Железная королева

Однако он повернулся и жестом распустил своих подручных восвояси. Железные фейри снова растворились в тенях.

– Мы будем за тобой следить, принцесса, – предупредил он, а затем тоже исчез в темноте.

С гулко бьющимся сердцем я бросилась к Паку. Выглядел он, как всегда, – долговязый, шальной, напрашивающийся на неприятности, никогда не лезущий в карман за саркастическим замечанием или очередной колкостью. Но в его глазах я заметила тень боли, плохо скрываемой ярости, от которой делалось не по себе.

– Привет, принцесса.

– Привет, – шепнула я.

Ясень обнял меня сзади за талию. Я затылком чувствовала его взгляд, направленный на Пака, – собственнический, молчаливый, однако говорящий громче всяких слов. «Моя. Прочь». Пак не обращал на него внимания, смотрел только на меня. Под этим взглядом мне вспомнилась наша последняя встреча и то злосчастное решение, которое привело нас сюда.

– Меган Чейз!

Голос Лесного владыки прозвенел, как удар хлыста, и землю сотряс гром. Король говорил тихо, но грозно. Сквозь снежную дымку его глаза светились точно янтарь.

– Законы нашего мира непреложны, – предупредил Оберон. – У Зимы и Лета много общего, однако любви между ними быть не может. Если ты уйдешь, дочь, тропы для тебя больше не откроются.

– Меган! – Пак шагнул вперед, умоляя. – Не надо. На этот раз прийти к тебе я не смогу. Останься тут. Со мной.

– Нет, – прошептала я. – Прости. Я люблю тебя, но я должна это сделать.

Лицо Пака исказила боль, и он отвернулся. Меня кольнуло чувство вины. Правда, выбор был очевиден с самого начала.

– Простите, – прошептала я снова и вошла вслед за Ясенем в портал, навсегда оставив позади Небывалое.

Воспоминание обожгло меня, словно ядом, я даже зажмурилась: неужели нет выхода? Ведь я любила Пака как брата, как лучшего друга! И все же, в ту темную пору моей жизни, когда мне было плохо и одиноко, когда я запуталась, чувства, которые я к нему испытывала, спровоцировали меня на что-то очень глупое, такое, чего не следовало делать! Ведь я знала о его любви ко мне – и оттого, что воспользовалась этим чувством, ненавидела сама себя. Если бы только придумать, как теперь все исправить… но, судя по плохо скрываемой боли во взгляде Пака, никакие слова тут не спасут.

Наконец я сумела заговорить.

– Что ты тут делаешь? – шепнула я, испытывая неожиданную благодарность к Ясеню за то, что обнял, что отгородил своим объятием меня от Пака.

Плут лишь пожал плечами.

– Все очевидно, разве нет? – довольно резко отозвался он. – С тех пор как вы со снежным мальчиком устроили себе ссылку, я волновался, что Железки все равно тебя разыскивают. Вот и явился разузнать, что да как. И, кстати, не зря. Так кого из Железяк ты взбесила в этот раз? Глюка, кажется? Первый из полководцев Машины… умеешь ты выбрать, принцесса.

– Позже. – Из тени выскользнул Грималкин, распушив по ветру хвост. – Человек, из-за попытки тебя похитить среди новоорлеанских фейри вспыхнул бунт, – объявил кот, впившись в меня взглядом золотистых глаз. – Нужно уходить, пока еще чего-нибудь не случилось. Я больше не намерен устраивать спасательных операций. Наговоритесь, когда попадем к Лэнанши. За мной.

Он потрусил по улице, высоко задрав хвост, и лишь раз обернулся – глаза сверкнули в темноте и погасли.

Я высвободилась из объятий Ясеня и шагнула навстречу Паку, надеясь наконец поговорить. Я так соскучилась! Он ведь был мне лучшим другом, я хотела, чтобы все опять стало как прежде, чтобы мы втроем – против целого мира… Но едва я двинулась к нему, Пак отстранился, как будто не мог стерпеть моей близости. Он в три решительных шага преодолел расстояние до угла, за которым скрылся Грималкин, и с ухмылкой обернулся к нам, лишь кудри вспыхнули огнем в свете уличных фонарей.

– Ну, голубки? Идете или как? Не могу дождаться, так хочу увидеть физиономию Лэн, когда вы объявитесь под ручку. – Он хищно осклабился и сверкнул глазами. – Знаете, я слышал, она делает жуткие вещи с теми, кто ее раздражает. Будем надеяться, она не вытянет из тебя жилы, чтобы натянуть на арфу, принц.

Пак неприятно подмигнул нам и скрылся в темноте вслед за котом.

– Он меня ненавидит, – вздохнула я.

Ясень хмыкнул:

– Нет, думаю, это чувство предназначено исключительно для меня.

Я промолчала. Тогда он жестом предложил поспешить, и мы рука об руку пересекли улицу.

– Плут тебя не ненавидит, – продолжил принц на ходу. Тени в неровном свете уличных фонарей угрожающе вздрагивали. – Он злится, но скорее на себя. В конце концов, у него было целых шестнадцать лет, чтобы что-то предпринять. Сам виноват в том, что я его обошел.

– Так это что, соревнование, что ли?

– Если тебе угодно.

Я дернулась было вслед за Паком и Грималкиным в проход, но принц удержал меня за руку и привлек к себе, поглаживая по спине, по лицу.

– Я уже лишился из-за него девушки, – тихо проговорил Ясень, накручивая мои локоны на палец. Его голос был спокоен, однако по лицу скользнула мимолетная тень застарелой боли. – Больше такого не будет.

Он легко прижался лбом ко мне, впился в меня ярким взглядом серебристых глаз.

– Пока я жив, я не отдам тебя никому. Никому – включая Пака, лжекороля, никому, кто попытается тебя отнять. – Он смотрел так пристально, что мне было трудно дышать. – Наверное, следовало тебя предупредить, что у меня есть некоторая склонность к собственничеству.

– Не заметила, – прошептала я, пытаясь, чтобы слова прозвучали беспечно, однако получилось с трудом. – Все в порядке… я тоже от тебя не откажусь.

Взгляд у него смягчился, принц склонил голову, коснулся своими губами моих… Я обхватила его за шею, закрыла глаза, вдыхая его запах, забывая все вокруг… хотя бы на мгновение.

– Эй, голубки! – Окрик Пака разбил тишину, звонким эхом отразившись в темноте. Ясень с сожалением отстранился от меня. – Снимите себе, что ли, комнату в отеле? Думаете, нам интересно наблюдать, как вы тут лижетесь?

– В самом деле, – раздраженно поддакнул Грималкин. Я поморщилась: неужели даже кот теперь на стороне Пака? – Поторопитесь, или мы вас тут бросим.

Грималкин провел нас по городу, по неожиданно длинной извилистой улице, теряющейся где-то в чернильной ночи, а потом мы вдруг очутились в знакомом подвале, больше смахивающем на подземелье, с факелами по стенам и ухмыляющимися горгульями, обвивающимися вокруг каменных колонн.

Грималкин торопливо пробежал несколько помещений насквозь, не обращая внимания на неверное мерцание факелов и не глядя на мечущиеся во тьме и взрыкивающие тени. Мне вспомнилось, как я была здесь в первый раз, как впервые попала к Лэнанши. Нас тогда было много: я, Пак, Грим, Железный конь и три полукровки – Кими, Нельсон и Уоррен.

Теперь ряды наши поредели. Железный конь погиб, Кими с Нельсоном тоже пали жертвами Вирус, жестокого полководца Машины. Уоррен оказался предателем, приспешником лжекороля. Кого еще мне предстоит лишиться, прежде чем война закончится? Неужели всем, кто меня окружает, суждено умереть? Я вспомнила мрачное предсказание прорицательницы о том, что я останусь совсем одна, но постаралась справиться с испугом.

Ясень сплел свои пальцы с моими и легонько сжал. Я вцепилась в его руку, как в спасательный круг, словно боялась, что он в любой момент исчезнет.

Вслед за Грималкиным мы поднялись по длинному лестничному пролету и вышли в парадный вестибюль Лэнанши; величественная парадная лестница уходила под потолок, стены украшали знаменитые картины и предметы искусства. Мои глаза сами собой уставились на рояль в углу зала. Тот, за которым я впервые встретила… но не узнала сгорбившегося над клавишами папу.

Сейчас за роялем никто не сидел. Зато кое-кто устроился на мягком черном диване у потрескивающего камина. Откинулась на подушки, в изящной руке – бокал с игристым вином… Лэнанши, Королева изгнанников.

– Дорогушечки! – Бледная, высокая и прекрасная, Лэнанши улыбнулась нам кроваво-красными губами; роскошные медные волосы невесомо колыхались в воздухе. Она встала с тягучей грацией, лишь колыхнулся в воздухе подол чернильно-черного платья, и рассеянно протянула бокал официанту-сатиру, который почтительно подал хозяйке сигарету в мундштуке. Выдыхая сапфирово-синий дымок, Лэнанши приблизилась к нам, скалясь, как голодный тигр.

– Меган, деточка, как мило, что ты заглянула! Когда ты не вернулась в прошлый раз, я думала, случилось страшное, дорогушечка! Но, вижу, все в конце концов устроилось. – Холодные синие глаза обратились к Ясеню, изящная бровь изогнулась. – А следом – Зимний принц! Какой… – она прищелкнула пальцами, сжала губы, – упорный.

От нахмуренных бровей в воздухе завибрировало волной могущества, огни задрожали. Лэнанши повернулась к Ясеню.

– В прошлый раз, ваше высочество, вы грозились уничтожить всю семью девчонки. Предупреждаю, дорогой, мне не важно, что ты любимый сыночка Маб. Только попробуй угрожать кому-либо в этом доме, я тебе кишки через нос выпущу и натяну на арфу.

– А я бы с удовольствием на это посмотрел, – гадко ухмыльнулся Пак. Я злобно сверкнула глазами, но этот клоун только высунул язык.

Ясень поклонился.

– Я расторг все связи с Зимним двором, – спокойно произнес он, не опуская глаз под взглядом Королевы изгнанников. – Я более не «ваше высочество», а такой же изгнанник, как Меган. И ты сама. Я не хочу причинять вреда никому в твоем доме.

Лэнанши натянуто улыбнулась.

– Просто не забывай, кто здесь королева, дорогой мой.

Она кивком предложила нам всем присесть на диваны и добавила тоном, в котором ощутимо слышалась небрежно скрытая угроза:

– Присаживайтесь, дорогушечки, присаживайтесь. Боюсь, нам многое нужно обсудить.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а потом опустилась на бархатные подушки дивана такого просторного, что, казалось, он поглотит меня с головой. Ясень предпочел остаться стоять рядом со мной, а Пак и Грим пристроились на подлокотники. Лэнанши грациозно присела в кресло напротив, скрестила длинные ноги и принялась разглядывать меня поверх сигареты. Я подумала о папе и ощутила жаркую вспышку гнева. О стольком нужно у нее спросить! Столько вопросов задать! Даже непонятно, с чего начинать… Ясень успокаивающе сжал мое плечо. Не стоит злить Королеву изгнанников, особенно учитывая ее кошмарную привычку превращать живых людей в арфы, виолончели и скрипки, стоит им чуть-чуть оступиться. Нужно действовать аккуратно.

– Итак, дорогушечка. – Лэнанши затянулась сигаретой и выпустила облачко дыма прямо на меня. – Я слышала, что тебя самым театральным образом вышвырнули из Небывалого. Как ты хочешь поступить теперь?

– А вам какая разница? – огрызнулась я, силясь взять эмоции под контроль. – Мы вернули скипетр и остановили войну Дворов. Какое вам дело, что дальше?

Глаза Лэнанши вспыхнули, сигарета недовольно дернулась.

– Видишь ли, дорогушечка, поползли нехорошие слухи… В мире смертных странно непогодит. Лето и Зима поддаются под натиском Железного королевства, а недавно объявилась новая формация Железных фейри, и все хотят найти тебя. К тому же… – Лэнанши прищурилась и подалась вперед, – поговаривают о некой принцессе-полукровке, управляющей и Летним волшебством, и чарами Железа. Рассказывают, будто бы она способна править обоими Дворами и набирает собственную армию – армию изгнанников и Железных фейри, – чтобы совершить переворот.

– Что?!

– Это только слухи, дорогушечка. – Лэнанши опять откинулась назад и выдохнула облако бабочек. Бабочки вспорхнули в воздухе, источая запах дыма и гвоздики, и растворились бесследно. – Но ты же понимаешь, деточка, что я тревожусь. Мне хотелось выяснить правду.

– Но… это…

Мне не хватало слов, я затылком чувствовала на себе пристальный взгляд Ясеня и любопытство Пака. Лишь Грималкин невозмутимо бил хвостом по подлокотнику дивана.

– Разумеется, не собираю я никакой армии! – наконец выпалила я. – Это просто смешно! Не хочу я переворотов устраивать!

Лэнанши загадочно смотрела на меня.

– А остальные слухи, дорогушечка? Разговоры о том, что принцессе будто бы подвластны чары и Лета, и Железа? Это тоже пустое?

Я прикусила язык.

– Нет. Это правда.

Королева медленно кивнула.

– Нравится тебе это или нет, мой зайчик, ты теперь – одна из основных фигур в войне. Ты на грани – на грани всего на свете, ты между эльфами и смертными, Летом и Железом, древними обычаями и поступью прогресса. На чью сторону ты склонишься? Чью сторону выберешь? Мне простительно тревожиться о твоих делах и настроении, моя милочка. Что именно ты намерена предпринять в дальнейшем?

– Не знаю. – Я спрятала лицо в ладонях. Мне просто хотелось обычной жизни! Хотелось домой! Хотелось… Я снова выпрямилась и взглянула ей прямо в глаза. – Я хочу вернуть отца. Хочу знать, зачем вы украли его у меня одиннадцать лет назад.

Повисла тишина. Напряжение ощутимо нарастало, Лэнанши пристально смотрела на меня, сигарета, курившаяся голубоватым дымком, так и застыла на полпути к губам. Ясень обхватил меня за плечи, весь подобрался, готовый действовать, как только потребуется его вмешательство. Краем глаза я заметила, что Грималкин исчез, а Пак замер на краешке дивана.

Сердце стукнуло. Еще раз. И еще. Никто не шевельнулся.

Потом Лэнанши запрокинула голову и расхохоталась так, что я подскочила от неожиданности. Огни мигнули, погасли и снова вспыхнули. Королева изгнанников смотрела прямо на меня.

– Украла? – Лэнанши откинулась на спинку кресла и скрестила длинные ноги. – Украла? Конечно же, ты хотела сказать «спасла», не так ли, дорогушечка?

– Я… – Я моргнула. – О чем вы говорите?

– О, так ты ничего не знала? Пак, милый, какой же ты негодник! Так ей и не рассказал?

Я сверкнула глазами на Пака. Тот ерзал на подлокотнике, избегая встречаться со мной взглядом. У меня сердце ушло в пятки.

«Нет, нет! Только не ты, Пак! Я же знаю тебя всю жизнь! Скажи, что ты тут ни при чем!»

Лэнанши опять расхохоталась.

– Ах, какая неожиданная драма! Восхитительно! А ну-ка, сцену! – Она хлопнула в ладоши, и огни моментально погасли, лишь лучик света осветил рояль.

– Лэн, не надо. – Тон Пака меня удивил, голос у него был низкий, хриплый, почти отчаянный. Я совсем пала духом. – Зачем ты так. Позволь, я все ей объясню.

Лэнанши ответила бестрепетным взглядом и отрицательно покачала головой.

– Нет, мой милый, по-моему, пора девчонке выяснить правду. У тебя было достаточно времени рассказать самому, так что некого винить, кроме себя.

Она взмахнула рукой, и зазвучала музыка – мрачные, зловещие фортепианные аккорды наполнили комнату, хотя за роялем по-прежнему никого не было. Вспыхнул еще один луч света, осветил Лэнанши в облаке развевающихся юбок и волос. Темная Муза выпрямилась во весь свой рост, распростерла объятия к воображаемым зрителям, закрыла глаза и заговорила.

– Когда-то, давным-давно, жили-были два смертных…

Напевный голос звенел у меня в голове, перед глазами ясно, как в кино, мелькали образы. Я увидела маму, юную, улыбчивую, беззаботную, сплетающую руки с высоким и нескладным мужчиной, которого теперь узнала. Пол. Мой папа. Они смеялись и болтали, явно влюбленные друг в друга, и не замечали ничего вокруг. К горлу подступил комок.

– С точки зрения смертных, – продолжала Лэнанши, – эти двое ничем не выделялись. Две души в однообразной смертной череде. Однако же для мира эльфов это были два фонтана чар, два луча света в темноте. Художница, чьи картины были настолько живыми, что практически пели в голос… и музыкант, вжившийся душой в свою музыку. А любовь лишь обостряла их таланты.

– Подождите! – выпалила я, прервав рассказ. Лэнанши моргнула, уронила руки, образы погасли. – Вы не правы. Мой папа не был великим музыкантом, он работал страховым агентом. Нет, то есть я знаю, что он играл на пианино, но если он умел играть настолько хорошо, то почему же не использовал талант?

– Кто же из нас тут рассказывает, милочка? – оборвала меня Королева изгнанников, и огни опять мигнули. – Ты знакома с понятием «голодный художник»? Твой отец был очень одарен, однако музыкой оплачивать счета не мог. Ну, хочешь слушать дальше, мой зайчик?

– Простите, – пробормотала я, снова усаживаясь на диван. – Пожалуйста, продолжайте.

Лэнанши вздернула нос, встряхнула волосами, продолжила – и образы полились снова:

– Они поженились и, как это бывает у смертных, стали отдаляться друг от друга. Он устроился на новую работу, из-за которой вынужден был надолго уезжать из дома; музыка звучала реже, а вскоре и вовсе прекратилась. Она продолжала писать, однако теперь ее картины наполнились тоской, желанием иного. Может, это и привлекло внимание Летнего короля.

Я прикусила губу. Эту часть истории я уже слышала прежде от самого Оберона, но все равно не могла смириться. Ясень сжал мое плечо.

– Вскоре родился ребенок, дитя двух миров, наполовину эльфийская девочка, наполовину – смертная. При Летнем дворе тогда очень многие обсуждали, как поступить: забрать ребенка в Небывалое и вырастить как дочь Оберона? Или оставить в мире смертных, со смертными родителями? К несчастью, прежде чем решение было принято, семья забрала ребенка и скрылась, бежала вне пределы досягаемости Оберона. И до сегодняшнего дня никто не знает, как им это удалось, хотя поговаривали, будто мама девочки нашла способ спрятать всех; пожалуй, она не была так слепа к миру фейри, как казалось со стороны.

Забавно, но снова выдала их именно музыка – отец девочки опять взялся за сочинительство. Спустя шесть лет после бегства от обоих Дворов Королева Титания обнаружила местонахождение семейства и вознамерилась отомстить. Она не смела прикончить девчонку из опасения навлечь на себя гнев Оберона, не могла тронуть и мать ребенка – смертную женщину, которая привлекла взор Летнего короля. Однако у отца девочки подобной защиты не было.