Не прошло и получаса, как примчался дракон. Опустился на землю в трех десятках шагов от Ильи, оглянулся всеми тремя головами по сторонам. И, похоже, даже огорчился, что против него вышел всего один воин, хотя и здоровенный. Настоящий богатырь.

– Как зовут тебя, глупый смельчак? – загудела одна из голов.

Имя русского богатыря дракону ничего не сказало. Молодой еще дракон, ратной службы не нюхал.

– Ладно, – сказала другая голова, – пора начинать и заканчивать. Пока летели, я таких девок видел!

– А может, мы ему фору дадим? – предложила третья голова. – Ну, пусть хотя бы меня отрубит.

– Что время без толку переводить, – подвела обсуждение первая голова.

Змей сделал два больших шага навстречу богатырю, вытянул шеи, средняя пасть открылась, и из нее вырвался столб огня. Прикрывшись щитом, Илья Муромец продвигался вперед. Крепкая сталь щита выдержала натиск пламени. Подбираясь все ближе и ближе к дракону, Илья удачно сыграл роль грузного неуклюжего увальня, с которым ничего не стоит разделаться. И, подобравшись к противнику вплотную, вдруг стремительно бросился к первой голове и сокрушительным ударом снес ее.

В тот же миг из укрытия выпрыгнул Кач Коррис и захлестнул мертвой петлей своего лассо шею Змея почти у самого края. Туго-туго затянул, новой голове некуда расти.

Змей Горыныч от такого трюка опешил. Илья воспользовался моментом и отсек вторую голову. Вновь дракона ожидал сюрприз. Кто-то быстро пробежал по хвосту и прыгнул на вторую обезглавленную шею. Это был Джаки Чиен. Шустрый малый ногами и руками железной хваткой сдавил мягкую шею дракона – и здесь некуда расти новой голове.

Взлететь бы сейчас Змею Горынычу и скинуть с себя непрошеных гостей, да вот беда – организм драконов устроен так, что если отрубить хоть одну голову, то крылья теряют силу, и взлететь не получится до тех пор, пока не вырастет новая.

Между тем хватка героев не ослабевала, а Илья Муромец со знанием дела готовился отсечь Горынычу последнюю голову. И тут произошло то, что богатырь меньше всего ожидал. Дракон попросил пощады – такого на памяти Муромца еще не было!

Оставшаяся третья голова взмолилась:

– Не губи, славный богатырь. Что хочешь для тебя сделаю!

Илья, присматриваясь, как лучше ударить, отвечал:

– Слово твое – гнилое. Порождению мрачного Подземелья доверия нет.

– Я не такой, как другие драконы. Я вообще – незаконнорожденный! Возле того вулкана всего один раз лешие топтались, темной ауры почти не было. Я ведь ни одного человека не убил, только коров и коз ел. А тех троих, что с высоты сбросил… повеселиться хотел. Поэтому в стог их и зашвырнул, чтоб не разбились.

– Ну и шуточки! – сказал Илья. – Вот я сейчас тоже пошучу – последнюю голову снесу.

– Постой, богатырь! Клянусь яйцом первого птеродактиля, если сохранишь мне жизнь, я тебя научу, как летающую ладью построить!

– Какую ладью? – Рука Ильи, занесенная для удара, повисла в воздухе.

– Летающую. Будешь на ней по небу ходить, как по морю. Лучше ковра-самолета.

– А не обманешь?

– Обману – найдешь меня и убьешь. Не так разве?

– И то правда. – Илья начал было опускать меч, да передумал. – Пакостить будешь?

– Коров и баранов для пропитания сам разводить стану. Людей не трону. Заберусь подальше в глушь. Я ведь не кровожадный, случайно родился…

– Говорил уже… – Илья обратился за советом к своим друзьям.

– Ну что, поверим?

– Я бы рискнул, – отозвался Кач Коррис, – ради технического прогресса и торжества демократии.

– А в моей стране драконы разные бывают, – подхватил Джаки Чиен. – Некоторые даже служат в войске императора. В военно-воздушных силах. Да что там говорить, иной человек хуже дракона будет, и то иногда прощаем.

– Ладно, – принял решение Илья и опустил-таки свой меч, – отпустите его шеи, но смотри у меня!

Слово свое Змей Горыныч сдержал. Первую летающую ладью строили на обычной судовой верфи на Ильмень-озере.

Сначала рабочие и мастера от дракона шарахались, не доверяли ему. Но постепенно привыкли, даже прозвище придумали – Змюганыч.

Ладьи строили из отборной корабельной сосны и столетних дубов. Имелось много хитростей при сооружении летательных кораблей: способ обработки дерева, где какой материал использовать, в какое время суток какие работы выполнять.

По чертежам Змюганыча соорудили двигатель размером с небольшую печь.

Но главным секретом летающей ладьи оказалось топливо. А топливом может служить только сок летун-травы, которая растет лишь в одном месте – на большом лугу возле речки Киржуха в ста верстах от Китежграда. Там этой травы – хоть косой коси, что потом и стали делать.

Выжатый сок травы по каплям поступает в специальный сосуд в двигателе, где под воздействием огня испаряется. Печка двигателя топится древесным углем или дубовыми дровами. Пары сока проникают по трубочкам из стволов бамбука, расположенным вдоль корпуса судна. И выделяют необычайно сильную энергию, которая поднимает корабль в воздух. Регулируя поступление сока, можно поднимать корабль, менять скорость, зависать в воздухе.

Преимущества перед ковром-самолетом очевидны.

Если самый большой ковер-самолет мог унести на себе десять человек или одного человека и груз, то малые ладьи могут нести на себе до пятнадцати пассажиров и груз. А уж крупная ладья – в три раза больше.

Стоимость производства ладьи во много раз дешевле изготовления ковра-самолета.

Но при всех достоинствах у летающей ладьи есть один недостаток – топливо. Летун-трава росла лишь на одном лугу и нигде больше. Разводить ее никак не получалось. Сок летун-травы также ничем заменить не получалось. Впрочем, знахари княжества продолжали свои исследования.

А той травы, что собирают летом на чудном поле, хватает на три сотни пудов сока. И приходится это топливо экономить, поэтому стоят без движения многие ладьи целыми неделями. К тому же несколько судов в другие земли продали, а теперь еще, согласно договору, драгоценное топливо приходится поставлять владельцам этих судов по твердой цене. Тут себе не хватает…

Вот такая история.

А Змея Горыныча после того как он обучил русских мастеров строить летающие ладьи, действительно больше никто не видел и не слышал.

МУЗЫКАЛЬНЫЕ РЭКЕТИРЫ

– Хорошо вздремнул, два часика, – констатировал Матвей Русанов, заметив, что Илья проснулся.

– Крепко на свежем воздухе спится, да еще под облаками, – согласился богатырь. Дремота слетела так же мгновенно, как и накатилась. Капитан только этого и ждал: уж очень ему хотелось поговорить, рассказать Муромцу морские истории о приключениях и переделках, в которых Матвею пришлось побывать. В следующий час Матвей выдал целую серию рассказов о морских чудищах, пиратах, далеких странствиях и ужасных штормах.

– А вот еще, давным-давно случай был, – продолжал капитан, – я тогда юнгой ходил на большом торговом корабле…

Сказка о золотой рыбке

Выгрузили мы свой товар в португальском порту, приняли груз и направились обратно в Неваград. Ну, считай, половину пути прошли, как случился штиль. Пропал ветер, хоть самим дуй в паруса! Время уходит, мы на месте стоим, а за опоздание неустойку платить придется.

– И надо же, именно в мой день рождения такому случиться! – воскликнул капитан.

Так вся команда узнала, что у капитана сегодня праздник. Было бы сказано! Тут же к имениннику направили делегацию с поздравлениями и прозрачными намеками. Капитан поздравления принял, намеки понял. Говорит, раз такое дело – ставьте якорь, гулять будем. Ну не то чтобы гулять, но по чарочке за свое здоровье принять разрешил. А там, где чарка, там и вторая, а третью не принять вообще грешно. И капитан не отстает, распорядился еще бочку выкатить. В общем, культурные именины организованно перешли в пьянку.

И тут одному матросу загорелось порыбачить: у него всегда с собой небольшая сеть была. Спустился он в шлюпке на воду, отошел от корабля шагов на сорок, закинул невод. Скоро что-то там зашебуршилось. Вытянул. Глядь – рыбка золотая! И молвит человеческим голосом:

– Ладно, поймал, старче, свои три желания! Только быстрее давай, некогда мне!

Матрос за «старче» сначала обиделся, а потом понял, что рыбка так ко всем обращается. Наверное, крепко запала ей та история со стариком и его придурошной старухой. А с корабля уже кричат:

– Почему только его желания? Матрос – член коллектива, а у капитана – сегодня день рождения!

Шум поднялся. Рыбка видит, что на корабле могут беспорядки начаться, и говорит тогда:

– Давайте так сделаем: даю вам полчаса, вы посовещайтесь и решите всей командой, какие три желания мне исполнять.

Выпустил матрос рыбку из невода, мигом вернулся на корабль, и все спустились в трюм на большой корабельный совет. Думать было тяжело! Все успели напиться в дымину, особенно капитан.

– Денег побольше! – одни кричат.

– Ton-моделей прямо сюда и сейчас! – поднимают насущную проблему другие.

А капитан хочет побыстрее в порту оказаться…

На исходе тридцатой минуты еле сформулировали три желания: каждому – по мешку золота, затем каждому – по красавице на эту ночь, а с рассветом чтобы оказались мы вместе с кораблем и грузом в порту Неваграда. Но без девиц.

Капитан принял еще полную чарку (лучше бы он этого не делал!), приказал всем оставаться в трюме, а сам пошел на палубу, заказ делать.

Только я один рискнул последовать украдкой за ним.

И вот, Илья, представь себе такую картину. Выбирается капитан на палубу, еле держась на ногах, бредет к борту судна. С трудом разглядев в воде рыбку, оттопыривает три пальца и, загибая их по очереди, борясь с непослушным языком, говорит:

– Значит так, камбала ты моя ювелирная… Каждому – по мешку, в каждом мешке – по бабе, и всё это немедленно отправляй в Неваград. Вот так, минтай с напылением, выполняй!

Я от услышанного застыл на месте. Вмешаться побоялся: под горячую руку пьяному капитану попадешься – зашибет. И только подумал к матросам бежать, как все вокруг потемнело, а когда через несколько мгновений стало светло, то увидел я, что стоим мы всей командой в центре Неваграда, возле каждого матроса большой мешок, а из мешков длинноногие красавицы вылезают и на шею матросам кидаются. Даже мне, мальцу, такая досталась. Слушай, у нее ноги выше, чем я! Гладит меня по голове и ласково так говорит:

– Какой славненький Дэцл. Лапушечка.

Я аж перепугался… Илья, а ты часом не знаешь, кто это такой – Дэцл?.. Нет?.. Вот и я не знаю…

Так вот, стоим мы в центре города, а корабль-то в океане остался! Потому как насчет корабля никаких указаний не было, а рыбка все в точности исполнила. Шуму было! Позор! Жены отовсюду сбежались, своим мужьям такой скандал закатили! Капитана судовое начальство в матросы разжаловало, пришлось срочно за помощью к Садко обращаться. Садко на поклон к Нептуну пошел. Золотая рыбка, конечно, морскому царю подчиняется, но имеет особый статус и гордый характер. Сильно она обиделась, что капитан обзывал ее всяко-разно. Еле смилостивилась. Длинноногие красавицы испарились, а в порту у причала появился корабль с грузом. Так что, считай, еще легко обошлось.

– Да, – молвил Илья, выслушав рассказ, – все дела надо вершить на трезвую голову.

– Вот-вот, – согласился капитан ладьи, – сколько хороших людей на этом погорело.

Матвей хотел еще что-то сказать, но вдруг его лицо исказилось от страха, глаза уставились в одну точку. Он ткнул пальцем куда-то в небо, вперед по курсу ладьи, и срывающимся голосом произнес:

– Музыкальные рэкетиры! Откуда они здесь?

– Кто-кто? – не понял Илья.

– Небесные медузы! Они живут в облаках, точнее, спят там по несколько лет. А потом просыпаются и выходят на охоту: перехватывают путников на коврах-самолетах и летающих ладьях и требуют, чтобы их развлекли – спели, станцевали. Если понравится выступление, то пропускают и опять отправляются спать в облака. А если не понравится или кто откажется их развлекать, то медузы выпускают облако пара, которое превращает все живое в камень.

Капитан резко сбросил ход, и вскоре ладья остановилась.

– До сих пор их видели только в небе Северной Европы и Шотландии. В этих местах они впервые.

Медузы быстро приближались. Теперь и Илья Муромец мог их хорошо рассмотреть.

Их было три.

Толстые, размером с большую бочку, какие-то прозрачно-белые с блестящим голубым отливом. На тонкой шее болталось что-то вроде плоской головы без глаз, но с большими круглыми ушами.

Медузы подлетели к ладье на расстоянии десяти шагов и, зависнув на месте, резво помахали ушами.

– Просят, – мрачно пояснил Матвей.

– А может – в дыню? – предложил Илья, сжимая кулаки и рассматривая музыкальных рэкетиров.

– Ты что, Илюша! Даже не думай об этом! Они свой пар выпустят раньше, чем ты размахнуться успеешь. Так и окаменеешь, выйдет статуя на тему «богатырь в поисках национальной идеи».

Медузы вторично похлопали ушами.

– Надо начинать, – засуетился Матвей, – третьего звонка не будет.

Притоптывая и прихлопывая, Матвей заголосил:

По реке; по Лимпопо.

Плывет акула в кимоно.

А за нею крокодил,

Он ест один и в темноте.

– Ты чего несешь, Матвей? – Илья решил, что у капитана от страха рассудок помутился.

– Да они же ничего не понимают! – крикнул в ответ Матвей, продолжая плясать. – Они от природы не приспособлены к усвоению языков, так что мели все подряд, лишь бы ритмично было! Подключайся, Илья, считай, что это сражение!

И хотя богатырь плясать не стал, но, махнув рукой, все же запел:

Ненавижу вас, медузы,

Дуры вы, противные.

Я спою вам про арбуз

И баклажаны синие.

Матвей пошел в присядку, размахивая руками, и время от времени вскрикивая: «Эх!»