50 знаменитых загадок древнего мира

Согласно Библии, вопрос о личной смерти или бессмертии был оставлен на усмотрение первого человека, сотворенного Богом. Тем самым сразу дается представление о природе человека: одной из неотъемлемых основ человеческой сущности является свобода воли. Сама ситуация, в которую был поставлен первый человек, вынуждала его к осознанию и раскрытию этой своей свободы. Среди других растений в Эдеме было два дерева с плодами: древо жизни и древо смерти, названное также «деревом познания добра и зла» (Быт., 2:15–17). О первом дереве Адаму сначала ничего не было сказано: ему просто было разрешено есть плоды с любого дерева в раю, кроме древа смерти. Но Адам вслед за Евой нарушил запрет и стал смертным; однако и после этого он мог вернуть себе бессмертие – изгнание из рая мотивировано именно тем, чтобы он не вкусил с древа жизни и не стал жить вечно (Быт., 3:22–24). Что же, для человека, который приобщился ко злу и не исцелился от него, бессмертие стало представлять огромную опасность, угрожающую лишить его всякой надежды на такое исцеление.

Что же означало бессмертие Адама, которое он потерял, совершив грех? Жизнь есть органическое единство души и материального тела. Эта вторая основа библейского учения о человеке заложена в описании сотворения Адама – Бог создал его из «праха земного», а затем «вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт., 2:7). Смерть – это вынужденное разлучение души с телом вследствие разрушения тела. Тело же может быть разрушено двумя принципиально разным способами: органической деградацией, т. е. старением, или насильственным физическим действием (так Каин убил молодого, цветущего Авеля). Адам был первоначально свободен и от той, и от другой опасности: тело его не старело, убить же его никто был не в состоянии – звери, согласно Божьему повелению, подчинились человеку. Убить человека мог другой человек, но такое желание могло возникнуть только у того, кто порвал внутренние сердечные отношения с Богом.

Тело человека в принципе такое же, как у высших животных (а все животные смертны). Существует даже апокрифическое сказание о том, что Адам был сотворен Богом из животного, биологически тождественного ему. Следовательно, неумирание, нестарение тела Адама не было обусловлено его биологическими особенностями: только душа человека обладает способностью удерживать тело от деградации и распада. Но это при условии, что сама душа живет полнокровной жизнью, не искажая своей собственной природы, а это, в свою очередь, возможно только при свободном и целостном единстве души с Богом. Нарушив свое доверие к Богу, душа потеряла и свое органическое единство с телом, потеряла способность удерживать его от старения, ведущего к смерти.

Бог не обманул Адама, сказав: «В день, в который ты вкусишь от него (т. е. от запретного древа) смертью умрешь». Как только человек прервал линию духовной связи с Богом, в него вошла смерть, т. е. произошел разрыв между душой и телом. Объяснив таким образом первопричину возникновения смерти, Священное Писание тем самым указывает и путь к ее преодолению: смерть будет побеждена тогда, когда человек сможет полностью восстановить свое свободное единство с Богом.

Змий, споря с Евой, убеждал ее: «Нет, не умрете». Согласно новозаветному пониманию, через змия действует, испытывая человека, один из высших духов, сотворенных Богом. Его имя «Сата’н» – переводится с иврита как «сомневающийся». Ангел материального тела не имеет: возгордившись и возомнив себя мерилом всего существующего, он считает человека существом несовершенным – именно потому, что человек имеет тело природного, животного происхождения. С точки зрения такого «чистого духа», разлучение души с телом не есть смерть, но скорее освобождение для подлинной, ангельской жизни. Поэтому он и говорит Еве: «Нет, не умрете, но… будете, как боги, знающие добро и зло».

В библейском описании соблазнения человека змием можно увидеть и второй, параллельный смысл. Змий хотя и действует по наущению высокого духа, однако имеет при этом и «собственное мнение», исходя, конечно, из себя самого как мерила всего сущего. Сам же он есть животное, и притом очень умное: «Змий был хитрее всех зверей полевых». С его животной точки зрения, конечно, разрушение тела было никак не желательно, высокая же душа человека не должна была его особенно интересовать: сам ведь он такой души не имел! У него был другой расчет, вполне «материалистический»: подсказать Адаму, чтобы он поскорее вкусил от древа жизни и стал снова бессмертен – с «мертвой» душой и вечно цветущим телом. Поэтому змий вполне был согласен со словами, которые произнес вместе с Сатаной: «Нет, не умрете, но… будете, как боги, знающие добро и зло» – однако он вкладывал в эти слова свой собственный смысл. Может быть, змий рассчитывал, что человек и ему даст приобщиться к телесному бессмертию? Возможно, он давно домогался этого, но получил отказ от Бога. Теперь он придумал «поссорить» человека с Богом и уговорить его поделиться плодами с древа жизни. Но Бог проявил непреклонную строгость – и замысел змия сорвался: вместо вечной жизни он получает суровое наказание: «будешь есть прах во все дни жизни твоей». И дни сочтены, и в пищу – прах вместо вожделенных плодов… Отказался ли змий окончательно от своего замысла? Не возрождается ли он снова в попытках добиться физического бессмертия без исцеления души, разыскивая вожделенный «эликсир жизни» средневековых алхимиков?

Секреты египетских мумий

С незапамятных времен летали над землей и водами Египта соколы и орлы, ибисы, журавли, чибисы, цапли, дикие гуси, утки и разные другие птицы. Прилегающие к Нилу болота давали убежище множеству птиц и рыб, бегемотам, водным буйволам, кабанам, крокодилам, в окрестных травянисто-скалисто-песчаных степях водились львы, барсы, олени, антилопы, барсуки, гиены, шакалы, и среди них тысячелетиями влачили жалкое существование жившие небольшими группами люди.

А когда здешнее людское население численно увеличилось и окрепло, когда оно уже пасло стада, сеяло хлеб, строило села и города, люди, как воспоминание о древнейших временах, сохранили культ диких и домашних животных. Почитаемые ими сверхъестественные силы богов люди часто изображали в виде животных, сказочным образом, но с глубокой верой. Со временем они стали обожествлять и своих властителей-фараонов. Фараон называл себя Гором, что значило бог-сокол.

Слово «Гор» на самом деле значит не сокол, а «высоколетающий», «находящийся в вышине». Но как соколы оказались достойными этого имени, так оказался достойным его и божественный фараон всех времен, Первородный Золотой Гор, Вечно Живущий.

«Живи вечно!» – желали ему подданные, представавшие перед ним. Иногда они расцвечивали свои пожелания: «Пусть все боги дадут тебе жизнь, счастье твоему дому, пусть осыплют тебя дарами, пусть дадут тебе безграничную вечную жизнь, вечность, которой нет конца!»

Но каким бы небесным существом ни мыслил себя фараон и сколько бы ни звучали в его ушах слова подданных, повторяющих его официальный титул – «Великий Бог», – фараон все-таки чувствовал, что жизнь его не будет безграничной, вечность его не настоящая, не бесконечная. Ведь, как следует из египетских мифов, убить можно было и бога. Осириса, бога-царя древности, убил его собственный брат Сет.

В те времена, когда это случилось, – думали жившие позднее люди, – земных царей не было, страной правили сами боги. Усири (по-гречески – Осирис) был богом-царем, который научил людей земледелию, виноградарству, научил их вести оседлый образ жизни, почитать богов, научил их пению, танцам, музыке и отучил пожирать друг друга. Брат же его, Сет, любил насилие и разрушение, поэтому он желал гибели доброму Осирису, старавшемуся улучшить мир. Он вовлек в заговор против Осириса, по одним источникам, сорок два, по другим – семьдесят два человека и пригласил их, а также Осириса на пиршество, во время которого он показал гостям красивый сундук из дерева сикоморы, обитый серебром и выложенный драгоценными камнями, и обещал подарить его тому, кому он подойдет по размеру.

Осирис не знал, что этот разукрашенный сундук – приготовленная для него ловушка, его собственный слуга тайком снял с него мерку и передал Сету за вознаграждение. Ничего не подозревая, улегся Осирис в приготовленный ему роскошный гроб и даже радовался, что поместился в нем, как вдруг заговорщики захлопнули крышку. Не только захлопнули, но еще и заколотили гвоздями и даже запаяли свинцом и бросили сундук в море, там, где в него впадает один из рукавов Нила.

Жена Осириса, Есит (по-гречески – Исида), услышав о страшном происшествии, отправилась искать сундук. Море тем временем вынесло сундук на берег Финикии, далеко от Египта, и выросло над ним дерево. Исида, хоть и не скоро, но все-таки отыскала сундук-гроб, открыла его и, рыдая, упала на труп Осириса. Обнимала, целовала его, пока не зачала от него ребенка, божественного Гора, который вновь и вновь воплощался в каждом фараоне. Осирис же, спустившись в подземный мир, стал его царем.

Но Сет не хотел уступать наследства Осириса даже рожденному богиней Исидой первому Гору. Перед сонмом девяти богов спорил он с Гором, а когда боги решили спор в пользу последнего, Сет требовал нового приговора или вызывал своего противника на различные испытания: кто из них в облике бегемота сможет пробыть под водой три месяца, кто из них сможет построить корабль из камня… Однажды он даже вырвал у Гора глаза и закопал в землю, где из них выросли цветы лотоса. Но богиня Хатор накапала в глазницы слепого юноши молока дикой газели и вернула ему зрение. Наконец, даже бог солнца Ра, покровительствовавший Сету, склонился на сторону Гора и разрешил передать ему царство. А Сета он взял с собой в ладью, на которой он каждый день проплывает по небесным водам с востока на запад и каждую ночь – в подвластном Осирису подземном мире – с запада на восток…

Для нас, сегодняшних читателей, все это – просто сказка. Но египтяне в нее верили. Верили в нее и фараоны, сменяющие один другого величественные Золотые Горы. Поэтому боялись они Сета, который стоял на носу ладьи бога Солнца для того, чтобы вовремя поразить злого змея, нападающего на ладью и выпивающего перед ней воду. А что будет, если Сет поразит и их? Боялись они и того, что, когда кончится их правление на земле, они не получат столь желанного бессмертия, а душа их и тело превратятся в ничто, в прах, хотя фараоны так хотели бы жить вечно.

Были у фараонов большие и малые повседневные заботы – у какого властителя их нет? Но самой главной их заботой была одна: как обеспечить себе вечную жизнь?

Ради этого воздвигались роскошные царские гробницы. Не для того чтобы поразить человечество, не для славы зодчих, пережившей тысячелетия, а ради надежного и прочного достижения загробной жизни. Сегодняшним разумом понять это опять-таки трудно. Что общего между тысячами, сотнями тысяч, миллионами камней, нагроможденных в пирамиду или любую другую форму, и бессмертием души?

Египтяне считали, что душа может жить только до тех пор, пока ей есть куда вернуться, пока у нее есть дом. Сыновей других стран опыт учил тому, что зарытые в землю трупы раньше или позже истлевают. Народ же Египта всегда, с самого начала хоронил своих умерших не в насыщенной влагой почве долины Нила, а на краю соседних с долиной пустынь, где в течение долгого времени завернутые в циновки тела умерших оставались в почти неизменном состоянии: песок высушивал их, тем самым предохраняя от дальнейшего тления. По-видимому, так родилось верование, что загробная жизнь души возможна лишь при сохранности тела. Невидимый двойник видимого человека возвращается в тело и после смерти, и гибнет лишь тогда, когда ему больше некуда вернуться.

Тела знати, возвысившейся над простым народом, а тем более тела могущественных Горов, властвующих над всей страной, уже не просто закапывали в песок. Для них строили все более прочные гробницы, сперва из высушенного на солнце кирпича-сырца и тщательно оструганных деревянных балок (как строились тогда жилые дома богачей). Позднее из песчаника, известняка, базальта, гранита, чтобы Ка – отделившийся от тела, но и далее стремящийся с ним соединиться двойник – мог жить в более просторном, более удобном помещении. Строили их и потому, что если заключенное в гробнице тело все-таки истлеет, то воплощением усопшего владыки останется его статуя, также укрытая в гробнице, а если погибнет и она, то в гробнице все еще останется вырезанное на камне в потайном месте имя усопшего. Оно будет служить последним прибежищем душе, позволит ей существовать даже в случае гибели и тела, и статуи. Зачастую делали не одну статую, а множество. Более того, вырезали из камня подобие головы погребенного и замуровывали ее в хорошо скрытую подземную нишу, где, как египтяне надеялись, ее может найти только ищущий свою земную оболочку Ка…

Заботились египтяне и о первоначальной земной оболочке, мертвом теле. Хотя, пожалуй, начали это делать только тогда по-настоящему, когда увидели, как быстро оно разлагается, если его хоронят не в сухом песке, а в выложенной камнем могильной яме.

Египтяне все перепробовали в надежде защитить тела от разложения. Так, они постепенно узнали, что недостаточно вынуть из тела внутренности и налить вместо них смолу, а на месте сердца поместить вырезанного из камня священного жука-скарабея, недостаточно вымачивать тело в содовом растворе, а потом его бальзамировать, т. е. пропитывать смесью эфирных масел и смолы, надо его еще не просто обмотать воздухонепроницаемыми – для этого их пропитывали смолой и мастикой – полотняными полосками, бинтами, но и закатать тело с головы до ног в эти бинты, чтобы не было видно и лица, которое замещала резная раскрашенная маска… Так египтяне спасали тело от истлевания, превращая его в неразлагающуюся мумию.

Больше же всего египтяне надеялись на каменные сооружения, хранящие и укрывающие и мумию, и статуи, и высеченное на камне имя царя. Если гробница достаточно прочна, чтобы противостоять векам и тысячелетиям, так же долго будет существовать и нашедшая себе в ней пристанище душа.

Казалось бы, наивные представления! Но египтяне были уверены, что им открыты тайны загробного мира. Сокровенное знание было изложено в «Книге мертвых», «Книге дыхания». В виде изображений на стенах гробниц стало доступно и ученым.

Самая популярная в египетских изображениях композиция запечатлела мистический переход человека от земной жизни в загробный мир. Почивший стоит на ритуальной ладье (барке), украшенной лотосами, перед входом в храм Озириса, где его тело в образе мумии будет продолжать жить другою жизнью – жизнью «двойника». На стене храма на фоне текущей в вечность священной реки можно различить четыре канопа (сосуда для хранения внутренностей из забальзамированного тела) в форме человека, шакала, павиана и сокола. Здесь же – бог Тот в образе павиана, держащего весы и свершающего суд над душою почившего, а также гений смерти в виде черного человеческого скелета. Бальзаматор Анубис из свиты Озириса, обняв усопшего, поддерживает его для мистического таинства «одухотворения» на особом помосте; три маленьких гения смерти при помощи багров отталкивают ладью от берега смертных, четвертый гений стоит на носу и исполняет функции кормчего; самого Озириса не видно – он восседает в это время на троне внутри храма, ожидая прибытия на суд ответчика, которого должен подвести к трону Гор.

Усопший на священной ладье преображается, приобретает форму своего двойника (в виде мумии); четырехугольный нимб сменяется круглым, указывающим на переход в лучистый мир света; в руках у почившего оказываются атрибуты власти – бич и крюк (жезл). По правую сторону круглого нимба изображен крылатый лев с солнечным диском, хранитель гробниц; по левую сторону – тот же бог Тот, но уже в образе человека, а не павиана. Проходя положенные ей «мытарства» в подземном царстве, душа умершего могла избежать всевозможных чудищ при помощи заклинаний и молитв. Этому посвящена специальная, 125-я, глава «Книги мертвых», с перечнем грехов, в несовершении которых должен был оправдаться подсудимый. В оправдательных речах умершего приведен исповедальный перечень этих грехов и названы по именам все 42 божества (члены суда), ведающие тем или иным грехом, а также места их особого почитания в Египте:

«О Усех-немтут, являющийся в Гелиополе, я не чинил зла! О Хепет-седжет, являющийся в Хераха, я не крал! О Денджи, являющийся в Гермополе, я не завидовал! О Акшут, являющийся в Керерт, я не грабил! О Нехехау, являющийся в Ра-Сетау, я не убивал! О Рути, являющийся на небе, я не убавлял от меры веса!» и т. д. Далее отрицаются следующие грехи: лицемерие, святотатство, ложь, ворчание, клятвопреступление, насилие, подслушивание, пустословие, ссора из-за имущества, прелюбодеяние, совершение непристойного, угрозы, нарушение правил, гнев, глухота к правой речи, грубость, болтливость, кощунство, клевета и др. В оправдательной речи умершего содержится отрицание следующих «экологических» грехов: «не останавливал воду в пору ее», «я не преграждал путь бегущей воде», «я не портил хлебы», «я не сгонял овец и коз с пастбища их», «я не ловил в силки птиц», «я не ловил рыбу богов в прудах» и т. п.

Во время этой исповеди покровитель умерших Анубис (впоследствии сам Озирис) совершает так называемую психостасию – взвешивание сердца умершего на особых весах, уравновешиваемых тяжестью истины (статуэткой богини правосудия Маат или ее символом, например пером). Равновесие означало, что исповедник говорит правду и является праведником, следовательно, заслуживает оправдания и спасения.

Спасенный оживал для блаженства на райских полях иару, в противном случае его потопит «Великая пожирательница» Амемит, изображаемая в виде льва с головой крокодила, что означало нисхождение в ад – кернетер. Рай, по верованиям египтян, находится в сфере неподвижных звезд, вход в которую расположен на востоке, где восходит солнце. Вступающие сюда праведные души уподобляются богам и вкушают вечное блаженство в роскошных долинах, орошаемых небесным Нилом. В полной мере блаженство наступит, когда их души соединятся с телами, но когда это произойдет, неясно. Для особо праведных душ (мы бы сказали – святых) возможно восшествие по Млечному Пути в рай более высокого порядка, где они навеки соединяются с божеством.

Правая сторона на полях иару, согласно 5-й главе «Книги мертвых», предназначалась для священных животных: быков; коров, овец, собак, кошек; таким образом, и животные следуют в блаженство после телесного воскресения, к радости любителей «меньших братьев» (многие из нас утешились бы этой мыслью!).

Осужденные же грешники вступают в место мрака, их ожидают страшные муки в огненном бассейне, истязания духами-мучителями и даже вечная смерть, то есть уничтожение и небытие.

Между адом и раем (кер-нетером и иару) пролегает непроходимая бездна, переход туда или обратно невозможен. У египтян был и аналог чистилища не в пространственной сфере (как у католиков), а во времени, наподобие 40-дневных мытарств души после кончины (это похоже на воззрения православия). Во 2-й части «Книги мертвых» повествуется об особой судьбе умерших, которые не отягощены смертными грехами, но и не стяжали праведности, то есть не попали ни в ад, ни в рай. Их участь определяется по таблице переселений душ, находящейся в руках бога луны Тота, это своего рода «кармическое зеркало». Согласно законам кармы (такого термина у египтян не было, но содержание учения ему вполне соответствует), души таких грешников проходят путь покаяния в долгих странствиях (по Геродоту, в течение 3000 лет) и могут воплощаться не только в человеческом, но и в животном теле, и даже в растении. Пройдя через чистилище, очищенные души делаются способными войти в рай.

Согласно верованиям египтян, у человека имелось несколько душ, из коих в своей земной жизни он сознает две или три – Ах, Ка и Ба. Это довольно сложные понятия, не имеющие точных эквивалентов в нашей системе представлений. Ах воплощало имя человека, уготованное ему прежде рождения. Ка являлось как бы духовным двойником человека, его «гением-хранителем», «бодрствующим духом», который встречает умершего и передает информацию о его индивидуальности, помогает вспомнить свое «я». «Отправиться к своему Ка» означало умереть. Благодаря процессу так называемого «одухотворения», совершаемому с помощью Ка, усопший приобретает способность к бытию после смерти и выполнению необходимых в загробном мире жизненных функций. В культе мертвых почитанию Ка отводилось главное место: гробницу называли домом Ка, жреца – служителем Ка. Душой в нашем обычном понимании, которая оставляет человека после смерти и воспаряет в небеса, являлась для египтян Ба.

Посвященные в тайные знания египтяне говорили о семеричной структуре человека: физическое тело – жизненная сила – астральное тело – животная душа – разумная душа – духовная душа – божественный дух. Обе последние сущности присутствуют в человеке в состоянии бессознательного зародыша и развиваются лишь по окончании земной жизни, когда он уподобляется Озирису.

Египетская «Книга мертвых» не уникальна в истории человечества. Между ней и гораздо более поздней одноименной тибетской книгой VIII в. н. э. «Бардо Тодол», (точное ее наименование – «Освобождение путем слышания на посмертной плоскости») есть явное сходство. Сцены Суда в «Бардо Тодол» и египетской «Книге мертвых» так удивительно схожи, что невольно возникает мысль об их общем, неизвестном ныне истоке.

Кто внушил древним египтянам идею физического воскрешения? Откуда взялась у них убежденность, что тело должно быть сохранено, что по прошествии тысячелетий оно проснется для новой жизни?

Существует гипотеза божественных астронавтов – носителей высшего разума, которые обещали вернуться со звезд, чтобы разбудить сохранившиеся тела. Можно предположить, что пирамиды, эти поистине циклопические сооружения, были построены по замыслу представителей внеземных цивилизаций.

Есть и другая теория об источнике духовной науки египтян. Согласно оккультным преданиям об Атлантиде, около 400 тысяч лет тому назад именно Египет принял от Атлантиды Великую Белую Ложу Посвященных. Предания об этом были систематизированы глубоким знатоком египетской культуры Валерием Брюсовым. Именно Белая Ложа Посвященных, в течение 200 тысяч лет беспрепятственно продолжавшая свою работу, обеспечила, по мнению Брюсова, приток в Египет переселенцев из Атлантиды и основала древнеегипетское царство, которым стала править так называемая Божественная Династия. В течение 10 тысяч лет перед так называемым первым потопом в Египте строились знаменитые пирамиды с просторными залами для обряда инициации (посвящения), благодаря которому избранные ученики приобщались к сокровенным знаниям. Таинства таких посвящений совершались, например, в знаменитой пирамиде Хеопса, почему ее погребальная камера и оказалась пуста. Конечно, никаких приемлемых для современной науки доказательств сторонники этих теорий предоставить не могут.

А в пирамидах на самом деле по сей день живут Золотые Горы, эти спустившиеся на землю Древнего Египта боги-соколы. Только живут не совсем так, как они это представляли. Не бродят их души по давным-давно найденным разграбленным пирамидам, по тайным коридорам, кладовым. Но слава, имена их сохранились до наших дней, и безмолвные каменные строения красноречиво рассказывают и сегодня о том живом человеческом труде и знании, что было накоплено более четырех тысячелетий назад А суть египетской религии осталась прежней, и заключалась она в глубокой вере в то, что после смерти человека ждет божественный суд и загробная участь его души зависит от его поступков при жизни. По точному определению о. Александра Меня, «это было величайшим религиозным откровением, которое обрел египетский народ. В этом он опередил всех: и вавилонян, и греков, и евреев».

Пирамиды без мистики

Фараоны не строили пирамид. Они только приказывали их строить. Подлинными их строителями были люди, которых отправили на многолетнюю тяжелую работу начальники. О том, как воздвигались пирамиды, рассказал Геродот.

Самую большую пирамиду, пирамиду фараона Хуфу (по-гречески – Хеопса), возвели около 2600 г. до н. э. По позднейшим подсчетам, на ее постройку пошло около 2 миллионов 300 тысяч каменных блоков и плит. Каменные блоки вырубали недалеко от места строительства, в гранитных скалах, вздымающихся на высоком берегу Нила, а использовавшиеся для облицовки пирамиды плиты песчаника перевозили на судах из каменоломен на противоположном берегу. Гранит, обладающий большой прочностью и применявшийся во внутренних коридорах, камерах и для подкладки под внешнюю облицовку, также привозился на судах, но с гораздо большего расстояния, из окрестностей теперешнего Асуана, отстоящего от пирамиды примерно на тысячу километров.

Всего надо было передвинуть около 60 миллионов центнеров камней. Но самой тяжелой работой был не перенос или перевозка каменных блоков, а их вырубка и шлифовка до точных размеров. Ведь тогда еще не знали острых и прочных стальных орудий труда. Люди тогда не знали даже бронзы и изготовляли свои орудия из чистой меди, поэтому они быстро приходили в негодность. А лезвия ножей, сверла и топорища, серпы и зубья пил делали даже не из меди, а из кремня.

Сколько медных инструментов получили строители пирамид с царских складов, нам неизвестно. Но так как в то время медь, добывавшаяся на рудниках в пустынях Синайского полуострова, была предметом дорогим, то вряд ли инструменты из нее раздавали направо и налево. Большую часть каменных блоков, очевидно, вырубали при помощи деревянных клиньев, размещенных на расстоянии пяди друг от друга. Клинья вбивали в отверстия в скале, сделанные кремневыми сверлами. Вероятно, клинья поливали водой, чтобы, разбухнув, они расщепляли скалу в нужном направлении. Так египтяне получали миллионы каменных блоков прямоугольной формы, которые они потом обтесывали и шлифовали, чтобы все их стороны были одинаково гладкими и в точности соответствовали размерам, данным надсмотрщиками.

Переведя все это на язык сегодняшних мер, можно сказать, что средний объем такого блока был один кубометр, вес – около 25 центнеров. Но попадались среди них, как исключение, блоки весом в 500 центнеров. Голыми руками поднять и перетащить даже самый небольшой из этих блоков невозможно: для этого потребовалось бы столько людей, что они не поместились бы около него. Нужны были средства для подъема и переноса блоков: рычаги и катки, козлы и сани, крепкие канаты и, конечно, множество людей, которые, напрягая все силы, тянули канат, все тянули и тянули под звук ритмичной команды: «Эй-ух! Эй-ух!» По-древнеегипетски этот побуждающий к работе выкрик звучал, конечно, по-другому, но в том, что раздавался он часто, нет сомнения.

Ну а другой побудитель? Бич?

Насколько нам известно, бич свистел не часто. Каменотесы, перевозчики, строители были не загнанными насмерть, тысячами гибнущими рабами, а работниками, жившими в сносных условиях, работниками, которым за выполненную работу выплачивалось казенное содержание. Несколько тысяч таких постоянных работников трудилось круглый год, а во время обычного разлива Нила, когда нельзя было выйти на поля, на строительство из ближних и дальних деревень приходили огромные вспомогательные отряды крестьян, находившихся на своем довольствии.

Всего этого мы, конечно, точно не знаем, мы об этом лишь догадываемся, так как записи тех времен еще очень скудны. Но дошедшие до нас документы более позднего времени говорят о хорошо организованных и хорошо снабжавшихся армиях работников, которые трудились сообща безо всякого грубого принуждения. Вот обращение фараона Рамессу III (по-гречески – Рамсеса) к своим «ловким, умелым, как на подбор», каменотесам:

«Для вас наполню я склады всем, что потребно: пищей, мясом, сладким тестом, сандалиями, одеждой, чтобы защищать ваши тела, множеством мазей, чтобы вы умащали свои головы каждые десять дней, дам я вам одежду на целый год, чтобы ноги ваши твердо стояли на земле каждый день и чтобы никто из вас не вздыхал во сне из-за нужды. Я назначил много людей следить за тем, чтобы вы ни в чем не нуждались: рыбаков, чтобы доставляли рыбу, садовников, чтобы выращивали растения. На гончарных кругах изготовлена для вас посуда, сделаны кувшины, чтобы охлаждать для вас воду в летнее время. Для вас движутся гребные суда из Верхнего Египта в Нижний, из Нижнего Египта в Верхний с ячменем, зерном, пшеницей, солью, бобами в неограниченном количестве. И делают они это для того, чтобы с послушным сердцем работали бы вы для меня».

Работники были поделены на группы по пять человек, во главе такой пятерки стоял ответственный, который работал вместе со своими людьми. Более крупными единицами, состоявшими из многих пятерок, руководили освобожденные надсмотрщики, а ими – начальники все более и более высокого звания.

Организация эта по форме напоминала саму строящуюся пирамиду. На вершине стоял лишь один человек – главный руководитель работ, который отвечал перед верховным сановником фараона за все строительство, за то, чтобы оно шло так, как было предписано. Потому что весь ход работ был расписан заранее: и то, сколько камня нужно для всей пирамиды, и то, сколько людей, сколько инструментов, сколько дерева и канатов для козел и саней, для строительных лесов; сколько судов для речных перевозок; сколько хлеба, мяса и другого продовольствия для работников; сколько льняного полотна для одежды и так далее. А также и то, на сколько лет рассчитана работа и сколько надо сделать в год, чтобы пирамида была готова в срок.

Пирамида Хуфу строилась около двадцати лет. Каждая ее сторона имела ширину в 232,5 м (сейчас – 230), высоту в 146 м (сейчас 137). Она построена чуть ли не целиком, за исключением нескольких камер и коридоров, из плотного камня. Грани пирамиды обращены к четырем сторонам света. Вход в гробницу находится на северной стороне, на высоте 16 м над землей.

Но наиболее удивительными являются, пожалуй, не размеры пирамиды, а та неимоверная точность, с которой было определено ее место, так чтобы грани оказались повернуты к четырем сторонам света, с которой были вытесаны, отшлифованы и подогнаны камни, так что их углы и кромки безупречно совпадали. Нигде ни щели, ни трещины, за исключением тех мест, которые позднее разломали искатели сокровищ или собиратели камней.

Правда, согласно современной альтернативной теории, египтяне вовсе не вырубали блоки в скалах, а сначала дробили известняк, а затем получали специальный строительный раствор, который заливали в деревянную опалубку – получались строительные блоки. Подобный способ, по мнению исследователей, занимал гораздо меньше времени и не требовал большого числа рабочих рук. Новая гипотеза позволяет ответить на вопрос о том, как древним строителям удавалось подгонять каменные блоки настолько точно, что между ними практически нет зазоров. Как предполагают ученые, боковины готовых блоков могли использоваться в качестве формы для отливки между ними нового блока. Такой способ почти исключает образование пространства между строительными элементами.

В непосредственном соседстве с пирамидой Хуфу стоят гробницы двух других фараонов, потомков Хуфу: пирамида Хафра (Хефрена), первоначально имевшая высоту 136,5 м (сейчас она лишь чуть ниже), и пирамида Менкаура (Микерина) высотой всего лишь в 66 м. У подножия их примостилось несколько «карликовых» пирамид и целый город гробниц: здесь покоились родственники фараона, знатные египтяне, пока покой их не нарушили опустошавшие гробницы грабители, а позже – археологи.

Этот некрополь, «город мертвых», лежал на западе от древней столицы, Мен Нофера – Мемфиса. Древние египтяне называли его только Западный Город, и покоившихся здесь ни за что на свете не назвали бы мертвыми, в крайнем случае – утомившимися. Ведь они и сами мечтали со временем попасть сюда, в число живущих и после погребения. Поэтому Западный Город все дальше и дальше простирался по узкой полосе на левом берегу Нила, на рубеже между плодородной землей и пустыней, достигнув в конце концов 60 км в длину.

В этом странном городе имелось немало и живых людей, главным образом жрецов и храмовых слуг, ухаживавших за знатными покойниками. Так как ушедшие из земной жизни, по общему поверью, продолжали жить дальше в загробном мире, их надо было снабжать едой и питьем: фараонов – ежедневно, других – раз в неделю или еще реже. Жрецы Западного Города получали обычно в дар землю – поместье, чтобы до конца земной жизни не было у них других забот, кроме верного служения «утомившимся». Служили «утомившимся» и другие: погребенные вместе с ними рыбаки, охотники, пастухи, землепашцы, хлебопеки, пивовары, повара, писцы, музыканты, танцовщицы…

К счастью, подобные массовые погребения всегда, если не считать самых древнейших времен, были символическими. Вместо реальных слуг усопшего вельможу сопровождали в гробницу символизирующие их маленькие статуэтки или каменные барельефные фигуры. Считалось, что достаточно их изобразить, чтобы в таинственном мраке замурованной погребальной камеры они ожили и продолжали каждый заниматься своим делом. Бывали и такие случаи, когда мастер, вырезавший и раскрашивавший изображения на барельефах в гробнице, увековечивал среди многих других фигур и себя, таким образом даром обеспечивая себе бессмертие.

У нас все это вызывает недоуменную улыбку. Египтяне же не видели в этом ничего смешного, ничего несообразного. И именно твердая вера в продолжение жизни побуждала их к созданию таких художественных творений, которые никак не могут вызвать снисходительной усмешки. Мы смотрим на них, и даже через столько тысячелетий нас охватывает изумление, а иногда даже благоговение.

Мы точно знаем, какая гробница была предком тех шестидесяти с небольшим дошедших до нас пирамид, более того, догадываемся даже, в чьей голове зародился ее проект. Звали его Имхотепом. Он был сановником фараона Джосера (в 2700 гг. до н. э.), сведущим во многих науках, но прославился больше всего как врач и зодчий. Позднее египтяне чтили его как бога. Много скульптур Имхотепа вырезали и вылепили египтяне, изображая его сидящим на стуле со свитком папируса в руках и в раздумье смотрящим перед собой. От того времени, когда жил Имхотеп, до нас дошел лишь постамент скульптуры с остатками ступней ног, на котором можно прочесть его имя. Этот постамент подтверждает, что Имхотеп был реально жившим человеком.

Но тогда могут быть правдой и те легенды, в которых говорится, что проект усыпальницы Джосера, предшественницы всех пирамид, и целого ряда окружающих ее строений принадлежит Имхотепу. Территорию в 150 000 м2 Имхотеп обнес каменной стеной высотой в 10 метров, в которой после окончания работ не было ни одного входа. Имелись в ней четырнадцать ворот, но это все были ложные ворота, тщательно замурованные. Внутри стояли дворцы и святилища, а посередине возвышалась шестиступенчатая, прямоугольная, высотой в 60 м пирамида, точнее, шесть поставленных одна на другую уменьшающихся кверху мастаб. Находящаяся под ними погребальная камера уходила в землю на 28 метров.

Весь комплекс заупокойных сооружений был построен из камня, хотя в долине Нила, как свидетельствуют археологические находки, до тех пор строили лишь из глины, сырцового кирпича, тростника и дерева, камень же использовался редко.

Откуда набрался Имхотеп храбрости взяться за такое предприятие? Как сумел он сконструировать или поручить сконструировать другим никогда ранее не виданные орудия, инструменты, средства передвижения, которые были необходимы для этих монументальных работ? Где он нашел или как воспитал умелых мастеровых, ремесленников и художников: каменотесов, камнерезов, перевозчиков камня, строителей, ваятелей, резчиков барельефов и живописцев?

И как вообще пришло Имхотепу в голову, используя труд тысяч работников, поставить такое огромное строение над погребальной камерой Джосера? Многие объясняют это тем, что гигантские пирамиды-ступени, по верованиям египтян, должны были помочь душе усопшего фараона подняться на небо.

Но почему тогда потомки Джосера строили пирамиды не ступенчатые, а правильной формы? Не знаем. Мы не знаем многого, еще очень многого и, пожалуй, не узнаем никогда.

Пирамиды со всеми относящимися к ней храмами, залами, коридорами фараонов строились еще при жизни фараона. Преемникам, в крайнем случае, доставалось закончить постройку. Но в этих случаях она и выглядела как работа несовершенная, возведенная наспех. Поэтому каждый фараон старался закончить свою усыпальницу в срок. С пирамидой первого царя IV династии, фараона Снофру, случилось непредвиденное. Он хотел, чтобы она достигала 120 м в высоту. Но когда строители дошли только до 40 м, они заметили на строящемся каменном колоссе подозрительные трещины. Они тщательно заделали их, но по совету своих ученых фараон решил сделать пирамиду не столь круто идущей ввысь. Грани были надломлены, и пирамида получилась высотой лишь в 97 м. Но трескаться продолжала и дальше. Потолок и стены скрытой в ней погребальной камеры пришлось подпереть кедровыми балками. Снофру решился ради вечной жизни построить еще одну пирамиду. На этот раз ему повезло: она была готова не только вовремя. Пирамида высотой 99 м была совершенно безупречной и получила название «Снофру сияет». Превзошла ее только гробница следующего фараона Хеопса.

Пирамиды не дают покоя человечеству: вот уж где на каждом шагу тайны и загадки. В пропорциях и размерах усыпальницы Хеопса, поражающих своим совершенством, одни прочли законы мироздания, ставшие известными жрецам Древнего Египта и ими зашифрованные. Другие видели в пирамиде Хеопса то солнечные часы высокой точности, то обсерваторию, третьи – причал для библейского ковчега или посадочную площадку «летающих тарелок».

Но даже если отвлечься от экзотики, то загадок остается много. И одна из главных: сохранилась ли мумия фараона, а если да, то где ее искать?

В середине 80-х годов XX в. два молодых французских архитектора вместе с группой инженеров и техников решили убедиться, действительно ли внутри пирамиды Хеопса остались неизвестные помещения. Их бурильные установки проникли в какое-то помещение, но оно оказалось забито песком. За французами последовала экспедиция японских ученых, пользовавшихся сверхчувствительной аппаратурой. Данные электромагнитных исследований, заложенные в компьютер, должны были уточнить внутреннюю структуру пирамиды. Приборы обнаружили неизвестные пустоты и множество подземных камер вокруг пирамиды. Куда они ведут?

Почти пять тысяч лет назад главный строитель Хемиун создал для фараона усыпальницу, где его тело, подготовленное для вечной жизни, спокойно дожидалось бы возвращения царственной души. Хемиун сделал все, чтобы преградить живым доступ в погребальную камеру фараона.

Современные любители мистики не верят Геродоту, который описал тяжелый, просто титанический, но вполне понятный процесс строительства пирамиды. Они говорят о неизвестных нам видах энергии, доступных египтянам, при помощи которых многотонные блоки они перемещали по воздуху. Но все оказалось до обидного просто. Хемиун придумал «обстроить» скалу. Как говорил Филон Александрийский, не предполагая, наверное, насколько он близок к истине: «Горы камня на горах камня».

На поверхности скалы в процессе подготовительных работ прорезали наклонные плоскости для подъема строительного материала. По мере строительства наклонные плоскости, перекрытые сверху плитами, становились лазами. По ним шел вверх поток блоков. Получалось, что внутреннее обустройство пирамиды шло снизу вверх, а наружная обкладка – сверху вниз. И никакой мистики.

В первые десять лет строили и подъездную дорогу, и внутрискальные работы – их проводили открытым способом. Об этом тоже рассказали Геродоту жрецы. Очевидно, именно в первые десять лет в скалах были вырублены те 30 комнат для сокровищ, о которых повествовала в «Тысяче и одной ночи» Шахразада. Но доступ к ним Хемиун преградил надежно и хитроумно. Он сохранил рабочие лазы, отслужившие свое в качестве транспортных путей, водостоков, воздуховодов. Они стали для грабителей пирамиды дорогой, ведущей… в никуда. Чтобы сбить их с толку, одному из рабочих помещений зодчий придал вид царской комнаты. Даже для достоверности саркофаг сюда поставил! Как показали позднейшие события, расчет его блестяще оправдался.

Возможно, и для строительства пирамид Хефрена и Микерина, и для знаменитого Большого Сфинкса тоже использовали скальное ядро.

Считалось, будто три пирамиды в Гизе строились в разное время, с разрывом чуть ли не в столетие. Однако исследования последнего времени пошатнули эту каноническую версию. Обсчеты и сопоставления площадей оснований, объемов всех трех пирамид позволили говорить о явной архитектурной гармонии всего этого ансамбля. И если Хемиун – автор всех трех проектов, тогда не только Хеопс, но и другие фараоны столь же хитроумно защищены сетью обманных лазов и ходов своих усыпальниц.

Еще одна версия: пирамиды Хеопса и Хефрена возведены над подземными озерами, в середине которых находятся (до сих пор!) острова с усыпальницами фараонов. Об этом писал Геродот: «вода по искусственному руслу образует остров, на котором, как говорят, погребен Хеопс».

Исследователи Геродоту не поверили и даже досадовали по поводу того, что в V в. до н. э. он распространял цветистую выдумку. Кстати, о наличии в пирамиде бассейна говорила и Шахразада. Но не следует забывать и религиозную традицию. Она диктовала необходимость озера-бассейна для загробной жизни фараона, и Хемиун его построил. Современные приборы с их проникающей способностью вполне могут показать искусственное русло, идущее под стволом тупикового колодца в направлении восток – запад. Русло, по которому можно проникнуть туда, куда живым вход запрещен.

А может быть, и не стоит искать мумию Хеопса? Сохранились сведения о том, что многолетнее строительство чрезвычайно надоело египтянам. Вскоре после смерти Хеопса они подняли восстание и выбросили драгоценную мумию, чтобы он уже никогда не возвратился.

Дочь Амона

До сих пор археологам не удалось отыскать каких-либо документов, описывающих обряд погребения царских жен. Но, судя по всему, церемония мало отличалась от обряда погребения фараонов. Тело торжественно препровождали в гробницу и совершали обряд «отверзания уст и очей» – ритуальное «оживление» усопшей. Перед погребением тело царицы бальзамировали и мумифицировали, чтобы оно как можно дольше оставалось нетленным. Ведь душа снова и снова будет воссоединяться со своей телесной оболочкой, и таким образом царица сможет обрести бессмертие.

Древние египтяне всегда хоронили царственных супругов порознь. В период Древнего и Среднего царств для них строили разные пирамиды, причем пирамиды фараонов были, конечно, гораздо внушительнее. С наступлением эпохи Нового царства, когда «в моду» вошли скальные гробницы, местом упокоения фараонов стало пустынное ущелье западнее Фив, так называемая Долина царей. Находящуюся в полутора километрах Долину цариц отвели для жен, детей и придворных. Фараоны и их супруги при жизни, а значит и после смерти, выполняли разные функции. Как правило, роль царицы в Древнем Египте была весьма скромной, хотя ее почитали как будущую мать сыновей Амона-Ра и земную ипостась богини Мут. Фараон же считался воплощением верховного бога Амона-Ра и должен был заботиться о незыблемости миропорядка и в земном, и в загробном мире. Смерть фараона означала, что вселенский порядок нарушен – восстанавливался он только после подобающего погребения умершего и воцарения нового живого бога.

Однако, невзирая на эту иерархию, в Долине царей найдены и женские захоронения. Археологи обнаружили там несколько погребальных камер, правда, более скромных, чем мужские. На роскошную гробницу в Долине царей женщина могла претендовать лишь в том случае, если она становилась фараоном. И некоторым из них это удалось вопреки традиции. В 1479 г. до н. э. после смерти фараона Тутмоса II его вдова Хатшепсут, благодаря поддержке могущественных фиванских жрецов, стала полновластной правительницей Верхнего и Нижнего Египта

Судя по останкам, Тутмос II умер еще молодым, пораженный какой-то болезнью. От царицы Хатшепсут, дочери Тутмоса I и царицы Яхмос, он имел дочь, царевну Нефрура, и оставил после себя одного наследника, сына от наложницы по имени Исида, будущего Тутмоса III. Поскольку царица потерпела неудачу в наиболее важной своей обязанности – рождении сына, трон был передан «ребенку из гарема». Должным образом названный Тутмосом III, этот ребенок был предназначен для того, чтобы стать одним из великих египетских фараонов-завоевателей. Но ко времени смерти своего отца, он, вероятно, был еще младенцем и считался слишком молодым, чтобы управлять. В таких случаях во времена Нового царства была принята практика, согласно которой овдовевшие царицы правили как регенты, пока их сыновья или, как в данном случае, пасынок-племянник не достигали совершеннолетия; Хатшепсут получила это назначение. Так что обвинять Хатшепсут в узурпации власти (недавно – общепринятая точка зрения) нет оснований.

Если верить заявлению, сделанному впоследствии Тутмосом III, он в бытность царевичем занимал весьма скромное положение в общегосударственном храме Амона. Однако в один прекрасный день, когда Тутмос II совершал жертвоприношение, а Амона торжественно обносили по храму, идол якобы отыскал царевича и возвел его на царское место. Возможно, все это было, как думают некоторые, сочинено впоследствии в противовес подобному же рассказу о провозглашении Тутмосом I своей дочери Хатшепсут фараоном. Как бы то ни было, после соправительства с отцом или без него престол беспрепятственно перешел к Тутмосу III.

Юному фараону недолго пришлось наслаждаться властью, лишь первые годы после смерти родителя его признавали единовластным государем. Но постепенно честолюбивая вдова покойного фараона Хатшепсут – круглолицая женщина с удлиненными глазами и орлиным носом – смело забрала в свои руки бразды правления. С Тутмосом III никто не считался, сановники считали возможным докладывать или льстить только царице, забывая о фараоне. Не будучи царем, она в глазах двора была уже правительницей Египта, которой он повиновался и служил.

Через некоторое время Хатшепсут открыто провозгласила себя фараоном под именем Мааткара Хенеметамон (Истина (маат) – двойник (ка) бога Солнца (Ра)) со всеми регалиями и дочерью Амона-Ра (в образе Тутмоса I), тело которой было создано самим богом Хнумом. То, что Хатшепсут смогла стать фараоном, специалисты объясняют довольно высоким статусом женщины в древнеегипетском обществе. Тысячелетним титулам фараона были приданы женские окончания, чтобы согласовать их с полом носительницы, что не мешало прилагать их к ней и в мужском роде.

Тутмосу III по-прежнему позволялось величаться царем, появляться на столичных празднествах, грести на них в священной лодке. Даже подарки делались от имени фараона Хатшепсут и «брата ее» Тутмоса III. Впечатление от необыкновенного зрелища фараона-женщины вряд ли особенно ослаблялось приданием ей на храмовых изображениях черт мужского телосложения и привязанной бороды. Приняв титулатуру фараонов, Хатшепсут стала изображаться в головном уборе хат с уреем и накладной бородкой. Так как фараон в Египте был воплощением Хора, он мог быть только мужчиной. Поэтому Хатшепсут часто надевала на официальных церемониях мужские одежды и искусственную бороду, однако далеко не в обязательном порядке: отдельные статуи царицы продолжают изображать ее в прежнем виде – в обтягивающей женской одежде, в накидке-немесе и без накладной бороды. С помощью храмовых изображений и надписей Хатшепсут старалась уверить подданных в том, что она – законный фараон, рождена главной царицей Яхмос от самого Амона, принявшего образ ее супруга Тутмоса I, и венчана на царство еще при жизни последнего. Власть царицы была узаконена с помощью легенды о теогамии, или «божественном браке», во время которого сам бог Амон якобы снизошел с небес к земной царице Яхмос для того, чтобы, приняв облик Тутмоса I, зачать «свою дочь» Хатшепсут. Кроме того, в церемониальных надписях утверждалось, что царица была избрана наследником египетского престола еще при жизни своего земного отца. Впоследствии официальная пропаганда постоянно использовала легенду о божественном происхождении Хатшепсут для оправдания ее пребывания на престоле.

Она охотно распространялась о своих задушевных отношениях с Амоном и неукоснительном выполнении его указаний. Поводом для подобного умонастроения могла послужить отправка ею по требованию Амона (вернее, его оракула) военного отряда в так называемую страну Пунт, которая находилась, по всей видимости, на северном побережье полуострова Сомали. Хотя связи между Египтом и Пунтом, родиной фимиама и мирры, восходили еще к Старому царству, при ближайших предшественниках Хатшепсут между обеими странами существовал только опосредованный обмен. Предпринятое Хатшепсут мероприятие было военным в не меньшей степени, чем торговым. Оно было осуществлено в 9-м году «царствования» Тутмоса III.

После нелегкого плавания по Красному морю, а может быть, и по Аденскому заливу морские суда фараона-женщины прибыли к месту назначения, и воины ее вступили на берег, радушно встреченные местными властителями. Царский посланец вручил им подарки для местной богини, каковою считалась египетская Хаттор: золото в кольцах, украшения, оружие. В ответ вожди не замедлили доставить «дань» в шатер предводителя египтян, хранителя казны Нехи. Все выглядело как нельзя более мирно. Следуя предписаниям своего двора, царский сановник даже предложил властительным гостям египетские яства и напитки. Тем не менее вид морских египетских судов и египетских воинов произвел на вождей настолько сильное впечатление, что они поспешили признать над собой власть фараона и некоторые из них даже отправились с египтянами в Фивы на поклон к Хатшепсут.

Доставленный в Египет груз состоял из благовонных смол, мирровых деревьев с корнями, всевозможных «добрых» трав, ценных пород дерева, курений, притираний, золота, слоновой кости, барсовых шкур, обезьян, собак, а также невольников. Привезенные богатства царица посвятила Амону. Она собственноручно золотой меркой отмеривала благовонную мирру его храму. «Лучшая мирра была на всех ее членах, ее благоухание (было) благоуханием бога. Ее запах приобщился красноморскому югу, ее кожа была (как бы) позлащена светлым золотом, сияя, как (то) делают звезды, внутри праздничного (храмового) двора перед лицом всей земли».

Амону Хатшепсут посвятила и свое роскошное поминальное святилище, известное под названием храма Дер эль-Бахри. Подобно двум своим ближайшим предшественникам, Хатшепсут облюбовала для своей гробницы скалы западнее Фив, и ее поминальный храм, расположенный у их подножия, был обособлен от могилы. Он должен был гарантировать бесконечную жизнь Хатшепсут после смерти. К этому храму, драматично расположенному в основании высоких известняковых утесов и считающемуся одним из архитектурных чудес Древнего мира, вел ряд террасных колоннад и внутренних дворов, которые, кажется, поднимаются на саму гору. Несмотря на огромный масштаб комплекса, от него остается впечатление как о синтезе легкости и изящества, что отличает его от подобных храмов предшественников. Огромные изображения Хатшепсут были всюду. Приблизительно 100 колоссальных статуй фараона-женщины в виде сфинксов охраняли путь к святилищу. На террасах было большое количество огромных скульптурных изображений фараона в различных религиозных интерпретациях: коленопреклоненной с жертвами для богов в руках, шагающей в вечность или в облике Осириса.

Светлые стены храма пестрели цветными изображениями и надписями, прославлявшими, в частности, чудесное рождение и воцарение Хатшепсут и морской поход в Южное Красноморье. События похода и сама заморская земля, ее свайные постройки, вождь с дородной супругой, растения, дикие и домашние животные, морские рыбы, морской рак, каракатица, морская черепаха были очень наглядно и живо воспроизведены художниками царицы. В храме и перед ним были рассажены благовонные деревья, привезенные участниками похода, и Хатшепсут торжествовала, что воссоздала на возвышающихся уступах своего святилища горные рощи «земли бога», родины храмовых благовоний. Весь на виду, необыкновенно гармоничный, белый у подножия бурой скалы, над которой простиралось синее небо, с шелестящей зеленью деревьев во дворах этот храм, несомненно, был настоящим чудом.

Долгое время считалось, что Хатшепсут как женщина не могла проводить военных походов, а ее правление было предельно мирным, что якобы вызвало недовольство армии. Однако новейшие исследования доказали, что она лично возглавила один из двух совершенных во время ее правления военных походов в Нубию, а также контролировала Синайский полуостров, Финикийское побережье, Южную Сирию и Палестину. В частности, ведение военных кампаний царицей подтверждает надпись в Тангуре – победная реляция, высеченная на скале в районе Второго порога Нила. Более того, возможно, Хатшепсут командовала египетскими войсками в ряде походов против мятежных сирийских и палестинских городов. Известно, что Хатшепсут допустила своего пасынка Тутмоса III к военной службе, что открыло ему путь как первому великому воителю в истории.