Волшебный театр Гримгора

— Лежи, — велела Оливия. — У тебя шок от выхода за пределы колдовского контура.

Николас покорно кивнул и начал рассказывать свою историю с того самого дня, когда на ткацкой фабрике началось соревнование. Девочка слушала спокойно, без всяких эмоций. Бровью она повела, только когда Ник дошел до карцера. Брови у Оливии были из беличьего меха, а не из обрезков, как у остальных кукол.

Про жестянку Ник умолчал. Потом рассказ пошел про его жизнь среди рабочих кукол. Девочка поморщилась и сказала:

— Мой папа хотел сделать в театре идеальное общество, но бургомистр убедил его, что такое невозможно. Рабочие должны работать, ведь такова их природа.

Ник хотел спросить, что думает Оливия по этому поводу, но побоялся. Вдруг она согласна с бургомистром? Мальчик стал думать, как перейти к рассказу о дальнейших своих приключениях. Врать совсем не хотелось. И Ник скрепя сердце рассказал про жестянку, оторванную и пришитую руку Карлмайкла. Волшебная иголка совершенно не заинтересовала Оливию. Наверное, она слишком привыкла к колдовству.

— А ты молодец, — только и сказала девочка.

Ник натянул одеяло до глаз. Слишком уж не хотелось проверять, умеют ли краснеть куклы. Рассказ про похождения привидосов удостоился презрительного замечания:

— Мальчишки. Ну что с вас взять?

А когда Ник дошел до подземелья с котлами и казни бедняги Кевина, Оливия не выдержала:

— Жуть какая! Ты обязательно должен показать мне это место. Тогда я обо всем расскажу папе, и бургомистру не поздоровится.

— Я бы с радостью… — замялся Ник, — но вряд ли смогу найти туда дорогу. Тем более за мной сейчас все солдатики театра охотятся!

Оливия прошлась по комнате:

— Ох уж мне этот бургомистр! И генерал со своими солдатиками! Но ничего, что-нибудь придумаю, а ты пока здесь останешься. У меня так давно не было друга мальчика.

Нику стоило большого труда не подпрыгнуть в кровати от радости. У него, правда, никогда не было друга девочки. И не особенно хотелось, пока он не встретил Оливию. Для начала дружбы принцесса решила хорошенько приодеть Николаса, что стало большим испытанием. В шкафу у Оливии имелся порядочный выбор брюк, рубашек и пиджачков. Все они были слишком маленькие и девчачьего фасона. Нику пришлось перемерить все, чтобы убедить Оливию в их непригодности.

— Ладно, — сдалась девочка. — Снимем с тебя мерки, и пошлю их наверх. Кстати, ты умеешь играть в шахматы?

Николас отрицательно покачал головой и нарвался на урок игры. И дальше пошло все в том же духе. Обед с уроком хороших манер. Уроки танцев, литературы, чистописания. Ник все терпел, но к концу дня его силы были на исходе. Вечером Оливия спрятала мальчика в кладовку со словами:

— Скоро папа придет спокойной ночи пожелать.

Николаса дважды упрашивать не пришлось.

— Почему опять кладовая? — подумал мальчик, устроился поудобней и стал ждать. Где-то через полчаса раздался страшный треск, крыша домика исчезла. Сверху появилось огромное лицо. Сверкнул сквозь зеленое стекло очков глаз колдуна.

— Спокойной ночи, Оливия! — голос у колдуна был хриплый и оглушающе громкий.

— Спокойной ночи, папулечка! — проворковала принцесса.

— Какой-то у тебя слишком хитренький голосок, юная леди, — доверительно прошептал мастер Гримгор. У Ника сердце ушло в пятки — вот сейчас Оливия все расскажет. Но девочка невозмутимо проговорила:

— А правда, что колдовское печенье делают из живых кукол, папочка?

— Нет, конечно! Только из мертвых! Хватит придумывать на ночь всякие страшилки!

— Хорошо, папочка! Спокойной ночи!

— Чудесных тебе снов, — колдун поставил на место крышу домика.

Наступила тишина, от которой у Ника жутко зазвенело в ушах. Через пару минут Оливия открыла кладовку. Девочка была в нежно-розовой пижамке. От такого зрелища Ник захлопал своими простецкими ресницами.

— Тебе можно доверять, Николас? — спросила Оливия очень серьезно. — Ты случайно не глупый мальчишка-выдумщик?

— Доверять можно, — пожал плечами Ник. — Стал бы я лазать по самой верхотуре и прыгать вниз запросто так?

Оливия посмотрела на мальчика так пристально, как только могла, и вынесла свой вердикт:

— Похоже, ты не врешь… Скорее, это бургомистр обманывает отца. Он обманывать мастер. Или папулечка, как всегда, бережет меня от страшной правды. — Ник не знал, что отвечать, и его устроило решение принцессы: — Ладно. Завтра во всем разберусь. Утро вечера мудренее.

41

Один день дома

С утра Оливия отправилась навестить бургомистра, а Николасу велела никуда не уходить. Мальчик пообещал не покидать розовый домик и сначала сидел совсем смирно. Потом решил, что выходить не будет, но кое-какие исследования проведет.

Больше всего привлекала Николаса крыша. Мальчик попытался вылезти на нее или хотя бы пробраться на чердак. Крыша оказалась монолитным куском резины с железными утяжелителями. Она затыкала домик сверху и сидела как влитая. Никакая кукольная сила не смогла бы поднять ее, только человеческая. Затем Ник принялся осторожно выглядывать изо всех окон. Так он узнал, что находится в настоящем особняке, а не в каких-нибудь отгороженных апартаментах. Вокруг домика был разбит зеленый плюшевый садик. По травке, среди плюшевых кустов гуляли кукольные овечки и пони. Идиллический пейзаж портила лишь многочисленная оловянная охрана.

— Да меня сразу же схватят, стоит только выйти на крыльцо! — понял Ник. Мальчик продолжил подглядывать в окна. В основном его интересовал пони, но за солдатиками он тоже присматривал. Оказалось, не зря! Так он увидел капитана Зендена, который направлялся прямо к домику. Ник начал поспешно искать укрытие. И снова спрятаться было решительно негде! А солдатик уже был на крыльце. Для приличия постучал пару раз в кожаную дверь и вошел сразу же, не выжидая минутку для приличия. Ник успел залезть в шкаф, укрытие крайне ненадежное, но других вариантов не было.

— Так-с… — пробормотал капитан, оглядываясь.

Николас следил за ним через щель между дверцами шкафа. Зенден явно осматривался и что-то искал. Точнее, кого-то! Мальчик замер, его пальцы легли на тонкий костяной треугольник. Капитан обошел гостиную, заглянул в спальню, пошарил под кроватью, перебрал коробки и вернулся в кладовую. Ник уже был наготове. Зенден в два прыжка добрался до шкафа и распахнул дверцы. А Николас уже уменьшился и скрылся в бархатной туфельке Оливии. Капитан недоверчиво перебирал шелковые платья в поисках беглеца. Костяная пуговица стремительно таяла в кулачке Ника!

— Что хуже, остаться крохотной куклой или угодить в котел с колдовским варом? — подумал мальчик. К счастью, выбирать не пришлось. Капитан разочарованно закрыл дверцы шкафа. Ник тут же повернул пуговицу углом вверх. Та увеличила мальчика и бесследно растаяла. Николас посидел еще минутку и выбрался из шкафа. Он сразу же прильнул к окну и успел заметить, как, поговорив с солдатиками, капитан Зенден уходит. Потом Ник весь извелся, размышляя, попытаться ли убежать сейчас или выждать. Оливия вернулась всего через полчаса, и мальчик еще не успел наделать глупостей.

— Бургомистр просто издевается! — заявила девочка с порога. — Все угощал меня парчой сахарной, толком не говорил ничего и уйти не давал. Уж не знаю, что ждать от такого хитреца.

— А в дом как раз капитан наведывался, — задумчиво проговорил Ник. — Меня искал, да не нашел.

— Так это они с умыслом! — взорвалась Оливия. — Пока мне бургомистр голову морочил, его люди дом обыскали! Ну, все! Наябедничаю на них папе! Мне бы только вечера дождаться и глупостей не наделать!

По поводу глупостей Ник хорошо понимал принцессу, а потому сам предложил сыграть в шахматы. К тому же вчера он проникся игрой, увидел суть за множеством странных правил. Знал бы он, что шахматы называют ключом к колдовской науке. Они учат контролировать энергетические центры, вовремя сменяя чакры, своевременно поднимать зомби-пешки и все в таком роде.

Так ребята скоротали время до вечера. Тогда Оливия надела свою самую красивую пижамку, белую, в розовых и золотых кружевах. Расчесала волосы и с самым решительным видом стала ждать папу. Николас опять спрятался в кладовой. После томительного, но не такого уж долгого ожидания крыша дома открылась.

— Вот пришел пожелать доброй ночи своей малышке, — голос колдуна прогремел как-то устало, что ли.

— Папа! — со всей серьезностью сказала Оливия. — Нам нужно поговорить. Обсудить кое-какие важные дела театра! Сможешь завтра превратить меня обратно?

— Завтра никак не получится… — ответил мастер Гримгор.

— Ну, тогда послезавтра! Разговор действительно важный!

— Боюсь, послезавтра тоже никак, — колдун грустно вздохнул, от чего все вещи в домике ненадолго пришли в движение, поднялись в воздух, но тут же приземлились.

— Но почему? — удивилась Оливия. Мастер Гримгор выдержал долгую паузу, потом все-таки ответил:

— Смерть выследила нас. Но ты не бойся, я обязательно что-нибудь придумаю.

— Я и не боюсь, — бодро ответила Оливия.

После пожелания спокойной ночи, когда крыша домика встала на место, девочка расплакалась. Николас попытался ее успокоить.

— Я действительно не боюсь Смерти, — проговорила наконец девочка. — Только папу жалко. Он так много сделал, чтобы нас не нашли.

Далее последовал самый необычный рассказ из тех, что доводилось слушать Нику.

42

Смерть прибывает Восточным Экспрессом

Мастер Гримгор происходил из рода потомственных чародеев. Он участвовал в Великой Войне Колдунов почти сто лет назад! Лемурийские некроманты насылали на него мощные и зловещие проклятия, но мастер Гримгор сумел от них защититься. После войны, согласно мирному договору, колдовство было запрещено. Гримгор скрылся, изменил внешность и путешествовал под видом фокусника. Через много лет он женился, у него родилась дочь Оливия. Колдун слишком поздно понял, что проклятие некромантов все еще действует. Мать Оливии погибла, а за трехлетней малышкой уже отправилась Смерть. Мастер Гримгор был в отчаянии, но все-таки сумел сделать кое-что. Он создал собственный колдовской кукольный мир и отправил туда дочку. И это сработало! Смерть не смогла найти Оливию. С тех пор она рыскала по свету, иногда брала след, но потом обязательно теряла. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

— Ничего себе… — только и мог сказать Николас.

— А ты как думал?! Тут замешано самое серьезное колдовство, — ответила Оливия.

Рассказ помог девочке прийти в себя. Она снова была уверена, что папа и на этот раз что-нибудь придумает.

— Интересно, как выглядит Смерть? Как ты думаешь, Ник? — спросила Оливия неожиданно.

— Не знаю. Наверное, старуха с косой… — неуверенно проговорил мальчик.

Но это было не так. Смерть Оливии Гримгор была совсем молода. В тот день она прибыла в город по железной дороге первым классом Восточного Экспресса. Выглядела Смерть не совсем обычно. Как высокая, худая и неженственная девушка с узким лицом и платиновыми волосами до плеч. Или же как женственный юноша. Точно определить пол не представлялось возможным. Одета Смерть была в элегантный костюм черного бархата и белоснежную рубашку с кружевным воротом. Косы при себе не имела. Зато при ней был багаж — два чемодана тащил носильщик, а кожаный футляр Смерть несла сама. В нем мог бы находиться средних размеров музыкальный инструмент, например саксофон. Но зачем Смерти саксофон? В футляре лежали темный, покрытый древними письменами серповидный нож и украшенный серебром старинный пистолет. С вокзала Смерть взяла извозчика до гостиницы «Аустерлиц». Сняла лучший номер и, едва портье ушел, достала из кармана компас. Сверившись со стрелками, Смерть покинула номер, а затем и гостиницу. Черный кожаный футляр был при ней.

Постоянно сверяясь с компасом, Смерть двинулась по городу. Нужно было идти по прямой, поэтому она не стала обходить прижавшийся к мосту район старых складов и мануфактур. Там ей приходилось аккуратно ступать по узкому дощатому тротуару. Иначе щегольские ботиночки с серебряными пряжками увязли бы в жидкой противной грязи. Но вот стрелка компаса начала вести себя странно, крутиться туда-сюда, и Смерть остановилась на перекрестке двух грязных переулков, потрясла компас. Стрелка продолжала беситься. Смерть недовольно покачала головой. Кажется, рядом кто-то должен умереть. Причем скоро. У этого человека или людей была своя, другая смерть, но она не спешила, а компас отказывался работать прямо сейчас. Смерть сокрушенно вздохнула и отворила дверь ближайшей мануфактуры. Там одинокий старик мучил кусок вываренной кожи. На вид ему было лет восемьдесят. Редкие седые волосы паклей свисали на обескровленное лицо, беззубый рот шамкал какую-то детскую песенку, но в руках еще оставалась сила. Смерть кивнула мануфактурщику и закрыла дверь. Жить старику оставалось семнадцать с половиной лет.

Далее незваная гостья аккуратно перепрыгнула через лужу и зашла на заброшенный склад. Там на сваленных стопках подгнивших досок сидели двое. Дезертиры в выцветших синих мундирах. Они разожгли костер, и небольшое помещение было наполнено едким дымом.

— Чего надо, парень?! — грубо выкрикнул один из дезертиров, толстомордый рябой детина.

— Да не парень это, а девка! Но больно уж страшная, — проговорил другой, поднимаясь с досок.

— Девка?! — удивился первый и тоже встал на ноги. — А ну-ка иди сюда.

Смерть смотрела на них безразлично. Ее занимал только один вопрос: кому положено умереть раньше? Определить на глаз было невозможно, жить этим двоим оставалось примерно одинаково. Смерть пожала плечами и нажала на потайную кнопку в ручке футляра. Защелка звонко открылась, и футляр разложился. Пистолет покинул свое ложе из красного бархата и повис в воздухе, а нож ринулся в атаку. Он описал по воздуху широкую дугу и прошелся над самой макушкой рябого, срезав лишь клочок волос. Второй дезертир схватился за винтовку и одеревеневшими пальцами вцепился в затвор. Рябой упал как подкошенный. Никаких травм на его теле не было. Серповидный нож просто отрезал душу от тела. Пистолет перелетел через голову Смерти и лег ей в руку. Тонкий палец нажал на курок. Но ничего не произошло. Или, по крайней мере, дезертир так подумал. Он широко улыбнулся гнилым ртом, вскинул винтовку и выстрелил. На таком расстоянии пуля должна была снести Смерти голову, вместо этого она устремилась прямо в дуло старинного пистоля. Мгновение ничего не происходило, а потом посеребренный пистолет выплюнул сгусток черно-белого тумана. В нем метались дикие воющие тени. Туман достиг головы дезертира и тут же резко втянулся в дуло, забирая с собой душу несчастного.

Нож уже занял свое место в футляре. Его примеру последовал пистоль. Тогда крышка сама собой закрылась. Смерть вышла со склада, кашлянула и затворила за собой дверь. Должно быть, дезертирам суждено было задохнуться во сне или спьяну.

После этого происшествия компас вновь пришел в себя. Следуя его указаниям, Смерть добралась до кукольного театра и остановилась. Она чувствовала, что цель совсем близко. На ее гладкой коже начали появляться морщины, она старела, что было верным признаком. Ведь в завершение своей миссии всякая смерть становится дряхлой и погибает сама. Компас снова взбесился, еще хуже, чем в прошлый раз. Его стрелка крутилась с неприличной скоростью. Смерть недовольно вздохнула и прошла в театр через огромную голову клоуна. Билета у нее никто не спросил, хотя представление как раз должно было начаться.

43

Танцы со Смертью

Все эти переживания и истории так вымотали Ника и Оливию, что они уснули в гостиной на диванчике.

Рано утром жутко затрещала крыша дома, принцесса открыла один глаз и оглядела комнату. Николас вскочил и попытался спрятаться в шкафу, но его остановил громоподобный голос колдуна:

— Не утруждайтесь, молодой человек. Мне давно известно о вашем присутствии.

— Папа! Так ты знал? — удивленно проговорила Оливия.

— Какой бы я был отец, если бы запрещал тебе общаться со сверстниками. Но все же какой-то присмотр за молодой особой требуется… — лукаво отвечал мастер Гримгор.

Нику все равно хотелось залезть в шкаф.

— Тут я принес кое-что… — продолжал колдун.

Через крышу проникла пара гигантских розовых пальцев и уронила на диван странную железную коробочку с мутными радужными стеклами.

— Это интральный телескоп, — пояснил мастер Гримгор. — С его помощью вы сможете наблюдать за сегодняшним представлением. Обязательно его посмотрите. А за другими куклами не подглядывайте.

— Хорошо, папочка, — откликнулась Оливия.

Крыша опустилась на свое место. Ник уже рассматривал странное устройство. Передвинул рычажки, покрутил рукоятки — безрезультатно.

— Сможешь в этом разобраться? — с сомнением спросил мальчик.

— Конечно! — воскликнула Оливия. — Папуля обожает подкидывать загадки, но не любит лишний раз объяснять.

И действительно, через пару минут девочка обнаружила, что для включения следует надавить на одно из стекол. Тут же среди розовых разводов возникла картинка. Ученицы балерины танцевали под присмотром мадам Фиорентины.

— Про шпионить, это папа пошутил! — решительно заявила Оливия и удобно устроилась перед прибором. Начать подглядывать было просто, а вот остановиться практически невозможно. Сначала дети наблюдали за балетным классом, потом Оливия нашла свою гимназию. Оказывается, в театре имелось собственное учебное заведение, для детей и малограмотных взрослых. Дальше за дело взялся Ник. Он показал принцессе комнату мальчиков на нижнем этаже, залы пружинистой энергии и прыгательных подушек.

— Не очень-то подходящее место для детей, — сказала Оливия. — Хотя на подушках я бы попрыгала, не целый день, конечно.

— Самое противное — пылесос, — со знанием дела заявил Николас и показал девочке, как идет работа в фильтрах. После этого телескопом занялась Оливия, и ребята снова наблюдали за жизнью высшего общества. Так, по очереди управляя хитроумным магическим устройством, они провели весь день. Даже обедали, не отрываясь от просмотра, и едва не прозевали начало спектакля. Хорошо Николас привык провожать Якоба к представлению и вспомнил.

Оливия быстро настроила телескоп на театр. Сцена пока была темной и пустой. Девочка чуть покрутила бронзовую рукоять, и стал виден зрительный зал. Смерть сидела в первом ряду, Оливия сразу же ее узнала.

— Смотри! Вот она! — воскликнула девочка.

— Кто? — Ник разглядывал странную девушку с прямыми платиновыми волосами.

Хотя, почему девушку? Это вполне мог быть и парень. Что-то с ней явно было не так.

— Моя Смерть! — ответила Оливия.

Николас не знал, что ответить на такое заявление, а потому ляпнул:

— Совсем не старая…

— Папа говорил, это потому, что меня трудно найти. Близкая смерть приходит в мир дряхлой старухой, забирает своего человека и исчезает. А моя вот такая…

Ник промолчал. Смерть сидела в первом ряду, она чувствовала, как растут и покрываются незаметной сединой ее платиновые волосы, сморщивается кожа на кистях рук и возле глаз. Смерть была близка к своей цели, как никогда прежде, но девочка, за которой она пришла, все еще пряталась. По рядам понесли мятное печенье. На плече официантки сидел Петрушка и кричал:

— Ешьте наше печенье, без него удовольствие от спектакля будет не полным. А не станете кушать, так пеняйте на себя!

Все брали угощение, и Смерть взяла. Она не заметила, что ее печенье было из особой маленькой коробочки.

Тем временем начался спектакль, трагедия, которую так хотела поставить мадам Фиорентина. Главный герой — одинокий странник, поэт и дуэлянт влюбился в дочку герцога. Все против влюбленных: родня девушки, городская стража, убеждения самих молодых людей. Кордебалет, облаченный в черно-серую рвань, метался по сцене, правдоподобно изображая бурю. Любовь в конце концов взяла верх. Молодые люди скрылись в горах и наслаждались друг другом. Взбешенный герцог проклял дочь. И проклятие погубило девушку — она погибла во время грозы. А одинокий странник вышел на бой один против всей герцогской рати.