Тень могущества

Увесистое тело 38-го летит в лицо, удивлённые глаза ещё одного парня, бомбой взрываясь у него в зубах. Поворот — и целящийся в спину человек падает, получив несколько пуль в грудь, оборот закончен — и оставшийся без зубов принимает свою порцию свинца в пах — потому что с пола вставать неудобно, а его пули только что свистнули над тобой, швырнув в кровь дополнительные вёдра адреналина.

Ещё один, лежащий у прилавка, не опасен, он в отключке, но гарантий того, что это не притворство — никаких, и мои пули дырявят его корпус, отбрасывая в небытиё. Сидящий на прилавке парень швыряет в сторону пластик виртуального шлема, поднимая в воздух тяжёлое, неподъёмное тело пистолета.

Ствол неспешно плывёт вверх, а моё сознание улавливает пустые щелчки бойка, жадно требующего патронов.

Предательство! Бога грома и огня оставили без молний!

Я иду-бегу к возносящему пистолет человеку, но до него далеко, несколько вселенных, и шаги по миллиону световых лет в сравнении с этим расстоянием кажутся жалкими и смешными.

Мимо неведомым астероидом, заблудившимся в пространстве, плывёт револьвер, сопровождаемый диким окриком «Держи!». Я не знаю, что нужно держать — астероид, эта маленькая смертоносная планета, сама ложится в мою ладонь.

Я вновь спотыкаюсь о собственный носок и падаю-плыву-лечу вперёд, извергая молнии своей десницей. Рядом летит чья-то пуля, и я, лениво удивившись, поворотом корпуса пропускаю смертоносную огнехвостую комету мимо своей груди. Удивление оправданно — стрелявший в меня сломанной игрушкой лежит на прилавке, будто его с размаху ударили в грудь молотом. Но оружие не удержать — и голова человека взрывается, не в силах выдержать снопа молний, всё ещё живущих в моей руке.

Моё падение завершается и действительность что было сил бьёт меня по зубам.

Целовать его было тем же самым, что и целовать манекен, но Эйлин не обращала на это никакого внимания. Физическая близость, доказательство того, что она есть несмотря и вопреки всему случившемуся, была сейчас ей необходима, и она хваталась за полицейского, как тонущий вцепляется в спасательный круг.

Наконец она сумела оторваться от стрелка, чуть подрагивающими пальцами заряжавшего пистолет. Слова хлынули потоком, Эйлин молола чепуху, не думая о смысле, лишь чувствуя огромное облегчение и ощущение безопасности — такой зримой, наглядной; пытаясь разрушить тот барьер судорожного, панического молчания, который отделил её от остального мира на несколько последних часов.

Неожиданно она осеклась, поймав взгляд полицейского — пустой, потерянный; магазинчик уже наполнили крепкие парни из спецотряда, походившие в своих доспехах на инопланетных захватчиков.

— Мисс, с вами всё в порядке? — один из полицейских в белоснежных латах с синей «снежинкой» медицинской службы подбежал к ним.

Эйлин только кивнула, чувствуя, как чьи-то руки помогают ей встать и влекут к разбитой витрине. Кошмар и впрямь завершался. Она бросила взгляд через плечо, и неожиданно ощутила холодок страха. Уничтоживший шесть единиц живой силы противника — она сама не поняла, с чего это вдруг ей пришла в голову военная терминология — человек по-прежнему заряжал пистолет… запихивая всё тот же патрон в переполненную обойму. Патрон падал ему на колени, человек механически подбирал его и пытался вставить в магазин снова. Судя по всему, её спаситель был не в себе. И ещё — мимо него то и дело проходили люди, старательно делавшие вид, что его здесь нет.

Эйлин куталась в термоодеяло, сидя на пилоне двигателя полицейской машины. Двигатель работал на холостом режиме, отапливая окружающую атмосферу как промышленная домна и приближая тепловую смерть одной отдельно взятой планеты. Город, конечно, закрыт теплоулавливающим куполом, но кто его знает, насколько могут быть эффективны все эти новые технологии. Недаром все таблоиды то и дело печатают сенсации о том, что эти технологии принадлежат пришельцам — не то с Альдебарана, не то с Фомальгаута.

Вокруг царила обычная суета, возникающая, когда на одном поле пересекаются интересы различных подразделений. Преобладали, впрочем, тёмно-синие доспехи территориальной полиции. Опростоволосившаяся спецура топталась в стороне, не очень уже понимая, зачем их сюда позвали. Где-то вверху, лавируя между башнями домоградов полыхал «волчьим солнышком» дирижабль.

К девушке подошел человек с неподвижным, будто вырезанная из дерева африканская маска, лицом и неожиданно мягким, дисгармонирующим с противотанковой мордой голосом, спросил.

— Мисс Свенсон, вы себя хорошо чувствуете? Вам нужна медицинская помощь?

— Со мной всё хорошо, позаботьтесь лучше о Берте, — под воздействием антишокового укола Эйлин уже оправилась настолько, что отметила отсутствие на шлеме человека камеры регистратора.

— Конечно, — человек растерянно проводил глазами носилки, на которых лежала накрытая простыней продавщица. — Я капитан Виктор Берк, шеф 101-го территориального участка полиции. У вас есть машина, мисс Свенсон?

— Да, тут рядом. — Эйлин недоумевающее посмотрела на полицейского. Не было никаких сомнений в том, что коп уже просмотрел её досье, и, естественно, знал, что у неё есть машина (от которой Эйлин давно мечтала избавиться — этот агрегат пожирал слишком много топлива, даже если поить его только дешёвым эрзацем на угле). Местонахождение тачки тоже секрета не представляло — автопилот, как ему и полагалось, честно давал отметку на карте дорожной полиции.

Полицейский чуть помялся.

— У меня к вам есть небольшая просьба, — наконец сказал он.

— Хорошо, — согласилась Эйлин, — Только можно все вопросы задать потом?

— Несомненно, — согласился Берк, — Я говорю о просьбе частного характера: вы не могли бы отвезти вот того парня домой? Сами видите, в каком он состоянии. Я бы воспользовался патрульной машиной, но в салонах тоже есть регистратор.

— А… — Эйлин осеклась, но продолжила, — Что с ним?

— Мисс, он вам, между прочим, жизнь спас. — Берк помрачнел, и Эйлин вздохнула, догадываясь, в чём дело. Беда с этими… мигрантами, с бледно-зелёной картой ограниченного гражданства. Всё основывают на системе личных услуг. Впрочем, следует признать, это всё же лучше, чем «чиканос», оттяпавшие себе Калифорнию, или парни из Пояса Эбони, норовящие превратить в рабов всех белых.

Уловив ход её мыслей коп покачал головой.

— Поверьте, если бы у меня был другой выход, я бы оставил вас в покое и отправил в больницу на медобследование — как и положено по инструкции.

— Это, надо полагать, шантаж со стороны должностного лица?

— Ну, подайте на меня в суд. Законодательство нынче упрощённое — дело рассмотрят на месте. Правда, мисс, вам не мешало бы знать, что Стоун не был обязан совать свою голову в это дерьмо. Он отстранен, и если вдруг выяснится, кто стрелял, парню не миновать крупных неприятностей по службе. Но… я уважаю ваше мнение, мисс.

Полицейский отвернулся, направляясь к стрелку.

— Подождите, офицер Берк, — сказала Эйлин в удаляющуюся спину, на которой красовалась огромная звезда с цифрой 101. Коп ожидающе развернулся.

— На чем сидит этот ваш Бэтмен?

— Зачем вам это? — насторожился Берк.

— Чтобы знать, насколько он опасен!

— Совершенно безопасен, — начальник участка растянул маскоподобное лицо в подобие улыбки. — Разве что повесится.

— Я не слышала ответа на вопрос, — в голосе Эйлин прорезались неожиданные для неё самой металлические нотки.

— «Черный вихрь»… вряд ли вы о таком слышали.

— Гормональный препарат, всё равно, что настойка мухоморов для берсеркера. Запрещён к употреблению гражданскими лицами… Я служила в армии, офицер.

— Угу… — Берк посмотрел на Эйлин гораздо более внимательно, надеясь явно на то, что в полевых условиях его взгляд сможет заменить электронный микроскоп. Безнадёжно — генетические изменения трудновато заметить невооружённым глазом. — Десять секунд балдежа и три дня депрессии. У Джека сейчас началась вторая фаза. Так вы поможете?

Эйлин кивнула — не спеша, раздумчиво. По-хорошему, её саму требовалось бы сейчас окружить заботой и вниманием, но… что за чёрт! Не такое уж она и тепличное растение…

Справедливо решив, что человек, который так долго колеблется, нуждается в некотором подстёгивании, Берк сказал.

— Стоун живёт под «пауком», на Чандлер-стрит, 17/22. Район, конечно не из лучших, но сейчас там тихо.

— Он там живёт?! — всё-таки переспросила девушка.

— Полицейские получают немного… — Берк пожал плечами, явно не намереваясь выдавать служебные тайны. — Спасибо, мэм!

Эйлин сухо кивнула. На самом деле она вовсе не собиралась давать согласие, но Берк отрезал ей пути к отступлению. Девушке оставалось лишь пассивно наблюдать за тем, как шеф полицейского участка на пару с другим копом усаживают впавшего в ступор боевика на заднее сидение её машины. Коп-наркоман, похоже, пребывал в состоянии, близком к коматозному.

Не удостоив Берка и взглядом Эйлин уселась за руль. Чандлер-стрит, мистер Берк? В это время? Не дождётесь!

Взвизгнув шинами автомобиль резко взял с места.

Берк повертел «глок» в руках и передал его подошедшему Маллинсону, командиру спецотряда и заодно «легендатору» Управления Полиции Восточного Побережья.

— Ты, как всегда, вовремя.

Маллинсон колкость Берка предпочел пропустить мимо ушей. Зато потёртого вида пистолет его явно впечатлил.

— Хороша вещица. Выпущена ещё до того, как оружие принялись оснащать всякой интеллектуальной дрянью. Не жалко было расставаться?

— Нет, — Берк собирался ещё что-то добавить, но воздержался. Вместо этого он сказал. — Оформишь отчёт так, что они сами друг друга перестреляли?

— Подчистка информационных баз полиции — серьёзное должностное преступление, — сообщил Маллинсон, — А если «внутряки» докопаются?

— Прекрати валять комедию. Проверкой на благонадежность занимается твой департамент.

«Легендатор» пожал плечами. Посерьезнел.

— Легко. Если, конечно, твой герой не попал на видеофайлы.

— Конечно, он на них попал. Но хода ведь им давать не обязательно?

— Лишних отпечатков на стволах нет?

Вместо ответа Берг показал тюбик клеевых перчаток, напыляемых прямо на ладони. Эксперт протянул руку за баллончиком. Берг приподнял бровь.

— Мне нужно будет смазать грабельки хотя бы одного из этих субъектов, — в голосе спецотрядовца проскользнула насмешливая нотка. — Скорее всего, перестрелял дружков тот, что был в виртуальном шлеме. Главарь с «магнумом» пришил его, тут в первых рядах ворвались мы… Слухи, конечно, останутся… но их можно игнорировать.

Берг молчал, и Маллинсон, повертев в руках пистолет, добавил.

— Не понимаю, чего ради босс его покрывает, Виктор, — пожаловался он. — Стоун убийца и наркоман.

— Он выполнил твою работу, Малли. Пока ты проверял на благонадёжность очередного «бледно-зелёного». Или меня, кстати. Эту работу, я думаю, тоже должен кто-то делать? Переть на ствол и молиться? Всё, в чём можно Стоуна обвинить — так это в превышении служебных полномочий.

«Легендатор» пожал плечами. В принципе, он был согласен с Берком. Стоун вполне заработал медаль… вот только огласка его участия вытянула бы на свет слишком уж длинную и запутанную цепь подробностей, которые широкой публике знать ни к чему. Он встретился глазами с Берком, и непроизвольно вздрогнул.

— Работай, — сухо сказал тот, — И не забудь проверить видеопоток на соответствие твоей версии. Не то эти плетельщики снов с телеканалов нам снимут… очередного «терминатора».

Шёлк опытной блудницей ласкал моё тело, обвиваясь, скользя, ластясь и заставляя ощущать определённые неудобства в нижней части туловища.

Я открыл глаза и уставился в потолок, составленный из гранёных зеркальных плиток. Усмехнулся — в гигантском фасетчатом блюде даже два человека выглядели некоей разновидностью групповой оргии.

Впрочем, на потолки дешёвых мотелей, сдающих комнаты на час или два, потолок походил мало. Слишком много бронзы и гривастых царей природы было в обрамлении многоугольных зеркальных плиток, и слишком дорогая ткань меня окутывала.

Мстительное подсознание, разбудившее меня от греховных прикосновений подальше, сразу заставило меня испытать глубокое чувство вины.

Вчерашний вечер для меня окутался густым туманом, из которого острыми колючками проталкивались в мою голову воспоминания.

Я никогда не мог напиться вдребезги — странный выверт перекроенной «Шивой» физиологии — но адреналиновый отходняк выматывал меня круче любого похмелья. Тело стонало, само не сознавая, что ему больше необходимо — страшный выброс боевых гормонов, ставящий тебя на одну доску с Зевсом и Тором, опьяняя тебя ощущением всевластия, или же покой — когда ты хочешь забиться в самый дальний уголок этого мира и лет триста лежать там побитой собакой.

Я с сожалением посмотрел на полоску фольги с углублениями желатиновых капсул, лежавшую перед оправленным в серебро зеркалом и отвернулся.

Для меня «вихрь» служил инструментом, таким же как пистолет или собственное тело, и покуда наркотик не мог меня побороть.

Как впрочем и я — его.

Я свесил ноги с кровати, задумчиво посмотрел на лежавшую рядом девушку, нежно поглаживающую складки простыни. Симпатичное лицо в обрамлении золота длинных прямых волос… Я отвернулся.

Когда действие стимулятора проходить, человек превращается в бревно. Он в состоянии мыслить, соображать и двигаться тоже. Как робот или зомби, с чёрной дырой в душе.

Плата за всемогущество, длящееся пять минут субъективного и секунд тридцать объективного времени оказывается слишком велика. Несколько минут власти над миром оборачиваются сутками депрессии. И взорванной гормональной системой.

Я могу себе это позволить.

Из памяти выскакивали воспоминания — как стоп-кадры видеозаписи. Я помнил, что девушка — Эллин, Эйлин? — привезла меня к себе домой, но я особо не возражал — мне было всё равно.

Потом мы занимались чёрт знает чем, и уснули только под утро.

«Вихрь» вытрясает душу и тело. Жаль только, что на низшую физиологию он не действует совсем.

Не было бы так противно.

Утопая по щиколотку в ковре, исправно вычищающем из комнаты углекислоту и вновь отпускающем кислород на волю (интересно, неужто продажа дамского белья приносит такие доходы?) я подошёл к шторе, прикрывающей окно и сдвинул её в сторону.

Как и ожидалось, я увидел только компьютерную симуляцию какого-то горного пейзажа с высоты птичьего полёта.

Я хмыкнул. Мы, жители городов, размеры которых превышают все разумные соображения — сможем ли мы увидеть что-то ещё, кроме серого бетона и никелированного металла, углов и прямых линий иначе как на картинке?

Не знаю.

А может быть, это и не важно. Мы живём в коллективной, по последнему слову техники выстроенной могиле, модернизированной, электронной, построенной из стали, бетона, стекла и пластика, и даже небо смотрит на нас квадратиками свинца, которые видны со дна колодцев, образованных утёсами башен-модулей. Да и эти квадратики за переплетениями дорожных развязок, проводов и рекламных щитов видны не везде.

Я стукнул кулаком в холодное стекло экрана и вдруг почувствовал, как спины касается женская грудь, а на плечи ложатся длинные тонкие пальчики с коротко обрезанными ногтями.

Разворачиваюсь и смотрю в зелёное марево глаз.

— Спасибо… но не стоит. Не поможешь.

Девушка резко разворачивается, отходя. Похоже, я её обидел. Что ж, я не понимаю других людей.

Честно говоря, я и себя не всегда понимаю.

— Ты мне ничем не обязан. — говорит девушка, набрасывая себе на плечи простыню. — Я тебе — тоже.

Я молчу. Сказать нечего, да и незачем, наверное. Всё же пытаюсь.