Помоги проекту - поделись книгой:
— Что вы несете?!
— Можете сами убедиться. В камере со мной пятый месяц сидит мальчик. Неужели и в детях вам мерещатся преступники?!
«Значит,— подумал Ван дер Вальк,— у него там и «дружок» есть. Неплохо, совсем неплохо. Надо сегодня же допросить мальчишку».
— Повторяю последний раз, Малыгин. Я человек терпеливый. Но вопрос в том: как долго вы выдержите?! Конечно, условия у нас прекрасные: регулярное питание, приятная компания и даже врач к вашим услугам.
Василий молчал.
Вечером Али вызвали на допрос. Василий прождал его всю ночь, но в камеру мальчик не вернулся.
— Видно, доконали мальчишку,— сказал старик-малаец.
Василий настойчиво расспрашивал заключенных, сидящих ближе к решетке, может быть, они видели, как Али повели в другую камеру. Все угрюмо качали головами.
«Это моя вина! Только моя! Зачем я сказал о нем? У кого я искал помощи?!»
Василий с трудом пробрался к решетке и долго звал охранника.
— Мне надо срочно поговорить с Ван дер Вальком! Он знает!
Последовали минуты ленивого раздумья. Зная крутой нрав Ван дер Валька, охранник решил отвести этого заключенного, доставлявшего немало хлопот.
— Отпустите мальчика! — с порога начал Василий.— Я скажу на суде, что убил ваших солдат и настраивал местное население против них.
— Не забудьте также сказать и о вашей шпионской миссии, — потребовал Ван дер Вальк.
— Я не могу говорить того, чего нет. Разве вам не достаточно моего признания?!
— Условия ставлю я. Меня не устраивает полуправда. Вас и так осудят, без ваших признаний. Свидетельств ваших бандитских действий предостаточно.
— Мне жаль, что я разочаровал вас, Ван дер Вальк,— старался Василий спасти Али.— Но мальчик действительно ни в чем не виноват.
— Да, мальчишка действительно оказался бесполезным для нас, Малыгин. После «беседы» его отпустили.
— Сволочи! — крикнул Василий.
— Где ваши манеры, Малыгин! Совсем в туземца превратились. Уведите его,— приказал он солдатам.
... Через полгода Василия осудили на 20 лет тюрьмы в колонии голландской империи. Его оставили в той же тюрьме и той же камере. Ни разу ему не сообщили, что из России неоднократно приходили депеши к голландским властям с просьбой разрешить депортацию Малыгина с отбыванием срока наказания в России. Ответ был один: отказать.
В камере судьба свела Василия с Мурали, который тоже не желал подчиняться китайцам. Их союз значительно обезопасил им жизнь.
Однажды на рассвете Василий увидел, как двое китайцев ощупывали сонных заключенных и сдирали с них дешевые амулеты. Резкими ударами они усмиряли тех, кто пробовал сопротивляться. Василий неслышно поднялся с земли и зашел к ним со спины. Он схватил их одновременно и ударил лбами друг о друга. Жуткий вой разбудил всех в камере. Китайцы, сидевшие у решетки, стремительно окружили Василия. Кто-то сбоку дернул его за руку. Готовый к удару, Василий резко повернулся, но это оказался Мурали, протягивающий ему нож. Василий схватил его и выбросил вперед правую ногу, попав точно в солнечное сплетение первому китайцу. Остальные приближались к нему со всех сторон, и он закружился на месте, размахивая ножом. Острие зацепило нескольких китайцев, и они отпрянули назад. Василий почувствовал молчаливую солидарность остальных заключенных. Кто-то в суматохе хватал китайцев за ноги, и они падали лицом на твердую как камень землю.
Китайцы не были готовы к откровенной драке. Один из них побежал к решетке, вопя о помощи. Охранники подоспели на удивленье быстро и жестоко избили заключенных, но радостный гул победителей еще долго не покидал камеру.
С того дня Василия стали выводить на краткие прогулки в тюремный дворик. Отношение китайцев к нему резко изменилось. Его нельзя было назвать доброжелательным, но силу они признавали.
Все чаще Василий думал о побеге. Рассказывали, что беглецам ни разу не удавалось скрыться. Их ловили, или они погибали в топких болотах, окружавших тюрьму. Но каждый в душе надеялся оказаться удачливей своих предшественников.
На одной из прогулок Мурали рассказал Василию, что скоро большую партию заключенных переведут в другую тюрьму. Появилась надежда на побег. Василий поделился ею с Мурали, но тот испугался рискованного плана.
— Как же ты не понимаешь! Это же единственный шанс! Ты знаешь дорогу, охранников я беру на себя. Все получится, — убеждал Василий.
— Нет, Малиган,— не соглашался Мурали.— Я боюсь. Если в душе есть страх, ничего хорошего не получится.
Неожиданно китайцы стали подолгу беседовать с Мурали.
— Что они хотят от тебя? — насторожился Василий.
— О тебе выспрашивают.
— Зачем? И откуда ты знаешь их язык?
— Моя мать была тамилка, а отец китаец. Я не знаю, почему они выспрашивают о тебе. Может, любопытство.
— Странно,— недоумевал Василий.
Всю ночь он не мог заснуть. Мурали тоже долго ворочался, часто вздыхая.
— Они хотят, чтобы ты помог бежать одному китайцу, — прошептал Мурали.
— Почему я? — спросил Василий, боясь поверить в редкую удачу.
— Говорят, ты — сильный и сам хочешь бежать. Китаец знает дорогу в джунгли.
— Когда они тебе сказали?
— Давно.
— Почему же ты молчал?!
— Завтра тебя поведут в другую тюрьму,— бесстрастно продолжил Мурали.
— А тебя?
— Тоже.
— Я знаю, ты боишься. Тогда не рискуй. Я обязательно позабочусь о твоей семье.
Василий уткнулся лицом в колени, не в силах сдержать радостную улыбку. «Неужели я вырвусь отсюда?! Буду свободен!»
— Малиган,— тихо позвал Мурали.
— В чем дело? — очнулся Василий.
— Ты не передумал? — с надеждой спросил Мурали.
— Нет,— твердо ответил он.
«Как же трудно с этими азиатами,— думал Ван дер Вальк, бесцеремонно разглядывая стоящего перед ним худощавого китайца. — Никогда не знаешь, что они задумали на самом деле: перерезать тебе горло или получить от тебя побольше денег. Не зря Ван Димен боялся ехать в Батавию. С китайцами шутки плохи, они старые грехи не прощают. Которую неделю его нет. Ну, да бог с ним!»
— Значит, говоришь, все устроено,— надменно спросил Ван дер Вальк у китайца.
— Да, господин большой начальник, все сделано, как вы приказали,— подобострастно закивал тот головой.
— Что же он, так сразу и согласился?!
— Да, господин большой начальник, сразу, сразу. Ему сказал об этом его друг.
— Тоже китаец?
— Почти китаец.
— Ну и друга себе русский болван выбрал! — изумился Ван дер Вальк.
— Он сначала не очень хотел говорить русскому. Но мы сильно просили.
Ван дер Вальк прекрасно знал, что имелось в виду.
— У него что, семья большая?
Искреннее уважение догадливостью голландца на мгновение изменило лицо китайца, но он тут же прикрыл его улыбающейся маской.
— Да, господин большой начальник, очень большая.
— Хорошо,— одобрил Ван дер Вальк.— А русский не догадывается, что ему готовят засаду?
— Он доверчивый, как...
— Ладно,— оборвал его голландец.— Можешь идти. Вторую половину получишь завтра.
Когда за китайцем закрылась дверь, Ван дер Вальк тяжело поднялся с резного кресла и подошел к столу, где стоял графин с джином. Налил в широкий стакан больше половины, залпом выпил и, облегченно вздохнув, лег на широкий диван.
«Через два дня русское судно прибудет в Дели. Но к этому времени Малыгина уже не будет. Все, что они получат,— бумагу, удостоверяющую его смерть. А причина самая банальная, но вполне надежная: убит при попытке к бегству».
Ван дер Вальк от души рассмеялся.
«Представляю, какие у них будут лица! Столько прошений, переговоров, и когда наконец получили разрешение на депортацию, депортировать окажется некого».
Ван дер Вальк сам лично продумал хитроумный план, и ему не терпелось поскорее отправить радостное известие в Гаагу.
... Ночь перед побегом была тяжелей всякой пытки. Василий с трудом дождался рассвета, заставил себя проглотить безвкусный рис, который всегда приносили очень рано.
Мурали всю ночь ворочался и тоже не спал, но не произнес ни слова, изредка горестно вздыхая. Китайцы не спускали с них глаз. Василий, поглощенный мыслями о побеге, не замечал их пристальных взглядов.
«А вдруг меня не поведут сегодня?! — Сердце испуганно вздрогнуло от одной мысли об этом.— Нет,— успокаивал он себя. — Китайцы народ расчетливый, напрасно рисковать не будут. У них ничего не сорвется».
Что же так долго не идут охранники? Неужели в самое пекло поведут?
«О какой ерунде я думаю!— остановил себя Василий.— Надо еще раз повторить план, продуманный китайцами до мельчайших деталей.— У кривой пальмы один из китайцев остановится. Хватаясь за живот и изображая невыносимые боли, он начнет падать на землю. Отравления тюремной пищей случаются часто, и такое поведение не должно вызвать подозрений. В тот момент, когда внимание голландцев будет отвлечено, я с другим китайцем быстро обогну пальму, мы найдем спрятанные у ее основания под листьями ружья и побежим в джунгли. Китаец знает дорогу в ближайшее селение, значит, опасность заблудиться исключается».
Заскрипели железные засовы. По напряженным взглядам охранников Василий понял, что за ними действительно пришли. Сначала вывели китайцев, еще нескольких заключенных и наконец Мурали с Василием. Их построили в длинную шеренгу по два человека. Охранников было на удивленье мало. Они прошли тюремные ворота, но голландцев не прибавилось. Смутная тревога впервые прокралась в душу. «Наверняка китайцы и об этом позаботились», — поспешил он убедить себя.
Заключенные шли молча, опасаясь сильных ударов в спину за нарушение тишины, обязательной во время любых передвижений. Китайцы ни разу не взглянули на Василия. «Осторожничают,— подумал он.— Не хотят привлекать ко мне ни малейшего внимания. Вот хитрецы!»
Припекало все сильнее, хотелось пить, голод настойчиво терзал желудок, голова гудела от жары. Предстоящий побег перестал казаться простым и радостным. Китаец, шедший рядом с Василием, заметно приуныл. Он, не отрываясь, смотрел себе под ноги. «Невеселый мне достался спутник,— отметил Василий.— Ну да выбирать не приходится. Побегу и с таким».
Охранники тоже замедлили шаг. Солнце не щадило никого. Еле слышный вздох удивления вырвался из груди Василия. Всего несколько метров отделяло их от кривой пальмы. Они прошли не так много, и тюрьма еще маячила на горизонте вездесущим стражем. Китайцы понуро брели вперед с непроницаемыми лицами.
До пальмы оставалось несколько шагов, но китайцы ничем не выдавали себя. «Господи! — с отчаянием думал Василий.— Чертовы истуканы! Чего они медлят?!» Ему хотелось броситься к ним, встряхнуть как следует, чтобы они наконец очнулись. Когда первый охранник поравнялся с пальмой, Василию казалось, что он слышит гул своих накаленных нервов.
С редким мастерством один из китайцев упал на землю, издавая странные звуки. Все пришли в движение. Василия и его спутника отгородили от глаз охранников, освобождая им дорогу к пальме. Голландцы пытались утихомирить орущего китайца.
В два прыжка Василий с китайцем оказались у пальмы. Еще один шаг, и они навсегда скроются от охранников. Неожиданно Василий споткнулся о чью-то ногу и упал на землю рядом с пальмой.
— Лежи, Малиган! Там засада! — прошептал Мурали.
Охранники, опомнившись, открыли стрельбу. Василия спасли два тела, закрывшие его от пуль,— Мурали и китайца. Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась.
— Ну, что? Готов? — услышал Василий голландскую речь.
— Наверняка!
— Ну-ка, тащите покойников сюда! — приказал заключенным охранник.
Когда Василий поднялся с земли, все замерли, с недоумением и страхом рассматривая его. Первыми опомнились голландцы.
— Негодяй! — закричал старший из них.— Ты пытался бежать вместе с этими обезьянами!
— Неправда! — Василий сообразил, что его хотели убить, подстроив побег.— Мне тоже стало плохо, и я побежал к кустам. Или вы хотели, чтобы я сидел без штанов прямо на дороге?
Голландцы не ожидали такого поворота. У них были четкие инструкции — убить русского при попытке к бегству. Растерянные, они молчали, не зная, что делать.
— Ведите меня обратно в тюрьму, там разберемся,— предложил Василий.
Старший охранник подошел к нему и со всего размаха ударил прикладом в лицо. Василий устоял. Кровь потекла из носа и ушей, но он не двинулся с места
— Ну, что будем делать? — спросил другой голландец.— Может, добьем его здесь?!
Старший задумался. В шеренге находились заключенные, не посвященные в их планы. Лишние разговоры могли навлечь беду.
«Лучше уж сдать поскорее этого чертова русского, — рассуждал он.— Кто их знает, почему они решили от него избавиться?! Мы потом тоже неугодны будем, чтобы лишнего не сказали. Пусть другие в эти дела впутываются. Сдадим его обратно — поругают, поругают да и забудут о нас. Зато в живых останемся».
— Пошли,— приказал он и энергично зашагал.
Поделиться книгой: