Вечером – через омоновский блокпост,

После программы «Время» —

через таможенный контроль…

И пусть в подворотне ждет маньяк,

А я сижу на крыше и жду трамвая…

Это кара-кара-кара-кара-кум,

Это кара-кара-кара-кара-кум…

На вечернем сеансе, в небольшом городке

Мне мама тихо говорила:

«Орленок, орленок, взлети выше солнца

И домой возвращайся скорей!»

А дома тебя ждет холодная постель,

Как айсберг в океане…

Это кара-кара-кара-кара-кум,

Это кара-кара-кара-кара-кум…

Течет река Волга, конца и края нет,

А я в воду войду и убью тебя, лодочник!..

Как хорошо, что не наточены ножи…

И так всю ночь. В этом магическом тексте более трехсот куплетов. Немудрено, что Джин с Тоником предпочитают работать вместе, меняясь каждый час. Один – ворожит, другой – отдыхает.

На рассвете маги на носочках тихо-тихо выходят из мастерской, произнося главное заклинание: «Пусть получится не как всегда, как лучше, а лучше, как всегда!»

Не медля ни секунды, маги садятся на свои ковры-самолеты и улетают.

После магического обряда нити становятся необычайно легкими, приобретают шелковый отблеск и чуть уловимый запах персикового ликера. Сразу после отбытия магов мастерицы принимаются за работу.

И обязательно поют. Потому что так легче работается, но самое главное – мелодичные звуковые волны благотворно влияют на ковровые нити.

Особо популярна у ковроделов песня о богатыре Учкудуке Три Колодца.

В одном ауле жил такой великан, он своими руками мог охватить сразу три колодца. Имея такие колоссальные размеры, богатырь отбрасывал тень, в которой могли спрятаться от солнца половина жителей аула.

И когда крестьяне выходили на работу в поле, они просили великана в самую жару постоять и прикрыть их. Так и звали хором: «Учкудук Три Колодца, защити нас от солнца!» В конце концов с великаном случился солнечный удар, он послал всех на фиг и уехал в Египет на строительство пирамид.

А в память о нем крестьяне сочинили веселую песню. В той деревне всегда сочиняли только веселые песни…

Когда ковер соткан, его выносят на улицу, расстилают на траве, и вдова-девственница тридцати восьми лет должна попрыгать по ковру по девятнадцать раз на каждой ноге.

Весь этот процесс хотя сложный и длительный, но не очень затратный. Стоимость производства продукции резко возрастает на заключительном этапе, когда требуется надежно закрепить летательные свойства ковра-самолета.

Для этого берут ванну из чистого золота. Погружают в ванну ковер и заливают теплой водой. Ковер впитывает благородство и силу золота, становится прочным и управляемым. Но одновременно происходит процесс химической реакции магических свойств ковра и золота. В результате золото превращается в медь, и ванну для следующего ковра следует отливать заново.

Вот это и есть настоящая плата за изготовление ковра-самолета – перевести на медь двести килограммов золота. Плюс другие расходы – таможенный сбор, акцизы, налог на продажу и прочее. И выходит стоимость одного стандартного ковра-самолета свыше трехсот килограммов золота.

Но и это еще не все. Содержать ковер-самолет почти так же дорого, как и изготовить. Дело в том, что для продления срока эксплуатации, раз в два года, ковер надо опять вымачивать в золотой ванне, которая также превращается в медь. А если ковер используется очень интенсивно или в сложных метеорологических условиях, то переводить золото в медь приходится каждый год.

И как ни бились лучшие алхимики, так ничего взамен золотой ванны не придумали. А без нее ковер-самолет не поднимет и пуда веса, не пролетит и одной мили.

Поэтому и ткутся ковры-самолеты только по предварительным заказам по полтора-два десятка в год.

К несомненным достоинствам ковра-самолета следует отнести простоту в управлении. В ковер вшиваются бронзовые или золотые пластины, нажатием на которые и управляется транспортное средство. Если пилот сидит в кресле, он нажимает пластины ногой, если прямо на ковре – рукой. Обучиться управлять ковром можно всего за пару часов практических занятий. Поэтому зачастую роль пилота выполняет сам пассажир. Дальность полета ковра-самолета – не ограничена. При бережном отношении и регулярном вымачивании в золотой ванне ковер-самолет может служить веками.

В ДОРОГУ ДАЛЬНЮЮ

Ничего еще не успело произойти на Руси в это раннее утро – ни плохого, ни хорошего. Только-только пропели первые петухи, и восходящее солнце еще не испарило прохладу ночи, а Илья Муромец уже был готов к походу, вернее, к полету. Он стоял в полном боевом облачении вместе со своим богатырским конем во внутреннем дворе княжеских палат.

Совсем недавно двор был вымощен тщательно отшлифованными прямоугольными каменными плитами. Таким образом двор был превращен во взлетно-посадочную площадку для летающих ладей княжеского флота. Сейчас здесь была только одна ладья, самая большая из всего флота, и в нее загружали провизию, оружие, а также деньги и почту для посольства Руси в Париже.

Доставили и самый ценный груз – бочку с пятью пудами топлива.

Вышел во двор князь, он проснулся чуть позже богатыря. Оглядев Илью Муромца с ног до головы, Андрей Федорович, подводя итоги осмотра, зевая, изрек:

– Имей в виду: даже твой знаменитый тяжелый меч Термидадора не возьмет, булава тоже. Копье железному воину – все равно что тростинка, а коня твоего он так пнет, что тот на Луну улетит.

Илья смотрел на князя квадратными глазами:

– Ну, спасибо тебе, Андрей Федорович, утешил. Так, может, мне прямо здесь повеситься, чего тащиться в такую даль?

– Извини, Илья, не хотел обидеть. Просто бдительности нельзя терять. А ты железного воина обязательно одолеешь. Умом! Придумаешь что-нибудь.

– Вот что, князь! – Илья подошел почти вплотную к правителю Руси и посмотрел ему прямо в глаза. – Если я не вернусь, ты о моих позаботься…

Князь на такие слова богатыря, похоже, даже обиделся:

– Мог бы и не говорить, Илья. Сам знаешь, мне твои Елена и Руслан все равно что родные. Ни в чем отказа знать не будут. А ежели этот чугунный болван и сюда доберется, спрячу я твоих и своих в глухой лес, а сам на бой выйду!.. Но уверен – не дойдет до этого! Я верю в твои силы, опыт, ум, способности. И в моей предвыборной программе… Тьфу ты, начитался всякой ерунды западной.

Князь взял Муромца под руку, богатырь, в свою очередь, потянул за уздечку коня, так они все трое по наклонной платформе взошли на ладью.

Старший княжеский приказчик Ермил доложил князю о готовности.

Князь кивнул:

– Ну вот, можно и отправляться. Что, Илья, тебе еще в дорогу дать? Слушай! Возьми скатерть-самобранку, пригодится.

Богатырь поморщился и махнул рукой:

– Да ну ее, Андрей Федорович. Когда в прошлый раз ездил воеводу Кудима из плена горных булгар вызволять, скатерть мне такое устроила! До сих пор помню!

– А что такое?

– Стелю ее, ладонью глажу, прошу накормить. А она мне – одни сладости выдала: пряники медовые, печенье сахарное, пастилу, финики, пирог яблочный, пирог клубничный, пирог сливовый, квас медово-клубничный (жуть, как приторный). Халва, лукум, булочки… Я в жизни с роду столько сладостей в одном месте не видел! Хоть бы кусочек мяса там, или цыпленка. Так и не допросился.

Князь замахал руками:

– Помню-помню, Илья. Скатерть выдает только то, что в этот день готовится на малой княжеской кухне. А мы тогда день рождения моего младшенького праздновали, друзей к нему много пришло – пацанов да девчонок. Вот и готовили на малой кухне детишкам сладости. Три дня гуляли!

Илья затылок почесал:

– Ну, вы даете: три дня сладости мять! Как же у них не слиплось?

– Так ведь слиплось… Потом в баньке отпаривали.

– Ну, ладно, в тот день понятно. А в другие дни как было? То пустую посуду выставит, то еду без посуды – все вперемешку, сплошная каша. Только один раз, когда я потребовал ржаного хлеба с ключевой водой, скатерть выполнила заказ. Да и то подбросила зачем-то кочан капусты с мандарином.

– А что поделаешь, Илья? Ведь скатерти триста лет уже. Латана-перелатана. Вот и происходят сбои при вакуум-телепортации.

– Ну и зачем мне такая портация нужна? Голодным сидеть? Лучше загрузи провизии да командировочных полный кошелек.

– Как хочешь. А может, сапоги-скороходы?

– Малы они мне, порву только. Одолжи-ка лучше чудо-ключ и серебряный бумеранг.

Через несколько минут Ермил принес из особого хранилища требуемые предметы.

Чудо-ключ открывал любые замки, а серебряный бумеранг (подарок аборигенов Кенгурии) – эффективное оружие против нечистой силы: вампиров, вурдалаков, упырей, ведьм, оборотней, гомункулов, маньяков, киллеров, хакеров…

Илья почему-то решил, что они ему могут понадобиться.

Вообще-то Муромец с нечистью и без бумерангов всегда справлялся, тем более что к этому оружию приспособиться надо. Его швырнешь, а оно – все норовит вернуться и тебе же в дыню дать. Но кто знает, что в Европе богатыря ожидает? Потому и решил Илья прихватить с собой и серебряный бумеранг.

Все было готово к отправлению. Богатырского коня, опять же по наклонной платформе, увели в трюм, где для него было подготовлено место и отборный корм. Да, это была самая большая ладья. Почти целый летающий галеон, с самым мощным двигателем. Все остальные суда воздушного флота, по существу, – большие лодки с палубой и маленьким трюмом. Или просто без палубы и трюма – лодка, да и лодка.

Своим внешним видом воздушные суда очень похожи на обычные ладьи. Только без весел, мачт и парусов. А по бокам у каждого летающего судна – небольшие треугольные крылья, сколоченные из реек и обтянутые парусиной.

Илью Муромца на корабле встретил капитан судна – бородатый, как и положено капитану, мужчина среднего роста, лет сорока пяти, в белой холщовой рубашке и светло-серых штанах, заправленных в короткие и мягкие сапоги из шкуры заморской ламы.

Рядом с капитаном крутился парнишка лет пятнадцати. Увидев Илью Муромца, парень замер и стал пожирать глазами легендарного богатыря, защитника земли русской. Капитан ладьи, кивнув в сторону парня, торопливо стал пояснять:

– Сын мой, Кирилл. Уговорил взять с собой, он у меня моторист, за двигателем следит, за расходами топлива. Готовить умеет, за конем твоим присмотрит. Князь разрешил, парень-то большой уже.

Капитан взглянул на князя и поклонился ему.

– И я не против, – сказал Илья. – Мой Руслан тоже мечтает на ладье полетать. Сам-то я один раз всего по небу ходил, когда ладьи строили и испытания проводили. Как величать-то тебя?

– Матвей. Матвей Русанов.

Капитан оказался человеком простым, без зазнайства. А был из знаменитой семьи мореходов. Его предки издавна бороздили моря и океаны. А вот Матвею еще и выпала честь стать капитаном самой большой летающей ладьи княжеского флота.

Обнявшись с князем на дорожку, попрощавшись со всеми, кто собрался его проводить, Илья махнул капитану рукой: «Поехали!»

Матвей повернул один из рычагов возле штурвала, и корабль плавно стал подниматься вверх. Где-то в глубине корабля тихо гудел двигатель.

Продолжая подъем, ладья стала набирать ход и уже через минуту плыла в небе на высоте орлиного полета со скоростью около восьмидесяти верст в час.

– Можно и быстрее лететь, – заметил Матвей, – больше сотни верст за час делать. Но сильно увеличится расход топлива, а это – оптимальный режим.

Капитан стоял за штурвалом и комментировал ходовые свойства корабля. Матвей мог управлять судном и сидя, для этого возле штурвала привинчивалось большое и высокое кресло, но капитан любил не сидеть, а стоять за штурвалом, поэтому кресло было снято и перенесено к левому борту. Сейчас в этом кресле удобно расположился Илья, предварительно сняв с себя кольчугу, шлем и вместе с оружием аккуратно сложив все это под кресло.

– Пусть под рукой будет. Так вернее… – сказал сам себе богатырь.

Высокое кресло, богатырский рост самого Ильи позволили ему, не вставая, любоваться изумительными видами родной земли. «Хорошая вещь – летающая ладья. Лучше их ковров-самолетов. Только бы топлива добывать побольше», – подумал Илья, погружаясь в мягкую дремоту, навеянную прохладным ветерком… Илье было чем гордиться, ведь к созданию летающей ладьи богатырь имел самое прямое отношение.

СЕМЬСОТ САЖЕНЕЙ ПОД КИЛЕМ

А дело было так…

Повадился очередной Змей Горыныч пакостить на русской земле. Вообще, Змеи Горынычи – драконы по-иноземному – зарождаются и вылетают на белый свет из мрачного Подземелья с извержением вулканов. Но не из всякого вулкана, а только из тех, которые располагаются в зоне действия темных магических сил. Например, где ведьмы свои шабаши устраивают.

И время от времени появляются эти гады во всех частях света и наводят ужас на целые государства: губят скотину, мирных путников и вооруженных воинов, разоряют деревни.

Драконы бывают разные. Но даже самый маленький – крупнее слона. Не все способны плеваться огнем, но острые зубы и сокрушительный хвост есть у всех.

И вот один из самых опасных видов – здоровенный, огнеметный, трехголовый – появился на западе русского княжества. И все, как положено у драконов, – на людей ужас наводит, скот пожирает.

А как-то схватил прямо на поле двух девок и одного парня, поднял в своих когтях в небо и со словами: «Первый пошел! Второй пошел! Третий пошел!» – всех сбросил вниз. Хорошо, что угодили они в стог сена – живы остались, только до полусмерти перепугались.

Изводить всякую нечисть, Русь защищать – для Ильи Муромца дело привычное. Только одному с трехголовым змеем не справиться. Это богатырь на личном опыте хорошо знал. А друзья его – Добрыня Никитич и Олег Попович – в то время с пограничной дружиной на южных рубежах отражали вторжение злобных тараканов. И задумался Илья: кого бы ему в напарники взять?

Как раз в то время во Владимире проходили гастроли знаменитого Кача Корриса, по прозвищу Крутой Квакер. Герой Западной земли, Кач Коррис, был известен своим непоседливым образом жизни. Один год он у себя на родине работал начальником стражи тамошнего княжества Техас, гонял разбойников, опасных людей. А другой год разъезжал по своей стране, по другим землям и при большом скоплении зрителей устраивал вместе со своими друзьями лихие спектакли.

Очень здорово получалось у Крутого Квакера арканить диких коней, а затем скакать на них верхом. На умение Кача Корриса управляться с лассо и обратил внимание Илья Муромец. Это было как раз то, что надо для воплощения замысла богатыря. На предложение сразиться со змеем Кач Коррис ответил согласием. Так и сказал: «Надерем этому скунсу задницу!»

Оставалось найти еще одного смельчака. Такой нашелся сам. Слухи о том, что на битву со змеем вместе с легендарным богатырем отправляется и знаменитый Кач Коррис, моментально достигли посольства Поднебесной земли. Начальником охраны посла был шустрый малый Джаки Чиен. Отпросился Джаки у своего хозяина, пришел к Илье и стал упрашивать взять с собой. По настоящему делу, говорит, соскучился. И при этом ловко руками-ногами дрыгал.

«Сгодится мне этот малый», – решил Илья. К тому же, как выяснилось, Джаки Чиен неплохо говорил на русском и западном языках, что облегчало выполнение боевой задачи.

И вот трое наших героев на княжеском ковре-самолете за один день долетели до тех мест, где последний раз видели Змея Горыныча. Кач Коррис предложил атаковать Змея в небе, навязать ему воздушный бой. Но Илья объяснил Крутому Квакеру, что маневренность у дракона лучше, чем у ковра-самолета. А потому Змей легко увернется от атаки и ударом хвоста легко сбросит всех с ковра. Поэтому лучше брать Змея на земле.

Илья объяснил свой план.

Своих напарников богатырь спрятал возле дороги: Кача Корриса – за большим дубом, Джаки Чиена – в густой траве. А сам вышел на дорогу ждать врага. Для приманки Змея Горыныча богатырь распечатал флакончик с концентрированным русским духом – драконы его за десять верст чуют и летят на него, как коты на валерьянку.