Имя твоё — человек

Офицер третьей ступени Осни Амаро был в бешенстве. Нет, не так: он был В БЕШЕНСТВЕ. Ибо ещё никто никогда не осмеливался его так подставлять. «Я этого Карсо через мелкое сито пропущу! Я его… у-у-у!»

Дело не в попорченной униформе, хотя обидно: каждый из трёх комплектов обошёлся ему недёшево, а сейчас не стоит разбрасываться деньгами. С этим-то можно как-то уладить. Царапины на лице — списать на аварию. Как удачно, что, улетая от злополучной забегаловки, он врезался в чей-то парковочный пандус! Разорванный китель — в утилизатор. А главное, ни словечка о случившемся. Никому.

Но, как говорят старики, не дразни демонов хмурого неба, они ведь терпеть не могут, когда достойные рунн пытаются что-то скрыть…

— Ясного неба, Осни, — ехидная ухмылочка начальника так и сочится ядом. — Тебе, говорят, вчера попалась особо страстная женщина?

— Кто говорит? — изо всех сил сдерживая гнев, поинтересовался Осни.

— Все говорят. Ну-ну, от меня-то зачем скрывать? Может, познакомишь с этой таинственной красавицей?

— Если тебе угодно, уважаемый Таххо, с удовольствием, — в голосе молодого офицера прозвучали мстительные нотки. — Если, конечно, уважаемый Таххо не боится…

— …быть исцарапанным? Ради богини! Когда я этого боялся? — насмешливое шипение так и норовило вплестись в речь начальства. — Интересно, где ты откопал такую горячую сен?

— Это… это…

— Инопланетянка, да? О, ещё интереснее. Кто такая?

Осни сквозь зубы коротко описал, кто она такая и где работает. Пожалуй, такое сдержанно-покорное поведение было наилучшей стратегией: если начальник узнает всё из первых рук, это немного поумерит пыл сплетников из отделения. Кстати, офицер четвёртой ступени — рунн ещё более обеспеченный и устроенный в жизни, чем сам Осни — довольно плохо скрывает от своих подчинённых увлечение женщинами. Правда, инопланетянок в его коллекции ещё не было.

— Вот, значит, как… — задумался Таххо. — Терранка? Случайно, не та, что сбежала от катэри?

— На У-Найте пока нет других терран — и слава богине за это.

— Хм… Работает она у Карсо, говоришь? Что ж, раз ты сам влез в это дело, придётся тебе его и раскручивать.

— Уважаемый Таххо изволит смеяться над своим подчинённым? — хмуро буркнул Осни.

— Ах, прости, я и забыл, что ты не в курсе… Ведь твой почтенный отец, мой старинный друг, не мог нарушить клятвы молчания. Не нарушу и я — если ты подпишешь вот этот документ.

На полупрозрачной пластинке, которую начальник подцепил когтем, возникли ровные ряды знаков.

— Клятва молчания?

— Подписывай, Осни. Всё равно я теперь не имею права выпустить тебя из кабинета без этой клятвы.

— Но уважаемый Таххо ещё ничего мне не сказал.

— Я сказал достаточно, чтобы меня уволили за болтовню.

Осни обречённо приложил большой палец к сенсору на пластинке. Под текстом сразу же отобразились его имя, полное звание и личный код.

— Вот так гораздо лучше. А теперь садись и внимательно слушай, повторять не буду…

Через два шата Осни вышел из кабинета начальника совершенно потрясённым. Вот, значит, куда занесли его демоны дождя… Что ж, он ведь собирался испортить жизнь Карсо? Теперь у него есть для этого все полномочия.

9

— Что-то шеф не в духе. Кто-то на хвост наступил?

— У него нет хвоста.

— Да я же образно!

— Ну, если образно… Жрицы что-то пищали о задержке груза в терминале космопорта.

— Ох… Ты представляешь, что будет, если Карсо свои овощи не получит? Каваанцы его самого нашинкуют и слопают!

— Если честно, рыдать на его похоронах я не стану…

Неприятность, что и говорить, большая. У каваанцев как раз какой-то религиозный праздник намечается, они десять дней должны питаться исключительно священным блюдом. Как раз под праздник Карсо заказал большую партию овощей с Каваа, а тут таможня «не даёт добро». Есть от чего бегать, словно ошпаренному. Он и бегал. Трепал нервы себе и всем окружающим, даже связался с каваанским посольством. А пока, чтобы ресторан работал бесперебойно, выдал на кухню весь наличный запас продуктов. В преддверие праздника каваанцы тоже стараются выказать благочестие и чаще посещать «кошерные» столовки. Работы у кухонного персонала, соответственно, прибавилось. Осьминожка не успевала мыть, а Аня и Да-Рэй резать намытые овощи. Котлы какого-то средневекового вида — тоже, видать, священные по самое не хочу — кипели, наполняя воздух запахом сакрального варева. Поварихи-рунн мешали похлёбку длинными деревянными лопатками. Жрицы распевали полагающиеся к предпраздничным приготовлениям молитвы, по пять раз на день обходя помещение и осеняя всё вокруг культовыми предметами. В такой обстановке лучше не дёргать друг друга, а тут хозяин носится, будто ему и вправду что-то отдавили. Ну, как не нервничать?

Это было бы ещё полбеды. Но беготня уважаемого Карсо не оказалась напрасной. Кому-то нужному позвонил, кому-то «дал на лапу», кому-то что-то наобещал, и в итоге получил долгожданную растаможку. Хорошо? Просто замечательно! Лучше и быть не может!..

— Ты! — начальник тычет пальцем в сторону Да-Рэй. — Ты ведь у нас самая сильная, не так ли? Поможешь с разгрузкой!

Ядом, которым сочился уважаемый Карсо, можно было перетравить всех грызунов и паразитов столицы. Злопамятный. Не забыл, как по вине тари отправился в короткий полёт до ближайшей стенки. Та, пожав плечами, скинула с себя полимерный передничек и, не сказав ни слова, отправилась на разгрузку прибывших контейнеров. Деловой хватки Аня за ней никогда не замечала, и потому положила себе стрясти с босса премиальные. Ну и что, что оштрафованы? Сверхурочных работ это не касается.

Подумала, и поймала себя на другой мысли: всё это казалось ей ненастоящим. Будто играет плохо написанную и, к тому же, мизерную роль среди картонных декораций. Но где тут выход со сцены в реальную жизнь? А может, это и есть реальность? Может, земная жизнь ей только приснилась?

Это было новой формой, которую приняла тоска по родине. Умом Аня всё понимала, но как объяснить проклятому сердцу, что Земля с планеты У-Найта не видна даже в самые сильные орбитальные телескопы? Она встретила здесь по меньшей мере два десятка разных рас. И все эти существа твёрдо знали, где их дом. Только троим было отказано в такой существенной малости: ей, Да-Рэй и Осьминожке. Троим — из двенадцати с половиной миллиардов жителей этой планеты и её гостей… «Господи, чем мы перед тобой так провинились?»

Тари вернулась на кухню часа через два, непривычно задумчивая. То есть, была у неё манера погружаться в собственные размышления, но не во время работы, а тут — каждое слово надо клещами вытягивать. До конца смены Аня потерпела. В общественном транспорте тоже не побеседуешь. Но уж дома-то она устроила подруге допрос с пристрастием. То есть, не подпускала её к кухонному синтезатору.

— Рассказывай.

— Что ты хочешь услышать? — тари притворилась наивным ребёнком.

— То, о чём ты полдня думала. После разгрузки, — наседала на неё Аня. Зрелище было ещё то: земная девчонка макушкой едва доставала ей до пояса. — Хватит в молчанку играть, Да-Рэй. Если ты заметила что-то эдакое, то не тяни, рассказывай. Всё равно нам друг от дружки не деться.

Образы, посылаемые негуманкой, свидетельствовали о том же, и тари сдалась.

— Хорошо, — сказала она, садясь на коврик и скрестив ноги. — Расскажу. Но взамен потребую совета — что нам делать дальше.

— Итак?.. — начала Аня.

— Итак, наш начальник нечист на руку.

— Он дурит каваанцев?

— Мне кажется, дело несколько хуже… Видишь ли, мы с тобой работаем на кухне и точно знаем, сколько нужно класть в ту похлёбку асана, сколько маута, сколько листьев нараг и сколько горстей соли на котёл. По моим прикидкам, пропорции примерно три к одному, десяток листьев можно не считать. А маута на этот раз привезли вдвое больше, чем асана.

— Ну… может, Карсо снабжает этой гадостью других рестораторов? — предположила Аня, присаживаясь на диванчик.

— Не похожи были те рунн на рестораторов.

— Какие ещё рунн?

— Которые забрали у Карсо излишек маута.

— Мало ли, на кого они там похожи… — не слишком уверенно проговорила Аня.

— Это ещё не всё, — продолжала тари. — Я осторожно выспросила у грузчиков. Маута всегда привозили больше. И всегда излишки забирали одни и те же рунн.

— Оп-па, — Аня хлопнула себя по коленке. — А не идёт ли маут налево?

— Ты в смысле, не тем покупателям? Очень может быть. Но тогда возникает другой вопрос: зачем?

— Если есть покупатель, то наверняка не ради простого интереса. Может, они особо забористую самогонку из маута гонят, кто их знает?

Осьминожка, переступив всеми восемью конечностями, осторожно оплела щупальцами запястья обеих девушек. Эмоции, исходившие от неё, можно было назвать смесью настороженности и опаски.

— Ты могла бы …прощупать их? — спросила у неё Да-Рэй и, почувствовав положительный ответ, обернулась к Ане. — Не будем делать поспешные выводы.

— Хм… Ты знаешь, а ведь твои наблюдения навели меня на одну странную мысль, — задумчиво проговорила Аня. — Ты ведь смотришь новости?

— Нет. Там одно и то же. Ни крупицы полезной информации.

— Жаль, что не смотришь. Вчера в новостях сообщили о всплеске уличной преступности. Страдающие от ломки нарики грабят прохожих средь бела дня, чего раньше не случалось. Ну, в их понятии «раньше» — это последние полгода — но факт есть факт. А когда у Карсо начались проблемы с грузом?

— Шестидневие назад.

— Сегодня привезли маут, и излишки забрали какие-то мутные типы. Посмотрим, что через пару дней скажут в криминальных новостях. Если волна грабежей не спадёт, мою теорию можно будет выкинуть на помойку и строить новую.

— А если спадёт, то… обращаться в «службу порядка» всё равно бессмысленно, — тари покачала своей белобрысой головой. — Всё равно у нас нет никаких доказательств, кроме подозрений. Подождём?

— Подождём…

— А теперь будь добра, отойди от синтезатора. Я хочу есть.

— Не ты одна.

— Неси тарелки, — улыбнулась Да-Рэй. Но улыбка её почему-то была невесёлой.

10

Мыть, чистить, крошить. Мыть, чистить, крошить… Без конца. Втрое больше, чем обычно. У каваанцев праздник — день Провозвестника. По легенде, именно в этот день какой-то их соотечественник, упавший в воду и чудом выплывший на берег (плавать каваанцы не умеют в принципе), получил свыше некую весть. Из чего, собственно, и выросла их религия, из-за крайней недальновидности властей ставшая всепланетной. Только в этот день и последующие девять разрешалось украшать обеденный зал цветами. Каваанскими. Неизвестно, был ли приятен их запах самим каваанцам, но Да-Рэй и Аня попросту сходили с ума от вони. Не спасала даже система вентиляции.

— Ужас, — тари вытирала аллергические сопли. — Какой ужас. Нам ЭТО ещё девять дней терпеть? Я задохнусь быстрее.

— На Земле есть один цветок, — Аня тоже хлюпала носом, но её положение пока нельзя было назвать катастрофичным. — Не помню, как называется, помню, что он самый большой в мире. Воняет тухлым мясом. Люди носы воротят, а мухам в самый раз… Слушай, а каваанцы кто — насекомые, млекопитающие или рептилии?

— Мне, как ты говоришь, без разницы — лишь бы убрали свои цветочки… А-апчхи!

— Будь здорова!

— Спасибо за пожелание, очень к месту.

— Ты не поняла — у нас так принято говорить, когда кто-то чихает.

— Тем более спасибо…

Поначалу Аня думала — прочихаются и обойдётся. Не обошлось. К обеду Да-Рэй стало не плохо, а очень плохо, пришлось вызывать медиков. С этим тоже возникла проблема. Вызывавшая «скорую» повариха не объяснила, что плохо стало инопланетянке. Явившаяся на вызов бригада возмутилась… и уехала, даже не зайдя на кухню. Аня тоже возмутилась, да так, что слышно было на весь ресторан. Даже Карсо прибежал, и застал душераздирающую картину. Тари лежала лицом вверх на гладком полу, пытаясь протолкнуть в лёгкие порцию воздуха. Сердобольные жрицы-каваанки, для веры которых любая жизнь была бесценна, молились своему божеству. Поварихи с писком метались по кухне, подсовывая под голову Да-Рэй какие-то тряпочки и пытаясь усилить вентиляцию. Аня, покраснев от ярости, на весьма повышенных тонах обещала не сходя с места превратиться в серийного убийцу, если не спасут её подругу. Словом, было крайне «весело».

— Всем заткнуться!!! — рявкнул Карсо и, выждав относительной тишины, продолжил: — Службу здоровья вызвали, дуры?!!

— Были они уже! — рявкнула в ответ Аня. — Сказали, что к инопланетянам лучше ветеринаров вызывать, и свалили, гады!

— Подтащите её к выходу, я погрузчик подкачу! Быстро!

По его жёлто-коричневому лицу явственно читалось: «Только трупа мне тут не хватало!» И кое-что ещё, насчёт чего Аня рада была бы ошибиться. Но сейчас важнее всего спасти подругу. Асфиксия. Острая аллергическая реакция на незнакомую растительность. Тут не надо быть дипломированным врачом, чтобы понять, что произошло. Пока Осьминожка тащила на себе задыхавшуюся тари, у Ани была пара минут поразмыслить. Они бы и раньше вытащили больную на свежий воздух. Но в том-то и дело, что в рабочее время кухню запирали. Таким действенным способом хозяин пресекал на корню попытки работниц убежать домой пораньше. А то, что это чуть не закончилось смертью, его, судя по всему, мало волновало. Аня действительно была бы рада узнать, что злорадное выражение, мелькнувшее на физиономии Карсо, ей просто почудилось.

На открытом воздухе Да-Рэй немного полегчало, и Карсо начал было напоминать, что рабочий день в разгаре, но не был понят. Аня попросту притворилась глухой. Явившиеся на повторный вызов медики живо погрузили на «скорую» саму больную и сопровождающее лицо — Осьминожку. Порывавшуюся поехать в больницу Аню шеф попросту ухватил за воротник.

— Работать за тебя кто будет? Я, что ли? — хмуро буркнул он. — Полный зал каваанцев! Становись и кроши овощи, ты одна сегодня работу за двоих делать должна!

— А заплатят мне тоже за двоих? — рыкнула Аня. У неё реакция на каваанские цветочки тоже была …как бы помягче выразиться …интересная. Сопли до пола, кашель, глаза чешутся. «Приятное» дополнение к заболевшей подруге.

— Разумеется, — выцедил сквозь зубы Карсо. Терять работницу в самую запарку не хотелось. Конечно, можно нанять другую, но время, время!.. — Марш на кухню!

Белёсое небо, мелкой монеткой проглядывавшего сверху сквозь паутину небоскрёбов и переходов между ними, не радовало её, но сейчас и оно хоть немного тешило глаза и душу. Наверху проносились летающие капсулы, время от времени оттуда сыпался мелкий мусор, на который полиция уже не обращая внимания. На ближайших зданиях мелькали громадные голографические вывески… Всё это было так похоже на кинематографическое представление о будущем Земли, что у неё заболело сердце. В прямом и переносном смысле. Душная тесная кухня казалась ей клеткой. А вынужденное одиночество — приторно-сочувствующие поварихи не в счёт — громадным амбарным замком на ней.

Именно сейчас Аня со всей полнотой почувствовала себя одинокой. Сколько ни уговаривай себя, что тари выздоровеет и всё будет по-прежнему, ничего это не меняет.

Надо ли говорить, что после окончания смены она в первую очередь понеслась в больницу?

11

«Это больница? Это — больница?!! Да у нас бомжатники лучше выглядят!!!»

Палата, рассчитанная на четверых больных, вмещала девять. Стойкие запахи лекарств, нечистот, иных существ, спёртый воздух, серые стены, выкрашенные дешёвой вонючей краской. Больные со своими болезнями — заразными, не заразными, травматическими, психическими — все вместе. Когда Аня навестила подругу, у неё волосы дыбом встали. Она хотела было устроить жуткий скандал, но, наткнувшись на беспомощный взгляд старичка-главврача, просто попросила перевести Да-Рэй в менее забитую палату. Нет палаты? Да хоть в коридор, там не так воняет… Дешевейшая государственная больница на отшибе. Для инопланетян. Массаракш!

— Тебе сегодня из-за меня досталось, — виновато улыбалась Да-Рэй. Её действительно перевели в коридор, уложив на две составленные лежанки.

— Не бери в голову, — отмахнулась Аня. — Я выдрала из Карсо двойную оплату.

— И заплатил?

— Куда бы он делся? Скорее всего, он нас выставит, но сперва дождётся конца аврала.

— Выставит? — улыбнулась тари. — Не уверена… Но о другой работе стоит задуматься. Мы прошли адаптацию к местной растительности, а не к каваанской. Повторять каждый раз попадание в больницу… Или ты считаешь, что военные побеспокоят нас раньше, чем наступит новый каваанскй праздник?

— Не будем загадывать наперёд…

— Иди домой, Ань-Я, уже темнеет.

— Осьминожка останется с тобой?