Помоги проекту - поделись книгой:
Таким образом, в записях Шпрингера и рисунках Бургкмайра имеются этнографические данные, которые доказывают, что во время своего путешествия немец встречался на побережье Юго-Восточной Африки именно с готтентотами. Конечно, у бушменов тоже щелкающий язык, но у них нет других особенностей, отмеченных Шпрингером: например, они не имеют скота. А племена банту, имевшие скот, не имели щелкающего языка. Правда, в языках некоторых племен банту есть щелкающие звуки, но маловероятно, что именно это нечетко выраженное свойство было подмечено наблюдателями. К тому же к началу XVI века банту не дошли еще до тех районов, где Шпрингер видел готтентотов. Так что немецкий купец встретил именно готтентотов. Их же нарисовал для иллюстрации его рассказа художник Бургкмайр. Так Европа впервые увидела готтентотов…
Одна фигура в истории освоения этих районов волнует исследователей. Антониу Фернандиш — «первооткрыватель Мономотапы» — так называют его португальские и английские исследователи. История эта необычна и полна загадок.
Не так давно в одном из лиссабонских архивов южноафриканский историк Эрик Аксельсон нашел странную карту. Она была составлена «каким-то белым», посетившим «очень-очень давно» империю Мономотапа, чей правитель был властителем Великих Золотых Шахт.
Известно об этом человеке очень мало. Прибыл ли он в Африку с флотом Васко да Гамы, или его доставили туда корабли другого путешественника — Педру Алвареша Кабрала, сказать трудно. В 1505 году он появляется в Софале. Что он там делает, неизвестно. О нем самом знают только, что он был беглецом из Португалии. За что Фернандиша там преследовали, неясно. Вместо наказания он выхлопотал себе поездку в Африку. По тогдашним временам такая поездка была равносильна наказанию. О нем проблескивают какие-то сведения у португальского хрониста Жуана ди Барруша: «Были они в городе Килоа (Килва. —
Сообщение о путешествии Антониу Фернандиша написал его соотечественник, хронист Гашпару Велозу, и немедленно отправил ко двору. При письме была та самая карта, которую и нашел в Лиссабоне Аксельсон.
Фернандиш был в Мономотапе два, а может быть, и три раза. Карта, составленная им, стоила всего золота Юго-Восточной Африки, но картографам тех времен не было дано оценить труд безвестного морского плотника. Прошли столетия, пока современные ученые смогли наложить на карту Фернандиша новейшую схему золотых и медных месторождений Мозамбика и Зимбабве и с удивлением обнаружили, что они совпали в мельчайших деталях! Откуда появилась такая карта у Фернандиша? Может быть, он сделал ее по образцу каких-то древних местных, неизвестных науке планов, находившихся в распоряжении правителя? Самое удивительное то, что на этой карте, датируемой 1514–1515 годами, нанесены месторождения, которые начали исследовать и разрабатывать только в начале и середине нашего века! А некоторые золотоносные жилы, указанные на карте, разведаны coвceм недавно. Значит, имей геологи эту карту чуть раньше, им не надо было бы производить разведочные работы?..
Следы Фернандиша теряются в первых десятилетиях XVI века. Как сложилась его судьба после путешествия? По одним данным, он женился на африканской красавице и ушел с ней в глубь континента, по другим — умер, так и не признанный современниками, неспособными оценить его подвиг.
Поражает другое. Фернандиш, несомненно, пользовался местными африканскими источниками для составления своей карты. Каких же высот должен был достичь уровень знаний мономотапских рудознатцев, если они смогли создать схему месторождений благородных металлов огромного района междуречья Замбези и Лимпопо? Может быть, им кто-нибудь помог? Ведь найдены же в Зимбабве осколки азиатского фарфора и египетские статуэтки… Плавали же по Индийскому океану мореходы из Индии и малайские рыбаки… Доказательств пока нет. Но ясно, что португальцы не были первыми. Воспользовавшись своим превосходством в оружии, они выжали из Мономотапы гигантские порции золота.
Навсегда канули в прошлое не только люди. Легендарные руины и надписи города Мамбоне многое рассказали бы исследователям, если бы те… нашли город. Он упоминается в хрониках XVII–XVIII веков. В эпоху торговли золотом, костью и рабами Мамбоне был перевалочным пунктом на пути к Мономотапе. Сейчас города не существует, его уничтожили речные наносы. Одно из самых ранних упоминаний — строчки священника Антониу Гомиша, написанные в 1648 году: «Дальше на юг (от Софалы. —
…Неожиданно подступили сумерки. За полдня в крепости я подумал о многом. К сожалению, мысли мои были отрывочны и перескакивали с одного на другое. За эти часы меня никто не потревожил, ни одна живая душа не заглянула в старую крепость в Мапуту. «Здесь скучно и жарко, абсолютно нечего смотреть, — говорили мне когда-то. — Голые стены да пушки — эка невидаль…»
Огромный неизведанный континент лежал перед первыми европейскими путешественниками. Волны двух океанов мерно ударялись о берега Африки, так же как и пятьсот и тысячу лет назад. Только тогда к поросшим мангровами берегам, островам и устьям рек шли другие люди. Шли по морю из многих мест. Таких, что и не снились португальцам…
«Как мы находим дорогу? — произнес он. — Иногда это совсем легко: мы хорошо знаем берега, предки приходили сюда из Маската за много лет до нас. Над нашей головой — Вселенная с ее звездами. Мы узнаем звезды жаркого сезона и звезды холодных дней. Они всегда появляются в определенных местах, и по ним можно установить положение корабля. Такой-то порт лежит под той звездой, такой-то — под этой. А ведь есть еще и солнце… Зачем компас, когда оно укажет дорогу? Мы не спешим…» Так говорил южноафриканскому писателю Лоуренсу Грину старый, опытный моряк с Занзибара.
Каждый год из Аравии и Индии, из Персидского залива и Красного моря сюда, на восточноафриканское побережье, приходят сотни доу — небольших, но крепких суденышек с треугольными парусами. Капитанов итого «москитного флота» называют восточными викингами: их корабли, подобно ладьям северных мореходов, беспалубные. С викингами роднит их еще и мужество: плавать в огромном океане непросто. Плавание на доу — предприятие, переносящее нас к заре освоения Индийского океана.
Но так ли интересен и загадочен этот океан? Можно ли сравнивать его историю, судьбы стран и народов На его берегах с историей, скажем, Атлантического или Тихого океана? Может ли он соперничать с ними по числу тайн? Атлантика — это Колумб и доколумбовы плавания в Америку, тома литературы об Атлантиде, загадочные гуанчи, надписи на скалах Азорских островов, финикийские клады… Тихий океан — это тоже плавания в Америку, но только с другой стороны, полинезийцы, остров Пасхи, бальсовые плоты индейцев… А чем может «похвастать» Индийский?
Как оказалось, очень и очень многим.
Мадагаскар. Известно, что в древности этот остров был необитаем. Первые жители пришли сюда с Малайского архипелага. Когда и как они шли? Прямо по морю или… В некоторых мальгашских диалектах лингвисты обнаружили элементы санскрита. Мадагаскар и Индия? Разве это не новые звенья цепи океанских контактов? Мегалитические сооружения и стреловидные стелы встречаются по всему острову. Кто привез их на остров? Малайцы или… На лапе гигантской ископаемой птицы эпиорниса обнаружено бронзовое кольцо с печатью из Мохенджо-Даро пятитысячелетней давности. Опять Мадагаскар и Индия…
Окинем взглядом восточноафриканское побережье. Среди лодок местных жителей обнаружены точные аналоги индонезийских судов. И там и там абсолютно схожие каноэ с двойным балансиром. Самостоятельное возникновение? А если большинство ученых придерживаются иного мнения? Значит, Индонезия — Восточная Африка — еще один маршрут? И снова через Индийский океан…
Д. Мак-Айвср и Г. Кэтон-Томпсон нашли средневековый китайский фарфор в развалинах на территории народа машона, в Юго-Восточной Африке. Фрагмент древнекитайской керамики обнаружен в Северном Трансваале, а китайская монета — в одной из старых шахт комплекса Зимбабве. Р. Дарт утверждал, что странные головные уборы на рисунках бушменов явно китайские, и это пока никем не оспорено. Вот и новый маршрут: древний Китай — Зимбабве (имеется в виду территория республик Зимбабве и Мозамбика). Когда голландцы, впервые попавшие в Южную Африку, вступили в контакт с местными жителями, они почему-то назвали их «китайскими готтентотами». «Они отличаются от остальных готтентотов, — писали очевидцы, — у них узкие глаза и золотистый цвет кожи». Что это— проявление древнего антропологического типа или свидетельство былых контактов?
Археолог Г. Эрскин обнаружил в районе мозамбикского города Виланкулоша следы присутствия «заморских гостей» — плавильные печи, прядильную мастерскую и шурфы в известняковой толще. В этом районе до сих пор живет предание о том, что ежегодно арабы привозили из своих краев молодых людей, которые женились на местных девушках. Такие браки достаточно сильно отразились на антропологическом типе некоторых этнических групп этого района Юго-Восточной Африки. А в Иньямбане португальские исследователи Ф. Жюно и А. Рита-Феррейра застали еще живую память об арабе Фаро, культурном герое, которому приписывается привнесение на побережье многих видов полезных растений, заморской пищи.
Это лишь малая и даже не самая впечатляющая часть загадок, которые храпит пока многотысячелетняя история океана, обжитого людьми. Попытаемся хоть немного проникнуть в некоторые из этих тайн.
Уже в древнейших книгах, написанных на санскрите и пали, есть упоминания о качестве и размерах морских судов. В одном из трактатов по ботанике говорится о сортах древесины для различных кораблей. Там сообщается даже, что железо не должно использоваться в скреплении досок для морских судов, так как металл подвергается воздействию подводных магнитных скал. Неплохой запас знаний для времени, отстоящего от нашей эры на три тысячелетия… Другие книги говорят об отделке судов, которая делает их удобными для пассажиров. Для украшения рекомендуются золото, серебро, медь, а также сплав всех трех металлов. Упоминается и число пассажиров — до восьмисот.
Самые ранние из найденных изображений судов обнаружены в Мохенджо-Даро и относятся к III тысячелетию до н. э. У судна на рисунке сильно задранные нос и корма — тип, характерный для кораблей некоторых древних цивилизаций. Таковы первые минойские суда, корабли додинастического Египта и Шумера. Возможно, суда Мохенджо-Даро — продукт самостоятельного творчества индийских корабелов, а возможно, результат ранних контактов и обмена опытом (как мы увидим дальше, второй вариант вполне допустим).
Индийский народ тода, наиболее хорошо сохранившиеся представители протодравидов, сейчас занимается скотоводством. Но до сегодняшнего дня они хранят древнее предание о кораблях и о каком-то морском пути, по которому тогда попали в Индию.
Вавилонские клинописи говорят о странах Маган и Мелухха. Есть упоминание о них и в более древних, шумерских текстах. Из Магана привозили ценные породы дерева, а из Мелуххи, расположенной еще дальше в Индийском океане, — золотой песок, жемчуг, лазурит. Мелухху называют еще и Черной страной. Значит, она находилась в Африке? На этот счет есть интересное предположение археологов. Громады Зимбабве— это не вызывает сомнения — созданы самими банту.
Однако опытные исследователи, такие, как Г. Кэтон-Томпсон, утверждают, что некоторым чертам комплекса следует приписывать иностранное происхождение. «Думаю, что здесь не обошлось без индийского влияния; правда, заморские новшества прошли через африканские руки», — пишет другой исследователь — Дж. Хорнелл. А руины Нататали, в области, населенной народом машона, имеют несколько элементов сходства со знаменитым индонезийским храмом Борободур. Все это может служить доказательством того, что Юго-Восточная Африка была известна древнему Востоку и Индии и вполне могла быть шумерской Мелуххой. Правда, есть и другое мнение. Мелухха — это дравидская Индия, а слово произошло от «миллах» — названия, которое применялось пришельцами-ариями по отношению к древним жителям Индостана. Но даже если Мелухха была в Индии, то от Шумера ее все равно отделяет внушительное расстояние по морю.
Говорить о громадности и одновременно о непреодолимости Индийского океана — значит недостаточно знать его природу. С мая по октябрь здесь постоянно дует юго-западный ветер от берегов Африки к берегам Индии, а с ноября по март ветер дует в противоположную сторону. В свое время он получил арабское название «маусим», то есть «время года», от которого и пошло «муссон». Если корабль в первой половине июля покидал порт на восточноафриканском берегу и доверялся муссону, то через 40 дней он оказывался в Индии. У купцов было достаточно времени на все дела: в декабре они с зимним муссоном возвращались домой.
Корабли идут в Пунт
Древний Египет предстал перед изумленным человечеством сравнительно недавно — около двух веков назад. С тех пор было сделано много находок. Со времен Жана Франсуа Шампольона, французского языковеда, расшифровавшего древнеегипетские иероглифы, пошла лавина разгадок всевозможных египетских чудес, нараставшая по мере расширения знаний о прошлом.
Но оставались и загадки…
Из всех великих плаваний древности, ставших известными ученым, экспедиция в Пунт — самая знаменитая. Есть настенные рисунки в храме Дер эль-Бахри в Фивах, есть там пространная надпись, повествующая о путешествии. Об этой экспедиции написано очень много. Однако и маршрут и цели, которые преследовали древние египтяне, остаются невыясненными. Лишь недавние исследования, проведенные совместными усилиями ученых многих стран, проливают, пожалуй, некоторый свет на эту проблему.
Надпись в храме гласит: «Отчаливание от земли с миром по направлению к чужеземной стране Пунт…» Послушавшись оракула бога Амона, царица Египта Хатшепсут отправила экспедицию в неведомую страну Пунт. Для этого было снаряжено несколько кораблей. Хатшепсут приказала взять отважнейших воинов и опытнейших мореходов. Начальником царица назначила одного из высокопоставленных дворцовых сановников. Как протекала экспедиция? Сколько времени длилось путешествие? Об этом надпись умалчивает. «Прибыл царский посланец в Землю бога вместе с воинами, которые находились позади него, к владыкам Пунта, посланный с вещами всякими прекрасными от двора владыки…» Итак, корабли пришли в Пунт. Чудеса чудес открылись взорам изумленных пришельцев. Удивительный, неведомый мир, незнакомые племена. Египтян сердечно приняли в маленьких куполообразных хижинах под сенью кокосовых пальм и благовонных деревьев. Кругом пели птицы; паслись тучные стада. Мы читаем: «Приготовление шатра для царского посланника и его войска на террасе, где растет мирра в Пунте по обеим сторонам моря, чтобы принимать вождей этой страны. Переданы для них хлеб, пиво, вино, мясо, фрукты и всякие вещи, находящиеся в Та-Мери, согласно повелению, данному владыкой…»
Но вот настало время египтянам покинуть благодатную страну. Погрузка была долгой и трудной: «Нагружаются корабли весьма тяжело вещами прекрасными чужеземной страны Пунт, всякими прекрасными растениями Земли бога, грудой смолы мирры с зеленых деревьев мирры, эбеновым деревом и чистой слоновой костью, чистым золотым Аму, деревом тишепес и хесит, благовониями ихмут, ладаном, черной краской для глаз, павианами, мартышками, собаками, многочисленными шкурами леопардов (местными) жителями и их детьми. Никогда не приносилось подобного этому для какого-либо царя, жившего на земле прежде». Скоро весла и паруса пришли в движение. Мирровые деревья грудами лежали на палубе, по мачтам карабкались обезьяны. «Отплытие, благополучное путешествие, причаливание к земле, к Карнаку, войска владыки Обеих Земель в радости, а вместе с ними вождей этой чужеземной страны. Привезли они, что никогда не было привезено ими для других царей, удивительные вещи чужеземной страны Пунт…» Экспедиция закончилась.
Летописец, оставивший отчет о путешествии, ошибался, утверждая, что ничего подобного не привозилось никакому другому царю. Привозилось, только очень давно, и он мог не знать об этом. А современные ученые это выяснили точно.
Фараон IV династии Снофру отправлял в Пунт экспедиции около 2900 года до н. э. Правитель V династии Сахура тоже снаряжал корабли. Они ходили в Пунт и доставили 80 000 мер мирры, 6000 весовых единиц сплава золота и серебра, 2600 стволов черного дерева.
Следы посланцев Сахура имеются в надписях на скалах у первого порога Нила, они свидетельствуют о дальних походах в Нубию. Этот фараон впервые в истории Египта использовал суда для перевозки войска по морю — из Нижнего Египта в Сирию. Особый интерес представляет текст письма, написанного фараону Пепи II его сановником Хирхуфом, помещенный на стене у входа в царскую гробницу. Там сообщается, что из далекой Южной Нубии были доставлены многочисленные дары: черное дерево, слоновая кость, шкуры леопардов и благовония. Хирхуф привез также карлика, который особенно интересовал молодого фараона. «Доставишь ты этого карлика, которого привез с собой из страны Ахтиу, живым и здоровым», — наставлял он одного из руководителей похода. Фараон предписывал внимательно следить за карликом, чтобы тот не упал в воду или не сбежал. Из скупых строк письма мы узнаем, что во времена V династии, при фараоне Исеси, тоже был вывезен карлик, но не из Нубии, а из Пунта.
Другая надгробная надпись, относящаяся ко времени правления той же династии, прославляет кормчего Хнемхотепа родом с острова Элефантины за то, что он не менее одиннадцати раз плавал в страну Пунт. После перерыва, вызванного нашествием гиксосов, плавания в Пунт возобновились. Тутмес I (XVI век до н. э.) значительно раздвинул границы египетской державы, Расширив тем самым географические горизонты жителей долины Нила. С этого времени постоянные торговые связи с Пунтом стали важной стороной экономической жизни древнего Египта.
Дочь Тутмеса I, уже известная нам Хатшепсут, унаследовала государственный ум отца и осуществила его замыслы. Как считают ученые-египтологи, плавание в Пунт последовало на девятом году правления царицы, то есть летом 1493 года до н. э. Это, пожалуй, одна из немногих дат древнейшей истории, за которые историки могут поручиться. Время для плавания в южном направлении было подходящим: в июне на Красном море дуют южные ветра. А обратное плавание было предпринято в сентябре — октябре, опять при удобных ветрах, на сей раз северных. Но некоторые специалисты усомнились в самой возможности плавания по морю, они считали, что изображенные в храме суда подходят только для каботажных перевозок. Рассуждать так — значит забывать о достижениях археологии. Специалисты проследили эволюцию древнеегипетских навигационных средств — от примитивных нильских долбленых лодок и плотов из папируса до превосходных парусно-весельных кораблей. Такие суда уже могли проходить огромные расстояния по морю. Есть рисунки этих кораблей, достигавших 60 метров в длину. Два известных папируса — Туринский и Лейденский (соответственно 2009 и 2350 год до н. э.) — сообщают о перевозках большого количества товаров на судах. В Туринском папирусе даже упоминаются живая рыба и цветы. Эти «скоропортящиеся товары» доставлялись чрезвычайно быстро… Насколько хорошо планировались и подготовлялись экспедиции, ясно из следующего: каждый участник одного из предприятий времен XI династии получал ежедневно две кружки воды и двадцать хлебцев, всего же было заготовлено 6 тысяч кружек воды и 60 тысяч хлебцев.
Па фресках храма Дер эль-Бахри изображена не совсем обычная женщина. Это Ари, супруга правителя Пунта, и она, по всей видимости… бушменка. Ее комплекция — полная противоположность сухим, стройным фигурам египтянок; характерные утолщенные ягодицы (стеатопигия) не оставляют никакого сомнения в том, что на рисунке — африканка. Кроме того, на фресках видны ульеобразные хижины жителей Пунта, внутрь которых можно проникнуть только ползком. Такие жилища типичны для многих народов Восточной, Южной и Юго-Восточной Африки. Но это еще не значит, что корабли Хатшепсут зашли так далеко на юг. В древности — и это твердо установлено этнографами-африканистами — готтентоты и бушмены жили намного севернее своей сегодняшней родины, то есть в районе современной Танзании (кстати, там и поныне живут некоторые койсанские племена). В свое время Ливингстон обнаружил в бассейне реки Замбези племя, которое применяло татуировку, напоминавшую древнеегипетские иероглифы. Но тогда никто не придал этому значения. Т. Бент, изучая руины в области, населенной народом машона, обратил внимание на то, что головы некоторых найденных им статуэток удивительно похожи на древнеегипетские (его находки сейчас хранятся в Британском музее в Лондоне), и заметил, что некоторые наскальные рисунки бушменов содержат в себе «едва уловимые египетские черты». А известный немецкий авантюрист Карл Петерс, автор нашумевшей в начале века книги «В золотой стране древности», нашел на юго-западе области Макаланга (к югу от Замбези) статуэтку — как ему показалось, древнеегипетскую. Не будучи специалистом в области археологии или же просто не полагаясь на свой опыт, Петерс отослал ее в Гент на экспертизу маститому ученому Флиндерсу Петри. Вот заключение ученого: «Фигурка изображает мумию Тутмеса III или одного из его придворных. В обеих руках он держит плетки, на груди — охотничья сумка. Статуэтка относится к 1450 году до н. э. Внизу — три линии знаков, правда сильно стертых, так что можно разобрать только знак Осириса. Фигурка очень долго находилась в земле, потому о недавнем ее появлении не может быть и речи…»
Стены храма в Фивах дают нам скудные сведения о животных, привезенных из Пунта. Немецкий этнограф Ф. Глазер условно разделил их на две группы: «неоспоримо африканские» — жирафы — и «афро-азиатские» — обезьяны, леопарды, борзые собаки, каменные козлы и страусы (правда, изображены только их перья). О том, что речь идет об Азии (а именно Южной Аравии), говорят и изображения домашних животных на барельефах храма. Скот на рисунках не похож на африканских горбатых быков зебу, а напоминает безгорбый скот, живший на юге Аравийского полуострова и на острове Сокотра.
Еще больший простор для раздумий дали специалистам изображения растений, однако и здесь ученые не пришли к окончательному решению. Деревья, в большом количестве представленные на стенах Дер эль-Бахри, обычно отождествляют с мирровыми. На рисунках они покрыты характерной листвой, которая, по мнению ботаников, присуща только аравийским породам мирровых деревьев, в то время как африканские мирры (на барельефах они тоже присутствуют) почти безлиственны. В легендах Востока мирра обычно связана с птицей Феникс, а Феникс, как известно, прилетел из Аравии и принес, если верить Геродоту, ветку мирры. Геродот писал об Аравии, что вся эта страна наполнена пряностями и испускает сладостный аромат. Это же повторили Аристотель и Страбон.
Выходит, что Пунт был в Аравии? Может быть, решить проблему ученым поможет другой знаменитый дар Пунта? Нет страны, кроме Аравии, которая производила бы ладан, заявляет Плиний. Ладан привозили в Египет и использовали как ароматическое средство, «чтоб сделать дыхание благоуханным». Английский археолог А. Лукас исследовал ладан гробницы Тутанхамона и сообщил, что он аравийский. И все-таки и мирра и ладан распространены не только в Аравии, но и в Африке, а одна разновидность ладана добывается в Восточном Судане и соседних областях Эфиопии.
Был еще один растительный продукт, который в изобилии доставляли из Пунта, — корица. Надписи говорят, что она была одним из чудес Пунта. Страбон упоминает о восточноафриканском побережье как о Regio cinnamomifera — «стране корицы». В то же время корицу привозили и с Малабара (Индия) и из Йемена (Южная Аравия). А Геродот повторяет, что «Аравия — единственная страна, производящая ладан, мирру и корицу».
Так где же все-таки был Пунт — в Азии или Африке?
В клинописных текстах эпохи Навуходоносора встречается надпись «Пу-ту Иааман», то есть какой-то район или город Пут в Йемене. А по древнееврейским традициям пункт с тем же названием был расположен в Нубии. «Невозможно, чтобы земли по обеим сторонам южной части Красного моря носили имя, Пунт“», — пишет американский востоковед Р. Доуэрти. Но почему же невозможно? Вот заключение историков: в древности вся Африка — от Замбези до полуострова Сомали, включая побережье океана и юг Аравии, — могла именоваться Пунтом, а под словом pwn могло подразумеваться все население этого района, за исключением жителей Куша, которые жили сравнительно недалеко от Египта и имели с ним постоянные контакты.
Значит, страна Пунт найдена? В целом да. Но точные границы ее пока не установлены. Нужны новые археологические исследования, необходимо еще раз внимательно прочитать все надписи в храме Дер эль-Бахри в Фивах. Может быть, древние иероглифы наведут ученых на новые мысли?
Вокруг Африки 2500 лет назад
Па самом юге Мозамбика, где узкая полоска песчаного пляжа и дюны, поросшие хвойными деревьями составляют единое целое с океаном, мир представляется иным. Далеко на севере осталась шумная, деловая столица Мапуту с тысячами машин, гомоном базаров гудками портовых паровозиков. Ее уже как бы вовсе не существует. Дни, недели, даже годы не властны над этим уголком Юго-Восточной Африки. Тысячи лет ударяет в изъеденный солью ракушечник зеленая вспенен ная волна. Бесконечно долго перекатываются, скрипя мириады золотистых песчинок. Даже акулы, нередкие гости бухты, живут по сто лет и, кажется, так же вечны, как камень, песок, океанская волна.
По той, что вытащили на берег в это утро, двухметровой серебристой красавице «мако» с шершавой, ус певшей высохнуть на солнце кожей, не повезло. Он бессильно разевала пасть и слабо шевелила острым серповидным хвостом. В океане акула никогда не попалась бы рыбакам. А в бухте с циркулирующим обманчивым течением она увлеклась охотой за макрелями и запуталась в сетях. Кончиками пальцев я трогав веретенообразное тело. Мне стало не по себе при мыс ли о том, что могло бы произойти там, в каких-нибудь десяти метрах от берега, попадись я на ее пути…
Сильный морской ветер, кидающий белые соленые пригоршни пены в зеленые кроны сосен, дует с юга, несет из Антарктиды прохладный воздух, гонит от мыс Доброй Надежды смешанную, вдвойне соленую воду обоих океанов.
В первых числах августа 1487 года три корабля Бартоломеу Диаша вышли из Лиссабона и отправились путешествие, которому суждено было стать решающим этапом великой морской экспансии Португалии. Записки Барруша сохранили для нас детали этого плавания.
Современные историки географических открытий и часто вспоминают бога. Но в случае с португальскими плаваниями это иногда приходится делать. У их участников существовал обычай: места, куда они прибывали, называли «по святцам» — по именам святых католического календаря. Зная об этом, историки смогли достаточно точно отождествить районы, где побывали путешественники. Так, например, был определен день прихода Диаша в бухту Святой Барбары в Конго — 4 декабря (популярность этой святой была велика у моряков и военных в Португалии второй половины XV века). Четыре дня спустя эскадра достигла Китовой бухты (Уолфиш-Бея), названной тогда бухтой Непорочной Девы, а затем пришла в бухту Элизабет. Земли эти показались португальцам такими мрачными, что за ними закрепили имя «угрюмые пески». Тогда они не подозревали, что это алмазные россыпи…
Но у нас сейчас речь пойдет о другом. Всюду, где суда приставали к берегу, за ними наблюдали сотни внимательных глаз. Облик каравелл надолго остался в памяти прибрежных жителей.
К югу от Уолфиш-Бея армаду подхватили сильные юго-восточные ветры и донесли до Ангра-Пекена, в теперешней Намибии. На берегу мореходы установили каменную плиту — падран, которую везли для такого случая из самой Португалии. Дпаш переступил границу достигнутого соотечественниками. Мыс Доброй Надежды приближался с каждым днем…
Не так давно в научной прессе появились сообщения о любопытных находках археологов на различных отрезках побережья Южной Африки — о наскальных рисунках, изображающих странные корабли. Они были нанесены острым предметом на прибрежные скалы в нескольких пунктах побережья и скорее всего сделаны чо памяти. Рисунки сравнили со старыми книжными гравюрами. В чем-то они совпали, в чем-то — нет. Португальские исследователи, склонные всегда слегка преувеличивать значение соотечественников в истории мореплавания, настаивают на том, что на всех изображениях — португальские корабли. Но достаточно взглянуть на рисунки, чтобы усомниться в этом. Действительно, четыре корабля на первых из найденных рисунков похожи на «оригиналы», сохранившиеся в старых книгах и на старинных картинах. Но остальные… Их нашли позже других в районе Кланвильяма. Даже при беглом знакомстве с рисунками у исследователе сразу зародилось сомнение: а не финикийские ли это суда?
Финикийцы в Южной Африке? За две тысячи лет до португальцев? Этого ученые из Лиссабона и Порту никак не хотели допускать. Англичане, более объективно настроенные в отношении географических открытий высказались в пользу финикийцев. Ведь рисунки органически дополнили известные данные Геродота плавании вокруг Африки при фараоне Неко… «Каравеллы — лучшие из судов, бороздящих моря, и нет места, где бы они не могли пройти», — писал средневековый хронист. Добавим к этому: лучшие из судов средневековья. А ведь были еще античные суда, и плавали они быстрее, а порой и дальше португальских. Доказательств этого с каждым годом все больше и больше.
…В XI веке до н. э. древний Египет стал постепенно терять свою государственную независимость. В 730 году до н. э. он был завоеван войсками африканского государства Напата. В 685 году до н. э. фараону Псамметиху удалось на время установить независимость страны, призвав на помощь греческих и малоазиатских наемников. В 671 году ассирийцы захватили Мемфис, древнюю столицу Египта. И сам Псамметих, и его сын Неко все чаще открывали морские порты теперь уже не только для финикийских, но и для греческих кораблей. В Средиземноморье зарождалась новая сила, способная достойно конкурировать с финикийским и египетским флотами. И Неко, пытавшийся вновь поднять престиж страны и продемонстрировать мощь египетского флота, приказал финикийским мореходам, находившимся у него на службе, обогнуть Африку с юга. Это было крупнейшим географическим предприятием древности.
«…Ливия же (имеется в виду Африканский континент. —
Таков рассказ Геродота об этом плавании вокруг Африки в VI веке до н. э. «Отец истории» посетил Египет в 450 году до н. э. и слышал там этот рассказ от жрецов. Больше о плавании не упоминал никто — может быть, потому, что его организаторы пожелали сохранить в тайне результаты экспедиции.
Скудные строчки этого сообщения вызвали сомнения еще в греко-римскую эпоху. Другие античные авторы оспаривали его, ибо, по их представлениям, «Ливия» (то есть Африка) смыкалась с Азией на юге. Кроме того, древние считали наименее вероятной ту часть рассказа, которую современные исследователи считают доказательством подлинности плавания. Имеется в виду сообщение о том, что путешественники, плывшие на запад, видели солнце справа, то есть на севере. Значит, корабли зашли далеко на юг и могли наблюдать это у южной оконечности материка. Не верят Геродоту и потому, что он ни словом не обмолвился о тропической растительности, огромных реках, впадающих в океан, диких животных, поселениях местных жителей и прочих атрибутах африканского побережья. Однако подобный аргумент ex silentio (основанный на умолчании) нельзя считать основанием для того, чтобы не верить Геродоту. И если он в своих трудах не упомянул Массалию и Рим, то отсюда вовсе не следует, что этих городов в его время не было.
Некоторых ученых смущает расстояние в 25 тысяч километров, которое надо было покрыть, чтобы обогнуть Африку по морю. Однако нетрудно предположить, что суда все время держались вблизи берегов; к тому же первые мореходы, плававшие в Индию и обратно, огибали близ берегов огромную дугу Аравийского полуострова и также проходили огромное расстояние. К этому можно добавить, что интересующее нас плавание проходило в основном в благоприятных для судоходства водах, чего, кстати, не скажешь о плаваниях по Тихому океану малайцев и полинезийцев, покрывавших в утлых лодках гигантские расстояния по отнюдь не спокойным водам Южных морей. И, наконец, для нас будет небезынтересным заключение немецкого ученого А. Херена, считающего, что у фараона Неко, который приказал строить флот на Средиземном и Красном морях, пытался соединить эти моря каналом, вторгся в Азию и захватил ее до Евфрата, вполне могла возникнуть мысль отправить в разведывательное плавание вокруг Африки флотилию судов.
Попытаемся приблизительно восстановить маршрут этого необычного и удивительного предприятия. Надо исходить из того, что финикийцам была знакома дорога до мыса Гвардафуй, на полуострове Сомали, — восточной оконечности Африки. Они могли отплыть осенью из района современного Суэца на хорошо оснащенных пятидесятивесельных судах. Вскоре они достигли бы мыса Гвардафуй. Течения и ветра этого района восточноафриканского побережья помогли бы мореходам, им даже не понадобились бы весла. А у мыса ветер ударил в паруса и погнал корабли на юг. Приближаясь к экватору, они некоторое время сопротивлялись северо-восточному пассату, но потом их подхватило Мозамбикское течение и донесло до юга Африки. К их большому удивлению, солнце здесь было видно справа, то есть на севере. Поздней весной они прибыли в район бухты Святой Елены и в первый раз за много месяцев ступили на твердую землю. Вырастив урожай пшеницы (он созрел к ноябрю), они поплыли дальше и тут же попали в Бенгельское течение, которое донесло корабли до устья Нигера, в Гвинейском заливе. В конце марта в районе этой реки они вновь увидели в зените полуденное солнце. Работая веслами — здесь им встретилось противотечение, путешественники миновали мыс Пальмас (территория современной Либерии). Следующий этап путешествия был нелегким, так как пришлось бороться с пассатом и Канарским течением. Но солнце, сиявшее на небосклоне точно так же, как на их родине, вселяло в путешественников надежду на скорый конец плавания. В ноябре они достигли марокканских берегов и ступили на них, чтобы вновь посеять пшеницу и запастись провизией. В июне следующего года урожай был собран, и корабли двинулись дальше на север. Скоро они миновали Гибралтарский пролив и поплыли по знакомым водам Средиземноморья. Через несколько недель корабли стали на якорь в дельте Нила…
Если бы известие о том, что «Африка на юге закругляется с востока на запад», распространилось в древнем мире, то, наверное, можно было бы избежать догадок и заблуждений более поздних времен. Но корабли вернулись в Египет, когда фараона Неко уже не было в живых, и некому было оставить на стене храма традиционную надпись, повествующую о достигнутом…
Это плавание произошло слишком поздно для того, чтобы древний Египет, находившийся на грани краха, мог использовать его в практических целях; однако оно совершилось достаточно рано для того, чтобы мы могли еще раз убедиться в способностях и знаниях народов древнего мира.
До последних лет не имелось никаких, кроме сообщения Геродота, упоминаний об этом удивительном плавании. Но вот какие сведения опубликовал в «Саут Африкен аркеолоджикл бюллетин» археолог Т. Сэмпсон. Первое, что он обнаружил, это свидетельство английского путешественника начала прошлого века Дж. Томпсона. В книге «Приключения в Южной Африке» Томпсон упоминает о странной находке в местечке Кейп-Флэтс, в районе мыса Доброй Надежды, сделанной незадолго до его приезда. Томпсон сам видел найденное. Если верить его описанию, то речь шла о частях обшивки какого-то древнего судна «со следами металлической субстанции в сильно разъеденном состоянии» — как он предполагает, гвоздей. Старый плотник, присутствовавший при этом, утверждал, что древесина была кедровая. Еще тогда, в 1827 году, Томпсон предположил, что это останки финикийского парусника, потерпевшего крушение во времена, когда пирамиды еще были молодыми, а район Кейп-Флэтс находился под водой. Но о находке забыли.
Второе. Через тридцать лет после появления таинственных обломков местный чиновник сообщал в письме губернатору провинции о находке на побережье семидесятифутовой полуистлевшей кедровой доски. Сохранившиеся обломки уже в наши дни изучал известный южноафриканский ученый Р. Дарт. Он установил, что длина парусника могла достигать 170 футов, а это вполне соответствует данным по древнему кораблестроению у финикийцев.
…Экспедиция Диаша не раз подходила к берегам, причем настолько близко, что местные жители могли пересчитать мачты на каравеллах. В Ангра-Пекене флотилия задержалась из-за непогоды. Через несколько часов после выхода в море вновь разразилась буря. Стало холодно, совсем не так, как севернее, у берегов Гвинеи. Надежда на спасение ослабла. Почти две недели плыли с зарифленными парусами и ничего не видели. Их тоже никто не видел. Бухту Святой Елены проплыли, не заметив. Потом, полагая, что береговая линия, как и раньше, идет строго к югу, Диаш повернул на восток — и не обнаружил берегов. Флотилия проскочила Африку! Корабли развернулись на север и нашли удобную бухту. Опять они видели берег, а берег видел их.
Сейчас бухта именуется Моссел, а тогда, в 1488-м, Диаш назвал ее Пастушьей бухтой: на прибрежных склонах готтентоты пасли скот. Ответом на попытку завязать знакомство был град камней. Спустя десять лет Васко да Гама также не обнаружил у этого племени ни малейших дружеских чувств к европейцам. Готтентоты как будто знали все наперед…
Между тем южная оконечность Африки была уже позади. Экспедиция пока этого не ведала. Но у Диаша была одна задача — двигаться и при этом почитать святых. На небольшом островке, названном Санта-Круш («святой крест»), был воздвигнут падран в честь святого Григория. Что это был за остров, никто не знает. Одни говорят, что он исчез в пучине, другие помещают его у южной оконечности Африки; называют и иные места.
На правом берегу реки Бусманс команды высадились, и было проведено голосование. Все устали. Матросы высказывались за возвращение: судно с запасами продовольствия затерялось по дороге, экспедиции угрожал голод. Для триумфального возвращения на родину открыто достаточно новых земель. Подсчитали голоса — большинство оказалось за возвращение. Это был конец всему предприятию. Как предполагают биографы Диаша, капитан решил, что лучше отложить на несколько лет открытие Индии, в которую он уже знал дорогу, чем прослыть деспотом… Так или иначе, флотилия пошла домой. Мыс Доброй Надежды они увидели только на обратном пути, когда последние стаи ласточек улетали в Европу. На мысе Диаш все-таки задержался. Сегодняшнее название южной оконечности Африки — Кабу ди Боа Эшперанса — придумал, как полагают некоторые исследователи, именно он. Добрая надежда на плавание в Индию! Но надежда не сбылась. 20 мая 1500 года корабль, на котором Диаш был капитаном в составе экспедиции Кабрала, был уничтожен сильнейшей бурей почти рядом со знаменитым мысом…
Итак, предположим, что местным жителям — ими могли быть бушмены — удалось увидеть корабли Диаша в местах его стоянок и вблизи берегов. Возраст рисунков еще не определен. Поэтому сделаем пока вывод, схожий с заключением Т. Джонстона, которое он изложил на страницах «Саут Африкен аркеолоджикл бюллетин»: «Первые рисунки изображают суда времен Диаша или последующих десятилетий, остальные — финикийские галеры».
В последние годы ученые все чаще используют интересный прием, чтобы доказать осуществимость того или иного предприятия древних: они моделируют это предприятие — воспроизводят его, опираясь «а имеющиеся у них данные. Это не однажды делали Тур Хейердал и Тим Северин. Вторую жизнь плаванию финикийцев дали двое французов — подводник Анри Жиль-Артаньян и инженер-кораблестроитель Рене де Торлак. Они построили двадцатичетырехметровое судно — точную копню финикийского. В путешествие они отправились летом 1977 года. Корабль их назывался «Пунт» в честь неведомой страны, куда снаряжала экспедицию уже известная нам египетская царица Хатшепсут. Отважным исследователям помогли французская Морская академия, Международная комиссия по морской истории, два египтолога, морской инженер, группа преподавателей Сорбонны. «Корабли той эпохи, — пишет Жиль-Артаньян, — обладали всеми необходимыми качествами для плавания в открытом море — формой корпуса, парусами, маневренностью». Энтузиазм, без которого подобные предприятия немыслимы, не перекрыл у Жиль-Артаньяна разумного подхода к делу. Плавание это удалось!
Под знаком муссона
За несколько веков до нашей эры обитатели античного Средиземноморья начали проявлять большой интерес к Индийскому океану, а вернее, к его землям. Походы Александра Македонского открыли купцам новые возможности торговли, а авантюристам — обширное поле деятельности…
Захватив часть Египта, персидсий царь Дарий захотел напасть на Северо-Западную Индию, используя свой огромный флот. Но для этого Дарию нужны были сведения о Южных морях. Выбор пал на морехода Скилака. Достоверность этой очень хорошо подготовленной морской экспедиции древности неопровержимо доказана археологическими памятниками, найденными в районе Суэцкого канала. В надписях говорится, правда с частыми выпадениями строк, что через Нил и Красное море можно попасть на судах в море, которое простирается на огромное расстояние. Задачей Скилака было обследовать течение Инда и устье этой великой реки. Он справился с задачей и, возможно, даже перевыполнил ее, так как находился в плавании больше рассчитываемого времени. Если верить Геродоту, то данные, добытые Скилаком, в значительной степени обусловили успех индийского похода Дария. По разным предположениям, плавание состоялось между 518 и 512 годами до н. э.
Множество проблем поставили перед современными исследователями великие географы и историки древности. Много работы и у толкователей данных, принадлежащих перу Геродота…
Поделиться книгой: