить. — Как я не полечу? Они же все утратили, китайцы. Как тереть тушь, как сочинять стихи, как писать иероглифы козьей кисточкой, теперь это знаю только я.
Ко мне понеслись будоражащие sms:
В очереди на регистрацию один я русский последний в толпе китайцев.
Взлетаю, положи мне тышу на телефон!
До встречи!
Пекин — Гонконг — Тайвань.
Тайфун.
Целую!
И наконец, умиротворяющее:
В центре тайфуна летают бабочки.
Вместо прогулок по городу Гаосюнь и посещения буддийских храмов Леонид сразу принялся собирать оборванные пальмовые листья в парке, где должна была развернуться его инсталляция. У него мгновенно возникла идея построить из этих листьев хижину прямо в музее и поселить в нее Луну. Потом он увидел на островке рядом с музеем раскидистое тропическое дерево, одно из немногих уцелевших после сокрушительного тайфуна, и решил вывесить Луну там. Вокруг ползали черепахи и водяные змеи, гуси перепутали ночь и день из-за света Луны и с гоготом кружили вокруг электрического месяца.
Но как ни в чем не бывало на деревянном причале в беседке («light wooden construction!») Леня поставил столик со стульчиком, чтобы каждый, кто придет полюбоваться Луной, смог присесть на минутку и написать стихотворение красивыми иероглифами на рисовой бумаге.
— Арктика нуждается в моей помощи, — серьезно сказал Леонид. — Это ледяной венец планеты. Я должен увидать все воочию и поведать людям Земли, что там происходит. Причем я поеду с Луной, чтобы ею высветить для человечества эту проблему!
В разных частях Земли у него в наличии были Луны — одна осталась на Тайване ждать отправки в Новую Зеландию, другая висела на старом платане в Цюрихе на берегу реки Зиль — правда, ее повредили, когда пересылали в Швейцарию из Парижа, но Леня заклеил трещину клейкой лентой.
Третью Луну, изготовленную во Франкфурте, возили по улицам и вешали то на балконы, то на светофоры. Леня уже не успевал отследить ее местонахождение, просто пустил Луну на самотек. Она плавно скользила над головами, переходя из рук в руки, пока не успокоилась в оркестровой яме городского симфонического оркестра, где тихо стояла, прислоняясь к стенке, внимая Дебюсси и Шопену.
Четвертая готовилась поразить Бретань на выставке русского искусства, ей было уготовано уютное темное местечко под сводчатым потолком полуразрушенного кирпичного завода. А пятая зависла над черным водоемом в неработающей градирне Верхне-Исетского метизно-металлургического завода в Екатеринбурге.
Была и шестая — Леонид уповал, что именно она отправится с ним на Шпицберген. Луна лежала на диване в его мастерской, новехонькая, изготовленная взамен старой, вконец покоцанной, как выразился галерист Миша Крокин. Когда Мишину собственную Луну (ах да, существует еще одна — седьмая!), хотели взять на выставку, он сказал: «Возьмут новую, вернут покоцанную». И не дал.
«Даешь Луну! — телеграфировала по e-mail Нина Хорстман. — Просим взять вашу Private Moon, или месяц точнее!»
А в какой-то момент Лене прямо заявили:
— Если вы возьмете вашу Луну — мы возьмем вашу жену.
А Луна-то — огромная! Леня начал обсуждать детали. Выяснилось, что самолет из Тромсё в Лонгиербюен слишком мал и не сможет вместить столь громоздкое небесное светило. Всего лишь 85 см подлинной стороне.
Леня стал думать, как решить этот заковыристый гамбит.
Коллекционер Максим Боксер предложил идею надувной луны. Надуть ее, как шар, и засунуть туда лампочки. Но этот оригинальный проект был технически невозможен — создать крепкую резиновую форму в виде месяца без предварительных полевых испытаний было бы рискованно.
Тогда Леня решил сделать Луну из четырех частей, а потом собрать ее уже на борту шхуны. Целую неделю он занимался инженерными изысканиями по конструированию Portable Moon — так она теперь называлась.
Перед самым отлетом в его мастерской лежали два рога и два изогнутых ящика, которые при соответствующей сноровке можно соединить винтиками, склеить и обтянуть матовой тканью. Внутри должны быть вставлены маленькие лампочки-диоды. Предварительные испытания показали, что, может быть, удастся возжечь Луну не только в Европейской части и в Южном полушарии, но и над Северным Ледовитым океаном.
Дэвид Баклэнд приветствовал смекалку русского Кулибина и обещал обеспечить объект автономным источником питания.
Луна была упакована в чемодан, в нее мы засунули сапоги, свитера и шапки, напихали туда моих шоколадок и сухарей, втиснули всякие проводки, лампочки, отвертки, шурупы и все остальное, что обычно бывает у Луны внутри.
— А если меня спросят на таможне, что это, — говорил Леня, — скажу, что это каяк. Что я его склею и поплыву по Баренцеву морю.
И вот мы прилетаем в Осло, разгружаемся, Леонида представляют Дэвиду, и тот спрашивает:
— Where is your moon, Leonid?
— Here it is, — отвечает Леня, показывая на чемодан. — My moon is in the suitcase!
«Моя Луна в чемодане, сэр!..»
Глава 5
Вперед, и прочь сомнения
Экспедиция «Саре Farewell» стартовала из столицы Норвегии. Почти вся команда прибывала туда из Лондона, а мы, москвичи, воссоединились с ними только в аэропорту Осло.
Одно за другим возникали перед нами одухотворенные лица организаторов экспедиции.
Поделиться книгой: