Помоги проекту - поделись книгой:
Чуть ранее я разъяснил, почему социальный интеллект народа является некой константой, а, кроме того, пояснил, что он – важнейший компонент в построении моральной системы каждой нации. Однако здесь, вероятно, необходимо осветить еще некоторые связанные с ним аспекты, которые позволят читателю составить себе правильное понимание о принципах развития человеческой цивилизации. Без ясного понимания этих принципов или начальных оснований совершенно невозможно постичь сущность мирового политического процесса, роль и цели России в нем.
В 1938 году Рональд Коуз опубликовал работу под заголовком “Природа фирма”, которая впоследствии принесла ему всемирную известность. Сам Коуз принадлежал к институциональной школе в экономической теории. В своей работе, в частности, он исследовал влияние фактора транзакционных издержек в процессе создания вертикально-интегрированных компаний, например, нефтяных или металлургических, которые обладают активами, занимающимися от разведки и добычи сырья – нефти, коксующихся углей и железной руды, до производства и сбыта населению конечных продуктов – бензина, моторных масел, пищевой фольги и т.д. Под трансакциями понимаются закупки сырья у независимых поставщиков и сбыт полуфабрикатов или материалов сторонним компаниям. Например, если фирма будет заниматься только производством бензина, тогда ей придется закупать сырье у добывающих нефть компаний и продавать его затем бензозаправкам. Эти трансакции, помимо прочего, сопряжены с определенными издержками – риску обмана со стороны поставщика сырья, не выполнившего в срок заказа или продавшего некачественное сырье, сюда можно включить и риски связанные с оплатой за поставленный бензин (к примеру, частная заправка может обанкротиться). Конечно, такие проблемы можно решить в судах или путем страхования рисков, однако это требует некоторых и часто значительных расходов. В связи с этим в конкурентной экономической системе события далеко не все диктуются низкими издержками производства: если нефтеперерабатывающий завод испытывает трудности с поставками сырья, он может приобрести месторождение, даже в том случае, если теперь издержки добычи окажутся несколько выше, чем у прежнего владельца. Ввиду того, что покупка позволит фирме избавиться от ряда транзакционных затрат.
В каждой социальной системе (сообществе людей) – нации, государстве или в человеческой цивилизации существуют разнообразные социальные издержки при обмене информацией, товарами и услугами, военной и дипломатической помощью. Например, в каждом государстве действует уголовное и административное законодательство, препятствующее передачи заведомо ложной информации в полиции или суде при расследовании правонарушений, наказывающее за фальсификацию товаров, подделку торговых марок, за нарушение соглашений и т.д. Главная задача законодательства – понизить уровень социальных издержек в самых различных видах человеческих взаимоотношений, повысить доверие и предсказуемость, тем самым расширить и интенсифицировать человеческое общение на благо каждого. Однако законы не всесильны, а их поле деятельности ограничено. По этой причине в любом сообществе вырабатывается некая система неписанных правил – система морали, которая карает лжецов и коррупционеров, обязывает платить налоги, служить в армии и прочее. При чем подчинятся ей необходимо, чтобы избежать порицания и осуждения, даже в тех случаях, когда нарушивший ее правила человек содействовал общественной пользе, что часто встречается в странах со слаборазвитой нравственной организацией (г-н Херманн в 2008 году назвал это явление антисоциальным наказанием). Почему так происходит? Из-за того, что вследствие низкого развития социального интеллекта общество не понимает своей пользы, оно рассматривает такие поступки как потенциально опасные для его благополучия и нравственного здоровья.
В свою очередь, международные отношения лишь в самой незначительной степени регулируются мировым законодательством – уставом ООН, международным арбитражем и т.д. Да и сами эти нормы далеко не всегда действуют на деле: зачастую попросту нет механизмов наказания и принуждения, способным сообщить им силу и внушить страх потенциальным нарушителям. Соответственно, здесь, казалось бы, должна выйти на сцену международная моральная система, обеспечивающая порядок, мир и безопасность для всех, и в особенности малых, стран. Но складывание такой системы крайне затруднено тем обстоятельством, что населяющие планету народы имеют самые различные уровни социального интеллекта и, следовательно, определяемые им моральные системы. Такое положение вещей, как известно, приводит к тому, что крупные страны ведут себя как бандиты, а малые – как проститутки.
В то же самое время непрерывно возрастает потребность в интенсификации международного обмена практически по всему спектру человеческой деятельности (процесс глобализации). Развитие производительных сил требует развития и расширения системы международного разделения труда, когда даже протяженные, густонаселенные и обладающие ресурсной базой страны уже не в состоянии эффективно производить множество видов необходимых им экономических благ. Между тем издержки международных социальных трансакций, число которых растет в геометрической прогрессии, невозможно устранить посредством объединения стран, в отличие от экономической сферы, где можно действуя путем слияний и поглощений создавать вертикально-интегрированные компании, устраняя транзакционные затраты. Конечно, отчасти проблема социальных издержек устраняется посредством создания региональных союзов – в Европе, Латинской Америке, на постсоветском пространстве. Такие союзы регламентируют различные виды социальных взаимоотношений между входящими в них странами – от военной помощи до туризма и культурного обмена. Однако проблема заключается в том, что такие объединения, как правило, охватывают страны, располагающиеся на одном континенте или граничащие друг с другом, и которые имеют во многих аспектах сходные моральные системы. В отсутствие же сходства последних, союзы, в лучшем случае, регулировали бы либо исключительно экономический обмен, либо были бы непрочны и недолговечны ввиду внутренних раздоров, зависти и обид.
Развитые страны запада и их межгосударственные объединения пытаются снизить социальные издержки, неизбежно возрастающие по мере дифференциации нравственных систем. Они убеждают или угрожают санкциями странам, которые отклоняются от принятых у них социальных норм, – в которых фальсифицируются результаты выборов, оказывается давление на независимую прессу и оппозицию, применяется смертная казнь, а тюремное заключение сродни долгой и мучительной пытке. И хотя многие страны под давлением обстоятельств вынуждаются, часто по видимости, следовать подобным рекомендациям, это, несомненно, в подавляющем большинстве случаев неспособно изменить, определяемую местным уровнем социального интеллекта, действующую систему морали, способствуя только распространению лжи и лицемерия.
Следует понимать, что различия социального интеллекта и моральных систем множества населяющих землю народов неустранимы. Собственно эти различия и обусловленная ими борьба и определяют историю человечества, лежат в основе исторического процесса. Я глубоко убежден, что цивилизационный подход к истории человечества, которого придерживались Данилевский, Шпенглер, Тойнби, Хантингтон и другие, в корне неверен. В сущности, он основан на поверхностных эмпирических наблюдениях, абсолютно не раскрывающих смысл и цели исторического процесса. Считается, что в основе объединения и тесного общения группы наций (цивилизации) лежат разные причины, но, прежде всего – общность религии, языковая и этническая близость, сходство политических систем. Действительно, на первый взгляд, кажется, что именно общность подобных признаков, как правило, наблюдается в каждой отдельной цивилизации и именно они являются истинными причинами (источниками) формирования всех цивилизаций. Однако, это не так; истинным источником является сходство уровней социального интеллекта и моральных систем, позволяющие группе стран или наций вести между собой, по причине более низких социальных издержек, более интенсифицированные и углубленные взаимоотношения, чем со странами входящими в иные цивилизации.
Именно вследствие исторически сложившейся общности нравственных систем и национальных менталитетов и определяемого этими причинами тесного общения соседние народы обладают языковым и культурным сходством, принимают одну и ту же веру, а их политические системы часто так похожи друг на друга. Указанные авторы и многие другие не понимали основания исторического процесса, не видели последовательность социальных событий и путали причины со следствиями. Отсюда и путаница в головах вроде того, что религия или ее догматы способны определять менталитет нации, ее культурное и экономическое развитие.
Только развитостью моральных систем немецкой и японской наций можно объяснить, почему Германия и Япония были обречены стать и, в конечном счете, стали частью Запада, а Россия или Китай никогда не станут таковыми. Германия из-за своей имперской политики, амбиций и некомпетентности своих лидеров первую половину 20-го столетия дистанцировалась от западных демократических идей, уже господствующих к началу века в Англии, Франции и других странах. Она пыталась жить прошлым и как только немцы избавились от собственных комплексов и предубеждений, Германия легко вошла в коалицию демократий, ибо ментально всегда была важнейшей частью западного мира. В сущности тот же путь и ту же историческую катастрофу пришлось пережить и Японии в 20-ом веке. Но ее вхождение в западный мир и принятие его политического устройства долго времени препятствовали искусственная изоляция, территориальная удаленность от Европы, расовые и религиозные предрассудки. Однако даже эти важнейшие для каждой культуры факторы не смогли воспрепятствовать теснейшей политической, экономической и военной интеграции Японии с западным миром, неотъемлемой частью которого сегодня является эта страна.
Широко известна статья Френсиса Фукуямы “Конец истории?”, опубликованная в журнале “National interest” (1989) и его книга “Конец истории и последний человек” (1992). В них автор утверждает, что за распадом советской системы последует повсеместное распространение либеральных демократий, и человечество неизбежно придет к конечной точке социального развития, к концу истории. Вкратце цепь его размышлений такова: вслед за Гегелем он заявляет, человек отличается от остальных животных тем, что помимо материальных благ для него важно мнение окружающих, их уважение. Далее, страсть к признанию и престижу приводит к крови, подавлению и подчинению одних людей другими, вследствие чего появляются два класса – господ и рабов. И только появление демократических стран позволяет преодолеть эту проблему, ибо в либеральной политической системе люди стремятся только к равенству.
Я думаю, что концепция конца истории Фукуямы возможно проста и эффектна, но она скорее более походит на философскую систему, нежели на научную теорию в собственном смысле (кстати, то же самое касается концепции смены общественно-экономических формаций Маркса). Для меня очевидно, что для конца истории необходимы два условия: во-первых, социальные интеллекты всех существующих наций должны быть идентичны; во-вторых, материальный прогресс, всякое экономическое развитие должны полностью остановиться. Но различие уровней социального интеллекта разных наций неустранимо, соответственно неизбежна борьба наций имеющих отличные моральные системы. Но даже если бы уровни интеллекта всех наций были полностью идентичны они, несомненно, имели бы несколько различный уровень материального благосостояния, по причине различия климата или природных ресурсов, что так же, правда, в гораздо меньшей степени, но способствовало дифференциации нравственных систем. Поэтому не следует уделять чрезмерное внимание поверхностным явлениям вроде способа производства и производственным отношениям, у Маркса, или формам правления, у Фукуямы. Необходимо познавать причины наблюдаемых социальных явлений, которые доказывают только одно: исторический процесс не имеет конца – он бесконечен.
И тогда не нужно будет давать задний ход, как это, по сути, сделал Фукуяма в своих последующих работах, вероятно опасаясь, что ожидания пресловутого конца истории могут изрядно затянуться. Я имею в виду его признание того факта, что модернизация, глобализация и демократизация приводят в исламском мире, да и не только в нем, к общественной аномии, то есть распаду местных нравственных систем и моральному вакууму, и как следствие этого к росту экстремизма всех мастей, экономическому торможению, эпидемиям и прочим бедам. А единственным действенным лекарством от всех этих общественных напастей является авторитаризм.
Из сказанного выше нетрудно догадаться, что странам со слаборазвитыми системами морали, невежественным и агрессивным населением будет легче развивать свои отношения, сотрудничая в самых разных областях. Когда народы говорят на одном и том же языке, которым они прекрасно владеют, им всегда легче договориться, чем с другими странами, разговаривающими на незнакомом, пусть даже и более красивом и совершенном, языке да к тому же являющимися носителями чуждой культуры. Россия всегда осмысленно, а в отдельных случаях и инстинктивно, тянулась к деспотиям и диктаторам – Хусейну, Милошевичу, Каддафи и прочим. А свою роль в мировом политическом процессе в 19-ом столетии видела в противостоянии прогрессивной части Европы, а сегодня всему Западу и, прежде всего, ненавистной русским Америке. Каждая нация не в силах изменить свою ментальность и нравственный порядок: единственное, что ей остается это желать и способствовать распространения в мире близких культур, моральных и политических систем.
Отношение России к западу наиболее полно и точно выражает одна цитата из книги Данилевского “Россия и Европа” (напомню, что он принадлежал к “почвенникам”, самому широкому политическому слою и тогда и сейчас): “В продолжение этой книги мы постоянно проводим мысль, что Европа не только нечто нам чуждое, но даже враждебное, что её интересы не только не могут быть нашими интересами, но в большинстве случаев прямо им противоположны. Если невозможно и вредно устранить себя от европейских дел, то весьма возможно, полезно и даже необходимо смотреть на эти дела всегда и постоянно с нашей особой русской точки зрения, применяя к ним как единственный критерий оценки: какое отношение может иметь то или другое событие, направление умов, та или другая деятельность влиятельных личностей к нашим особенным русско-славянским целям; какое они могут оказать препятствие или содействие им? К безразличным в этом отношении лицам и событиям должны мы оставаться совершенно равнодушными, как будто бы они жили и происходили на луне; тем, которые могут приблизить нас к нашей цели, должны всемерно содействовать и всемерно противиться тем, которые могут служить ей препятствием, не обращая при этом ни малейшего внимания на их безотносительное значение — на то, каковы будут их последствия для самой Европы, для человечества, для свободы, для цивилизации”.
Путин с приходом во власть в начале столетия проводит, пусть и не всегда открыто, традиционную русскую политическую линию. Если сравнить цитату Данилевского с мюнхенской речью Путина в 2007 году, то отличия можно обнаружить только в словах, но не в их смысле. После же волнительных для него выборов президента в марте 2012 года Путин окончательно скинул с себя маску: на одном из первых митингов после своей нечестной победы он, вскинув вверх руку, прокричал националистический лозунг: “Слава России”. Затем на митинге 9 мая Путин обвинил Запад в потворстве распространению фашизма в Европе перед мировой войной. Заявил, что западные демократии долго не хотели объединяться с Советским Союзом против Гитлера (о препятствиях в виде коммунизма, тоталитаризма и массовых сталинских репрессиях он почему-то умолчал). Назвал русских солдат солдатами свободы и закончил словами: “слава победителям и слава России”. Если понять о чем я писал до этого, то становится совершенно очевидным, что Путин – это не продукт КГБ и советской эпохи; сам Путин, Советский Союз и пресловутое КГБ – продукты русской культуры. Его закрытость и недоверие типичны для каждого русского, опасающегося всех и вся не входящих в их ближайший круг, что уж говорить о западном мире и носителях другой культуры, которая в понимании всякого русского – враждебная среда. В сущности, русские остаются теми же агрессивными и невежественными варварами, которыми они были на протяжении длинной вереницы веков. Поневоле приходит на ум Чаадаев и его мнение, что русские представляют особую нацию, которую развитие и улучшение нравов обходят стороной.
Существует старинная польская поговорка: “русский или у твоих ног или на твоем горле” (которой, к своему несчастью, не знал г-н Макфол). Она несет в себе глубинный смысл, социальное знание, полученное в результате вынужденного общения с этой нацией в течение нескольких столетий. Русским не понятна идея равенства или партнерства; они признают либо подчинение, либо господство. Поэтому они никогда не станут частью Запада, ибо стать его частью, можно только будучи равным, как другие – это правило, аксиома. Временная коалиция – возможна, а частью – никогда.
После распада советской империи Россия перестала быть одним из основных мировых геополитических центров; однако она осталась, в первую очередь благодаря богатству природных ресурсов, сильным региональным игроком. А сырьевой бум последнего десятилетия развязал русским язык и руки, которые они не преминули пустить вход; в особенности, в отношениях с малыми государствами по западному и южному периметру российской границы – прибалтийскими республиками и, прежде всего, Украиной и Грузией, о чем, несомненно, необходимо рассказать более подробно.
В последние годы эстонцы не раз подвергались нападкам русских. Причиной агрессивных действий России послужил перенос городскими властями Таллинна памятника русским солдатам, который перенесли из центра города на военное кладбище неподалеку. Мало того, что русские не хотят признавать факт пятидесятилетней оккупации этой небольшой нации, так они еще и начинают оскорблять местное население, когда последнее не желает называть оккупантов своими освободителями и стремится перенести насильно воздвигнутые чужаками на их родной земле памятники со всеми почестями и человеческим уважением к павшим солдатам в более подходящие для них места. Попутно обвиняя униженных и не в чем не повинных людей в фашизме и переписывании истории придуманной советской пропагандой, организуя преследование и травлю эстонского посла в Москве и т.д. В общем, действуя в полном соответствии с доктриной Данилевского и путинским мировоззрением. В свою очередь, отношения с Латвией у России не намного лучше, чем с Эстонией: там так же не склонны называть оккупантов освободителями, что приводит русских в бешенство, как и моральная поддержка местными властями цветных революций на постсоветском пространстве, одобрение интеграции Украины и Грузии в НАТО и т.д.
Однажды в годы своего фиктивного президентства Медведев заявил: “Как только я собираюсь посетить эти страны, они тут же выдумывают какую-нибудь гадость, и приходится снова откладывать визит”. Я совершенно не отрицаю того, что прибалтийские народы испытывают неприязнь к русским и здесь дело далеко не только в интерпретации исторических фактов и причиненных обидах, проблема гораздо сложнее. Я уверен, если бы Эстонию или Латвию оккупировала не Россия, а фашистская Германия на пятьдесят или даже сто лет, осуществляя при этом геноцид местного населения, удушая его в газовых камерах, то после падения преступного режима отношения между оккупантами и их жертвами восстановились бы намного быстрее. Дело в том, что когда вас оккупирует чужой и варварский народ, то вы чувствуете себя вдвойне униженным и оскорбленным. Так уж устроен человек, что от близких по крови и духу людей он готов стерпеть в тысячу раз большую несправедливость, нежели от призираемого и постороннего человека. Различным по менталитету и темпераменту людям и нациям лучше жить порознь, на некотором удалении друг от друга, но, к сожалению, народы соседей не выбирают. Конечно, подобное соседство нервирует малочисленные прибалтийские народы, впрочем, как и поучения со стороны некоторых крупных европейских держав, заинтересованных в русских нефти и газе, которые иногда пытаются объяснить тем же эстонцам, что русские вовсе не так плохи, как они о них думают. На что президент Эстонии г-н Ильверс однажды резонно заметил: “Неправильно, когда те, кто плохо знает русских, говорят нам, которые хорошо их знают, что такое Россия и русские”.
В отношении Белоруссии Россия действует иначе. Как известно, в середине 90-х годов власть в этой бывшей советской республики захватил бесноватый, нервный и интеллектуально ограниченный диктатор Александр Лукашенко. Как и всякий диктатор, он объясняет своему народу, что кругом враги и спасение для страны только в его мудром руководстве. Мне вспоминается, как однажды, году в 2004, один из лидеров российской демократической оппозиции г-н Немцов радостно заявлял, что путинская власть гораздо мягче и человечней, чем сформированный к тому времени в Белоруссии репрессивный режим. Однако это было до появления концепции суверенной демократии; сегодня трудно найти много отличий между авторитарной властью и мировосприятием обоих правителей. Единственное отличие в том, что Западу и в особенности Европейскому Союзу, сильно зависящему от российских энергоносителей, не с руки бороться с Путиным, Лукашенко же во всех отношениях более подходящая кандидатура для распространения принципов демократии.
Тамошний диктатор вообще на удивление наглый и бессовестный тип. Так совсем недавно в ответ на очередную порцию санкций от Евросоюза, а именно запрет на въезд друзей диктатора и его чиновников, он заявил, что запретит выезд из Белоруссии оппозиционным лидерам: для назидательного примера из минского аэропорта не выпустили уже купившего себе билеты бывшего президента страны г-н Шушкевича. Нужно отметить, захват заложников это лишь небольшая часть его политического арсенала, в котором много других инструментов вплоть до прямых оскорблений, позорящих честь белорусского народа: совсем недавно, намекая на министра иностранных дел Германии, Лукашенко заявил: “Лучше быть диктатором, чем геем”. Суть российской политики в отношении Белоруссии – используя раз за разом совершаемые экономические промахи Лукашенко, завладеть ключевыми предприятиями и отраслями страны: газораспределительной системой, нефтеперерабатывающими активами, калийной индустрией, лишить того финансовых ресурсов и тем самым поставить его в полную зависимость от Москвы.
Но самая главная геополитическая цель Кремля – это Украина. Как-то раз г-н Бжезинский, американский политолог и крупный специалист по России, заявил, что Россия может быть мировой державой только тогда, когда в ее составе есть Украина. Действительно, эта пятидесяти миллионная нация была важнейшей частью всех прежних русских империй. Основная борьба за Украину, больше походившая на драму со счастливым концом, развернулась в самом конце 2004 года в ходе местных президентских выборов. В предшествующие годы история как бы готовилась к ней: в России уже начался конституционный переворот, превративший ее из федерации в централизованное и авторитарное государство, а на Украине росло недовольство ленивым, хитрым и коррумпированным президентом Кучмой. Последний вынужденно уходя из власти после двух президентских сроков – больше не позволял основной закон – решил передать власть пророссийски настроенному премьер-министру г-н Януковичу, призванному обеспечить гарантии собственности членам семьи и ближайшего окружения Кучмы, обогатившимся за время его президентства. Нужно заметить, что г-н Янукович имел к тому времени две судимости по уголовным преступлениям и вследствие этого прекрасно подходил для разного рода темных дел и неофициальных поручений. Перед началом предвыборной компании Кремль направил на Украину нескольких российских политтехнологов, в частности уже упоминаемого мною г-н Павловского, для подготовки победы Януковича. Основные украинские телеканалы тогда находились под контролем партии власти и освещали политические события либо нейтрально, либо в нужном ракурсе.
Поначалу все шло по запланированному сценарию: Украину посетил ласково улыбающийся Путин, Кучма делал вид, что все в руках господа и народа, а Янукович играл роль сурового, немного строгого, но справедливого и деятельного политика, всеми силами заботящегося о государственном благе. Между основными кандидатами были проведены дебаты, в ходе которых они высказали свои намерения. Вслед за тем внезапно, как гром среди ясного неба, незадолго до начала голосования пришла весть об отравлении главного оппозиционного кандидата Виктора Ющенко; его пришлось госпитализировать, а затем отправить на лечение в Австрию. Тут стоит заметить, что несколькими годами позже в центре Лондона неизвестными был отравлен радиоактивным полонием политический оппонент Путина г-н Литвиненко. Начались пересуды, появились подозрения, страсти накалялись. Сам Ющенко, постоянно испытывая нестерпимую боль и прикованный к капельнице, вернувшись на Украину, уже не мог продолжать президентскую гонку в нормальном режиме. Но что было хуже всего и самым ужасным, так это то, что отравление и последовавшая за ним болезнь самым печальным и трагичным образом отразились на его лице – оно потемнело, покрылось прыщами, язвами и шрамами, точно его облили серной кислотой.
Настал день голосования; сразу после выборов начался подсчет голосов, по результатам которого с небольшим перевесом побеждал Янукович. Оппозиция заявила о массовых фальсификациях и махинациях при подсчете и потребовала перевыборов. В центр Киева из западных и центральных регионов страны стали стекаться люди, в основном молодежь и патриотически-настроенные граждане, которые не желали, чтобы на Украине хозяйничала Москва, и верили в европейское будущее своей родины. Они организовали палаточный лагерь на площади независимости в самом сердце столицы, поставили сцену, где могли бы выступать их лидеры и сообщать последние новости; никто не расходился, киевляне в большинстве своем поддерживали оппозицию, новые люди из провинции все прибывали и прибывали. Превознимогая боль на сцену поднялся Виктор Ющенко: на лицо ему наложили грим, который, впрочем, не смог скрыть ужасные следы тяжелой болезни, а на выступления врачи отвели только двадцать минут, спустя которые он снова должен был лечь под успокаивающую страшную боль капельницу. Его выступление придало собравшимся новые силы и непоколебимую твердость. Сторонники Януковича, озабоченные создавшимся положением, так же начали спешно организовывать свой палаточный лагерь в парке напротив здания кабинета министров в противовес оппозиционному. На митинги и в лагерь свозили людей с восточных и южных областей страны, расположенных около России и населенных преимущественно русскоязычным населением.
Так и стояли два лагеря друг против друга в холод, снег и дождь, ожидая решения верховного суда Украины. Один из них был окрашен в оранжевые тона возглавляемой Ющенко партии “Наша Украина”, другой – в бело-голубые цвета руководимой Януковичем партии регионов. И люди и атмосфера в них так же были различны. В первом жила молодежь, там непринужденно улыбались и радовались жизни, целовались, держали друг друга за руки, думали о будущем страны; во втором, отправленные зачастую по принуждению или приехавшие за обещанными командировочными, льготами и премиями, движимые ненавистью к сторонникам Ющенко люди, ожидая приказов вождей, угрожали, распивали водку и матерились. Благодаря первому у Украины появлялось будущее – зарождались семьи и дети, навсегда менялось сознание людей, почувствовавших, облегчающий душу и придающий уверенности и сил, вкус свободы. По причине другого Украина могла надолго застыть в состоянии нравственного и политического упадка. В одном радостно кипела многолюдная жизнь, из другого, малочисленного, доносился бессмысленный и угрюмый звон пустых бутылок.
В Украину начали пребывать иностранные посредники из Евросоюза, Литвы, Польши и России на словах с целью примирить митингующих и их лидеров, а на самом деле протащить понравившегося кандидата в президенты. Янукович, возможно, чтобы оказать давление на суд или остановить разраставшуюся день ото дня революцию, вознамерился привести на нескольких поездах шахтеров-погромщиков, способных запугать оппозиционеров и их лидеров. И так бы и сделал, если бы не президент соседней Польши Александр Квасьневский, который позвонил лидеру партии регионов и, угрожая немедленно покинуть Киев и обвинить в возможных будущих беспорядках Януковича, заставил того отказаться от своего крайне опасного намерения. Тем временем, в особенности после решения верховного суда, настроения в обществе резко сместились в пользу Ющенко и что не менее важно многие телеканалы, уже практически открыто, стали поддерживать его. В итоге, как и следовало ожидать, Ющенко одержал убедительную победу при повторном голосовании. А г-н Павловскому пришлось надеть для безопасности себе на шею оранжевый шарф, в точности похожий на тот, что висел на шеях Виктора Ющенко и его сторонников, и в котором он теперь разгуливал по всему Киеву – “матери городов русских”, притворно изображая якобы получаемое при этом удовольствие.
Постепенно дела со здоровьем пошли у Ющенко на поправку, и оно почти не мешало ему исполнять обязанности президента. Само по себе президентство выдалось весьма сложным и противоречивым, а в чем-то и неудачным. Правда, во многом виной тому его коллега по оранжевой революции г-жа Тимошенко, которой пришлось отдать премьерское кресло, и которая всегда была склонна к самому бессовестному популизму, отличалась безнравственностью и полной неспособностью вести дела, чем бы она не занималась. Но главный итог революции – это то, что Украина осознала себя европейской страной, окончательно и бесповоротно взяла курс на сближение с Европой, и даже пришедший через несколько лет к власти Янукович теперь вынужден считаться с этим историческим фактом. Для меня несомненно, что Виктор Ющенко стоит в одном ряду с такими уважаемыми людьми, как Гавел и Валенса. Быть может, он заслуживает даже еще большего уважения за свою любовь к родине, твердость, честность и принципиальность, которыми он по праву может гордиться, за мужество и отвагу, которые он проявил неспокойной и полной драматизма осенью 2004 года.
Сегодня Путин не оставляет попыток затащить Украину в Единое экономическое пространство. Применительно к Украине, он говорит следующее: “Мы уже посчитали: по нашим экспертным оценкам, присоединение Украины к Таможенному союзу даст совокупный эффект где-то в районе 9 млрд. долларов в год. Украина хочет брать кредит в МВФ — 13млрд. на 10 лет. Но это ж кредит — его отдавать надо. Хоть и с маленькими, но с процентами. А здесь в год — 9 млрд. без всяких процентов! Кроме всего прочего, это даст возможность нам выстраивать в отдельных отраслях ситуацию более высокой совместной конкурентоспособности на мировых рынках. И там много других позитивных составляющих”. Конечно, Владимир Путин может выставлять себя в качестве не в меру назойливого рекламного агента, на это он имеет полное право, но я не думаю, что это выльется какой-либо определенный и самое главное долговечный результат. Дело в том, что судьбы мира и история вершатся далеко не всегда миллиардами долларов или кубометров газа. Люди и народы хотят иметь будущее, стремятся чувствовать человеческое достоинство, желают счастья, мира и безопасной жизни своим детям и своему народу; и они далеко не склонны торговать ими или отказываться от своих ценностей и убеждений, - что Путин, фактически, требует от населения западных и центральных областей Украины, - в угоду сиюминутной выгоде.
Люди на западе и в центре страны, да и на юге и востоке Украины ежеминутно ощущают негативное воздействие России, ее правительства (включая церковь) и русской культуры. Вот некоторые примеры приводимые украинскими изданиями. “В Севастополе настоятель храма Святителя Филиппа УПЦ МП (подчиняется русской православной церкви) протоиерей Вячеслав Костенко недавно заявил, что прихожане должны уважать генералиссимуса Иосифа Сталина. Потому что тот «с отличием закончил духовное училище и учился в семинарии, так что имел правильное понятие о духовности»”.
“Протоиерей Одесской епархии УПЦ МП Георгий Городенцев недавно заявил, что критиковать Сталина и его деятельность значит «хулить Духа Святого, хула на которого не простится ни в сем веке, ни в будущем». Он уверен, что русский народ уважает Сталина, потому как «что-то очень важное и ценное связано с деятельностью Иосифа Виссарионовича, что-то такое, что не может определить современная историческая наука». То, что именно благодаря Сталину значительная часть народа забыла заповедь «Не убий», похоже, не особо беспокоит кандидата богословия, преподавателя духовной семинарии, редактора религиозной газеты и члена богословско-канонической комиссии при Священном синоде УПЦ МП. Сегодня во время некоторых «крестных ходов» МП люди с перекошенными от злобы лицами несут портреты Сталина”.
“Кстати, как свидетельствует украинское МВД, например, за 2011 год преступность в русскоязычном Крыму была самой высокой по стране (1898 преступлений на 100 тысяч населения, против 422 в наименее криминогенной западно-украинской Ивано-Франковской области, то есть почти в пять раз больше). Первая пятерка наиболее криминогенных регионов, по данным МВД, уже много лет выглядит следующим образом: Крым, Запорожская, Днепропетровская, Луганская, Донецкая области, иными словами весь русскоговорящий восток и юг Украины”.
О политики России в отношении раздираемой национальными конфликтами Грузии я уже сказал достаточно. Здесь, пожалуй, можно отметить только то, что мне неизвестны случаи, когда какое-либо, кроме России, государство, чьи солдаты по мандату ООН выполняли миротворческую миссию, признавая на словах суверенитет и целостность, терзаемой внутренними распрями страны, раздавало одной из сторон свои паспорта. А после вновь разгоревшегося во многом из-за таких провокационных действий военного конфликта, разместила бы на спорных территориях свои военные базы. Тут на ум приходит мысль: а нужны ли миру такие псевдомиротворцы?
В заключение книги и всего сочинения будет уместно еще раз, более подробно, остановиться на роли России в мировом историческом процессе и причинах ее противостояния с западным миром. Я приведу многочисленные мнения российских и западных политиков, политологов и социальных философов на эту тему и постараюсь дать им собственную оценку. В завершении же постараюсь предсказать будущее России.
Г-н Путин перед президентскими выборами 2012 года в одной из своих статей сформулировал собственное историческое мировоззрение и модель Российского государства. По его мнению, Россия – это поликультурная цивилизация, где объединяющим началом служит русский язык и русская культура. Чтобы поликультурная цивилизация оказалась жизнеспособной и долговечной государство должно проводить специальную политику в сфере культуры и образования, которая должна воспитывать все население в едином духе русских ценностей, ибо историческая миссия русского народа – сцеплять своей культурой указанную поликультурную цивилизацию. Соответственно, российская модель существенно отличается от господствующей в мире модели национального государства. При этом Путин заявляет, что модель национального государства якобы не может решить многочисленные встающие перед странами проблемы и вызовы.
В свою очередь, ранее упоминаемый мною политолог Сергей Кургинян недавно дал очень любопытное интервью в котором поведал о мировоззрении Путина, России и ее взаимоотношениях с Западом (Лента. ру, от 23.03.2012). По поводу внешнеполитического курса России при президенте Путине он говорит следующее: “ Вся стратегия Путина заключается в том, что он колеблется между уступками и огрызаниями, уступками и огрызаниями. Если он прекратит огрызаться - его съедят, если он прекратит уступать - его тоже съедят. Когда ты входишь в некий дом, ты должен, с одной стороны, отстаивать свое право на хорошую квартиру, с другой - принимать правила этого дома. В рамках своей концепции, он делает то единственное, что может делать. А я считаю, что России в этом доме места нет, что ее все равно уничтожат. Концепция Путина неправильная, и у России никакой возможности уцелеть в ее пределах нет”.
Он убежден, что России необходимо изменить сегодняшнюю концепцию национально-буржуазного суверенитета на глобальный альтернативный суверенитет, которым обладал Советский Союз. Кургинян признает, что это потребует колоссальных затрат, может привести к гибели огромного количества людей, но иначе, по его мнению, страна просто исчезнет в скором времени. По поводу современной российской политической системы, нравов и протестных митингов последнего времени говорит так: “ В существующей социальной структуре общества любой политический плюрализм, сколько бы партий ни было, ничего не изменит. Это будет сто банд. Суды, не зависимые от власти, станут зависимыми от местных мафий, потому что у нас криминально-буржуазный класс у власти и криминально-буржуазное общество. Это общество с помощью демократических усовершенствований не исправишь, и все это понимают. Поэтому эти лозунги кажутся безумно убедительными, но они абсолютно идиотские, беспомощные, лишенные какой-либо политической воли”. Спасение от политических распрей и криминально-буржуазного типа народного хозяйства он видит в возвращении плановой экономики: “Нужно национализировать базовые отрасли, связанные с экономическими приобретениями от экспорта сырья, нужно построить государственную жизнь вокруг этих отраслей, связанных с образованием, культурой, здравоохранением и всем прочим, и нужно отпустить налоги для всех остальных”.
Конечно, весьма необычно слышать из уст президента, раздираемой внутренними распрями, национальными и религиозными мятежами страны, что господствующая в мире концепция национального государства недееспособна и не позволяет решить многочисленные проблемы. Что на смену ей должны придти поликультурные государства, вроде России, в которых будет доминирующие нации, сцепляющие своей культурой и своим языком, естественно, за счет культур всех прочих, огромные территории и людские массы. Вообще, нужно заметить, русские власти всегда отличались циничным производством самых нелепых и наносящих вред культурному развитию и общественному прогрессу теорий и концепций в собственных политических целях. А для их претворения в жизнь само собой необходимо проводить специальную государственную политику в области культуры и образования, промывая населению мозги; в этом нет ничего нового. Что же касается модели национального государства, то она, бесспорно, показала свою состоятельность и востребованность. За последнее столетие количество суверенных государств значительно выросло, и не побоюсь заявить, этот процесс далеко не окончен, что, по-видимому, сильно нервирует русского диктатора.
По мере роста материального благосостояния многих беднейших наций, у них усиливается потребность в развитии собственной культуры, языка и искусства. В этом процессе огромную положительную роль играет всемирная торговая организация и концепции свободы торговли, которой мы обязаны Кене, Юму, Тюрго, Смиту и Рикардо, Бастиа и Мизесу и другим великим экономистам. Ибо в условиях развития производительных сил и вызванного этой причиной потребности в усилении международной производственной кооперации протекционизм способен привести лишь к созданию или расширению империй, порабощению многих народов и кровавым войнам, вскрывающим возведенные торговые барьеры посредством захвата стран. Развитие отдельных культур, создающих уникальные произведения литературы, музыки и прочих искусств, обогащают другие культуры; это и есть поликультурная цивилизация, принципиально отличающаяся от поликультурных империй прошлых веков, так любимых Путиным. На мой взгляд, мужественность и сила правителя заключаются не в мускулах, способности оскорбить, подавить и уничтожить политических конкурентов, а в способности идти в ногу со временем, смотреть правде в глаза и принимать ее, а не прикрывать свою имперско-националистические страсть заведомой ложью, грудой красивых слов и выдуманных терминов.
Кургинян же, как и Путин, прекрасно понимает, что Россия сегодня представляет собой, в сущности, империю, населенную разными этнокультурами и исповедующими разную веру, которая во многих частях России играет более значительную роль в политической и общественной жизни, нежели сегодня в цивилизованном мире. Он так же осознает непрекращающийся процесс выделения новых независимых государств, угрожающий нестабильностью и распадом страны, а так же ее политическую слабость по сравнению с западным миром. Поэтому он изо всех сил старается выдумать некий альтернативный и противостоящий западному миру с его капитализмом, правами наций и человека проект. А так как придумать оригинальную, современную и привлекательную, способную захватить умы людей по всему земному шару, социальную теорию он и его друзья-националисты не в силах (русские могут только перенимать западные теории), то единственное, что ему остается это хвататься за отвергнутую историей коммунистическую идею. Чтобы за ее идеологическим фасадом сохранить или расширить русскую империю, установив при этом политическую деспотию, единственно способную искоренить или, по меньшей мере, ограничить, присущие русскому менталитету, преступность и коррупцию.
Распад империй и увеличение численности государств – необратимый исторический процесс, который невозможно обратить вспять никакой политической демагогией: выбранная идеологии и действующая форма правления могу только незначительно корректировать последовательность и время событий, но не способны отменить их. Деспотия, которую готовы навязать Кургинян, Дугин, Проханов и другие может отсрочить отделение национальных республик входящих сегодня в состав России; однако, чем дольше строить искусственную плотину против русла реки истории, тем сильнее и масштабнее будет последующее наводнение, тем большее число республик разом и с более ожесточенным сердцем покинут империю. Авторитарная же власть в лице Путина или любого другого способна воздвигнуть лишь временную и недолговечную плотину, прорыв которой неизбежен, но которую некоторое время можно затыкать и латать пока не кончатся силы и пока население, уставшее от непосильных трудов, гнета расходов и бессмысленных жертв, не заявит свой протест.
Сейчас я коротко изложу взгляды на русскую культуру и историю взаимоотношений России и Запада г-н Пастухова, российского политолога и юриста, изложенные в изданной в 2007 году в соавторстве с Кончаловским книге. В ней Пастухов говорит, буржуазный образ жизни – это не роскошная и дорогая жизнь, а ценности и культура; русская олигархия же не обладает буржуазным духом – она просто присосалась к государству. Что русские в Советском Союзе воспринимали свободу, как возможность покупать качественные западные вещи, отчего и поддержали перестройку. Что в России демократии нет и не нужно создавать такую видимость, а Путину нужно идти на третий срок. О взаимоотношениях России и Украины говорит, что не только жители западной Украины, которые имеют европейские ценности и лояльность которых Кремлю не купить деньгами, но и жители восточных областей этой страны вовлечены в процесс создания независимого европейского государства, поэтому нужно отказаться от несуществующего славянского братства.
О взаимоотношениях России и Запада говорит следующее: холодная война не закончилась с крахом коммунизма, и до и после краха светской империи борьба всегда шла на основе разной истории и ценностей. Это столкновение цивилизаций; поэтому, когда американские философы, он имеет в виду Фукуяму, говорят, что прошло противостояние идеологий, и ей пришла на смену борьба цивилизаций, то это ошибка: борьба разных культур за духовное, политическое и экономическое влияние никогда не прекращалась. Запад, увлекшись борьбой с коммунизмом, забыл это и поверил в то, что Россия может принять его политические ценности, а теперь эти ожидания болезненно рушатся. Западу надо признать, что Россия другая и не вмешиваться в ее дела; России же нужно заявить, что она другая. Утверждает, что русским неприятен европейский рационализм: они любят западное благосостояние, но призирают его менталитет. Говорит, что русское государство смотрит на граждан как на потенциальных преступников – презумпция виновности, отсюда везде нужен паспорт и справки. Думает, что Запад не хочет расстаться со своими иллюзиями в отношении демократии в России и поэтому олицетворяет Путина, как человека единственно виноватого в росте авторитаризма. Говорит, что русская интеллигенция (элита) всегда была готова идти на компромиссы с властью и крупным капиталом, что она продажна и безнравственна. Общественные организации в лице их лидеров преследуют свои интересы и не являются представителями общества, власть часто их считает своим политическим инструментом и ресурсом.
Я согласен с Пастуховым в части его описания русской ментальности. Действительно, русские поддержали перестройку, Горбачева и Ельцина, думая, что демократия западного типа обогатит их, а так же из зависти нищего населения к привилегиям и роскошной жизни кремлевских чиновников. Сами же демократические ценности им были совершенно чужды и безразличны – оттого и по сей день вся страна от Камчатки до Калининграда усеяна памятниками Ленину, названными его именем улицами и площадями. Что русский менталитет не приспособлен к занятиям торговлей, производством, банковской деятельностью или указанием услуг – это давно и широко известный факт. Например, до Октябрьской революции в ряде губерний торговлю хлебом держали евреи и после очередной волны погромов, когда за торговлю принимались русские, цены неизменно взлетали вверх и опускались обратно только по возращению изгнанных. Поэтому сколько бы президент Медведев не продвигал и пропагандировал инновации и развитие высокотехнологичных отраслей, выстраивая для этого целые города, результаты будут несопоставимы с затратами. Это скорее политический рекламный ход, способный показать миру и россиянам благожелательность и современность нынешних властей, нежели бизнес в строгом смысле слова. Страсть к инновациям и развитию должны корениться в духе нации, и совершенно бессмысленно развивать способности, которые хочется иметь, но которых никогда не было, нет и теперь. Презрение русскими западного образа жизни и рационализма, обращение с государственных служб с местным населением как с потенциальными преступниками, которыми они в действительности по характеру и наклонностям и являются, продажность русской элиты и контроль Кремлем общественных организаций так же невозможно отрицать.
С другой стороны, я не согласен с ним в части принципов исторического процесса и политики Запада в отношении России. Во-первых, исторической процесс ему представляется в виде беспрерывной, иногда утихающей, чтобы затем вновь разгореться с еще большей силой, борьбы цивилизаций за духовное, политическое и экономическое влияние. Как я уже показал, страны объединяются на основе сходных уровней развития социального интеллекта и нравственных порядков, а не в результате расовых и религиозных предрассудков или родства властных систем, которые обыкновенно вкладывают в основу исторического процесса сторонники теории цивилизаций, и которые на самом деле только создают волны и мелкую зыбь на его поверхности, не меняя направление и скорость его течения. Целью же объединений является потребность, навязав странам с иными культурами и менталитетами собственные нравственные устои, снизить издержки социальных трансакций меду странами в области политики, безопасности и экономики, а так же увеличить их число.
Во-вторых, заявление, что России нужно признать свою непричастность западной культуре, а Западу признать, что она другая и прекратить вмешиваться в ее дела нельзя принять всерьез. Это мнение кабинетного ученого в очках; по всей видимости, г-н Пастухов – своего рода российский аналог американского посла Майкла Макфола. Дело в следующем: несмотря на наличие у русских особой ментальности российское общество далеко не однородно. В нем существуют разные социальные группы и слои; кроме того, сама Россия состоим из множества национальных республик со своей культурой часто значительно разнящейся с русской. Соответственно, распространяя свои ценности и нравственный порядок, запад способствует возвышению и усилению более близких ему социальных групп и этнических сообществ. С другой стороны, рост материального благосостояния способствует трансформации господствующей в обществе нравственной системы, для чего иногда требуется некий толчок или ускоряющий изменения механизм. Помимо этого, Запад, естественно, не может сказать a priori какая из авторитарных стран способна встать на путь демократизации, а какая неспособна пойти по этому пути. Никакие книги и самые тщательные и добросовестные социальные исследования никогда не заменят практический опыт.
В-третьих. Если Запад будет бездействовать в отношении России, то это вовсе не означает, что Россия станет сидеть сложа руки. Она будет поддерживать близкие ей по духу авторитарные режимы и по нравственному порядку народы, в том числе, и в их противостоянии с Западом или его частями. Поэтому отказ от политики в отношении Москвы, в сущности, это отказ от внешней политики вообще, в условиях глобализации и многочисленных опасностей. В связи с этим, говорить, что Запад должен пустить развитие политической и культурной ситуации в России на самотек просто глупо.
В общем-то, западные политики и политологи, специализирующиеся на отношениях с Россией, сегодня разделились на два лагеря. При этом что удивительно, их мнения не только существенно отличаются друг от друга, но их дифференциация последние годы все более возрастает: создается такое впечатления, что Запад просто не понимает, как вести ему дальше с Москвой. Сторонники первого лагеря, представленного демократической партией США, политическими кругами Германии и Франции, стремятся проводить политику “перезагрузки”, сотрудничать с Россией по самому широкому спектру международных проблем. В свою очередь, члены второго лагеря – республиканцы в США, британский политический истеблишмент и ряд восточно-европейских государств, напротив, пытаются блокировать усилия первых и проводить ‘”жесткую линию” в отношении путинского авторитаризма.
Первые в целом считают, что Советского Союза больше нет, необходимо попытаться наладить диалог с Россией, которая, в конечном счете, в один прекрасный день станет частью Запада. Им видится, что сейчас в России формируется гражданское общество из представителей среднего класса, многие их которых были или даже учились на Западе и знакомы с его культурой. Соответственно, этому сторонники такой линии поведения заявляют о необходимости интенсифицировать отношения с Россией, способствовать культурному обмену, туризму, облегчать визовый режим, как можно быстрее принять Москву во Всемирную торговую организацию и некоторые иные. Такая политика сегодня позволяет привлекать Кремль для решения некоторых трудных, но крайне важных для Запада международных проблем – Иранской ядерной программы, Афганской проблемы, позволяет ограничить взаимодействие России и Китая. В конечном же счете, она позволит создать более сильный Запад, чем сегодня. Что интересно, подобной позиции сегодня придерживается, по крайней мере, на словах даже г-н Бжезинский, который всю жизнь боролся с Россией, а не так давно написал предисловие к очередному американскому изданию книги де Кюстина, в котором заявлял о византийской природе российской власти и существенных отличиях русской культуры от западного менталитета.
Сторонники “жесткой линии” же полагают, что Путин мечтает восстановить Российскую империю, используя при этом русскоязычные меньшинства на постсоветском пространстве, раздачу кредитов, концепцию единого экономического пространства и энергетическую дубину в лице Газпрома. Утверждают, что новый договор по СНВ скорее выгоден России, нежели Западу, нужно не торопить с принятием Москвы в ВТО и т.д. Они призывают к ужесточению позиции по соблюдению прав человека, не закрывать глаза на явно антизападное поведение Москвы в совете безопасности ООН, дружбу с диктаторами вроде Лукашенко, Чавеса и Ассада и сомневаются в способности России когда-либо стать неотъемлемой частью западного мира; следовательно, Россию нужно постоянно держать под контролем и подозрением.
Мне кажется, сторонники первого лагеря, и их лидеры не до конца понимают того факта, что сегодня Россия, по сути, является империей и всех связанных с этим последствий. Основная часть население России охвачена имперско-националистическими настроениями, которые рано или поздно столкнуться с очередной волной национально-освободительного движения со стороны части этнических республик. Когда-то Россия захватывала и подчиняла себе эти часто дикие племена и народы, некоторые из которых не имели даже письменности. Однако цивилизаторская миссия России подходит к своему логическому концу. Россия больше ничего не может дать многим народностям ни в культурном, ни в экономическом смысле. Сегодня она препятствует развитию их национальных культур, раскрыться которые в полной мере смогут только в рамках независимого мононационального государства, подхлестываемые соперничеством со всеми прочими государствами мира. Эта борьба, скорее всего, будет не вполне мирной и бескровной и Запад, вероятно, встанет на сторону более слабых и малочисленных наций, что, бесспорно, вызовет новую волну упреков, обвинений и недоверия между Западом и Россией.
Кроме этого, русский иерархический менталитет совершенно не способен успешно действовать по западным правилам политической игры – никто, будучи в здравом уме не примет правила, по которым он заведомо обречен на поражение. Я думаю, что Данилевский был прав, когда говорил, что продолжительный мир для русских губителен, а неспокойные времена возносят Россию. Хотя сегодня русские пытаются проводить современную информационную политику, например, через канал Russia Today, деятельность фонда “Русский мир”, пропагандирующего русскую культуру и призванного объединить разбросанное по всему миру русскоязычное население и использовать этот ресурс во внешнеполитических целях, в чем, собственно, нет ничего преступного. Однако польза от этого будет крайне ограниченной, так как русская пропаганда никогда не отличалась внушающими доверие утонченностью и изяществом, а поэтому, как правило, вызывает неприятие и отторжение. Я думаю, заявление г-н Никонова, что только в русском языке есть слово совесть, а в англо-саксонской практике существует давняя традиция истреблять себе подобных и зачищать земли, а так же скрупулезный подсчет, точно на базаре, другого русского пропагандиста, министра культуры г-н Мединского, того, сколько людей было истреблено Иваном Грозным и сколько повешено приблизительно за то же время Генрихом VIII, в ходе которого полученные результаты оцениваются в процентном отношении к общей численности населения, чтобы установить какой из народов более жестокий и кровожадный, у каждого психически здорового человека вызывают только отвращение. Неспособность русских действовать современными методами проявляется повсеместно: от медлительности и неспособности правительства быстро реагировать на изменившую политическую конъюнктуру во время Арабской весны, до неспособности русскоязычного населения отстаивать свои политические и языковые права на постсоветском пространстве. Да и как они могут отстаивать в чужом государстве свои гражданские права, когда так послушно и раболепно подчиняются деспоту в собственном. Я уже здесь не говорю о том, что гости из кавказских республик в самом центре Москвы ни во что не ставят ни русских, ни их традиции и культуру, совершая все, что им заблагорассудится и придет в пьяную голову, думая, что можно легко откупиться от полицейских или чиновников.
Далее, сторонники перезагрузки не могут пояснить, что делать с Путиным. Вот, что по поводу него на страницах National interest говорит американский политолог Ариэль Коэн: “Многолетний опыт наблюдения за деятельностью Путина и его предвыборные статьи позволяют предположить, что его четвертый срок (Медведева он считает фиктивным президентом) будет посвящен в основном круговой обороне, а не реформам. Он любит цитировать слова графа Горчакова, бывшего в 19-ом веке российским министром иностранных дел: «Россия сосредотачивается». Еще одна фраза из той же эпохи, которую часто можно услышать в московских политических кругах, принадлежит царю Александру III: «У России есть два союзника – это армия и флот». Подобные настроения предвещают недружелюбную внешнюю политику, закручивание гаек и непростые времена – причем непростыми они будут не только для оппозиции, но и для российского народа, его лидеров и международных партнеров, включая Вашингтон”.
На мой взгляд, такое положение вещей – в сущности, одностороннее и бесповоротное окончание политики “перезагрузки”, даже если кому-то на Западе и неудобно прямо признаться в этом. Возможно, кто-то из первого лагеря надеется, что россияне сами со временем изменяться, устанут от Путина и свергнут его. Например, Люк Хардинг из Guardian пишет следующее: “Путин отлично понимает, что Россию сейчас сотрясают самые важные процессы со времен перестройки. Их возглавляет образованный городской средний класс, но участвуют в них самые разные люди, уставшие ото лжи, барского снисходительного тона и космического воровства, которые характерны для режима”.
Несомненно, что западные политологи и журналисты склонны преувеличивать силу оппозиционного движения и общественную значимость его лидеров. Если говорить честно: нынешняя русская оппозиция в глазах русских – это такие же маргиналы и изгои, как движение захвати Уолл-стрит в глазах консервативной части населения Америки. Конечно, в это трудно поверить, что некоторые выдающиеся люди страны, писатели, журналисты и музыканты – социальные маргиналы, но это именно так. Из их лидеров, на самом деле, заслуживает упоминание и, возможно, имеет хорошее политическое будущее лишь г-н Навальный. А многие из них приходили на митинги больше из злобности и мстительности своих характеров и корысти, нежели движимые убеждениями, хотя, безусловно, хватало и таких. В свою очередь, речи и требования, произносимые на них, иногда вызывали удивление: так одна журналистка, г-жа Романова, однажды целый митинг требовала от властей освободить ее мужа-уголовника, укравшего посредством изобретенной им сложной и запутанной схемы акции одного предприятия.
Западные журналисты и политологи никак не могут поверить, что русским нравится барский снисходительный тон Путина. За последние годы я разговаривал с множеством самых обыкновенных людей, и все они были высокого мнения о нем: восторгались, как он ловко убрал олигархов и прочих политических конкурентов, подмял прессу и обогатил своих друзей. Если русские обвиняют его в воровстве и иных грехах, то только потому, что завидуют ему и желали бы оказаться на его месте. Пресытившись свалившимся на них неожиданно с неба изобилием, некоторым русским стало скучно и у них возникло желание поразвлечься и заявить о себе, а если подвернется возможность, то оказаться и при власти. Их тут же поддержали самые маргинальные общественные слои, которым нечего терять. В итоге получились сто тысячные акции протеста, которыми в своих целях мог воспользоваться Запад и по этой причине до слез испугавшие Путина. Тот же со страха, из-за собственного невежества и подозрительности во всем обвинил США. Между тем вовсе не исключено, что ряд лиц в американской администрации в глубине души сами проклинали митингующих, распаляющих Путина и препятствующих процессу “перезагрузки”.
Вообще, глупо думать, как это делает, скажем, Нил Бакли из Financial Times, в своей статье от 08.03.2012, что массовые путешествия и посещения русскими западных стран позволят изменить их культуру и трансформировать систему морали. Социальный интеллект русских не разовьется за столь короткий срок, а копировать тамошние нравы – бессмысленно. В свою очередь, не стоит думать, что санкции и изоляция сделают русских гораздо хуже, чем они есть. Оттого, что Грецию взяли в Евросоюз и Еврозону, она не изменилась, а осталась той же страной, что была и до этого, в которой присутствует коррупция, неуплата налогов, а некоторые профессии и сейчас передаются по наследству, чему теперь все неожиданно удивились. Сменить Путина на лидера с европейскими манерами поведения так же вряд ли получится. Например, римляне постоянно пытались на Востоке усадить на престол воспитанных в Риме царских отпрысков; однако из этого ничего не выходило – их быстро свергали. Вот что сообщает Тацит об одном из таких ставленников. “Его доступность, ласковость и доброжелательность – добродетели, неведомые у парфян, - были, на их взгляд, не более чем пороками; и поскольку все это несходно было с их нравами, они питали равную ненависть и к дурному, и к хорошему в нем” (Аналлы. Книга II. 2). Я однажды случайно услышал диалог двух русских, рассматривающих фотографии и обсуждающих мэров двух столиц, Москвы и Лондона, г-н Лужкова и Бориса Джонсона. Редко улыбающийся Лужков в силу его свирепого вида, командного и прямолинейного поведения им внушал доверие и уважение. В свою очередь, постоянно улыбающийся и мягкий Джонсон, по их мнению, был очень похож на наркомана и они никак не могли поверить, что тот способен отдавать указания, которые бы затем исполнялись. Поэтому они на полном серьезе решили, что его кто-то поставил управлять городом и тот человек является истинным хозяином и настоящим правителем британской столицы.
В связи с только что сказанным стоит упомянуть о трансформации мышления, у известного русского музыканта г-н Макаревича, подтверждающее мое мнение. Нужно отметить, что г-н Макаревич втягивался в общественную жизнь медленно и неохотно. Кажется, до 2010 года он вообще не замечал ни коррупции, ни путинского авторитаризма. Но потом внезапно прозрел. Сначала он написал Путину свое первое открытое письмо, в котором указал тому о царящей в стране повальной коррупции и косвенно обвинил Путина в ее разгуле. Что интересно, тот ответил ему, заявив, что в размахе этой беды повинны не только чиновники, но и пристающие к ним предприниматели, упрашивающие их получить взятку, с чем было трудно не согласиться. Затем, г-н Макаревич пришел на первый взгляд к парадоксальному, но верному мнению, изложенному им во втором адресованном Путину письме. В нем он пишет, что смена Путина ничего не решит, так как коррупция, преступность, склонность к обману и оскорблениям являются отличительными чертами русской ментальности, изменить которую никакой президент, естественно, не в силах. Поэтому он призывает всех начать новую жизнь с завтрашнего дня, не дожидаясь смены режима.
Собственно, все это я говорю к тому, чтобы сторонники политики “перезагрузки” не сильно тешили себя несбыточными надеждами. Вообще, стремление к неясным целям и временная неопределенность желаемых событий всегда самым пагубным образом отражаются на получаемых затем политических результатах. Вместо того чтобы последовательно и упорно проводить политику демократизации в отношении стран, где демократия возможна, например, в той же Украине, американская администрация, побросав все ранее начатое и незавершенное, начала политику “перезагрузки” с Россией, в которой западная демократия невозможна даже в очень отдаленной перспективе. Почти ничего не добившись в России, она позволила лицу с криминальным прошлым хозяйничать на Украине – пролонгировать пребывание российского флота в Крыму, посадить в тюрьму своего политического оппонента и т.д. Иными словами, не укрепив фундамент, она взялась за постройку стен. В итоге вся проделанная ранее работа может пойти прахом.
Возможно, причина этого кроется в страхе перед усиливающимся Китаем. Для многих на Западе боязнь полноценной коалиции России с крупным геополитическим игроком в центральной Европе, о которой мечтал когда-то Хаусхоффер, сегодня трансформировалась в опасения расширения связей Москвы и Пекина. Американский политический истеблишмент пытается напугать Кремль: дескать, у вас огромные пространства в Сибири и на Дальнем Востоке, где плотность населения крайне мала, да к тому же и те, кто там сейчас живут по возможности бегут оттуда; между тем, на их границах толпятся миллионы нищих и агрессивных китайцев, готовый захватить пустующие пространства. Я не думаю, что Россия и Китай могут сильно сблизиться. Конечно, у них есть ряд точек соприкосновения – растущая потребность Китая в имеющихся у Москвы природном газе и нефти, продажа Пекину оружия, подавление сепаратизма и отпор Западу в совете безопасности ООН. Но есть и факторы препятствующие установлению широкой и прочной коалиции: самым главным из них является националистическая спесь русских, которые всегда с высока, презрением и недоверием взирали на китайцев, а русские богачи и элита никогда не смотрели на восток, а всегда в тайне восторгались западом, даже когда им недвусмысленно указывали на открытую дверь. Кроме того, у китайцев и русских низкий уровень развития национальных моральных систем и как следствие этого авторитарное политическое прошлое, настоящее и будущее; это сближает их позиции на международной арене, однако, это одновременно и стена, ограничивающая сближение в политической и экономической сферах, порождающая подозрительность и недоверие между потенциальными участниками коалиции. Страны и народы, не познавшие внутри себя ни морали, ни человеческого достоинства не могут уважать другие государства и нации, их права и интересы.
Ко всему прочему, некоторым западным политологам и журналистам увидеть реальность мешать и крайне широко распространенная ныне в их среде психологическое расстройство под названием “западное чувство вины”. Они думают, что запад ранее, в особенности в эпоху своего колониального прошлого, несправедливо обошелся со многими народами, уничтожал и препятствовал их развитию, поэтому теперь он должен искупить свою вину хотя бы пониманием и принятием ценностей и культуры пострадавших. Любую же критику запада они воспринимают в качестве рациональной реакции народов на прошлые и нынешние преступления, которые им всюду мерещатся. Правда, по счастью, не все так слепы, вот одно чрезвычайно интересное мнение: “«Прогрессисты» последнего десятилетия не понимали, что диктатуры редко являются рациональной реакцией на преступления Запада. У них есть свои собственные причины, которые не перестают действовать, когда в Белом доме появляется либерал. Автократы не считают себя ворами и страдающими манией величия. Преступники не признают, что они из себя представляют - это против человеческой натуры. Они облагораживают свою жажду власти тем, что видят себя в качестве единственных людей, которые могут сохранить порядок и удержать страну от развала”. “Поэтому, на их взгляд, их противники - предатели не только перед правящей семьей или группировкой, но и перед их страной. Демократия и права человека в их глазах – не конкурирующие идеологии или законные требования благородных оппонентов, а подрывные доктрины империалистического Запада, против которого должны объединиться все диктатуры, чтобы противостоять ему. Одна из наименее замеченных особенностей современного мира - то, как общие интересы диктаторов разрушают различия между идеологиями. Посмотрите внимательно, и вы увидите некий профессиональный союз среди сторонников авторитаризма, тираническое всеединство. На бумаге, коррумпированно-капиталистическая Россия, коммунистическая Куба, баасистская Сирия и исламистский Иран не имеют ничего общего. Но они будут всегда выступать объединенным фронтом против либерализма”.
К этому я бы еще добавил, что против Запада выступают не только деспоты и авторитарные правители, но и подавляющая часть традиционного оппозиционного политического спектра этих стран, которая зачастую не отстает в этом отношении от властей. Их представители, нестесненные какими бы то ни было приличиями и дипломатическими нормами, высказываются куда откровеннее. Совсем недавно лидер КПРФ РФ г-н Зюганов, опечаленный падением сорокалетней тирании Каддафи в Ливии, через два дня после трагической гибели посла США в этой стране, заявил о своей радости и назвал погибшего “последней собакой”. Нет никаких сомнений, охватывающая эти страны антизападная истерия – это реакция на чуждую и непонятную этическую систему и обусловленные той нормы социального поведения, разрушающие примитивную нравственную систему населяющих их народов. Такое понимание необходимо, чтобы, ослепленным чередой арабских и прочих революций, западным идеологам не показалось, что со сменой режима у населения этих стран начнется более справедливая и благополучная жизнь.
Последователи жесткой линии по отношении к Кремлю также не без греха. Особенно удивляет неуемное желание некоторых из них по любому поводу и просто ради забавы бить русского медведя по морде, чтобы в очередной раз услышать его злобный рев и предъявить тот в качестве доказательства своей правоты политическим оппонентам. Такая политика часто приносит только вред, ведь медведь очень силен и волен делать, что ему заблагорассудится. Недооценка силы России – на мой взгляд, серьезная ошибка Запада, любящего рассуждать о несчастном и бедном населении, вымирании русских деревень, сепаратизме и сырьевой экономике и т.д. Я думаю, с Москвой не следует вести распаляющую ее словесную перепалку, как это постоянно делает тот же сенатор Маккейн. Политика изоляции России от важнейших политических и экономических институтов, я уверен, так же пагубна. Она вполне может привести к тому, что власть в России перейдет в руки сталлинистов и самых отчаянных националистов. По вопросу вхождения в НАТО Украины и Грузии, размещению отдельных частей системы противоракетной обороны в непосредственной близи с российской границей необходимо вести политический диалог с Кремлем. Конечно, любая страна имеет право свободно выбирать международные организации и вступать в них; однако, НАТО военный блок государств имеющих отличные от русских ценности, а поэтому, безусловно, представляющий угрозу безопасности России. Если в настоящий момент не существует угрозы нападения России на Украину, Грузию или Молдавию, то нет смысла излишне форсировать процесс расширения североатлантического альянса, и следует пытать осуществлять его поэтапно, тщательно выбирая удобный политический момент.
В то же самое время многие сторонники жесткого курса в отношениях с Кремлем правы в том, что Россия в обозримом будущем не станет частью западного мира, и она представляет для него серьезную угрозу; я согласен с Митом Ромни назвавшим Россию врагом №1 для США. Опасность России заключается в соединении двух вещей. Во-первых, в огромных сырьевых ресурсах. Во-вторых, в людях, охваченных националистической спесью, живущих в культуре вражды, ненависти и фатализма зла; привыкших к борьбе без правил и недорого оценивающих, как свою жизнь, так и жизнь окружающих. Ни в одной другой стране мира не существует, обусловленного первым из этих факторов, такого огромного расхождения между экономической и военной мощью, с одной стороны, и моральным невежеством и социальной тупостью, с другой. Ни одна другая крупная страна не находится в мировой десятке самых богатых стран мира и одновременно в списке наиболее коррумпированных его государств, рядом с самыми нищими странами планеты. Богатый, хорошо вооруженный и физически сильный бандит посреди более бедных, безоружных и добропорядочных мирных жителей, испытывающих отвращение к крови и людским страданиям, что может быть ужаснее и страшней?
Наиболее известным европейским специалистом по России из этого лагеря, пожалуй, является французский философ Андре Глюксман. По поводу России он говорит следующее: “Мы во Франции склонны думать, что, по сути, страна модернизируется, и, безусловно, станет более демократичной. Потому, что официально коммунистический режим более не существует и марксистская идеология не актуальна. Что – правда, Россия более не коммунистическая. Мы поэтому думали, что теперь всё пойдет к лучшему. Но это – не правда. Говорить так – значит, не знать историю. Историю России в целом, не только советского периода. Дело в том, что модернизация России не привела к её демократизации. Вспомните, ведь именно Екатерина Великая, хотевшая модернизировать Россию, ужесточила в России крепостное право. Поэтому понять происходящее в России не просто. В то же время, сегодня мы менее доверчивы в отношении России, чем раньше. Вы знаете, прежде Франция очень наивно воспринимала Екатерину Великую. Вспомните, хотя бы, её переписку с Вольтером. Французская мелкая буржуазия наивно соблазнилась «Русским займом», подумайте только, сколько денег доверили российскому царю Николаю Второму! Это я говорю об эгоистичных французах. И, наконец, пролетариат и интеллигенция во Франции в своё время поддерживали в значительной мере сталинизм. Поэтому, если можно так сказать, сегодня дело обстоит лучше, поскольку нет прежнего «согласия». Мы теперь не такие доверчивые. Россия все же вторая экономическая держава планеты. Это второй по значению поставщик оружия в мире. И поставляет Москва оружие не всегда самым надежным странам. Третий параметр тут – российская доминирующая позиция на рынке газа и нефти. Эта огромная держава не контролируется общественным мнением изнутри. Россия не контролируется ни журналистами, ни депутатами, ни рядовыми гражданам (общественным мнением). И страшно то, что Россию никак не «тормозит» хотя бы мнение международной общественности. Я не сторонник воинственных походов, но когда нет никаких сил сдерживания внутри страны, то надо, чтобы это воздействие производилось извне. По-английски это называется термином «containment». Такое сдерживание необходимо в отношении всех авторитарных стран. И я думаю, что слабость Запада в этом и заключается: он не догадывается об опасности, которую может представлять не столько тот или иной руководитель, сколько целая держава, не имеющая демократического контроля” (RFI, от 06.11.2009).
По поводу же мирового исторического процесса в интервью Die Welt от 05.12.2011 он говорит: “ После падения Берлинской стены мы стали свидетелями геноцида в Руанде; в центре Европы – на Балканах - вспыхнула война, и так далее. Было бы нелепо утверждать, что конфликты сегодня становятся менее опасными, так как больше нет ни коммунизма, ни национал-социализма. По моему мнению, сегодня Путин также опасен, как был опасен Брежнев – правда, не так опасен как Сталин, но так же опасен как Брежнев. Фукуяма переоценил значение идеологии. В мире преступников больше, чем идеологов. И если злоумышленник не имеет подходящей идеологии, способной оправдать его преступления, то он ищет себе какую-то новую. Для этого можно использовать религию или национализм. Однако насилие, опасное насилие, существует в любом случае. Теории, подобные той, что была предложена Фукуямой, приводят нас к следующему - мы считаем врагов столь ничтожными, что больше не принимаем их в расчет”.
“Вообще еще никогда не было так, чтобы Европу объединяли ценности. Когда Европа было полностью христианской, существовал конфликт между Римом и Византией. Был предпринят даже крестовый поход против Константинополя. И, начиная с эпохи Возрождения, религиозные факторы не были факторами единства, а как раз наоборот. Ведущие государственные деятели, основавшие после 1945 года Европейское сообщество, не имели одинаковых ценностей. Де Голль был настроен, скорее, националистически, Де Гаспери был приверженцем римско-католической церкви, а социалисты вообще были далеки от христианства. Эти ценности в принципе нельзя было объединить между собой. Единству проложил путь страх перед возможным возвращения гитлеризма и расизма, это был страх перед коммунизмом, и, в-третьих, - хотя об этом и не говорилось вслух – это был антиколониализм. Ведь страны, вошедшие в сообщество, отказались от своих колоний, и сделали они это без особой радости, но тем не менее. Антиколониализм, антифашизм и антикоммунизм и были, если хотите, анти-ценностями, создавшими это единство. Но сегодня Европа не едина в отношении того, кто является ее противником. Происходит недооценка исламизма, представляющего собой идеологию войны, а также путинизма, который по-своему также не является другом демократии и преследует корыстные цели”.
Г-н Глюксман прав в том, что действия русского правительства ни в самой России, ни на международной арене не контролируются общественным мнением внутри страны, депутатами, журналистами, рядовыми гражданами. И если русские, говоря прямо, представляют собой, по большей части, разнообразный агрессивный сброд, не имеющий элементарных нравственных понятий, вследствие чего он управляется либо бесчисленным множеством криминальных группировок, либо деспотом или же ими совместно, то Запад и мировое сообщество должны тормозить бесчинства такого деспота. Как мне кажется, такое торможение должно, во-первых, гарантировать, прежде всего, безопасность и права социальных групп и отдельных граждан, придерживающихся западных ценностей, но окруженных в России враждебной средой. А, во-вторых, защитить тех, кто может подвергнуться нападкам русских вне России, в особенности, малые государства близи ее границ. Зная психологию русских, я могу однозначно утверждать, если русские чувствуют несогласие и неповиновение кого-то, видят свое силовое превосходство и ощущают безнаказанность, они тотчас нападают: таковы их инстинкты, такова их природа. Дело осложняется тем, что варварам неведомо “западное чувство вины”; однако у них есть комплекс собственной ущербности и чувство изгоя; они делает русских еще более агрессивными и опасными, в особенности, если кто-либо в тайне презирающий их, не сдержавшись, напоминает им об их нравственной неполноценности, о чем они прекрасно осведомлены, но которую они всеми силами пытаются скрыть. Они звереют от этого, их глаза наливаются кровью и они теряют контроль над собой. Их нравы таковы, что или вы с нами или вы против нас, а с последними, по их мнению, не следует церемониться.
Далее. Г-н Глюксман очень верно подмечает, что объединение европейских государств ранее никогда не происходило на основе идеологии или религиозных ценностей, которые часто лишь разделяли. Но я не согласен с ним в том, что нынешнее европейское единство основано на страхе перед расизмом и коммунизмом, что оно создано анти-ценностями – антиколониализмом, антифашизмом, антикоммунизмом. В основе прочного и тесного единства всегда лежит общий нравственный порядок, облегчающий общения в самых различных областях и сферах, снижающий вероятность возникновения при этом конфликтов и ослабляющий их силу. Кроме того, страны со сходными этическими системами неизбежно испытывают затруднения и враждуют со сходным кругом прочих стран, что, естественно, служит дополнительным поводом для тесного объединения, усиливает доверие и создает новые возможности для сотрудничества.
Если мой взгляд на исторический процесс верен, а взаимоотношения России и Запада являются частью более чем двух тысячелетнего противостоянии западной цивилизации с миром варваров, то последовательность будущих социально-политических событий, скорее всего, окажется следующей. Запад будет постоянно испытывать противодействие чуждой ему большой страны, но станет избегать открытого противостояния с ней, особенно в части прямого вооруженного конфликта. Что вполне разумно: несмотря на гигантский экономический и военный перевес, русские гораздо более приспособлены и привычны к тяготам, лишениям и страданиям (постоянные криминальные разборки, уличные конфликты и вражда закаляют их), нежели любой народ Запада. Да и смена правителя неспособна изменить их культуру и нравы. Поэтому Запад будет пытаться, что называется решать свои проблемы чужими руками, используя в своих целях либеральную оппозицию и национально-освободительное движение населяющих Россию народов.
Для меня ясно, что у так называемых русских либералов, по причине описанной местной культуры, содействовать свободе и демократии удается гораздо хуже, чем политическим интересам западных стран. Степень их идиотизма или лицемерия можно оценить по следующему фрагменту из одного интервью данного г-н Касьяновым. Вопрос: “А вообще хорошо ли для русского человека обладать полным ассортиментом свобод, или для нашего менталитета это пагубно, и, если нам предоставить полную свободу, мы можем вновь скатиться к разгулу преступности?” Ответ: “Вопросы подобного характера мне приходится слышать очень часто. Это, увы, продукт официальной пропаганды. На мой взгляд, такое мировоззрение неуместно, неприемлемо и неприменимо для России. Россияне — они такие же европейцы, как и любые другие, подчеркиваю. Ничуть не меньше способны воспринимать демократию, как любые другие люди, живущие в европейском пространстве. Более того, могу даже сказать, что наша страна более готова, потому что в силу исторических причин в процентном соотношении у нас больше интеллигентных, образованных и продвинутых людей, чем в других европейских странах”. Как известно, единственно, что доказывает изучение истории, только то, что она никого ничему не учит. Но глупость, жажда власти и алчность остаются всегда, а в столь аморальном и жестоком обществе они сильнее, чем где бы то ни было, и, непременно, будут толкать на любые преступления против народа и страны, чем, несомненно, не преминет воспользоваться Запад.
В свою очередь, для Запада, при наличии такой возможности, гораздо удобнее иметь дело не с одной большой, враждебной и непредсказуемой страной, а с, скажем, пятью или десятью подобными мелкими странами и парой относительно спокойных и демократических государств, которые можно создать на том же самом пространстве. При этом некоторые национальные республики населены еще более дикими и жестокими народами, нежели русские; поэтому конфликты с ними неизбежно будут затяжными и, возможно, кровопролитными, что наглядно показали две чеченские компании. И как бы громко не кричали Кургинян, Путин и прочие, настанет такой момент, когда русские откажутся платить столь высокую цену за сохранение территориальной целостности империи. Но все это, конечно же, будет происходить не столь явно и открыто и будет, естественно, прикрыто взаимными обвинениями, политическим словоблудием и мнениями многочисленных глупцов с обеих сторон.
Политическое давление Запада на Россию будет то усиливаться, в периоды наибольшего противостояния на международной арене, то ослабевать, когда Россия покажется ослабленной и неспособной противостоять западному миру или же желающей принять его ценности. В конце концов, возможно, ему и удастся насадить в остатках России какое-либо подобие демократического режима, однако в любом случае русская демократия окажется весьма искаженной ее формой и малопривлекательным зрелищем по сравнению со своими западными аналогами.
Поделиться книгой: