Помоги проекту - поделись книгой:
Ночью Василия пытались задушить китайцы, но он дрался с безумством одержимого. Крики китайцев разбудили заключенных, и некоторые из них не побоялись прийти ему на помощь.
На рассвете в камеру пришел сам Ван дер Вальк. Никогда еще голландец не был так взбешен. Выпученные глаза, толстые суетливые руки, свисающий живот — все находилось в нервном движении.
— Ты, ты! — задыхался от ярости Ван дер Вальк.— Подонок!
Дрянь! Скотина! — кричал он.—Убить тебя мало, ничтожество!
Василий не проронил ни слова. Непонятная уверенность, что сегодня его не убьют, давала силы.
Василия грубо вытолкнули из камеры и повели через тюремный дворик, мимо лазарета, к выходу. Впереди шел Ван дер Вальк. «Что на этот раз они придумали?!» — терялся Василий в догадках, стараясь держаться поближе к Ван дер Вальку и не делать лишних движений. В проходной они остановились. В полумраке небольшой комнаты после яркого солнца все расплывалось, как в густом тумане.
— Вот он, забирайте! — раздался злобный голос Ван дер Валька.
«Кому это он меня сдает?!» — насторожился Василий, вглядываясь в неясные силуэты.
Постепенно глаза привыкли к полумраку. «Я опять брежу! Не может быть! Нет!» Он, не мигая, смотрел на двух офицеров российского флота и не слышал ничего, кроме сумасшедших ударов своего сердца. «Поверь! — Поверь!» — стучало оно все сильнее.
«Родные мои! — беззвучно шептал Василий.— Дождался! Все-таки дождался!»
Русские офицеры с болью разглядывали высокого парня, заросшего рыжей бородой, еле живого, с гноящимися шрамами на теле...
Представители российских властей церемонно обменялись бумагами с Ван дер Вальком и повели Василия за ворота тюрьмы.
— Куда? — тихо спросил он.
— Домой, в Россию!
Василий закрыл глаза и закусил губу, чтобы Ван дер Вальк, провожавший его ненавидящим взглядом, не увидел его слез.
Происходящее представлялось миражем, сладостным обманом, возникшим в изнуряющей жаре и который обязательно исчезнет, стоит только подойти к нему поближе. Через некоторое время Василий узнал дорогу в порт. «Я действительно спасен! Меня не забыли, не бросили в этом аду...»
Василий поднимался по трапу русского судна и не мог до конца поверить в это.
На верхней палубе мысль о Кардиле заставила его остановиться.
— Постой здесь, подыши! — предложил один из офицеров.
— До чего же человека довели, негодяи! — услышал он чьи-то сочувственные слова.
Взгляд Василия скользнул по пустынной пристани, высоким пальмам и ушел далеко, в сторону Самосира. «Где она? Что с ней?!» Разум подсказывал: «Ты же знаешь, ее нет! Вспомни слова Ван Димена. Зачем ему было обманывать? Разве тебе недостаточно того, что ты плывешь домой, в Россию?!»
Он вновь посмотрел на пристань. Несколько малайцев тащили груз на судно.
«Почему я не могу радоваться? Почему?!» — терзался Василий.
Кто-то стоял за его спиной и часто дышал. Тело напряглось, приготовившись к удару, и Василий быстро обернулся.
— Али! — изумленно воскликнул он.
— Да, да, Али! — радостно подтвердил мальчик.
— Ты жив, Али! — повторял Василий, крепко прижимая его к себе.
— Отдать швартовы! — раздалась команда.— Посторонним покинуть судно!
— Я так рад, Малиган, что ты больше не в тюрьме,— торопился сказать Али.— Я нашел ее! Кардила жива!
— Как?!
— Посторонним срочно покинуть судно! — грозно повторил вахтенный.
Али побежал вниз по трапу.
— Али! Где она? Как она?! — кричал Василий ему вслед.
Трап подняли, и судно начало медленно отходить от пристани.
— Хорошо, все хорошо, Малиган! У тебя сын! — Голос Али был едва слышен.
— Что?!!
— У Кардилы сын! Твой сын, Малиган!
Оглушенный, Василий смотрел на Али, лицо которого становилось все меньше и меньше.
— Мое единственное, настоящее счастье! Я же уплываю от него!— в панике говорил вслух Василий, не замечая изумленных взглядов матросов. Он рванулся с места и побежал в конец судна.
В каюту капитана вызвали вахтенного офицера.
— Приведите ко мне Малыгина! — приказал адмирал.
— Ваше высокоблагородие! Мне только что сообщили, что он бросился в воду и поплыл оСратно.
— Что-о?!
Капитан выбежал на палубу, отыскивая взглядом беглеца.
— Он поговорил с местным и сразу после этого прыгнул,— на бегу рассказывал вахтенный.
Вся команда с недоумением смотрела вслед Василию, стремительно уплывающему в сторону Суматры.
Море Арал
...Господствующие ветры дуют на Аральском море из северной половины компаса. Вообще Аральское море принадлежит к самым бурливым и беспокойным. Ветер крепчает и разводит большие волны, потом, стихнув, оставляет после себя самую неприятную зыбь, при которой лавировать нет никакой возможности.
... Можно здесь всегда рассчитывать на попутные ветры, тогда как путь с юга на север сопряжен с большими затруднениями, а потому, чтобы использовать Аральское море с пользой, которая несомненна, необходимы железные пароходы, уголь для которых есть в пластах полуострова Куланды, в яре, отступающем от прибрежья на 150 саженей, и в заливе Каратамак.
... Наибольшие глубины Аральского моря находятся в северо-западной части, где оно образует яму глубиной до 37 саженей, в середине же моря не найдено глубины более 15 саженей.
... Вкус морской воды — горько-соленый, но несравненно в меньшей степени, чем в океане. Это от множества пресной воды, вливаемой в Арал Сыр и Аму-Дарьями.
Судя по рассказам киргизов, по мелям, превращающимся в острова, по прибрежным утесам, подмытым волнением на высоте, до которой теперешнее волнение достигнуть не может, и по береговым насыпям галек и песка должно заключить, что уровень Арала постоянно понижается.
В Аральском море водятся осетры, шипы, сомы, усачи, сельди весьма нежные и вкусные.
Кроме того, в реках водятся жерехи, судаки, щуки, подлещики. Птицы по берегам и островам: пеликаны, бакланы, чайки, мартышки, лебеди, цапли, в южной части изредка попадались красные гуси. На берегах моря и прибрежных островах видели много следов тигровых, кабаньих, волчьих, лисьих, сайгачьих.
Река Сыр-Дарья имеет два главных устья: одно на северную и одно на южную сторону острова Кос-Арал. Последнее обмелело и заросло камышом и кугою, а в первом, в самой дельте, глубина беспрестанно меняется.
... Русла Сыра начинают мелеть с исходом сентября. Зимой река покрывается льдом, довольно толстым, пригодным для перевозки больших тяжестей. В зиму 1848 / 49 года лед простоял с ноября до апреля, и речные заливы и озерки замерзли еще до 20 октября. Самая высокая вода в Сыре бывает весною и в июле. Куван-Дарья, отделяющаяся от Сыра, теперь уже вовсе не вливает воды в Аральское море.
Аму-Дарья впадает в Аральское море четырьмя руслами. Самое западное идет вдоль Усть-Урта, заросло камышом, из него пресная вода выходит в море до 20 верст к северу. Второе русло впадает в залив Талдык, по восточную сторону острова Такмак-Ата, разделяется на множество протоков, и, кроме того, каракалпаки отвели от него для земледелия выходящие в море каналы Карабайли и Буз-Узюк. Тут в одном только быстром протоке найдено 3 фута глубины. Третье устье Аму-Дарьи - Джал-Пак имеет весьма слабое течение. Четвертое и самое восточное устье находится у Биш-Кума и называется Джан-Дарья. Должно полагать, что с пароходом можно перейти мели и проникнуть в нее (Аму-Дарью. — Ред.) как рукавом Джан-Дарья, так и Талдыком.
Без сомненья, в Аму, как и во всех больших реках, мели только при устьях, и выше дельты глубина должна быть больше. Джан-Дарья течет тихо и впадает в обширный, образуемый островами залив, который весь наполняется пресною водою; на обросших по закраинам камышом и кугою островах устья, называемых Биш-Кум, растет в большом обилии ягода-джида. Залив этого устья представляет превосходную якорную стоянку, закрытую со всех сторон пресною водою подле борта и дровами на островах, но входят туда при сильном ветре, надо быть осторожным, потому что у восточного берега моря большие мели.
Из островов здешних замечателен остров Николая I. Он покрыт кустарником, саксаулом и джангылом. Там водятся в великом множестве сайгаки, которые не боятся человека и мясо которых весьма вкусно и питательно.
Вода в копанях западного и северного берегов весьма хорошая, а в южной части острова, в небольшом озерке, находится соль — белая и прекрасная.
Остров Куч-Арал (Синий остров) отделяется от материка узким и мелким проливом. На острове Барса-Кельмес («Кто пойдет, не вернется») жили киргизы 7 лет подряд до 1848 г. Они перебирались на остров по льду и там разбогатели скотом. Вода здесь горьковатая и скоро портится даже в цистернах.
Остров Толмап-Ата, находящийся при впадающем в залив Талдык рукаве Аму-Дарьи, является хорошим местом для фактории. На нем в изобилии растет кустарник джангыл и джида, которая растет крупными деревьями, вода пресная. Хороших якорных стоянок, закрытых от всех ветров, весьма мало. Плавающие здесь суда могут находить себе укрытие в северной и южной бухтах острова Николая I. За мысом Узун-Капром, составляющим южную оконечность полуострова Куланды, закрытых природных гаваней найдено только три: 1-я — в северной части, подле залива Перовского (Чубар Тарауз). 2-я — залив Пуще-Бае перед устьем Джан-Дарьи и 3-я — на юго-востоке полуострова Куланды в 8 верстах от пласта каменного угля. Все эти гавани могут быть употреблены с большой пользой. Около залива Чубар Тараузы в изобилии пресная вода в копанях и рудниках и есть корма.
Берега Арала представляются довольно пустынными. Восточный берег песчанен, низменен и покрыт кустами саксаула, джангыла и кумсуюка, из которого делают краску.
Около него множество островов, из которых наибольший остров Меньшикова.
Арал разделяется на две неравные части: северная (до южного острова Барса-Кельмес), называемая Малым морем и замерзающая почти ежегодно. Большое море не замерзает.
Для торговли Арал может быть использован, если на островах Токман-Ата или в устье Джан-Дарьи будут устроены коммерческие фактории. Туда товары могут быть доставлены на верблюдах и потом доставляться в устье Сыр-Дарьи, а оттуда — на Оренбургскую линию сухопутно.
Для торговли удобно устье Джан-Дарьи, где превосходная якорная стоянка.
Постскриптум к описи Бутакова
Море, берега которого положил на карту и впервые описал Алексей Иванович Бутаков, ныне уже не существует.
Вышел в плавание Алексей Иванович в лето 1848 года на специально построенной шхуне «Константин». Из-за крепких осенних штормов морякам пришлось зазимовать на небольшом островке в устье Сырдарьи. В береговых камышовых зарослях в те годы еще водились тигры. А в лето 1849 года составление карты было закончено. Казалось бы, не столь много времени прошло с тех пор. По историческому календарю полтораста лет — мгновение, а моря — нет.
О том, что Аральское море имеет тенденцию к усыханию, предупреждали ученые еще в прошлом веке. Отмечал это, как видим, и А.И.Бутаков. В 1874 году Русское географическое общество организовало комплексную экспедицию по изучению Арала, и исследования показали, что количество испаряющейся воды с поверхности моря больше того, что несут реки и дают атмосферные осадки. Правда, Л.С.Берг, проведя исследования в начале нашего века, пришел к выводу, что климат Средней Азии в историческую эпоху не претерпел существенных изменений и что нельзя говорить об усыхании Аральского моря. Имеются лишь колебания уровня с временными климатическими изменениями. И скорее всего Л.С.Берг был прав, Аральское море еще долгие бы века существовало, если бы развитие техники не вселило в души людей уверенность, что в их силах «переделать природу». Помните лозунг: «Не ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача!»
В1972 году редакцией журнала «Вокруг света» была проведена экспедиция по Амударье — реке трех республик. Мне довелось быть в ее составе фотокорреспондентом, и хорошо помню, как поразило меня то, что многоводная «бешеная» река исчезла, перестала существовать перед возводимой плотиной у Нукуса.
Вот строчки из того репортажа: «Есть слепые реки, но сейчас под Нукусом ослепла Амударья. Она отдала свою воду Ашхабаду, наполнив ею Каракумский канал, река отдала себя Голодной степи, хлопку Туркмении и Узбекистана, ею живет Хорезм. Ее водой каждый год промывается и орошается вся земля, где человек посадил хотя бы один росток. И вот здесь, где до Аральского моря еще двести пятьдесят километров, русло реки можно перейти по сухому песку...»
Арал начал усыхать с 60-х годов. Как ни парадоксально, все понимали, почему это происходит, и знали, что будет дальше. Знали — и продолжали отводить воду на орошение все новых хлопковых полей. В те годы их было уж пять миллионов гектаров, планировалось довести до восьми. И в этом почти преуспели... 7,2 миллиона гектаров находится под орошением в нынешнее время.
Вода, которая идет на промывку полей (почвы сильно засолены), в реку не возвращается. Она загажена химикатами, пить ее нельзя. Для отвода ее роют специальные дренажные каналы, сбрасывают во вновь создаваемые и разрастающиеся гигантские озера. Для моря потери ее безвозвратны.
Аральское море не было бедно и рыбой. Это отмечает и А.Бутаков, а я к его перечню добавлю, что в Арале водились и лещ, сазан, вобла, шемая, судак, жерех, щука, чехонь, белоглазка, красноперка, лопатонос, лосось. Более 400 тысяч центнеров рыбы вылавливали рыбаки ежегодно. Но и о потерях этого богатства еще в недавние годы говорилось с привычной для тех времен легкостью.
Подсчитывалась стоимость рыбы (в тех ценах, конечно), сравнивалась с суммой, которую можно будет получить за хлопок, вы ращенный на орошаемых землях в будущем, и делался вывод: заниматься хлопком выгоднее. И расчеты эти делали не простые люди, а большие ученые, успокаивая при этом общественность, что Арал не пропадет, его спасет вода сибирских рек, которую уже планировалось перебрасывать из Иртыша.
К 1988 году стало ясно, что если дело так пойдет и дальше, то к началу века Аральское море прекратит свое существование. От него останется лишь группа горько-соленых озер с площадью в 6 — 7 раз меньше первоначальной.
За 28 лет уровень моря понизился на 13 метров, площадь уменьшилась на треть, объем — в два с половиной раза. Вдвое повысилась соленость воды, что привело к гибели всей пресноводной рыбы, а о строительстве канала, который принес бы воду сибирских рек, уже и не помышляли. Тогда на заседании Политбюро ЦК КПСС было принято специальное постановление об улучшении экологической обстановки, но мерам этим не суждено было осуществиться, распался Союз. Бывшие республики сделались самостоятельными государствами, а Арал продолжал усыхать — стало не до его спасения.
Года три назад мне довел ось опять проехать вдоль высохшего устья Амударьи. Дорога заканчивалась в Муйнаке, городе-порте аральских рыбаков. Когда-то символом города был аральский лосось. Изображение его еще красовалось на придорожном стенде при въезде в город, нона рыбозаводе упаковывали в консервные банки рыбу, привезенную из Владивостока. Своей уже не было, как не было и судов, на которых ее ловили раньше.
На машинах мы съехали с берега и помчались по обнажившемуся дну моря. И ехали так с добрый час, пока не увидели ржавые борта рыбацких судов, вставших здесь на вечную стоянку. Обнажение дна прибавило многие сотни километров пустыни, исчезновение водной глади в худшую сторону изменило климат. Мельчайшая соленая пыль поднималась в воздух, и ее далеко разносил ветер. Эту соленую аральскую пыль уже обнаружили на горных ледниках Таджикистана. Соль со дна Аральского моря через молоко матерей попадала к детям, смертность людей в этих районах возрастала. Каракалпакия, как и территории, примыкающие к зоне ядерных полигонов, была объявлена зоной бедствия.
Снимки усыхающего, съежившегося и почерневшего Арала, сделанные из космоса, обошли мир. В Приаралье зачастили международные экспедиции, эксперты ООН, в Америке был устроен симпозиум по проблемам Арала, но пока помощь международных организаций ограничивается лишь советами.
Есть разные проекты. Соорудить дамбы у устьев рек, где бы скапливалась пресная вода. (О спасении всего Арала речь уже не идет, сохранить хотя бы часть его, надеясь — в далеком будущем — объединить зеркало.) Прорыть каналы для дренажных вод, чтобы после полива отработанная вода могла стекать в Арал. Еще раз проанализировать возможность переброски вод из Иртыша, но главное, к чему призывают все, — это научиться экономно расходовать воду для сельскохозяйственных нужд. Переоборудовать каналы, а в иных местах и вовсе отказаться от выращивания хлопка. Тогда, пусть не в прежних размерах, вода смогла бы поступать в Арал. Но потребуются долгие и долгие годы кропотливых усилий даже для того, чтобы сохранить море в нынешнем виде...
Жорж Бордонов. Битва при Гастингсе
Накануне битвы
Итак, никакие уговоры и увещевания не повлияли на Гарольда. До сей поры герцог Вильгельм уважал своего соперника. Но после того, как тот отказался сразиться с ним в поединке, один на один, дабы уберечь тысячи воинов от погибели, а народы — от неисчислимых бед, он стал относиться к нему как к презренному ничтожеству. Тогда-то он и решил прибегнуть к последней уловке, намереваясь посеять раздор в стане противника. Вильгельм, разумеется, никогда не пошел бы на крайний шаг, будь Гарольд благоразумнее. Вскоре англичане узнали, что папа отлучил от церкви узурпатора и присных его. Иные сеньоры ударились в крик:
— Коли возьмем мы в руки оружие и станем его защищать, те из нас, кто погибнет, будут прокляты навеки!
Их стенания тут же подхватили другие:
— Указ папы освобождает нас от обязательств перед Гарольдом. И ежели мы откажемся сражаться, мы не только не пойдем против Церкви, а, наоборот, поступим ей в угоду.
И вот придворная знать, богатые землевладельцы и видные военачальники собрались вместе и принялись спорить.
У Гарольда появились недоброжелатели, о чем его немедля оповестили. И тогда он решил действовать напролом,— ему больше ничего не оставалось. Я уже говорил, что красноречия Гарольду было не занимать, и он обратился к придворным с такой пламенной речью:
Поделиться книгой: