Вокруг Света 1993 №04

— Может, это кошка. Должно быть, кошка. Если в этом повинен Серебристый, как он осмелился прийти сюда?

Стрикленд подбросил дров в камин, положил стволы на огонь, а веревку на стол и разломил одну из своих тростей пополам. Леса на усача — кишка, оплетенная проволокой, была длиной в ярд, и он сделал из нее петлю.

Потом сказал:

— Как нам схватить его? Надо, чтобы он был жив и невредим.

Я ответил, что надо положиться на Провидение, и мы осторожно вышли с палками к кустарнику перед домом. Человек или животное, издававшее этот крик, двигалось вокруг дома с постоянством ночного сторожа. Можно было подождать в кустах, пока он не появится, и повалить его.

Стрикленд принял это предложение, и мы выбрались из окна ванной на переднюю веранду, а оттуда через подъездную аллею в кусты.

В лунном свете мы увидели, как прокаженный вышел из-за угла. Совершенно нагой, он то и дело мяукал и останавливался поплясать со своей тенью. Зрелище было отвратительным, и при мысли, что бедняга Флит доведен до такого состояния этой мерзкой тварью, я решил помогать Стрикленду даже в пытках, какие потребуются — от раскаленных стволов до петли, от бедер до головы и обратно.

Прокаженный на миг остановился у крыльца, и мы набросились на него с палками. Он был поразительно силен, и мы боялись упустить его или покалечить. Нам казалось, что прокаженные — хилые существа, но обнаружилось, что это не так. Стрикленд свалил его подсечкой, а я наступил ему на шею. Он жутко мяукал, и хотя тело его я ощущал сквозь подошву кавалерийского сапога, чувствовалось, что это плоть прокаженного.

Отбивался прокаженный руками и ногами. Мы обкрутили его под мышками арапником и потащили спиной вперед в холл, а потом в столовую, где лежал зверь. Наш пленник не вырывался, но мяукал.

Когда мы поставили его лицом к лицу со зверем, произошла сцена, не поддающаяся описанию. Зверь выгнулся дугой, будто отравленный стрихнином, и донельзя жалобно застонал. Произошло еще кое-что, но писать об этом здесь нельзя.

— Видимо, я прав,— сказал Стрикленд.— Теперь попросим его вылечить эту болезнь.

Но прокаженный только мяукал. Стрикленд обернул руку полотенцем и достал стволы из огня. Я продел обломок трости в петлю из лесы и пригнул прокаженного к кровати в удобное положение. Потом я понял, каково было мужчинам, женщинам и детям выносить сожжение ведьм заживо; зверь стонал на полу, а у Серебристого ужасные чувства искажали массу, занявшую место лица,— словно волны жара, играющие на раскаленном железе — например, ружейных стволах.

Стрикленд на миг прикрыл глаза ладонями, и мы принялись за дело. Подробности эти не могут быть напечатаны.

Когда прокаженный заговорил, стало уже светать. До тех пор он лишь бессмысленно мяукал. Зверь от изнеможения лишился чувств, в доме было очень тихо. Мы развязали прокаженного и велели изгнать злого духа. Он подполз к зверю и положил ему руку на левую сторону груди. И все. Потом упал вниз лицом и застонал, шумно втягивая при этом воздух.

Мы неотрывно смотрели на зверя и увидели, что в глаза Флита возвращается душа. Потом на лбу его выступил пот, и глаза — уже человеческие — закрылись. Стрикленд и я ждали целый час, но Флит спал. Мы перенесли спящего в комнату и велели прокаженному уходить, отдали ему кровать, простыню с нее, чтобы он прикрыл наготу, перчатки с полотенцами, которыми касались его, и арапник. Прокаженный завернулся в простыню и вышел в раннее утро, не говоря ни слова и не мяуча.

Стрикленд утер лицо и сел. Вдали в городе ночной гонг пробил семь раз.

— Ровно двадцать четыре часа! — сказал Стрикленд.— А я столько натворил, что меня могут выгнать со службы и даже навсегда упрятать в сумасшедший дом. Ты уверен, что мы не спим?

Раскаленный ствол валялся на полу и подпаливал ковер. Запах был совершенно реальным.

В одиннадцать мы вместе пошли будить Флита. Поглядев на грудь, мы обнаружили, что черная леопардовая розочка исчезла. Флит был сонным и усталым, но, увидев нас, сказал:

— Ох! Черт возьми, ребята. С Новым годом. Никогда не устраивайте смеси, пейте что-то одно. Я еле жив.

— Спасибо за любезность, но с поздравлениями ты опоздал,— ответил Стрикленд.— Сегодня уже второе. Ты проспал целые сутки.

Дверь отворилась, и невысокий Дюмуаз просунул голову.

— Я привез сиделку,— сказал он.— Думаю, она сможет сделать...то, что необходимо.

— Разумеется,— весело сказал Флит, садясь на постели.— Давай ее сюда.

Дюмуаз онемел. Стрикленд вывел его и объяснил, что диагноз, видимо, был ошибочным. Дюмуаз, так и не раскрыв рта, поспешно ушел. Он решил, что мы его разыграли, и очень обиделся. Стрикленд ушел тоже. Возвратясь, он сказал, что ходил в храм Ханумана и предложил денежную компенсацию за осквернение божества, но его назвали воплощением всех добродетелей, действующим по заблуждению, и торжественно заверили, что никто из белых никогда не касался идола.

 

— Что скажешь? — спросил он.

Я сказал:

«И в небе, и в земле сокрыто больше...»

Но Стрикленд терпеть не может эту цитату. Говорит, что устал слышать, как я ее твержу.

Потом произошло еще кое-что, напугавшее меня не меньше всего остального. Одевшись, Флит вошел в столовую и стал принюхиваться. При этом он как-то странно поводил носом.

— Тут жутко несет псиной,— заявил он.— Твои терьеры запаршивели, Стрик. Попробуй серу.

Но Стрикленд не ответил. Он ухватился за спинку стула и внезапно разразился истерическим хохотом. Сильный мужчина в истерике — это жуткое зрелище. Потом до меня вдруг дошло, что, сражаясь в этой комнате за душу Флита, мы навек опозорили себя как англичане, и тоже стал хохотать, давясь и всхлипывая, как Стрикленд. Флит решил, что мы оба помешались. О происшедшем мы ему так и не сказали.

Несколько лет спустя, когда Стрикленд женился и ради жены стал богомольным членом общества, мы бесстрастно разобрали этот случай, и Стрикленд предложил мне представить его на суд читателей.

Сам я не думаю, что этот шаг может прояснить тайну; во-первых, никто не поверит довольно неприятной истории, во-вторых, каждому здравомыслящему человеку ясно, что языческие боги всего лишь камень и бронза и всякая попытка относиться к ним иначе справедливо порицается.

Перевел с английского Д.Вознякевич

Позывные для пумы

Многие поколения охотников называли этого зверя по-своему: пумой, кугуаром, пантерой, но чаще всего горным львом. В отличие от своих сородичей — тигров и львов — пумы не могут рычать, а только мурлыкают. Иногда они издают громкий вой, отдаленно напоминающий женские рыдания, добавляя мистики в свой и без того таинственный образ. Многолетние исследования жизни пумы, проводившиеся основателем и руководителем Института природы в штате Айдахо Морисом Хорнокером, помогли приоткрыть покров тайны, долгое время окружавшей этих животных.

В глухомань, вслед за горным львом

...Чей-то долгий пристальный взгляд заставил Хорнокера остановиться. Казалось, что поблизости нет ни одной живой души: полная тишина, не слышно ни шелеста листвы, ни щебетанья птиц. «И все же я был не один, кто-то явно наблюдал за мной. Наконец, примерно в тридцати метрах от себя, среди осин мне удалось разглядеть ее. Точнее, ее морду с глазами цвета янтаря и жесткой щетиной усов, блестевших в лучах заката».

Так Морис вспоминает свою встречу с «привидением Северной Америки», как иногда называют пуму. Это было почти тридцать лет назад, когда Хорнокер решил вплотную заняться изучением жизни этих опасных, но романтичных хищников.

Когда-то пумы были широко распространены по всему континенту. Но несколько веков беспощадного и бессмысленного истребления привели к тому, что их численность резко сократилась. Спасаясь от охотников, уцелевшие животные стали селиться в отдаленных и труднодоступных районах. В начале шестидесятых пума все еще была вне закона. Казалось, что фермеры и охотники просто задались не лью полностью истребить этих огромных кошек, хотя на самом деле люди почти ничего не знали об их истинном нраве.

Многие друзья и знакомые Хориокера пытались отговорить его от рискованной, а главное, трудновыполнимой затеи. Дело в том, что основные места обитания пумы — высокогорные леса (это, кстати, и дало повод окрестить ее горным львом), а следы хищника лучше всего видны на снегу — Хорнокера ожидала скитальческая жизнь в палатке среди заснеженных скал я утомительные многочасовые выслеживания хищников в холод и непогоду. Но трудности не отпугнули ученого.

Поначалу казалось, что многочисленные скептики были правы. Первые 14 пум, которых Хорнокер отловил и пометил в штате Монтана, через некоторое время погибли от пуль охотников. Пришлось перенести исследования в глухомань, подальше от людей. Таким богом забытым, но подходящим для Мориса уголком стал пустынный район Лососевой реки в штате Айдахо.

Однажды, обследуя дно небольшого оврага, он наткнулся на свежие кучки листьев, земли и веток — так самцы пум обычно помечают границу своих владений. Там и произошла описанная выше встреча с горным львом.

... Кошка еще некоторое время смотрела на человека, потом повернула голову, сделала несколько величественных движений, давая возможность рассмотреть себя во всей красе, и исчезла в густых зарослях. По мнению Хорнокера, это было добрым предзнаменованием — в дальнейшем дела у его исследовательской группы пошли куда успешнее.

За десять лет ученые исходили Айдахо вдоль и поперек, выслеживая горных львов. Собранный ими богатый материал помог развенчать по крайней мере два весьма распространенных мифа, оправдывавших истребление пум.

Во-первых, считалось, что пумы чрезмерно расплодились и живут большими группами где попало. На самом же деле они привязаны к конкретной территории и сами регулируют свою численность. Размер владений и количество обитающих там животных определяют прежде всего запасы пищи.

Второе заблуждение связано с угрозой, которую пумы якобы представляют для поголовья копытных. Хищники, конечно, регулярно охотятся на лосей и оленей, но большинство их жертв — это либо очень молодые, либо совсем старые особи. Зрелых животных, способных приносить потомство, пумы, как правило, не трогают. Более того, наблюдения показали, что поголовье копытных даже увеличилось в то время, как численность горных львов оставалась на прежнем уровне. Запасы глипта, охота и климатические условия — вот что прежде всего определяет количество лосей и оленей.

Эксперимент с переселением

Сегодня во всех штатах, кроме Техаса, отстрел животных строго регулируется. Поэтому немудрено, что численность пум в последнее время выросла, и часть из них возвращается в свои прежние места обитания на западе США, повергая местных жителей в шок.

Горные львы действительно возвращаются, но готовы ли люди принять их? Речь идет не только о том, что для этого нужно разработать специальные программы их расселения, которых пока нет, но и о чисто психологическом факторе — возможности мирного сосуществования людей и хищных животных.

«Невидимый ангел смерти, ожидающий своего часа со страхом и кровожадностью» — так в начале века писал о горных львах Теодор Рузвельт. Большинство переселенцев из Европы разделяли его взгляды, считая, что пумы не только представляют угрозу для домашнего скота, но и мешают охоте, отнимая у них оленей и другую дичь. За шкуры убитых горных львов власти выплачивали премии. Сохранившиеся документы свидетельствуют, что в центральном графстве штата Пенсильвания, например, один местный охотник с 1820 по 1845 год убил 64 зверя. Общее же количество жертв за это время только в этом графстве исчисляется шестью сотнями.

Хищническое истребление пум и разрушение среды их обитания привели к тому, что на востоке страны эти животные вообще исчезли. Небольшая популяция сохранилась только во Флориде. Причем одновременно резко сократились и стада оленей. Дело дошло до того, что в 1906 году в Пенсильванию даже завезли пятьдесят оленей, чтобы восстановить поголовье. Со временем олени быстро расплодились, и сегодня по иронии судьбы Пенсильвания и другие восточные штаты страдают от избытка этих животных. Но с начала века никто не встречал там их главного врага — горного льва.

Зато в штате Нью-Мексико пумы не редкость. Морис Хорнокер перебрался туда в середине 80-х по приглашению департамента лесного и рыбного хозяйства Исследования было решено продолжить в укромном уголке горной гряды Сан-Андре по соседству с пустыней Чихахуа. Условия для работы были почти идеальными: поблизости проходил пояс противоракетной обороны, и окрестности усиленно охранялись от посторонних глаз.

После нескольких лет наблюдений, убедившись, что популяция развивается стабильно и ей ничто не угрожает, Хорнокер и помогавшая ему чета биологов — Кен Логан и Линда Свинор, пошли на эксперимент. Они решили переселить часть пум на новое место. Для этой цели было отобрано 13 из 20 животных, населявших приблизительно третью часть исследуемой территории.

Эксперимент имел несколько целей. Прежде всего представлялась возможность изучить, как будет идти восстановление популяции. Сколько времени на это потребуется, изменится ли поведение оставшихся животных? Не менее важно было узнать, как поведут себя переселенцы на новом месте, ведь от этого зависело, можно ли решить проблему их расселения, не прибегая к крайнему средству — отстрелу.

Наконец, хотелось выяснить, как исчезновение хищников повлияет на поведение их основных жертв в Сан-Андре — чернохвостых оленей.

На этот раз Хорнокер и его коллеги располагали солидной технической базой. Помимо джипов, самолета и прочей техники, в их распоряжении были специальные ошейники-радиомаячки, закреплявшиеся на шее горных львов. С их помощью ученые могли вести практически круглосуточное наблюдение за каждым животным. На основании полученных радиосигналов они составляли карту передвижений пумы, которую затем анализировали с помощью компьютера.

Современная телеметрическая техника и впрямь творила чудеса Вся жизнь горных львов разворачивалась перед учеными как на ладони. Они знали, например, когда пумы предаются любовным утехам. Эти хищники живут поодиночке, и спаривание — единственная причина, по которой они могут проводить вместе несколько дней. Хорнокер и его товарищи знали даже, кто отец появлявшихся на свет львят, где и когда они зачаты.

Случалось, что пумы погибали, в основном в жестоких драках. Если животное оставалось неподвижным больше шести часов, закрепленный на ошейнике радиомаячок начинал подавать в эфир специальные сигналы. Хотя ученым ни разу не довелось стать свидетелями смертельной схватки, они обычно отлавливали победителя, который в течение нескольких дней где-нибудь отлеживался, приходя в себя.

Первым драчуном среди пум был крупный самец под номером двадцать два — за свою жестокость он удостоился клички Аттила Поначалу его поселили по соседству с местной львицей, но буквально на следующий же день радиомаячок послал в эфир сигнал о ее смерти. Затем Аттила расправился еще с тремя самками. Некоторым своим жертвам лев-убийца проламывал черепа зубами.

В конце концов он и сам пал жертвой огромного местного самца Когда ученые обследовали его череп, то обнаружили, что еще детенышем Аттила получил серьезную травму. Возможно, это и повлияло на его поведение.

Агрессивность — отличительная черта пум Нью-Мексико. И если их сородичи в Айдахо уживаются вполне мирно, и драки между ними большая редкость, то в Сан-Андре, напротив, схватки между самцами, зачастую со смертельным исходом, обычное явление. Более того, самцы убивают самок и детенышей.

Вероятно, одна из причин такой жестокости заключается в том, что запасы пищи в пустыне ограничены, и в результате многовековой селекции природа вывела более агрессивный тип пум. В Айдахо же проблем с дичью нет, поэтому нет нужды в агрессии.

Эти две популяции разнятся еще по времени появления на свет детенышей и периоду их воспитания под бдительным оком матери. В Нью-Мексико львята рождаются круглый год, и в 14 месяцев, как правило, они полностью независимы. В Айдахо большинство котят появляется на свет весной и остается с матерью до 18—20-месячного возраста. По предположениям ученых, относительно мирные условия существования в Айдахо дают возможность молодым хищникам дольше перенимать опыт охоты на лосей у своих матерей.

Итак, каковы же итоги эксперимента? Из тринадцати переселенных группой Хорнокера пум лишь четыре пока обосновались на новом месте. Причем одна львица быстро нашла себе «местного кавалера», и произвела на свет пятерых котят. Один молодой горный лев, преодолев более 400 километров, вернулся в горы Сан-Андре. Две пумы погибли в драке, еще две умерли от ран, полученных на охоте. Остальные продолжают вести кочевой образ жизни.

Из этого следует, что таким крупным хищникам, как пума, не так-то просто прижиться на новом месте. Рассчитывать на успех, по-видимому, можно, только сделав несколько переселений. Во всяком случае, в будущем наверняка будет сделана попытка вернуть пум на восток США, и эксперимент Хорнокера придется весьма кстати.

Пума-парк: наблюдения продолжаются

Немного найдется на земле мест, где хищные животные были бы так широко представлены, как в Йеллоустонском национальном парке. В 1872 году, когда был основан заповедник, там обитали не только пумы и медведи гризли, но также волки и койоты. Уже в начале этого века пумы были практически истреблены. Вот цена, которую пришлось заплатить горным львам за политику федеральных властей, направленную на уничтожение крупных хищников, нарушавших, по мнению государственных чиновников, природный баланс в заповеднике.

Пумы вернулись в окрестности национального парка только к началу 70-х годов. И сегодня, по оценкам ученых, в северной части Йеллоустона обитает восемнадцать пум. Несмотря на огромные пространства, размеры территории, пригодной для жизни горных львов, невелики — чуть больше 300 квадратных километров. Поведение здешних животных во многом схоже с повадками их сородичей из Айдахо. Разве что они чаще дерутся между собой и молодые львы раньше начинают самостоятельную жизнь.

По-видимому, в этих драках в основном разрешаются территориальные споры. Дело в том, что вышедших за границы заповедника самцов часто убивают охотники. Их соплеменники устраивают между собой поединки за право стать хозяином освободившейся территории. В удаленном от мирской суеты Айдахо таких проблем просто не существует.

А вот почему в Йеллоустоне львята так рано обретают самостоятельность — по-прежнему остается загадкой. В Айдахо, как считали ученые, молодняку нужно больше времени, чтобы научиться всем премудростям охоты на лосей. Но ведь и в Йеллоустоне лось — основная добыча горных львов.

Одолеть взрослого сохатого не так-то просто. Очевидцев смертельных поединков лосей и пум практически нет, и лишь Грегу Фелзину, молодому коллеге Хорнокера (к несчастью, погибшему во время схода снежной лавины), удалось в деталях восстановить картину охоты пумы на сохатого.

... Однажды в Йеллоустоне Грег преследовал крупного самца, чтобы заменить у него радиомаячок. Идя по следам пумы, он наткнулся на еще не остывший труп лося. Сохатый лежал на спине с разорванной шеей, при этом его рога, очевидно, от сильного удара вошли в землю сантиметров на двадцать. Семидесятикилограммовый зверь одолел великана, превышавшего его по весу почти в шесть раз.

Судя по следам, оставленным жертвой и охотником, дело было так. Пуме удалось незамеченной подкрасться к лосю и прыгнуть к нему на спину. Испуганное животное сделало несколько судорожных прыжков вперед с хищником, вонзившим ему в шею свои клыки. Очевидно, эти усилия, а также мощные челюсти горного льва и сломали ему шею.

В отличие от волков, которые охотятся стаей, пума — самый крупный в Америке плотоядный зверь — предпочитает выслеживать и убивать своих жертв, даже таких крупных, как лось, в одиночку. Не следует сравнивать горных львов и с медведями, потому что последние предпочитают растительную пищу. Рацион большинства хищников довольно обширный. Койоты, например, помимо мяса, вполне могут питаться арбузами и виноградом. Львам же природа уготовила узкую специализацию — это совершенная машина для убийства. Их клыки, когти, стремительные и бесшумные движения — все как будто создано для того, чтобы добывать свежее мясо. Падалью пумы питаются лишь в редких случаях, предпочитая самостоятельно добывать себе пропитание. Они как бы замыкают пищевую цепочку, тем самым отражая состояние всей экосистемы. Любопытно, что иногда стаи волков и койотов, а также семейства медведей отбирают добычу у охотника-одиночки.

Трудные соседи

В последнее время в связи с тем, что численность пум растет, возникает проблема их сосуществования с человеком. Например, в местечке Боулдер в Скалистых горах люди заняли исконную территорию пум. Местные львы не выказывают страха перед людьми, и хотя большинству жителей Боулдера, в свою очередь, льстит соседство с красивыми и загадочными хищниками, они все же опасаются за безопасность своих детей и домашних животных.

Случается, что пумы, обычно молодые и неопытные, нападают на человека. Пол Бейер, биолог из Калифорнии, исследовал статистику таких неспровоцированных нападений в США и Канаде за последние сто лет. Из 53 документально подтвержденных случаев девять закончились трагически. Для сравнения: только в США ежегодно от укусов пчел умирает 40 человек, а еще 80 гибнут от удара молнии.

30 из 53 нападений произошло в Британской Колумбии, 20 на острове Ванкувер, где на львов охотились особенно интенсивно. Ванкуверские пумы считаются наиболее агрессивными. В этом, вероятно, виноваты сами охотники, выработавшие в зверях генетическую предрасположенность к агрессии как единственному средству избежать гибели.

В последние годы в ряде штатов: Монтане, "Техасе и Калифорнии — возникла напряженная ситуация в связи с чересчур близким соседством с хищниками. Не обошлось без трагедий. В 1989 году пума загрызла пятилетнего мальчика. Два года спустя зверь напал на совершавшего утреннюю пробежку восемнадцатилетнего парня. После этих случаев администрация природоохранных учреждений рекомендовала жителям соблюдать определенные правила поведения в местах обитания горных львов. Нужно вооружиться длинной палкой и шуметь при передвижении, чтобы предупредить животных о своем появлении. Кроме того, известно, что пумы пасуют перед высокими предметами, поэтому, если зверь находится поблизости, лучше посадить ребенка на плечи. А если вы все же подверглись нападению, то помните, что нельзя делать две вещи: бросаться наутек и притворяться мертвым. Обороняйтесь и громко кричите — большинству из тех, кто следовал этим нехитрым правилам, удавалось отогнать хищника.

Хотя пум становится больше и иногда они представляют угрозу жизни людей, все чаще раздаются голоса в их защиту. В 1990 году в Калифорнии, где обитает не менее пяти тысяч горных львов, их защитники одержали историческую победу. Мощная коалиция борцов за сохранение окружающей среды шумно приветствовала внесение в законодательство поправки, запрещающей спортивную охоту на пум.

Закон, правда, разрешает отстрел животных, представляющих большую опасность для окружающих. Помимо законодательной, предусмотрена и финансовая поддержка: в течение следующих тридцати лет правительство штата будет выделять по миллиону долларов на защиту среды обитания горных львов, оленей и других животных, которым грозит уничтожение. И все же лидер местных «зеленых» Маргарет Оуингс считает, что этих мер недостаточно.

Однако далеко не все в восторге от принятой в Калифорнии поправки. По мнению биолога Терри Мэнсфилда, в некоторых случаях львов надо уничтожать: близкое соседство человека и дикого зверя всегда чревато трагедией, тем более теперь, когда львов развелось так много.

Но, пожалуй, нигде так не заботятся о пумах, как во Флориде. С 1958 года пуму там охраняет закон, а одиннадцать лет назад ее даже провозгласили официальным животным штата. Более того, департамент транспорта Флориды затратил миллионы долларов на строительство специальных переходов через скоростное шоссе, проходящее по территории, где живут пумы. Мера эта хоть и дорогостоящая, но необходимая, потому что до этого под колесами автомобилей погибло 5 животных. Всего же во Флориде обитает от 30 до 50 горных львов.

Конечно, гораздо более серьезную угрозу местной популяции представляют не машины, а растущее день ото дня население штата. Что случится, если естественная среда обитания пум будет разрушена? Этот вопрос задают сегодня многие специалисты, обеспокоенные дальнейшей судьбой животных. Нельзя же заставить диких животных жить в городских кварталах или апельсиновых рощах...

Нет среди них и единого мнения относительно возможности разведения львов в неволе. Одни видят в этом чуть ли не единственную гарантию сохранения популяции; другие считают, что это не только опасно, но и аморально — содержать животных в неволе. После довольно бурных дебатов во Флориде все же одобрили программу искусственного разведения пум. Для этих целей была отобрана дюжина котят с разными наследственными признаками, образовавшая специальную колонию. Через несколько лет их потомство будет отпущено на волю. Ученые надеются восстановить таким образом поголовье горных львов везде, где они когда-то жили.

Морис Хорнокер тоже сделал попытку выведения пум в неволе. Он поместил взятую из зоопарка пятилетнюю львицу по кличке Катрина в просторную вольеру, воссоздающую естественную среду обитания. Хорнокер хотел спарить Катрину с другим прирученным львом, чтобы затем сравнить поведение их котят нескольких последующих поколений. Мориса, в частности, интересовали охотничьи инстинкты и реакция на чучело человека.

Важно было узнать, какие черты поведения у львов врожденные, а какие приобретенные. Исследования могли бы прояснить, почему, например, отдельные популяции львов более агрессивны по отношению к людям.

По мнению Хорнокера, агрессивность — черта, имеющая генетические корни и передающаяся по наследству. Если бы этому нашлось подтверждение, то ученые могли бы выводить менее агрессивные породы львов, как это делается с домашними животными.

К сожалению, эксперимент пришлось на время отложить. Катрина ускользнула из вольеры и была вскоре обнаружена мертвой неподалеку. Ее убили, приняв за дикую пуму. Но ученые решили продолжать исследования, ведь от их результатов в конечном счете зависит, смогут ли человек и пума стать добрыми соседями.

По материалам журнала «Нэшнл джиогрэфин» подготовил Александр Солнцев

Серебрянные копи тамплиеров

Орден рыцарей Храма

Мы в XII веке, в центре христианского мира. Церковь уже мало чем похожа на маленькую иудейскую секту, которой она была при возникновении. Ее влияние распространяется на все области жизни в Западной Европе, но еще далеко до времени того мрачного мракобесия, которое будут ставить в упрек средним векам просвещенные поколения века восемнадцатого.

Над умами в те годы властвовал аббат Бернар Клервосский, который еще при жизни был канонизирован. Писатель-мистик, великолепный оратор, он был вдохновителем второго крестового похода. К его мнению прислушивались папы, а феодалы его боялись. В этот период вся политическая активность проходила под знаком соперничества между духовенством католической церкви и императорами Священной Римской империи за влияние на сеньоров.

В этих условиях Бернар и основал в 1128 году военно-монашеский орден рыцарей Храма — тамплиеров (храмовников). Ядром ордена стали рыцари, вернувшиеся из Палестины. Становление его было стремительным. В ряды тамплиеров вливались все новые и новые добровольцы, или, скорее, послушники. С самого начала орден прочно обосновался на землях Западной Европы, разделенной в то время на девять провинций: Францию, Португалию, Кастилию, Арагон, Майорку, Германию, Италию, Сицилию и Англию с Ирландией. К началу XIV века храмовники располагали по всей Западной Европе почти десятью тысячами резиденций, из которых около тысячи находились во Франции. Резиденции, а также военные посты и укрепления, подчиненные им, покрыли Европу густой сетью.