Помоги проекту - поделись книгой:
Я помедлила, но опустила ей в ладонь кольцо.
Пальцы ведьмы так стремительно сжались в кулак, что я даже отпрянула. Прорицательница вздохнула и прижала добычу к впалой груди.
– Сколько страсти, – пробормотала она, как во сне. – Сколько чувств! Я помню… До того, как отдала их… Помню, как я
Ведьма фыркнула, очнулась от транса и поплыла в глубь помещения, за стойку; голос ее стал хриплым и горьким.
– Не понимаю, как вы, смертные, справляетесь со всеми этими эмоциями. В итоге чувства вас погубят. Да, принц?
Я вздрогнула, но Ясень был невозмутим.
– Оно того стоит, – тихо произнес он.
– Уверен? Или пытаешься себя убедить? – Прорицательница надела кольцо на свой когтистый палец и стала с восхищением рассматривать. – Посмотрим, каково тебе будет лет через тридцать-сорок, когда девчонка постареет, заболеет и с каждым прожитым вами днем будет уходить все дальше от тебя – бессмертного, как время. А может быть… – теперь она обращалась ко мне, – твой любимый принц почувствует, что смертный мир невыносим для жизни, для его
Ведьма зашипела и оскалилась.
– Тогда ты пожелаешь пустоты. Как и я.
Ясень невозмутимо молчал, а у меня внутри все сжалось.
– Вы это… провидите? – прошептала я скрепя сердце. – Наше будущее?
– Отголоски, – отмахнулась прорицательница. – Отдаленное будущее постоянно меняется, как волна, постоянно в движении. Судьбы меняются с каждым вздохом. Каждое принятое нами решение открывает новые пути. Однако… – Она прищурилась. – В твоем будущем, девочка, неизменно одно: боль. Боль и пустота, утрата близких, тех, кто тебе дороже всего, но кого нигде нет.
Меня опять кольнуло. Ведьма улыбнулась с мимолетной горечью и отвела глаза.
– Впрочем, может быть, ты все изменишь, – задумчиво добавила она, покосившись куда-то за стойку. – Может, ты и придумаешь этой сказке счастливую концовку, которую я не вижу. Ибо… – Она воздела длинный палец с ярко вспыхивающим в сумраке кольцом, – что бы с нами было без надежды?
Ведьма рассмеялась квакающим смехом и протянула руку.
Откуда-то из-за стойки воспарил небольшой хрустальный шар и опустился ей в ладонь. Старуха впилась в него когтями и поманила меня ближе.
– Вот что ты хотела, – выдохнула она, уронив хрустальный шар мне в руки. Я с удивлением сморгнула. Шар казался легким, невесомым, точно мыльный пузырь; мне было страшно, что он лопнет от малейшего нажатия. – Когда будешь готова, разбей этот шар, и память высвободится.
– Ты получила все, что нужно, Меган Чейз, – продолжила она, отступая в темноту. – Что бы ты ни выбрала теперь, когда мы в следующий раз свидимся, ты будешь совсем другой.
– Что вы имеете в виду?
Прорицательница улыбнулась. По комнате пронесся ветерок, и ведьма растворилась облаком пыли, взметнувшимся мне в лицо и запорошившим нос. Я закашлялась, зажмурилась, а когда опять смогла открыть глаза – ее уже не было.
Я опасливо взглянула на хрустальный шар, оставшийся в моих руках. В неверном эльфийском свете внутри шара виднелись какие-то тени, силуэты, скользящие под отражающей поверхностью… Отражения небывалого.
– Итак? – раздался голос Грималкина. Сам кот возник на другом столе, посреди склянок с дохлыми змеями, заспиртованными в янтарной жидкости. – Разобьешь?
– Ты уверен, что память вернется? – спросила я, всматриваясь в скользнувшее внутри шара мужское лицо, в маленькую девочку на велосипеде. Образы мелькали миражами, искаженными до неузнаваемости. – Прорицательница сказала «высвободится», а не «вернется». Если шар разбить, воспоминания не испарятся в воздухе, а? Их не проглотит какое-нибудь таинственное чудовище, питающееся воспоминаниями?
Грималкин фыркнул, Ясень тоже негромко хмыкнул в углу и пробормотал:
– Ты слишком к нам привыкла… – Голос у него был почему-то грустный. То ли он имел в виду, что я чрезмерно подозрительна, что выискиваю лазейки в эльфийском договоре, то ли – что именно так мне и следовало себя вести.
Грималкин презрительно зашипел.
– Не все из фейри мечтают тебя обмануть, человек. Насколько я могу судить, прорицательница обещала искренне. – Он принюхался и забил хвостом по столу. – Если бы она тебя хотела подловить, то накрутила бы целый клубок загадок, да такой, что тебе ни за что не распутать.
Ясень кивнул.
– Ну, хорошо. – Я сделала глубокий вдох и подняла хрустальный шар высоко над головой. – Была не была!
И со всей силы швырнула шар на пол.
Хрупкое стекло рассыпалось по ковру почти с музыкальным перезвоном, осколки по спирали взмыли вверх, превращаясь в хлопья света и кружась по комнате. Они сливались в тысячи образов, порхали в воздухе обезумевшими голубями. Я, затаив дыхание, следила, как они кружат и опускаются ко мне стаей птиц из фильма ужасов. На меня обрушился бесконечный поток картинок и эмоций, одновременно пытающихся проникнуть в мой разум.
Я закрывала лицо руками, пыталась отгородиться… Ничего не помогало. Образы множились и пульсировали у меня в голове проблесковыми маячками. Воспоминания о человеке с каштановыми кудрями, длинными ласковыми пальцами и неизменно улыбчивыми глазами. Во всех образах – он. Качает меня на качелях в парке. Учит держать равновесие на велосипеде. Сидит за нашим старым пианино, длинные пальцы порхают по клавишам, а я – на диванчике рядом, сижу, наблюдаю…
Входит в небольшое озерцо, зеленая вода смыкается над головой, а я кричу, кричу, пока не прибегают полицейские…
Когда все закончилось, я рухнула на колени, а Ясень обхватил меня за плечи и привлек к себе. Я дрожала, цеплялась за его рубашку и всем существом ощущала его мускулистое тело. Мозг переполнился и готов был взорваться, лопнуть по швам.
Но я все вспомнила. Все-все. Вспомнила человека, который растил меня целых шесть лет. Который воспитывал и считал родной дочерью, не подозревая о моем подлинном происхождении. Оберон назвал его посторонним, но какого черта? Пол был мне настоящим отцом, по всему, если даже не по крови. Допустим, Оберон – родной мне биологически, однако его никогда не было рядом. Это он – посторонний, не интересовавшийся моей жизнью, называвший меня
– Как ты? – Прохладное дыхание Ясеня коснулось моей щеки.
Я с усилием выпрямилась. Голова еще болела, впереди – долгие часы воспоминаний, попыток разложить по полочкам потоки образов и чувств. Зато я наконец-то знала, как мне поступить.
– Ладно, Грим. Я получила, что хотела. Теперь можно и к Лэнанши.
Но в ответ – тишина. Грималкин исчез.
4. Глюк и сопротивление
– Грималкин? – снова окликнула я, поворачиваясь. – Ты где?
Никого. Плохой знак. Грималкин часто исчезал, почуяв неладное, без объяснений и предупреждений. Хотя порой он исчезал и попросту из прихоти…
– Меган. – Ясень нахмурился и подозвал меня к окну. – Посмотри-ка.
Снаружи у дверей музея кто-то стоял. Явно не человек. Хотя незнакомец был одет в обыкновенные драные джинсы и потертую кожаную куртку, заостренные черты лица и остроконечные уши выдавали его происхождение. К тому же в черных патлах, по-панковски взъерошенных во все стороны, сверкали настоящие молнии, напоминающие мне об электрических «хрустальных шарах», которые иногда можно встретить в магазинах электротоваров. Незнакомец явно поджидал нас.
– Железный фейри, – буркнул Ясень, хватаясь за меч. – Убить?
– Нет. – Я удержала его руку. – Он знает, что мы здесь. Мог бы уже давно напасть, если бы хотел. Давай сначала выясним, что ему нужно.
– Я бы не советовал. – Ясень ощутимо напрягся. – Не забывай, что узурпатор все еще охотится за тобой. Железу доверять нельзя, особенно сейчас. Зачем тебе с ним разговаривать? Железное королевство и все, что оттуда исходит, – враг.
– Железный конь не был врагом.
Ясень со вздохом разжал пальцы на рукояти меча.
– Как угодно, – буркнул он. – Мне это не по нраву, но давай посмотрим, что понадобилось Железному фейри. Пусть только попробует что-нибудь выкинуть, зарублю без разговоров!
Мы выскользнули на улицу, во влажную ночь, и перешли через дорогу к поджидавшему нас Железному эльфу.
– О, хорошо! – При нашем приближении тот улыбнулся нахально и самоуверенно, напомнив мне одного рыжеволосого типа. – Вы не стали убегать. Я опасался, как бы не пришлось гоняться за вами по всему городу, чтобы поговорить.
Я хмуро разглядывала незнакомца. Вблизи он казался совсем молодым, почти моим ровесником, хотя я понимала, как обманчива внешность. Волшебный народ не стареет. На самом деле этому эльфу могло быть уже несколько сотен лет.
Я скрестила руки на груди.
– Ну, вот она я. Кто ты такой и что тебе нужно?
– Кратко и по делу. Молодец! – Фейри ухмыльнулся, а когда я не ответила на его улыбку, закатил глаза (кстати, мерцающие фиолетовым). – Ладно, позвольте представиться. Меня зовут Глюк.
– Глюк. – Я изогнула бровь и покосилась на Ясеня. – Что-то знакомое. Где я это слышала?
– Конечно, слышала, Меган Чейз. – Ухмылка Глюка сделалась еще шире. – Я был первым полководцем Короля Машины.
Ясень моментально выхватил меч; сверкнуло синим, потянуло холодом. Глюк не шелохнулся, даже когда кончик меча уперся ему в грудь.
– Вы бы могли меня выслушать, прежде чем делать поспешные выводы, – заявил он нам.
– Ясень, – мягко попросила я, и принц отступил на шаг. Меч он не убрал, но и в сердце Глюка больше им не тыкал.
– Что ты хочешь? – спросила я, не сводя взгляда с незнакомца. – Ты теперь прислуживаешь узурпатору? Или просто решил познакомиться?
– Я здесь, – отозвался Глюк, – потому что желаю остановить лжекороля не меньше вас. Если ты не в курсе, принцесса, война против Железа продвигается неважно. Оберон объединился с Маб, чтобы остановить узурпатора, но их армии медленно гибнут. От Чащи остается все меньше с каждым днем, Железное королевство поглощает новые пространства, владения узурпатора ширятся. Не хватает самой малости, а потом его ничто не остановит.
– Меня, – прошептала я.
Глюк кивнул.
– Ему нужна сила Машины, и тогда его притязания на трон будут неоспоримы. Сумей он тебя убить и забрать силу себе, все будет кончено.
– С чего он взял, что у меня есть эта сила? Я даже сама наверняка не знаю!
– Ты убила Машину. – Глюк смотрел серьезно, без всякой дерзости. – Сила Железного короля переходит к тому, кто его победит. Во всяком случае, насколько я понимаю. Вот почему притязания лже-короля на трон не считаются. Вот почему он так отчаянно нуждается в тебе. – Тут Глюк оскалился, зловеще и опасно. – К счастью, мы ему устраиваем порядком неприятностей, что в войне, что теперь вот с тобой.
– Кто это «мы»?
Эльф посерьезнел.
– Железный конь был мне другом, – произнес он, и меня кольнуло при упоминании благородного фейри. – Он первый отрекся от лжекороля, и другие последовали его примеру. Нас не так уж много, мы устраиваем партизанские вылазки против армий узурпатора, но делаем все, что можем.
– Вы – то сопротивление, о котором говорили ведьмы-паучихи?
– «Ведьмы-паучихи»? – не понял Глюк. – А, ты о королевских убийцах? Ага, сопротивление – это мы. Хотя, как я сказал, нас слишком мало, чтобы нанести чувствительный удар. Зато мы способны сделать самое важное, такое, что навсегда закроет узурпатору путь к трону.
– И что же это?
Глюк покосился на меня с виноватой улыбкой и щелкнул пальцами.
Вокруг нас все зашевелилось, из теней высыпали десятки железных созданий. Нас окружили металлическим кольцом, и я почувствовала пульсацию Железных чар, серых, бесцветных, безжизненных. Я заметила карликов с механическими руками-манипуляторами и гоблинов с черными глазищами навыкате, в которых сверкающими зелеными муравьями мелькали бесконечные цифры. Разглядела собак с телами, собранными из часовых механизмов, зеленокожих фейри с компьютерными проводами вместо волос и многих других. Все они были вооружены: железными клинками, металлическими битами, цепями, стальными когтями или клыками, смертельными для обычных эльфов. Ясень подался ближе ко мне, нахмурился, поднял меч… Я сердито подскочила к Глюку.
– Так вот что ты задумал? – рявкнула я, размахивая руками. – Хочешь меня похитить? Вот как ты собрался помешать лжекоролю?
– Принцесса, ты должна понять. – Глюк пожал плечами, чуть попятившись под прикрытие своих Железяк. – Это ради твоей же безопасности. Нельзя допустить, чтобы ты попала в лапы узурпатора, иначе он победит. Тебя необходимо спрятать в безопасном месте. Все остальное не имеет значения. Пожалуйста, пойдем с нами. Ты же видишь, нас слишком много, чтобы сопротивляться. Даже Зимний принц не сможет одолеть всех нас.
– Неужели? – прозвучал новый голос откуда-то сзади или сверху. – Что ж, в таком случае, следует уравнять шансы!
Я стремительно обернулась, взглянула наверх… и сердце бухнуло в груди. На фоне луны нарисовался силуэт со скрещенными руками, рыжие кудри трепал ветер, знакомая физиономия ухмылялась нам с соседней крыши.
– Принцесса, – объявил Пак, глядя прямо мне в глаза, – тебя невероятно трудно выследить. Хорошо, что Грималкин меня отыскал. Как обычно, мне приходится спасать тебя и снежного мальчика. Опять. Как бы не возникла привычка.
Ясень закатил глаза, однако тут же снова обратил внимание на окружающих нас эльфов.
– Хватит болтать, Плут, спускайся уже!
– Плут? – Глюк встревоженно покосился на Пака. –
– Ой, вы только посмотрите, он обо мне слышал! Слава моя растет! – Пак хмыкнул и спрыгнул с крыши. Еще не коснувшись земли, он обернулся огромным черным вороном и с хриплым карканьем устремился на нас, но в последний момент взорвался ворохом перьев и приземлился на землю уже снова в облике Пака. – Та-даааааааааа!
Повстанцы отпрянули, однако Глюк не отступил.
– Вас по-прежнему лишь трое, – твердо сказал он. – Этого мало, чтобы справиться с нами. Принцесса, пожалуйста, мы только хотим защитить тебя. Драться незачем.
– Я не нуждаюсь в вашей защите, – огрызнулась я. – Как видите, защитников у меня более чем достаточно.
– К тому же, – встрял Пак, угрожающе оскалившись, – кто говорит, что я один?
– Ты сам сказал! – откликнулся еще один Пак с крыши, с которой он только что спрыгнул. Глюк вытаращил глаза, а Пак-двойник осклабился.
– Да нет, не говорил, – возразил третий Пак с крыши напротив.
– Ну, они сами разберутся, – небрежно бросил еще один Пак, устроившийся на фонаре. – В любом случае, мы тут как тут!
– Это фокус, – буркнул Глюк. Повстанцы испуганно косились на трех развеселых Паков. – Они не настоящие. Вы просто кажетесь нам в мыслях.
Пак хихикнул.
– Если так, можешь что-нибудь попробовать.
– Для вас это в любом случае плохо кончится, – вмешался Ясень. – От вашей мелкой банды камня на камне не останется. Даже не сомневайтесь.
– Уходи отсюда, Глюк, – тихо попросила я. – Мы никуда не пойдем ни с тобой, ни с твоими друзьями. Я не намерена прятаться от фальшивого короля.
Глюк нахмурился:
– Именно этого я и боюсь.
Поделиться книгой: