Дыра

О.М.Г

Дыра

Вася, задрав голову, наблюдал, как папа, стоя на покрытом газетой стуле, зажимал победитовое сверло в патроне дрели.

— Отойди! — сказал он через плечо сыну. — А то весь в пыли будешь. Саморезы не потерял ещё?

Вася сделал шаг назад. Считалось, что мужчины — восьмилетний Вася и его отец — устанавливали на стену светильничек. Но мальчику в общей работе выпало смотреть, подавать и не мешать, остальным занимался папа. Теперь он переключил дрель в режим "молоток" и прицелился в карандашный крестик на стене. Секунд через двадцать дырка была готова. Потом — вторая. Больше всего на свете Вася хотел бы сейчас вот так же ловко что-нибудь сделать. Своими руками.

Папа положил смолкшую дрель и молча протянул руку за спину, продолжая изучать дырки. Вася так же молча вложил в руку саморезы.

— Что ты мне даёшь? — возмутился папа и зажал саморезы губами.

Вася спохватился, взял эти… как их… Такие пластмассовые, их забивают в стену, чтобы потом вкрутить саморезы. Вот как только они называются? В общем, взял две штучки, прихватил молоток и протянул отцу. Как ему хотелось, чтобы тот похвалил сына — молодец, мол, САМ вспомнил про молоток. Но не дождался.

Папа двумя ударами вбил пластмасски в стену, взял светильник, который всё это время держал меж колен, и стал привинчивать к стене саморезами. Сначала наживил пальцами, потом закрутил отвёрткой, поданной сыном. Подсоединил провода. Слез со стула, щёлкнул выключателем — работает! — посмотрел на сына подобревшими глазами, взъерошил ему волосы:

— Молодцы мы с тобой, Васёк, а? Будет маме сюрприз. Ну, давай, доставай обед. И руки вымой! Я пока приберусь.

Вася достал из холодильника салат, сок и пару эклеров. Всё равно папа свой есть не станет и отдаст.

Папа вынес на балкон газеты, подмёл и уже пошёл мыть руки, когда зазвонил телефон.

— Да! Да… да… понял… Когда? Ага… ага… да… Ну всё! Еду! — и положил трубку.

Быстро оделся, заглянул на кухню:

— Ты обедай сам, я на объект, так что твой автодром переносится… Ну, я побежал.

Проходя по коридору, увидел забытую дрель на диване, крикнул на ходу:

— И дрель не трогай! Ухи оторву! — и вышел в дверь.

Вася посмотрел на приготовленный обед. Есть не хотелось. Сложил всё в холодильник, потом немного подумал, снова вытащил эклер и пошёл в комнату. Жевал, сидя на диване, смотрел на запретный инструмент и думал про себя, что не такой уж маленький, может кое-что и сам делать, что папа зря ему не доверяет. Доев эклер, сбегал на кухню запить соком и обратно в комнату. Решительно взял дрель и стал думать, на чём бы её опробовать. Ага! Журнальный столик. На краю столешницы — выбоина, там, куда однажды ножницы уронили. Если выбоину высверлить, в дырку вставить чёрную пробочку от шариковой ручки BIC — получится красиво. И папа поймёт, что сын уже достаточно большой.

Не торопясь, подобрал сверло нужного размера, обычное, не победитовое, подтянул удлинитель. Пришлось ещё помучиться, чтобы освободить прежнее сверло из патрона, сил у отца побольше всё-таки. Но, наконец, сменил сверло, выключил режим "молоток" и, подражая отцу, прицелился в выбоину. Дрель держать было неудобно, большая и тяжёлая, но Вася смело нажал на кнопку.

Вышло не сразу. Сверло не желало оставаться на месте и весело гуляло по полировке, оставляя причудливые следы. Но терпенье и труд — горы свернут! Вскоре сверло охотно вгрызлось в выбоину, разбрызгивая опилки ДСП, быстро прошло столешницу насквозь и провалилось до упора патроном в поверхность. Вася отпустил кнопку, вытащил дрель и осмотрел результаты. Потом рванул к пакетику с фломастерами, взял коричневый и попытался замазать царапины. Ну… если не приглядываться — почти незаметно.

Вытащил из ручки пробочку, вставил в дырку. Пожалуй, слишком свободно. Сплющил пробочку зубами, попробовал снова. Вот так, сидит, как влитая! Осторожно положил дрель обратно, потом решительно всё собрал и отнёс в кладовку на балконе.

Когда зашёл обратно, со стороны столика что-то щёлкнуло, пробочка вылетела, из дырки заструился чёрный свет. В отличие от обычного света, то, на что падал чёрный свет, темнело. А потом из дырки вылетел целый сгусток, увеличиваясь в размерах, уплотнился, и Вася понял, что перед ним стоит мальчик. Чёрный свет из дырки тут же притух.

Мальчик не был обычным. Не только потому, что обычные мальчики так не появляются. Он и выглядел странно. Смуглая кожа с красным отливом, сам плотненький, а ножки-ручки тонкие. На такой же тонкой шее — круглая голова. Улыбка на широким лице была чуть ли не ещё шире. Короткие жёсткие волосы покрывали только макушку. Две круглые припухлости разместились по бокам лба, на левой из них кожа крестообразно треснула, обнажая что-то желтоватое. Вся его одежда состояла из коричневых шорт с широкими лямками на плечах и каких-то здоровых шаров на ногах, так что ему приходилось стоять, расставив ноги. А ещё у него был хвост с набалдашником на конце.

— Привет! — сказал мальчишка, улыбнувшись ещё шире и озираясь. — Ты тут живёшь? Ух ты! Какое у вас всё неподвижное!

— П-привет, — запинаясь, ответил Вася. — А ты кто? Чёрт?

Мальчишка, погасив улыбку, подскочил к Васе.

— Никогда, слышишь? Никогда не называй меня так! И никого из моих! Это слово запрещено. Так нас только светлики называют. А ты не светлик. Понял?

— Ладно, а кто ты тогда, если не… ну, ты понял.

— Мы — девиолы! — гордо заявил мальчишка. — Меня зовут Велик. А тебя?

— Меня — Василием звать, — так он себя не величал. Просто ему было чуточку страшно рядом с этим Великом, захотелось стать повзрослее. Впрочем, тут же добавил:

— Ну, обычно Вася. А девиолы — это кто?

— Девиолы — это… это… ну, мы это, — Велик метался по комнате, трогая то одно, то другое. — Как у вас здесь…

— Что у нас?

— Здорово! Всё не как у нас, — ответил Велик, глядя на своё отражение в экране телевизора. — А это что?

Вася включил телевизор, рассказал, как мог, что он делает и как работает. Велик буквально крутился юлой. Это немного раздражало и потом, обычно так гости не являются.

— Велик, — только тут Вася понял, почему имя гостя показалось ему смешным. — Велик, а ты из стола вылез?

— Не-а, не из стола, а из канала порта.

— Какого порта?

— Вон того, — указал на дырку в столике. — Ой!

Из дырки снова шёл чёрный свет. Велик выглядел испуганным.

— Мне пора!

— Так ты пришёл из дырки и уйдёшь в неё?

— Угу.

— А как ты пролезешь через такую дырочку? Туда даже палец не пройдёт.

— Сейчас сам увидишь, — заявил Велик, хватая Васю за руку.

Что произошло дальше, Вася не успел понять. Просто он только что был у себя в квартире, а теперь — неизвестно где, а Велик держит его за руку.

Вася огляделся. Длинный тёмный коридор без окон или дверей, метров пять в ширину и два в высоту. Стенки коричневые, неровные, переходы к потолку и полу скруглённые. И всё — стены, потолок и пол медленно, беспорядочно шевелилось. И под ногами это шевеление не прекращалось. От этого даже немного кружилась голова. Впереди, шагах в двадцати, в стене светлым прямоугольным пятном выделялось панно. Оно, видимо, было твёрдым, по крайней мере, неподвижным. Панно испещряли сотни, а может, тысячи круглых отверстий, из некоторых вырывался свет. Похоже, коридор освещался только этим светом. Некоторые отверстия закрывали блестящие металлические стержни, чьё сходство с никелированными ножками старых кроватей — Вася видел такую в пансионате на море — усиливал набалдашник в виде шара.

На стене слева от мальчиков виднелся звездообразный разрыв с отогнутыми внутрь лепестками. Края разрыва наливались тягучей, как смола, чёрной жидкостью. Велик показал на разрыв:

— Видишь, как просто. Раз и прошли!

— Так это мы разорвали?

— Нет, это ты сам. Я тут сидел, ждал отца — он сейчас на четвёртой портальной, а там, впереди — вторая. Ну, сижу я, вдруг — рраз! — стенку рвёт. Смотрю — порт образовался. Он не должен здесь быть. Все порты, — Велик перешёл на назидательный тон, — должны быть на портальных, — и засмеялся. Должно быть, передразнивал кого-то. И продолжил:

— Мне отец не разрешает по портам плавать. И он сказал: будешь сидеть здесь, пока я не вернусь, к портальной не подходи! А тут порт сам пришёл. Я ж к портальной не подходил, верно? Ну и сплавал к тебе ненадолго. Ну, как тебе у нас?

— Странно тут… Эти стенки что — живые?

— Ммм… не знаю… не совсем… немного.

— И темно…

— Ничего не темно! Это у вас светло, как у светликов! А вообще… ой! Папа!

В конце коридора показался бешено шагающий мужчина. По мере его приближения, Вася отмечал, что тот одет так же, как и сын, только шорты доходили до колен, а плечи закрывало что-то вроде короткого чёрного пончо. Что шары на ногах вдвое меньше, кожа — краснее, а по бокам лба торчали маленькие рожки, сантиметра по два. А на конец хвоста, свирепо бьющегося из стороны в сторону, надето что-то вроде никелированной короткой стрелы. "Черти всё-таки" — подумал Вася.

Поравнявшись с панно, мужчина разразился громкой переливчатой трелью, перемежаемой пощёлкиваниями. Велик отвечал короткими щенячьими взвизгиваниями, его хвост плотно обвил левый бок, набалдашник нервно постукивал по животу. Улыбка, не покидавшая его лица всё это время, теперь погасла. Вслушиваясь в эти звуки, Вася понял — так эти самые девиолы разговаривают — и впервые задумался, откуда Велик знает русский язык. Впрочем, не только Велик. Приблизившись, мужчина остановился и замолчал, через полминуты заговорил уже по-русски:

— Негодяй, я же запретил тебе по каналам лазить и вообще к портам приближаться!

— А я не приближался, он сам прорвался, слово девиола — сам! — оправдывался девиолёнок.

— Ага, сам прорвался, сам тебя втащил, а ты, наверное, упирался, да? Какой нехороший канал! — перевёл взгляд на Васю, его лицо приняло злорадный вид. — Ну! Доигрался? Теперь ты, парень, застрял здесь, как следует! Никто не делает порты просто так. Все порты должны быть на портальных, — сказал назидательно и уткнул палец правой руки в потолок. — Правило номер два инструкции о пользовании портами. Второе по важности правило! Никто, если у него есть хоть что-то в голове и близко не подойдёт к случайно открытому порту — мало ли, куда он ведёт? А уж делать канал самому вне портального…

— Папа, я не делал порта, я не трогал портодрель, честнодевиольское! — чуть не хныкал Велик.

— Ха! Если б я только подумал, что ты можешь взять портодрель, ты б уже ползал по полу, собирая оторванные ухи, чтоб приставить обратно! Канал открыл этот, серенький.

— Но я… я не… я не могу, — заговорил Вася. — Я не знаю этих ваших портов и каналов, я…

— Конечно! Канал, конечно, прорвался сам, столик сам продырявился, дрель сама прыгнула в твои руки, а ты, разумеется, не совершил Непослушания. Ладно, хватит об этом. Велик, сейчас пойдёшь домой и заберёшь с собой своего приятеля. Мне ещё две линии работать надо. Закончу, приду — думать будем, что дальше делать.

— Папа, а Васю не надо к нам домой, ему к себе надо. Мы сейчас быстро сплаваем, я его заброшу и сразу назад.

— Сам знаю, что ему надо. Только ты этого не сделаешь. Во-первых, я тебе запретил, пора бы запомнить, во-вторых, стена уже затянулась, канала больше нет.

Мальчики повернулись к стене. Только неясный шрам указывал место, через которое они сюда "приплыли".

— Так надо быстро чуть-чуть прорвать, чтоб и не заметил никто! Туда-обратно и всё!

— Вот видишь, и самого простого не знаешь, а туда же, в каналы тычешься. Канал был прорван ОТТУДА. Если я портодрелью дерану в том же месте, но ОТСЮДА, я всё равно попаду в другой мир.

— Что же мне теперь делать? — тихо спросил Вася, говорить было трудно, горло неловко сжималось.

— Думать! Думать надо было раньше, и теперь надо думать. Идите! Через две линии встретимся дома, вместе подумаем. Я попробую что-то ещё узнать. Всё, быстро отсюда, — развернулся и пошёл к портальной.

— Пошли, — вздохнул Велик, подошёл к стене, вынул что-то из кармана и воткнул в неё. Кусок стены вывернулся, освободив прямоугольник тёмного коридора. — Пошли…

— А что это за две линии, про которые твой папа говорил?

Мальчики сидели на отвороте стены в виде кровати в доме Велика. Собственно, это был не дом и не квартира. Это был коридор, разделённый на четыре комнаты несколькими перегородками. Почти такой же, как в портальном коридоре, только тёмно-тёмно-зелёный. Велик сразу устроил экскурсию, показал свою комнату, комнату отца, комнату матери — она где-то работала, но Вася не понял где, приезжала очень редко. Четвёртая комната была пока свободной.

— Линия — это время такое. Одна линия — сто отрезков, один отрезок — сто точек. А двадцать линий — грань. А полоса — это сто граней. Вот мне двадцать шесть полос и три грани. А у меня уже рога почти выросли! На две полосы раньше обычного!

— А точка — это сколько?

— Вон, смотри, — Велик указал на картинку на стене.

Картинка раньше не бросалась в глаза, здесь всё было в таком же шевелении. Но теперь Вася увидел, как по правому краю картинки снизу вверх бежала полоска с жёлтыми точками, которые становились всё ярче. Центральная полоска с тонкими линиями и левая с линиями потолще выглядели неподвижными. Но вот точки дошли до самой яркой, дальше пошли почти невидимые, снова постепенно становясь ярче. В этот момент шевельнулась средняя полоска. Это напоминало движение циферок на электросчётчике в коридоре. "Часы!" — понял Вася. Здешняя точка была раза в два мельче секунды. Пару минут Вася шевелил губами, напряжённо считая. У него вышло, что две линии — это три часа. Долго! Правда, когда папу так вот вызывали, он мог пробыть и пять и шесть часов на работе. Хотелось вернуться до его прихода. А вот думать про дырку в столике и взятую без спроса дрель — совсем не хотелось.

— Слушай, а чем ты занимаешься, ты же не сидишь вот так вот?

— Да уж, конечно. Я выхожу на площадку, там мы играем. Ну, это когда не учимся. А сегодня выходной, мы с папой должны были пойти на Большую Площадку. Там есть Детская Портальная, в общем, порты для детей. Хочешь — выбираешь весёлый порт, хочешь — с приключениями, а больше всего страшных портов. Они самые интересные! Мы уже почти добрались до Большой, и тут папу позвали на работу. Там, на второй портальной что-то случилось. Папа оставил меня на третьей, сам пошёл на вторую. Он почти бригадир! За ним четыре портальных. Мы думали, если там быстро всё сделают, так мы снова на Большую отправимся.

— А может, сходим на вашу площадку, две линии — это ж так долго.

Велик даже опешил. Потом вскочил:

— Да ты чего! Тебе никак нельзя никому показываться. Знаешь, что здесь будет? Сейчас папа постарается узнать, как тебя обратно вернуть. А потом, — девиолёнок запнулся и закончил уже тише. — Потом ещё со мной разбираться будет.

— А что тебе может быть?

— Может, без энергии оставит на пару граней…

— Без энергии — это как?

— А так! — Велик плюхнулся обратно. — Лежишь, рукой, ногой шевельнуть не можешь. Ты тут пару отрезков посидеть не можешь, а там…

Посидели молча несколько минут.

— А в страшных портах у вас что?

— А, — оживился Велик, — тоже страшное любишь?

— У нас многие любят, есть даже аттракцион такой — "Комната страха". Туда заезжаешь — там собраны разные, там, страшные штуки — мертвецы, скелеты, черти… Ой, я это не про вас, — добавил поспешно, опасаясь обидеть приятеля.

— В страшных портах где-то так же. Только там больше про светликов…

— А светлики — это кто?

— Светлики? Ну… слушай, давай лучше не будем про них!

— Не будем — значит, не будем. Я ещё, вот, хотел спросить. Как это вы по-нашему так хорошо разговариваете? И ты, и твой папа…

— Это просто! Стоит девиолу побыть рядом с серым один-два отрезка — и готово!