Неправда о любви

К счастью, вскоре коридор закончился, и дядя Вася оказался перед покосившейся, висящей на одной петле дверью, покрытой облупившейся масляной краской неопределенного цвета. Толкнув эту дверь, он вывалился в очередной двор-колодец, неотличимый от того, где располагался гараж покойного Виталия Пятиухова.

В нескольких шагах от двери на составленных в кружок ящиках с комфортом разместилась уже знакомая Василию Макаровичу компания – разговорчивый «синяк» и двое его приятелей.

Точнее – приятель и приятельница.

Настроение у троицы было прекрасное: они успели потратить честно заработанные деньги и теперь пировали на всю катушку. Перед ними на четвертом ящике стояло несколько аптечных пузырьков с весьма подозрительным содержимым.

– О, друг! – оживился знакомый «синяк», заметив Василия Макаровича. – Какая встреча? Ну что, нашел Виталика?

Дядя Вася поперхнулся и пробормотал что-то нечленораздельное. Впрочем, «синяк» не ждал от него никакого ответа. Его собутыльники смотрели на Василия Макаровича настороженно. Причина этого быстро разъяснилась.

– К столу не приглашаю, – проговорил «синяк». – Нам самим мало, так что не обессудь, господин хороший. Выход вон там! – и он указал на подворотню в дальнем конце двора.

Дядя Вася буркнул что-то невнятное и припустил в указанном направлении. Вслед ему разговорчивый «синяк» крикнул:

– Будешь в наших краях – заходи, всегда рад помочь хорошему человеку… за вознаграждение!

Василий Макарович как ошпаренный пролетел подворотню и оказался на набережной Крюкова канала.

Совсем рядом он увидел свою машину, причем ее, к его удивлению, не успели разобрать по винтикам. Дядя Вася плюхнулся на водительское место, включил зажигание (к счастью, машина завелась с полуоборота) и погнал как можно скорее из этого злополучного места.

По дороге он мысленно перебирал все плюсы и минусы своего положения.

Самым главным минусом, конечно, было то, что он оказался не в то время и не на том месте – на месте преступления в самый момент его совершения.

Также к безусловным минусам относилось то, что его видела поблизости от места преступления куча народу – старуха Сверчкова, разговорчивый «синяк», его собутыльники. Причем все они знали, что он искал Виталика Пятиухова, а «синяк» даже проводил его прямо до ворот гаража.

К плюсам…

Дядя Вася задумался. С плюсами было напряженно.

Пожалуй, к плюсам можно было отнести только то, что он предусмотрительно стер свои отпечатки пальцев с орудия преступления. Да еще, может быть, сомнительные достоинства всех свидетелей: Анна Борисовна Сверчкова, в соответствии с преклонным возрастом, подслеповата и вряд ли сможет хорошо описать его внешность, а бомжи вообще не любят иметь дело с милицией, да и милиция вряд ли серьезно отнесется к их показаниям…

Зато еще одним огромным минусом является то, что горячий финский парень из ГИБДД Матти Пустонен, несомненно, вспомнит, что Василий Куликов только что наводил справки о «Запорожце» за номером УГУ-383 и его владельцах…

Василий Макарович тяжело вздохнул и открыл бардачок.

Здесь у него с незапамятных времен валялось НЗ – начатая пачка сигарет.

Выйдя на пенсию, Василий Макарович бросил курить. Он твердо решил как можно дольше сохранить здоровье, потому что одинокому небогатому человеку в наше время болеть никак нельзя. Однако сигареты лежали кое-где дома и в машине, и в самом крайнем случае он мог выкурить одну и таким образом снять стресс. Сейчас как раз и наступил тот самый случай. Только сигарета поможет ему справиться с навалившимися проблемами…

Дядя Вася вытряхнул сигарету, зажал ее в уголке рта и полез в карман пиджака.

В этом кармане у него должна была лежать зажигалка.

То есть сегодня утром она там точно лежала – он сам, своими руками положил ее в карман, когда выходил из дому. Ведь если человек не курит – это еще не значит, что он не пользуется зажигалкой.

Дяди-Васина «шестерка», при всех ее замечательных качествах, обладала чрезвычайно капризным нравом и иногда никак не хотела заводиться, пока хозяин не прокалит свечи. Вот тут-то и требовалась зажигалка…

Зажигалки не было.

Она должна, должна была лежать в этом кармане – но факт оставался фактом: карман был пуст.

И тут дядя Вася вспомнил, что в момент, когда он спешно удирал от трупа Пятиухова, чтобы спрятаться в глубине гаража, ему послышался какой-то негромкий звук, как будто небольшой металлический предмет звякнул о бетонный пол.

Выходит, когда он вскочил на ноги, проклятая зажигалка выпала из кармана…

Позади раздался резкий и раздраженный гудок клаксона.

Василий Макарович осознал, что его машина стоит на перекрестке, а светофор давно уже зеленый, и ему сигналят водители скопившихся позади машин…

Он поспешно тронулся с места, машинально переключил скорость, вполголоса бормоча проклятия.

Ко всем его несчастьям не хватало только этого!

Ведь зажигалка была не простая, не одноразовая пластмассовая дрянь китайского производства!

Зажигалка была дорогая, красивая, позолоченная. Но не это главное, и не это так расстроило дядю Васю. Зажигалка была дареная. Подарили ее Василию Макаровичу коллеги по отделению милиции на один из дней рождения. И самое главное, что выгравировали они на этой зажигалке дарственную надпись.

Чтобы, значит, он своих коллег и боевых соратников вспоминал каждый раз, как закурит.

То есть потерять на месте преступления эту зажигалку – все равно, что оставить там свою визитную карточку. Или – бери выше – паспорт со всеми данными и пропиской.

Побывав в суде, получив заветный адрес, я не поехала сразу же по месту жительства Аллы Светловой, поскольку появиться там нужно было совсем в другом виде. Не зря я утащила со стола мымры в очках судебный бланк. Напечатаю на нем несколько слов и представлюсь курьером. Конечно, вывести меня на чистую воду нетрудно, но сделать это могла бы только сама Алла Светлова или Сотникова, кто там она есть на самом деле, разберемся со временем.

Но я твердо знала, что Алла никому и ничего сделать не может по причине своей безвременной смерти, а уж ее бывший муж меня точно не сможет опознать. Он вообще по сторонам не глядел, и если кого и запомнил, то свою женушку, с которой так торопился развестись. Вот я и порасспрошу его ненароком, где в данный момент находится его бывшая жена и как ее найти.

Разумеется, вся моя затея была шита белыми нитками, но нужно действовать быстро и решительно.

«Смелость города берет!» – говорила, помнится, моя бабушка, а бывший муж любил другую, более актуальную поговорку – «Нахальство – второе счастье!».

Дома было тихо – Бонни не лаял, не выл и не бился головой о стену, он спокойно спал на бывшей хозяйской кровати: она двуспальная, и Бонни там просторно.

Я быстренько переоделась, вместо сапог надела удобные ботинки – всем известно, что курьера, как и волка, ноги кормят, а когда застегивала куртку, в прихожей появился оживленный Бонни, держа в зубах поводок. Начинается!

– Слушай, мне некогда! – бросила я раздраженно. – Отойди от двери!

Бонни выплюнул поводок и взлаял так, что не только в прихожей, а даже в кабинете зазвенела люстра. Он был полон негодования и в полном своем праве – куда это я иду в самом, можно сказать, «собачьем» виде? Так одеваются только на прогулку. А уж гулять я имею право только в его обществе. И больше ни с кем!

Если бы такое случилось раньше, я бы смутилась, уселась на пол, стала уговаривать Бонни по-хорошему меня отпустить, пообещала бы ему множество поблажек и вкусных вещей, провозилась бы больше часа, упустила время и, наконец, вообще отказалась бы от мысли куда-то пойти и сделать что-то полезное.

Однако нынешним утром я решила переделать свою жизнь. И начать с характера и собственного поведения. Слишком я инертная, слишком послушная и порядочная. И еще доверчивая и мягкая. Оно, может, и неплохо, но в разумных пределах. А то все мною руководят и вертят, как хотят, даже собственная собака. А уж в вопросах воспитания строгость просто необходима.

Итак, я не стала тратить время на бесполезные разговоры. Я просто подняла поводок и хлестнула Бонни по ляжке. Он так удивился, что разинул пасть, выпустив на коврик в прихожей солидную порцию слюны.

– Будешь выть – получишь еще! – сказала я. – И не смей дверь загораживать – ишь моду взял!

Он нехотя посторонился.

– Слушай меня внимательно, – сказала я псу на прощание, – ботинки не грызть, на ковры не плеваться, на покрывале не валяться. В шкафчик за печеньем не лазить, а холодильник ты все равно не откроешь, не старайся. И вообще, не сметь делать из квартиры собачью площадку! Я тут, между прочим, тоже живу! Все, пока!

И я поскорей проскочила в дверь, пока Бонни не передумал.

Добравшись до дома, Василий Макарович первым делом выкурил сигарету. После большого перерыва дым драл горло, и дядя Вася закашлялся, но руки все же перестали противно дрожать, и в голове немного прояснилось.

Лучше от этого не стало.

Собственное безнадежное положение вырисовалось перед ним во всей своей обнаженной беспощадности, как осенний лес, уронивший свой многократно воспетый багряный убор.

Василий Макарович представил, как коллеги по прежней работе арестуют его по обвинению в убийстве. Некоторые из них, может быть, посочувствуют старому заслуженному менту, но кое-кто, возможно, и позлорадствует…

Он представил, как его под конвоем вводят в зал суда, как на глазах десятков людей сажают на скамью подсудимых… какой позор для пожилого уважаемого человека, много лет отработавшего в органах правопорядка!

Представил, как судья зачитывает приговор…

И ведь почти наверняка приговор будет обвинительным! Ведь все, буквально все улики указывают на него!..

Но самое ужасное – Василий Макарович отчетливо представил, каково ему будет сидеть на зоне! Зона – это и вообще настоящий ад, геенна огненная, но для бывших ментов там создают совершенно невыносимые условия…

Вдруг резко и требовательно зазвонил его мобильный телефон.

Василий Макарович вздрогнул и уставился на дисплей.

Там высветился номер капитана Бахчиняна.

Василий Макарович похолодел.

Все ясно – труп Пятиухова уже обнаружили, милиция работает на месте преступления, и кто-то из наблюдательных коллег обнаружил проклятую зажигалку. И вот теперь Тиграныч, добрая душа, звонит ему, чтобы предупредить. Чтобы он, Василий Макарович, выбрал линию защиты, нашел себе толкового адвоката или… или вообще скрылся в неизвестном направлении!

«Нет, – подумал Василий Макарович, – подаваться в бега в моем возрасте – последнее дело! Лучше сразу сдаться бывшим коллегам и подумать об адвокате…»

Он поднес трубку к уху и проговорил измученным, страдальческим голосом:

– Да, Тиграныч? Ну что, вы уже едете за мной?

– За тобой? – удивленно переспросил Бахчинян. – Макарыч, какое там! Мы же на работе! Тут дел невпроворот, и начальство лютует, ты же его знаешь… и вообще, разве мы на сегодня договаривались? Вроде ведь на пятницу!..

– На пятницу? – тупо переспросил дядя Вася. В его измученной голове всплыло, что вроде бы они с бывшими коллегами собирались в ближайшую пятницу встретиться и выпить пива… но это что же – выходит, его пока не арестовывают?

– А ты чего звонишь-то? – осторожно осведомился Василий Макарович.

Он несколько приободрился: его пока что не арестовывают, по крайней мере, у него есть отсрочка…

– Как – чего? – обиженно переспросил Бахчинян. – Ведь ты интересовался Николаем Ликопиди? Ну а я про него кое-что выяснил… прошлый раз не успел рассказать, начальство помешало… или тебе это уже не интересно?

– А, ну да, точно… очень интересно…

– Ты еще сказал, что он вне игры, да?.. – Бахчинян хрюкнул, подавляя смешок. – Именно, что вне игры!

– Да говори ты толком! – не выдержал дядя Вася. – Что ты все ходишь вокруг да около?

– Я и говорю! – Бахчинян повысил голос. – Катала был твой Ликопиди! Карточный шулер, аферист и мошенник. За ним столько громких дел было! Один раз он ювелирный салон ограбил, переодевшись архиереем, другой раз в финансовую компанию приехал под видом бельгийского короля…

– Так это он! – Василий Макарович вспомнил громкие дела прошлого бурного десятилетия.

– Он, он! – подтвердил Бахчинян. – Только не это самое главное, те дела все уже сданы в архив по причине смерти главного подозреваемого. Интересно другое: у этого Ликопиди была напарница, и она жива-здорова, только полностью отошла от дел. Точнее, занимается мирным и законным бизнесом: собачек стрижет.

– Кого? – переспросил дядя Вася.

– Кого, кого! Пуделей, болонок, фокстерьеров… в общем, барбосов разных… видел объявления – тримминг и стрижка на дому и на выезде? Так вот, именно этим она и занимается. Хорошие деньги, между прочим, зарабатывает! А что, сам знаешь – многие из наших серьезных клиентов девяностых годов сейчас преквалифицировались. Некоторые бандиты теперь крупным бизнесом занимаются или в депутаты пошли, знаменитый взломщик-медвежатник Вася Пузырь сейфы выпускает, люди говорят – отличного качества, рэкетир Толик Повернутый собственную охранную фирму открыл, очень, кстати, преуспевает… ну а эта Марго пуделей стрижет!

– Еще и Марго! – фыркнул дядя Вася. – Имя-то какое, прямо как у болонки…

– Профессии соответствует, – рассмеялся Бахчинян. – В общем, если нужен тебе ее адрес – записывай!

И Бахчинян продиктовал Василию Макаровичу координаты напарницы покойного шулера Ликопиди.

Положив трубку, дядя Вася прислушался к себе и понял, что сегодня он никуда не пойдет – ни на розыски собачьего парикмахера Марго, ни на встречу с адвокатом, ни даже в магазин за продуктами. Его измученное страхами и неизвестностью сердце пока не отказывалось работать, но делало перебои. В глазах темнело, в голове шумело, в ушах стреляло, в животе давило. И незадачливый детектив упал на диван, решив сегодня отлежаться, а там будь что будет.

А было вот что.

Варвара Никитична Пустозвонова была озабочена.

Забота у нее была нешуточная: приближался день рождения зятя Василия, а у нее не было для него подарка. И денег на порядочный подарок недоставало. А надо сказать, что зять у Варвары Никитичны был обидчивый. Чуть что не по его – мог начать такой концерт по заявкам, такую художественную самодеятельность, что жизнь в двухкомнатной квартире, где Варвара Никитична проживала совместно с дочерью, зятем, внуком Котенькой и котом Филаретом, становилась решительно невыносимой, прямо как в отдаленных районах заполярной тундры или в жерле вулкана.

Про тундру и вулкан Варвара Никитична знала из передач любимой программы «Дискавери».

В таких невеселых размышлениях Варвара Никитична возвращалась домой из торгового центра на Сенной площади, где провела два с лишним часа в поисках подарка.

Все, что ей там попадалось, решительно не годилось – либо было слишком дорого для скромной пенсионерки, либо такая дрянь, что зять еще пуще разойдется.

И тут возле собственного подъезда Варвара Никитична чуть не налетела на Незабудку.

Незабудкой все жители окрестных домов называли местного бомжа, окончательно спившегося типа, который утверждал, что по молодости лет то ли служил в армии старшиной-сверхсрочником, то ли работал в школе преподавателем истории.

Свое ласковое цветочное прозвище бомж получил за нежно-голубой цвет лица, которым был в свою очередь обязан постоянному употреблению жидкости для мытья стекол, пентафталевого растворителя, мебельной политуры и других спиртосодержащих жидкостей.

Варвара Никитична по вполне понятной причине постаралась избежать встречи с Незабудкой. Но бомж заступил ей дорогу и протянул гнусавым голосом:

– Мамаша, купи зажигалку!

– Какую еще зажигалку! – прошипела Варвара Никитична, шарахнувшись от приставучего бомжа. – Отвали, пьянь хроническая! От тебя какую-нибудь заразу можно подцепить…