Гость из пекла

Тео стоял перед Иркой, спокойный и невозмутимый, и его кургузое пальтишко, кирпичные штаны и даже длинный шарф были в полнейшем порядке, словно не на него только что душ падал и не под ним туалет взрывался.

– Можно крючок накинуть… – пробормотала Ирка. – Его, правда, легко открыть, но… не для козы.

Тео протянул руку в щель между калиткой и забором и быстро накинул тяжелый металлический крючок. Ирка отвалилась от калитки. По другую сторону забора коза снова мемекнула, и была в ее голосе глубочайшая, детская обида.

– Мерзавка! – приподнимаясь на цыпочки, выкрикнула мама. – Негодяйка рогатая! Ты поплатишься! На мясо тебя!

– Тэбэ, Лариска, хто дозволив моей козой распоряжаться? – немедленно заорала со двора бабка. – Саму тебя на мясо, коза драная! Ах ты ж красавица моя, умница, убегалася, бедная, запыхалася! – бабкин голос приблизился, теперь она, кажется, стояла сразу за калиткой, утешая козу. – Приизжають тут всякие, беспокоят девоньку, бигаты за собою заставляють, ножки трудить, рожки об их зад поганый бить… Ну пойдем, деточка, я тебе водички налью, хлебца дам…

Коза страдальчески, с пристоном, мемекала в ответ.

– Разнервничалась, птичка моя рогатая! А давай я козочке моей до водички валерьяночки налью? Бо такий стресс, такий стресс у девоньки… – Успокаивающий бабкин голос и жалобно козье мемеканье удалились.

– Вы слышали? Слышали? – возмущенно взвилась мама. – У козы стресс! Она совсем сумасшедшая, твоя бабка! Коза ей дороже родной дочери! Это все она! – словно в озарении, вскричала мама. – Она свою зверюгу-убийцу на Тео натравила!

– Как, мам? – пожала плечами Ирка. – Бабушка в доме была, а коза – в пристройке. Разве что они заранее сговорились… – Ирка усмехнулась.

– Конечно, сговорились! – с абсолютной убежденностью воскликнула мама. – То есть… Я от твоей бабушки чего угодно ожидаю… – мама настороженно покосилась сперва на Ирку, потом на Тео. – А теперь и от козы – тоже.

– Ну что есть ждать, милые дамы? Пора идти shopping! – Тео отряхнул своей тирольской шляпой пыль с коленей, щегольски водрузил шляпу обратно на голову, сунул трубку в угол рта и, пуская клубы дыма, как маленький кругленький зелено-красно-желтый пароход, двинулся вверх по тропинке.

– Ну… Пойдем, да? – сказала мама и, звонко цокая каблуками элегантных сапожек, пошла за ним.

Ирка на мгновение задержалась. Положила ладонь на холодные, волглые доски, она тихо прошептала, словно тот, кому предназначались ее слова, стоял, прижав ухо к щелям калитки:

– Я поняла. Спасибо. Я подумаю.

Со двора донеслось громкое мемеканье.

Ирка повернулась и побежала догонять.

Над соседским забором поднялась голова. Крепко держась за ствол ореха, сидящая на ветке Лада привстала, глядя вслед удаляющимся фигурам. Не отрывая глаз от поднимающейся по тропинке Ирки, нажала кнопку мобильного и, услышав ответ, бросила в трубку:

– Ушли… Да, втроем… Почему не слышала – слышала! – в голосе ее появилась гордость. – По-шопать они пошли! Ну по магазинам, по магазинам… – после недолгой паузы раздраженно пояснила она. Послушала еще и недовольно вздохнула. – Я попробую… Но и вы же выполните свое обещание!

Глава 5

Очень добрый Тео

– Единственная приличная вещь на весь торговый центр! – удовлетворенно сказала мама, поворачиваясь перед высоким зеркалом. – Владельцев этих магазинов надо тащить в суд за мошенничество! Особенно тех, где будто бы продают брендовые вещи! Все коллекции позапрошлого года, а цены, как на самые пиковые модели! – возмущенно добавила она. – Зачем мы ехали так далеко – на другой конец города! – чтобы покупать устаревшие вещи?

– Есть торговый центр неподалеку от нас, но там все то же самое, – ответила Ирка. – И пожар у них вчера был.

Ага, они с Диной его и разгромили, и сожгли. Ну еще пара-тройка драконов помогали[11].

– В твоей комнате разгром, в торговом центре разгром, – поморщилась мама. – Тут бывают места, где все в порядке?

– Бывают, мамочка, – кивнула Ирка. И мысленно добавила: «Но не те, где бывает твоя дочка». На самом деле и отсюда лучше убираться, пока ничего не случилось. Два разгромленных торговых центра за два дня было бы слишком.

– М-да, есть… Вот эта вещичка… Даже удивительно… – Мама еще раз повернулась на каблуках перед зеркалом, поглядела на свисающую с рукава бирочку и кокетливым тоном обронила: – Тео, милый, мне нравится этот плащик!

– Конечно, милая, только для Ирэн он будет немножко велик, – рассеянно обронил Тео. – Примерить серый брючки… – Тео выудил из висящих на вешалке одежек пару строгих теплых брюк. – Подходить для зима. И для этот свитер, который мы уже выбрать, подходить тоже, – Тео кивнул на свитер, вывешенный на перекладине у примерочной.

– Зачем мне брюки – мы уже две пары джинсов взяли… – запротестовала Ирка.

– Действительно, зачем девочке ее возраста такие классические вещи? – вмешалась мама. – Так, Тео, я насчет плащика…

– Ты есть сама говорить, дорогая! – энергично кивнул Тео. – Девочка ее возраст не надо классические вещи – лучше мерить на Ирэн куртку!

– У меня есть куртка! – снова попыталась вякнуть Ирка.

Но мама заглушила ее вчистую.

– Я говорила не об Ирке! Я говорила о себе! – раздосадованно бросила она.

Тео в ответ скользнул по маме взглядом, точно не видел, не слышал и даже не очень помнил, что она вообще здесь.

– Еще примерить это и это, – снимая с длинных металлических стоек какие-то вещи, скомандовал он Ирке. – А потом пойти за велосипед! И коньки? – он вопросительно поглядел на Ирку. – Ты хотеть коньки? Или ролик-коньки? В Германия у каждый девочек есть ролик!

Бледная от унижения мама принялась лихорадочно сдирать с себя облюбованный плащ.

– Мне не нужен велосипед! – вскричала Ирка. – И ролики тоже не нужны – где я в нашей балке кататься буду? Лучше купить маме…

– Мерить-мерить-мерить! – Похоже, глухота накатывала на Тео приступами – вот теперь он не слышал Ирку. Широко расставив руки, он подхватил весь ворох одежды и, как огромная, пестрая гора, напер на Ирку, оттесняя ее в примерочную. Тео стряхнул вещи на крохотный столик – часть горы обвалилась на пол, устилая его юбками, блузками и свитерами. – И не говорить, что вещи не подходить! – скомандовал Тео. – Один вещь не подходить, два вещь – остальные должны подходить! Я не мочь ошибаться размер! Как по-русски говорят – этот глаз есть алмаз! – Он ткнул себя пальцем в глаз, точно хотел выколоть, усмехнулся… и задернул шторки примерочной. Хрупкие матерчатые стены отделили Ирку от всего остального мира.

– Я так понимаю, плащ ты мне не купишь, – по-немецки сказала мама.

– Дорогая, мы пошли сюда специально, чтоб девочка была довольна, – с мягкой укоризной ответил Тео – по невнятному говору Ирка поняла, что он снова сунул в рот свою обожаемую трубку.

– Ты, кажется, заботишься о ней больше, чем я, – с принужденным смешком отозвалась мама.

– Но ведь это совсем несложно, дорогая, – так же кротко откликнулся Тео и, не меняя мягкого тона, добавил: – Все мы знаем, какая ты мать. – Его слова вовсе не звучали комплиментом.

– Ты пытаешься меня оскорбить? – В мамином голосе прорезались визгливые нотки.

– Хочешь скандалить, дорогая Лорхен, обратись к своей матери – она с удовольствием составит тебе компанию. А со мной не нужно, – все так же спокойно откликнулся Тео… но было в его сдержанном тоне что-то настолько… жуткое… настолько… опасное… что Ирку вынесло из примерочной, только шторки разлетелись.

Мама и Тео стояли рядом с кабинкой, и мамино лицо было белее окрестных гипсокартоновых стен. Тео при виде Ирки вынул из угла рта неразожженную трубку и… негромко спросил у мамы по-немецки:

– Ты абсолютно уверена, что твоя дочь нас не понимает?

– Конечно! Это же моя дочь! – вскинулась мама… и тут же стушевалась, видно, вспомнив мнение мужа о том, какая она мать. – Девочка никогда не умела врать, – пряча глаза, продолжила она. – Даже матери моей и той никогда не врала, хотя уж ей-то…

У Ирки аж внутри все в узел скрутилось, так она старалась, чтоб на лице не дрогнул ни один мускул, – и продолжала недоумевающе переводить взгляд с мамы на Тео и обратно.

– Что-то случиться, Ирэна? – переходя на русский, вежливо поинтересовался Тео. – Ты еще не начинать мерить?

– Я… Наоборот! Я все примерила! – выпалила Ирка.

– Все? Успеть? – брови Тео недоуменно поползли вверх, и он уставился на разбросанные по полу ворохи тряпья.

– Я очень шустрая! Ну просто очень! Все чудесно, все замечательно, все подходит! – протарахтела Ирка. – Надо только выбрать, что мы будем брать! Мама, ты мне поможешь?

– Зачем выбирать? – прежде чем мама успела ответить, перебил Тео. – Мы брать все! – широким взмахом руки очерчивая груду вещей, провозгласил он.

– Нет! – испуганно завопила Ирка. – Это дорого!

Тео рассмеялся.

– Какой глупость, милый мой девочка! – весело вскричал он и, доверительно наклонившись к Ирке, прошептал: – Даже если я купить пять… десять раз больше таких одежды, я совсем-совсем не обеднеть! Даже не почувствовать! Фройляйн! – окликнул он ошивающуюся поблизости продавщицу. – Несить все касса, я буду платить!

– Но мне не надо столько! – в ужасе косясь на маму, пискнула Ирка.

– Для девочка одежда и украшений всегда немножко меньше, чем нужно, никогда не бывать больше! – невозмутимо ответил Тео. – Пакуйте, фройляйн! – кивнул он продавщице.

– Надо же, какой у тебя папа замечательный! Понимающий! – улыбаясь, сказала Ирке продавщица, и было в ее голосе искреннее восхищение и грустная зависть.

– Данке за добрый мнений, фройляйн, но я совсем не быть замечательный! – запротестовал Тео. – Мне просто очень нужно… – Он осекся, задумался, шевеля губами, словно подбирая слово, и наконец уточнил: – Я очень хотеть подружиться! – и он лукаво покосился на Ирку. – Скажить, фройляйн… – Тео конфиденциально склонился к продавщице и даже голос понизил. – Мы купить у вас столько вещи, вы ведь сказать нам правду? Если мы ходить покупать духи для девочка – мы купить настоящий Франция или китайский подделка?

– Я не хочу подделку! – завопила Ирка.

– Кто ж хочет! – сочувственно откликнулась продавщица.

– Я и настоящие французские не хочу! – взвилась Ирка. – Мы и так слишком много всего покупаем… Я не пользуюсь духами вообще! Не надо никуда больше ходить! Я… Я устала! Быстро очень примеряла и… устала!

– Надо посидеть кафе! Отдохнуть! – радостно заключил Тео и тут же принялся распоряжаться: – Я платить и ждать, пока паковать вещи, а вы с мама идти выбирать кафе и ждать меня!

– Лучше в городе, там можно найти ресторан для курящих! – пролепетала мама, заглядывая Тео в глаза.

Ирке немедленно захотелось дать Тео в лоб – ее мама сейчас выглядела, как отшлепанная газетой собачонка, пытающаяся заслужить прощение хозяина.

– Дорогая! – Тон Тео снова стал укоризненным. – Ты не подумать: как мы можем идти в курящий кафе, когда с нами маленький девочка? Я терпеть! – и он демонстративно спрятал трубку в карман. – Идить, идить! – Тео замахал на них обеими руками, словно голубей прогонял. Мама покорно кивнула и направилась к выходу. В последнюю секунду Тео поймал ее за руку. – Постарайся больше не показывать свой темперамент, дорогая! Я хочу, чтоб девочка относилась ко мне хорошо, и буду очень зол, если ты все испортишь! – нежнейшим тоном сказал по-немецки он, склонился над маминой рукой, легко коснулся ее пальцев губами и, провожаемый восторженными взглядами продавщиц, направился к кассе.

Ирка даже успела услышать, как одна продавщица шепнула другой:

– Вот и мелкий вроде, и толстый, и смешной – а мужик! Не то что наши!

– Везет же некоторым! Спросить бы эту бабу, где она импортного мужа себе нарыла – в Интернете? – кивнула ее подруга, завистливо косясь на еще больше побледневшую маму.

– Тео сказал – найти кафе! Мы должны немедленно найти кафе! – Мама ухватила Ирку за плечо и поволокла прочь. – Какое ему понравится? – выдохнула мама, разглядывая выстроившиеся в ряд «Макдоналдс», японский ресторанчик и пиццерию, словно от ее выбора зависела жизнь. – Хотя Тео сказал – тебе должно понравиться. Какое тебе нравится? – чуть не в панике вскричала она.

– Мама, успокойся! Мне любое нравится, мне какое угодно нравится! Давай хоть вот сюда сядем – смотри, какие там пирожные классные! Ты выпьешь кофе, успокоишься… – разговаривая с мамой, как с тяжело больной, Ирка подвела ее к столику, усадила. – Один кофе, один чай и штук шесть разных пирожных покрасивее! – попросила она подскочившую официантку.

– Надо подождать Тео! – пробормотала мама.

– Не нужно! – отрезала Ирка. – Если что, я и сама заплачу!

– Можно подумать, у тебя есть деньги! – явно приходя в себя, пробурчала мама.

– Я не просила… Я не думала, что он столько накупит! – разглядывая столешницу, словно там было что интересное, ответила Ирка.

– Тео знает, что делает! Надо только делать, что сказал Тео, и все будет прекрасно! – с абсолютной уверенностью объявила мама.

Ирка подняла голову и испытующе посмотрела на маму. Только что она была бледна, как стенка, – стоило Тео намекнуть, что он разозлится. А сейчас у нее глаза горят, и на лице восторженная уверенность, словно она не о толстеньком Тео говорит, а о каком-нибудь… рыцаре в сверкающих доспехах! Кого надо – спасет, кому надо – шею намылит, и всегда все решит!

Околдовал он ее, что ли! Околдовал? Кто, Тео? Ирка протянула руку и крепко сжала мамины пальцы.

– Чего ты? – Мама не пыталась освободиться, только недоуменно поглядела на Ирку.

– Ничего… – ответила Ирка, отпуская мамину руку. Действительно, ничего! Она, конечно, не чуяла чужое колдовство безошибочно, как Танька, но на маме не было и намека ворожбы. Да и Тео – явно не чаклун. – Как ты с ним познакомилась? – спросила Ирка.

– Ой! – мама рассмеялась совсем по-девчоночьи. – Не я с ним, а он со мной! Он пришел в магазин, где я работала. Магазин женский, он меня все время заставлял разные вещи примерять – я даже не подозревала ничего, думала, жене покупает… Он сам так сказал, в первый же раз – жене покупаю. Сюрприз. И правда, как мы поженились, так все, что у нас накупил, мне же и подарил! – гордо сказала она.

– Романтично… – кивнула Ирка.

– Еще романтичнее, чем ты думаешь! – мама раскраснелась, воспоминания доставляли ей удовольствие. – Он в первый раз как пришел, меня на телефон сфотографировал – так он эту фотографию так в телефоне и носит, говорит, чтоб всегда помнить день нашего знакомства.

– На телефон сфотографировал? – повторила Ирка. Она вдруг почувствовала, что ей некуда девать руки – хорошо, чай принесли, и она схватила ложечку.

– Ну да! – кивнула мама. – Второй раз пришел – в ресторан пригласил. Потом в кино, потом погуляли – и он предложение сделал!

– Вот так быстро?

– Это только кажется, что Тео тихий, а на самом деле он – ух! – мама встряхнула кулачком. – Прямо не немец, а как… как итальянец какой! Или даже грузин… Он говорит, такую, как я, сто лет искал! – улыбнулась мама.

– И, может, даже не врет… – ныряя носом в чашку, пробормотала Ирка. – Он – предложение, а ты что?

– А что я? – пожала плечами мама. – Мне ведь очень тяжело жилось в Германии, Ирочка, – доверительно наклоняясь к дочери, тихо сказала она. – Так тяжело, так тяжело! – На глазах у мамы блеснули слезы. – Магазин проклятый, каждый день, каждый день – богатые старые дуры, капризные, то им не так, то не эдак, загоняют, ног под собой не чуешь! А платят – копейки! Ни на что не хватало! – мама громко всхлипнула. – А тут – Тео! Совсем другая жизнь… Другой уровень! Девчонки все завидовали – даже немки! Хотя я теперь тоже почти немка, мне сразу вид на жительство дали. Ну и славный он… Тео… – довольно равнодушно добавила она и ковырнула ложечкой шоколадное пирожное. – Неплохой шоколад, – кивнула она. – Конечно, не как в Швейцарии.

– Вы с Тео уже в Швейцарию успели съездить? – удивилась Ирка. Они же только месяц, как поженились, а если еще этот самый вид на жительство оформляли – Ирка отлично знала через интернет-приятелей, что это тяжело и долго тянется.

– Нет, мы еще до Тео, с девчонками из нашего магазина на Рождество ездили. А на Пасху – в Италию, папу римского смотреть! – легкомысленно ответила мама.

Ирка снова поглядела удивленно – и это она называет очень тяжелой жизнью? Потом сама себя одернула – всюду свои понятия. У них в балке тяжелая жизнь – когда в холодильнике пусто, зимние сапоги развалились, а до бабкиной пенсии еще неделя. В Европе, наверное, на Пасху в Италию съездить дешевле, чем здесь за квартиру один раз заплатить! Только… Жалко, мама вместо Италии не приехала к ней. Наверное, из-за документов! В Европе границ нет, ничего предъявлять не надо, а сюда б она поехала – обратно б уже не впустили… И вообще, мама сейчас приехала, так чего ныть?

– Я думала, Тео меня куда-нибудь покруче свозит, куда абы кто не ездит… – добираясь до клубничного пирожного, продолжала рассуждать мама. – В Бразилию, например, или на Гавайи. А он, как документы все оформили, сказал, что мы едем сюда! – Мама взмахнула испачканной в креме ложечкой, и в голосе ее явственно прозвучала обида. – Я ведь даже не говорила ему, что у меня дочь есть!

– Почему… не говорила? – едва шевеля губами, спросила Ирка.

– Что я, дура, в таком признаваться? – возмутилась мама. – А если б он не женился?

Она не дура в таком признаваться… Признаваться в ней. В Ирке. Как в краже. Или убийстве.

Мама подняла голову, посмотрела Ирке в лицо – и вдруг растерянно моргнула.

– Ты не думай… Я бы ему потом сказала… Ну, про тебя… Попозже… Когда… Когда он бы ко мне уже привык! Ну не в первый же месяц! И к тебе бы обязательно приехала… Не сразу, конечно… Когда б привык… Но он все сам знал! Сам сказал!

«Интересное кино… – отчужденно подумала Ирка. – И откуда бы ему знать?» Но спросила совсем о другом – о том, что волновало ее больше всего.

– И что теперь? – глухо спросила она. – Как мы дальше будем? Ты… Я…