Помоги проекту - поделись книгой:
А теперь присмотритесь повнимательней к этой карте. Таинственные, необычные и в то же время удивительно знакомые названия мелькают на ней. Они перекочевали сюда из земных мифов и легенд, а порой и просто из земной географии и истории.
Вот Большой Сырт — Syrtis Major. Темная область на марсианском экваторе. Это самая «старая» деталь на карте. Она встречается уже на рисунках Гюйгенса. Большой Сырт есть и на карте Земли — это залив на северном побережье Африки, который теперь чаще называют заливом Сидра.
Sinus Sabaeus — узкая полоска западнее Большого Сырта, это Сабейский, или Савский, залив. Вспомним: две с лишним тысячи лет назад на территории теперешнего Йемена существовало Савское царство.
Неподалеку от Большого Сырта — темное пятно, напоминающее очертаниями наше Средиземное море. Центральная его часть называется Mare Tyrrhenum — Тирренское море. А вот светлые области: Hellas — Эллада, Chersonesus — Херсонес, Hellespontus — Геллеспонт. Много «земного» обнаруживаем мы и в других названиях карты.
Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Ведь исследователи вселенной так связаны земными понятиями, земными представлениями. Увидев на диске Марса темные пятна, первые же наблюдатели решили, что это, конечно, водные пространства. И в соответствии с размерами называли их «морями», «заливами», «озерами». Светлые области получили, соответственно, названия «материков».
Шло время, стало ясно, что нет на Марсе водных просторов. Но по традиции темные области продолжают называть «морями».
Наша эталонная карта, конечно, еще далека от совершенства. Но наука не стоит на месте. По крупицам год от году накапливают астрономы факты. И, без сомнения, у первых космонавтов, высадившихся на Марсе, будут более подробные ареографические карты, более детальные сведения о поверхности красной планеты. Но даже на основе того, чем уже сегодня располагает ареография, можно представить, что увидят космонавты, прилетевшие на Марс. Итак, представим, что...
...Необычайное путешествие началось
Темно-синее, безоблачное небо над головой, почти немигающие брызги звезд и неожиданно близкий Юпитер. Вечерами и на рассвете восходит прекрасная голубая «звезда» Земля, и две «луны» дважды в сутки встречаются в небе.
По утрам из-за горизонта встает неяркое солнце и долго не может согреть озябшую за ночь планету. Холод тает нехотя, постепенно, и так же медленно ползет вверх ртутный столбик. Днем на солнцепеке, как правило, не больше 10—15 градусов тепла — и это на экваторе. Ночью же морозы достигают 40—60 градусов.
Мы «посадили» корабль прямо на марсианском экваторе, и в районе Большого Сырта на ареографической карте появился новый условный знак — первая станция землян.
Пора отправляться в путь по планете.
Но вот вопрос: как ориентироваться по ареографической карте? Поможет ли здесь компас — «палочка-выручалочка» земных путешественников? Пожалуй, да. Многие ученые считают, что ядро Марса своим строением похоже на земное. Скорость вращения Марса вокруг своей оси почти такая же, как у нашей родной планеты, — марсианские сутки. Лишь на 41 минуту длиннее земных. Значит, можно предположить, что вокруг планеты существует магнитное поле, которое и будет «управлять» намагниченной стрелкой компаса. Нам хорошо известно, что на Земле нужно постоянно учитывать так называемое магнитное склонение — своеобразную «ошибку» компаса. Величина этих ошибок на Земле известна для каждого места. Но как учесть их на Марсе? Пожалуй, при первом путешествии по планете на один компас надеяться нельзя. Придется прибегнуть к астрономическим способам ориентировки.
Путешественник тщетно будет искать на небе Марса местную «Полярную звезду». Увы, Северный полюс на Марсе ничем не «отмечен». Без специальных инструментов, самым грубым, приближенным способом его можно установить только по двум звездам: по Денебу (самой яркой звезде в созвездии Лебедя) и звезде Мю созвездия Цефея. Эти звезды «убежали» от Северного полюса довольно далеко — почти на 10 градусов, но лучших ориентиров просто нет.
Немного легче придется путешественникам в южном полушарии: здесь на полюс «указывают» звезды Дельта и Каппа в созвездии Парусов, «удаленные» от него всего на 3 градуса.
Самым надежным советчиком всегда останется для путников, только Солнце. Дождей и снегопадов на Марсе нет, помешать наблюдениям может разве что песчаная буря.
Не будем гадать, какой из способов ориентировки выберут в конце концов космонавты. Во всяком случае, к решению такой проблемы они должны быть готовы.
А теперь в путь. Допустим, сначала наш маршрут пройдет по меридиану. Вот оставлены позади первые километры — пять, десять, двадцать, шестьдесят, и — остановитесь на минутку! Взгляните на приборы. Они говорят, что вы уже успели перекочевать по широте на целый градус! Вспомним: на Земле для этого пришлось бы одолеть расстояние, почти в два раза большее, — 110 километров. Объясняется это тем, что поперечник Марса почти вдвое меньше земного.
Воспользуемся этой маленькой остановкой. Оглядимся вокруг. Какой непривычно близкий горизонт! Удивительно тесным кольцом замыкает он пространство. На Земле можно «бросить взгляд», пожалуй, раза в полтора дальше. Поверхность космической соседки искривлена сильнее, чем у Земли, а поэтому быстрее «убегает» за горизонт.
Может быть, поискать холм повыше или забраться на гору, чтобы «отодвинуть» горизонт?
Земные наблюдатели давно выяснили: нет на Марсе высоких гор. Будь они высотою хотя бы в 400—500 метров, с более или менее крутыми склонами, земляне давно уже заметили бы в телескопы отбрасываемые ими тени. Только в южном полушарии замечено что-то вроде горного плато высотой около одного километра. Итак, путь космонавтов пролегает по сплошной равнине, ведь Марс — это
Планета, гладкая как мяч
Километры за километрами остаются позади. По-прежнему до самого горизонта нескончаемая буро-красная пустыня. Не на чем остановиться и отдохнуть глазу. Не порадует путников своей свежестью ни одна река, ни одно озеро. Безводная планета.
Неужели Марс совсем лишен воды? Астрономам до сих пор не удалось обнаружить в атмосфере планеты водяные пары. Но значит ли это, что их нет вообще? А что, если водяные пары, возникающие, например, когда испаряются лед и снег на полярных шапках, вымерзают в холодной атмосфере Марса? Ведь постоянная среднегодовая температура атмосферы планеты всегда отрицательна!
Есть и еще более смелое предположение.
Если на Марсе существовали когда-то водоемы, предположил советский ученый А.И. Лебединский, то они должны были бы замерзнуть, превратиться в огромные глыбы льда, засыпанные сверху мелкой красноватой пылью. Значит, на некоторой глубине, под слоем буро-красных порошков железистых окислов, на Марсе, может быть, находятся большие кладовые льда. Днем в самые теплые часы грунт успевает оттаять на небольшую глубину, ниже которой расположен слой марсианской вечной мерзлоты.
Не потому ли так равнинна марсианская поверхность, что все ее впадины заполнены замерзшею водою? И если так, то какова толщина ледового слоя? Не промерзла же соседняя планета насквозь! Конечно, нет. Молодой московский астроном В.Д. Давыдов подсчитал: вблизи марсианского экватора, где средняя годовая температура 10—20 градусов ниже нуля, уже на глубине в полкилометра температура должна быть положительной. Значит, под полукилометровым слоем льда на Марсе должна быть и жидкая вода!
И еще одно интересное обстоятельство. Путь Марса вокруг Солнца проходит вблизи пояса малых планет — астероидов, которые довольно регулярно бомбардируют его поверхность. Глыбы поперечником в несколько десятков и даже сотен метров, падая с колоссальной скоростью на поверхность планеты, вызывают взрывы огромной силы. Но никаких следов этих космических катастроф на поверхности Марса астрономы не замечали. Может быть, образующиеся в массиве льда воронки быстро затягиваются и поэтому их не видно?
Значит, не исключено, что Марс не так уж беден водой. И вполне возможно, что в свое путешествие астронавтам вместо запасов воды стоит захватить бур и утолять жажду из марсианских скважин. Будем считать, что проблема «водоснабжения» в нашем путешествии разрешена. Можно отправляться дальше. Но теперь поглядим еще раз на карту. На севере почти сплошная «пустыня». В южном полушарии густо темнеют пятна загадочных марсианских «морей». Стоит, пожалуй, принять решение:
Держать к югу!
Полушария Марса отличаются друг от друга не только «рельефом», но и климатом. Это объясняется особенностями марсианской орбиты. Орбита каждой планеты — это эллипс, и чем больше он отличается от окружности, тем больше меняется расстояние планеты от Солнца в зависимости от времени года. А это, естественно, сильно сказывается на климате.
Наша Земля ближе всего подходит к Солнцу в январе и дальше всего отходит от него в июле. Значит, когда у нас в северном полушарии стоит зима, Земля получает больше всего света и тепла. Это ослабляет у нас зимнюю стужу и усиливает летний зной по ту сторону экватора. В июле все наоборот. Большое удаление от Солнца смягчает летнюю жару в северном полушарии и «помогает» морозам в южном.
Орбита Марса вытянута гораздо сильнее, чем у Земли. В этом причина резкой разницы получаемого планетой тепла.
Когда Марс приближается к Солнцу, в южном полушарии стоит лето. Поэтому лето на этой половине планеты всегда теплее, чем на севере. Разница в климате сильно сказывается и на полярных шапках планеты. Северная полярная шапка никогда полностью не тает. Ее поперечник не бывает меньше 1 500 километров. Южная же полярная шапка летом становится совсем небольшой, а в иные годы вовсе исчезает.
Когда Марс движется по самому дальнему от Солнца участку своей орбиты, на юге стоит суровая зима, на севере — умеренное лето. Только два сопоставления: сезонные колебания температуры вблизи Северного полюса составляют 80—90 градусов, около Южного полюса—120—130 градусов. Вот и выбирайте сезонные маршруты путешествий по Марсу.
Мы, конечно, с нетерпением ждем, когда же увидят наши путешественники знаменитые марсианские каналы, когда разгадают тайну марсианских морей... Но остановимся, пожалуй. Приходится еще раз напомнить: путешествие было воображаемым, и мы хотели лишь рассказать о некоторых загадках и парадоксах марсианской «географии», уже решенных и разгаданных учеными на Земле. Ведь это не секрет, что наши астрономы знают уже очень много о таинственной соседней планете, подчас даже чуть больше и точнее, чем о своей родной Земле. Но многие и многие вопросы «марсоведения» ждут своего решения. Многие тайны разгадают лишь космонавты.
Может быть, они подтвердят предположения, что марсианские каналы — всего лишь оптический обман (не случайно на нашей эталонной карте нет каналов); может, выяснят, что прав астроном В.Д. Давыдов, считающий «каналы» разломами в подпочвенном льду. И расскажут людям, цветут ли марсианские «моря»...
Идем через джунгли
Нас десять человек. Девять изыскателей и один переводчик. Мы — одна из групп Советско-Индонезийской дорожной экспедиции на острове Калимантан. Наш участок — Центральный Калимантан — самое девственное, самое нехоженое место.
20 августа 1960 года
Мы пробираемся к Палангкарайе. Не ищите ее на карте, хотя это и столица Центральной провинции Калимантана. Город еще очень молод, он строится. К нему пока даже трудно добраться. Около двух суток надо подниматься на маленьком катере вверх по многочисленным рекам и речкам, протокам и канальчикам.
От Палангкарайи мы начнем изыскания.
Наш катерок очень мал. Единственное место, где можно вытянуться во весь рост, сидеть и ходить, — это железная крыша. От восхода солнца и до заката мы чувствуем себя, как грешники на адской сковородке. А с вечерней, довольно относительной, прохладой усиливается сырость. К утру все простыни, подушки, белье мокры насквозь.
Мы плывем через джунгли. Река то разливается плесом, то сужается так, что до берегов можно достать руками. Наш катерок едва ухитряется пролезть в такие щели. Лианы, огромные папоротники, цветы необыкновенных форм и раскрасок. Какие-то птицы с собачьими головами, мухи величиной почти с маленькую птичку, большущие летающие муравьи.
По берегам встречаются небольшие деревни — кампонги. Но чем дальше мы забираемся вглубь, тем реже такие встречи.
Наши постоянные спутники — обезьяны сопровождают катер стаей. Серые, огненно-рыжие, черно-бурые, и маленькие, как белки, и огромные, ростом с человека, они беспрестанно галдят, кричат, визжат. Всем им крайне любопытно узнать, что за штука плывет по реке.
Вскоре этот адский гомон надоедает и раздражает, но приходится примириться с ним, так как нет силы, которая заставила бы их замолчать.
Пристав к зарослям, но не сходя на берег, устраиваем привал. Индонезийцы ловят рыбу, мы обсуждаем детали будущей работы. Вдруг замечаем — по корме ползет длиннющая змея. Багор в руки — и в атаку! Потом все сидим и рассматриваем поверженного врага.
Опять в путь. Стучит движок, мерно трясется наш катерок. Сидим на крыше и поем наши русские песни. Мелькают светлячки, их великое множество, и кажется, что это идет снег. Только почему-то очень жарко.
22 августа
Светает. Подплываем к Палангкарайе. По берегу рассыпались деревянные домики на сваях, хижины из тростника. Очень рано, но около сколоченной из досок временной пристани много народу. Нас ждут. Знакомимся с губернатором, с местными властями, с жителями города.
Вечером на центральной площади города устраивается большой праздник. Жертвоприношения и ритуальные танцы, пир, затем самодеятельный концерт.
Мне особенно запомнился один танец. В круг влетает юноша и под барабанную дробь начинает выделывать что-то немыслимое с острыми как бритва ножами. Сначала их у него два, затем четыре, шесть и, наконец, восемь. Темп все быстрей и быстрей. Ножи сливаются в сверкающий круг. Артист кувыркается через голову, танцует лежа. Зрители прихлопывают в ладоши. Внезапно на высокой ноте музыка обрывается. Танец окончен. Тяжело вздымается грудь танцора, по лицу ручьями льется пот, но какие счастливые у него глаза!
В конце праздника исполняются даякские импровизированные песни-молитвы.
«О наш бог, — поют даяки, — ты создал мир, ты самый могучий и всесильный. Тебе подвластно все. Поэтому мы взываем к тебе. Мы любим солнце, оно несет нам свет, жизнь и тепло, но наши братья русские еще не привыкли к такой жаре, им очень душно. Сделай же, о всемогущий, чтобы солнце пекло не так сильно, чтобы ветер обдувал русских прохладой, чтобы дождь освежал их. Пусть машины хорошо работают, а инструмент не ломается. Пусть лес станет для наших братьев другом, пусть деревья и заросли расступятся перед ними, пусть болота высыхают, пусть змеи, дикие звери и крокодилы не трогают их, мошкара и комары не надоедают...»
25 августа
Джунгли по-индонезийски — римба. Это слово произносится здесь очень почтительно. И мы заранее прониклись к ним большим уважением. Но действительность оказалась еще грандиознее. Великаны деревья, опутанные ползучими растениями, гигантская густая трава, солнце и полумрак и, наконец, звуки — воздух полон невидимых насекомых. Неумолчный звон, звон, звон... Кажется, все это опутывает тебя по рукам и ногам, лезет в глаза, уши, рот...
Рука сжимает все время нож-паранг, так и кажется, что отовсюду грозит опасность. Проходит пять, десять минут... — но ведь надо же начинать работу.
Исторический момент: намечаем первую теодолитную точку. Пытаюсь фотографировать, но все время мешаются какие-то травы, листья, растения, упрямо лезущие в объектив. Итак, изыскания начались. Отсюда нашей группе предстоит пройти, проплыть, проползти через джунгли и болота более полутораста километров.
Как это будет выглядеть, ясно с первых часов работы. Прорубаем парангами узкую просеку, замеряем теодолитом направление, так, шаг за шагом, метр за метром продвигаемся вперед. За первый день прошли метров двести. Начальник нашей партии Андрей Анисимович Бялькин недоволен: «Ребята, ну выжмите как-нибудь хотя бы метров четыреста». И ребята жмут. Мокрые от пота, искусанные мошкарой и комарами.
10 сентября
Вот уже третий день Вася не может выйти на работу — потница. Мало кто знает, какая это неприятная болезнь. Пораженные места покрываются волдырями и зудят, слезает кожа, трудно ходить. Человек в сознании, у него нет даже температуры, но он измотан этой болезнью. Тело надо держать сухим, а оно всегда влажно. Наш доктор вступает в единоборство с болезнью.
17 сентября
Работаем. Вверху обезьяны оживленно комментируют события: одна из них, очевидно в знак особого расположения, швыряет вниз солидный плод, попадает кому-то по плечу и, страшно довольная, подпрыгивая, визжит от восторга.
Очень хочется пить, но соблюдаем железный закон, преподанный Бялькиным: «На трассе лучше не пить». Да и вода уж больно противная — теплая, безвкусная.
Иногда кажется, что дальше не выдержать — устали, в ушах звенит, голова тяжелая, очки все время приходится протирать от пота и мошкары, одежда вся мокрая и неприятно липнет к телу.
19 сентября
Шаг за шагом, метр за метром идем вперед.
Кажется, что за нами должна оставаться широкая ровная просека, столько вложено труда в каждый шаг, а оглянешься — позади почти нетронутая стена зарослей. Как в сказке, прорубленная тропа зарастает почти мгновенно.
Сегодня я сопровождаю Сашу с группой рабочих-индонезийцев. Он объясняет индонезийцам и показывает на практике технику изыскательского дела.
Вдруг идущие впереди Бархамутдин и Увин замерли — темные лица бледнеют. Что случилось? Настороженно смотрим под ноги — змеи не видно.
— Орангутанг, — слышится чей-то шепот. Поднимаем головы. Лесной человек стоит на дереве от нас метрах в двадцати, бородатый, лохматый, буро-рыжий. Огромные, длинные и, видно, очень сильные руки. Проходят мгновения... Мы замерли: бежать бесполезно; оружия, кроме ножей и парангов, нет. Орангутанг смотрит на нас, мы — на него. Наконец, очевидно утолив любопытство, он поворачивается и исчезает в чаще.
По лицам индонезийцев понимаем, что никакие силы не заставят их сейчас продолжать работу. Возвращаемся домой. Откровенно говоря, и нам самим надо прийти в себя после этой встречи.
— Наше счастье, что Он был один, без детеныша,— произносит кто-то из индонезийцев, — иначе бы...
Вечером мы приглашены на чай к губернатору. В который раз рассказываем о сегодняшней встрече; вспоминаем подробности, которые час от часу становятся все более впечатляющими.
— А ведь есть верный способ защититься от орангутанга, — говорит вдруг мэр города Нахан.
Мы замолкаем, и я начинаю слово в слово переводить его совет.
— Сорвите тоненькую веточку с листочками и машите ею перед мордой орангутанга. Он будет закрываться лапами, жмуриться и уж ни в коем случае не бросится на вас...
Хохот... Нахан доволен: его шутку поняли.
28 сентября
Мы в Тангкелинге — это конечный пункт нашей трассы. Отсюда будем пробиваться обратно к Палангкарайе. Деревушка Тангкелинг, расположенная на берегу реки Рунган, состоит всего лишь из нескольких домиков. Один большой — там живет целый род, все вместе, как и много-много столетий назад. И три маленьких, недавно построенных специально для нас. Все четыре хижины стоят на высоких сваях. Стены из тростника, пол из досок, вместо лестницы — нечто напоминающее трап. Так в какой-то мере можно обезопасить себя от любопытных обитателей окружающего деревню леса. Осматриваем свои жилища.
В первый же вечер нанесли визит хозяевам поселка. Посидели за чашкой чаю, поговорили. В разговоре принимал участие только глава рода. Остальные лишь молча и почтительно слушали. Хозяин рассказывал об обычаях и законах рода. Мы ему — о Москве, «ТУ-104», кино. Он восхищался полупроводниковым приемником, авторучками, открытками Москвы. А мы, слушая его, восхищались мужеством этих людей, ведущих постоянную тяжелую и еще в недалеком прошлом безнадежную борьбу с джунглями.
Мгновенно стемнело. Хозяин извинился и сказал, что ему надо идти на участок, засаженный ананасами. Оказывается, вчера ночью ананасы были уничтожены рысью, и он сегодня надеется убить ее. Паранг, копье с отравленным наконечником — вот и все вооружение. «Пак, но ведь это очень опасно!» Хозяин смеется:
— Если бы не было опасности, я послал бы наших женщин. Кто хочет жить, тот не умрет.
Прощаемся, желаем ему удачи. Возвращаемся к себе. Но уснуть долго не можем — вслушиваемся в ночные звуки. Где-то совсем рядом человек с копьем в руках ждет грозного хищника.
21 октября
Утром все на трассе. И опять все то же ослепительное солнце, заросли и жажда.
Дома — сюрприз. Приехал наш доктор. «Не усидел в Палангкарайе. Беспокоюсь за вас», — смущенно оправдывается он.
Вся деревня уже знает о его приезде, и начинается паломничество. Пациенты тащат с собой «сувениры для доктора». Приходится провести небольшую разъяснительную беседу и от имени доктора сделать предупреждение относительно «сувениров».
Темнеет. Мы сидим около хижин. Неподалеку взревела наша мотопила — это Вася начал пилить дрова, чтобы приготовить ужин. А через пять минут все, кто был поблизости, сбежались туда. Ведь техника здесь демонстрируется впервые. Кузнецов сейчас как былинный герой — властелин могучего чудовища.
Он предлагает одному из жителей попробовать поработать нашей мотопилой. Тот долго отказывается, мнется, но, наконец, решается. Вася показывает, как включать и выключать мотор. А потом все мужчины просят записать их на работу и научить управлять мотопилой. Нам не хватало рабочих рук, а тут такое пополнение!
При свете керосиновой лампы мы с Сашей пишем лозунг: «Да здравствует техника!»
22 октября
Вслух читаю только что привезенные «свежие» (за август) индонезийские газеты. Наш домик тускло освещен керосиновой коптилкой, ребята все уже на своих циновках. Внезапно я чувствую сильный укус и снимаю большущего муравья. Слышно недовольное сопение Саши — его тоже кусают. Оглядываемся вокруг: огромные полчища муравьев заполняют хижину. Все как на подбор — около двух сантиметров величиной,— они движутся по трапу стройными колоннами. На месте уничтоженных сейчас же появляются десятки новых. Все в домике покрыто муравьями: пол, циновки-кровати, наши вещи. Не понимаю как, но мы ухитряемся вчетвером уместиться на столике и оттуда с тоской взираем на «оккупантов». Пауки, ящерицы спасаются бегством; некоторые лезут к нам на стол.
Выбираем средства обороны: огнем нельзя — моментально вспыхнет наша хижина, горячей воды нет. Смастерив какое-то подобие двух швабр и намочив тряпки в керосине, пытаемся оттеснить муравьев к выходу. Они тут же набрасываются на ноги, лезут по телу. По очереди двое из нас ведут бой, а двое на столе очищаются от муравьев.
Хочется спать, мы устали, и поэтому врага ненавистнее, чем эти двухсантиметровые оккупанты, для нас сейчас нет. Наконец после полуторачасовой отчаянной схватки противник вытеснен, и мы, порядком искусанные, принимаем меры на случай повторного вторжения.
8 ноября
Поделиться книгой: