Волшебный театр Гримгора

— А как вы сюда попали, расскажите?

В ответ Хоган громко захрапел. Другие отреагировали не лучше — кто-то сделал вид, что не слышит, кто-то что спит, кто-то просто отвернулся. Только Карлмайкл прошептал:

— Когда-нибудь расскажу! Забавная история! По ночам нужно спать, а болтать не положено. Иначе медведь придет!

Ник кивнул, а потом немного раскрутился на своем крючке, и так, раскачиваясь и вращаясь, заснул.

14

С ветерком

Следующим утром за ребятами снова пришел медведь. Этот был побольше, с выцветшей кучерявой шерстью и печальными глазами.

— Вставайте на работу! — грустно прорычал он.

Ник видел, как Карлмайкл, оттолкнувшись пятками от стены, ловко спрыгнул с крючка. Другие мальчики спустились вниз так же быстро и почти так же эффектно. Сам же Николас провозился под неодобрительное ворчание медведя, должно быть, минуту. Потом ему удалось-таки оттолкнуться ногами от стенки и спрыгнуть на пол. Ребят снова покормили на ходу. Коричневой мешковиной с крупными комками белой ваты. Потом разбили на три группы и развели по разным коридорам. Ник, Хоган и Карлмайкл пошли с грустным медведем и, сменив два лифта, поднялись в пыльную и шумную башню.

— Пылесос, — прокомментировал Карлмайкл. — Прыгалки лучше, но это не так плохо, как кажется.

Куклы оказались в огромном зале с большой дырой в полу. Из этой дыры бил мощный поток мусорного воздуха. Щепки, клочки ткани и пыль поднимались вверх, расходились по округлому потолку и стекали вниз по стенкам зала.

— Вы — перебирать мусор! — проревел медведь в самое ухо Ника, и все равно ему с трудом удалось перекричать вой ветра. Работа с мусором оказалась не такой уж простой. Ребятам пришлось пристегнуться к поручню, который шел по периметру комнаты на уровне головы. В таком положении Ник почти что летал. Его ноги постоянно подбрасывало порывами ветра, и только пристегнутый к парапету карабин не давал кукольному телу взмыть под потолок. А еще нужно было двигаться из стороны в сторону, собирать мусор из сборников и сортировать его по контейнерам. Причем контейнеры следовало открывать с крайней осторожностью, чтобы в них не попал парящий мусор или крышка случайно не улетела и не начала кружить под потолком. И все это под неумолкающий вой ветра.

Вскоре кукольная голова Ника совсем опустела, и он начал действовать машинально, так что даже испугался, когда услышал в самом ухе голос Карлмайкла:

— Это еще ничего. Мы в мелком фильтре. А в крупном такие штуки летают, что запросто могут голову оторвать или пробить насквозь живот.

— Ага… — согласился Ник и продолжил отделять щепки от лоскутов.

В этот день Николас устал еще больше. К вечеру он совершенно не мог ни о чем думать. Оказавшись в комнате кукол-мальчиков, без вопросов и сомнений залез на спальный крючок, покачался пару минут из стороны в сторону, а потом заснул.

15

Пружинистая энергия

На следующее утро кукол снова разбудил грустный плюшевый медведь. Ник легко спрыгнул с крючка и пошел вслед за остальными мальчиками. Казалось, он так просыпался и ходил на работу уже долгие месяцы и годы.

На этот раз их десятку не стали разделять и поднимать высоко наверх. После завтрака мальчики-куклы прошли длинными коридорами и оказались в просторном светлом клетчатом зале. Помещение это, по всей видимости, было важным. В центре зала размещалось нечто вроде пульта управления — клетчатый куб, утыканный яркими пуговицами и булавками. Рядом с ним дежурили солдатики — рыцарь и стрелок. Кроме пульта в зале было множество высоких вертикальных колонн. Точнее, гигантских перекрученных веревок. Эти веревки крепились к кольцам в полу и уходили через дырки в потолке куда-то далеко и высоко.

— Крутить колеса! — прорычал медведь.

И действительно, у основания каждой витой колонны имелось большое колесо с лямками. Некоторые колеса крутили куклы, другие оставались неподвижными. Кукол-мальчиков подвели к одному такому, они послушно накинули лямки и принялись крутить.

— Здесь в театре все на пружинистой энергии! — пояснил Карлмайкл. — Мы скручиваем эти резинки, а потом они, раскручиваясь, поднимают лифты и передвигают декорации по сцене.

— Вот так номер… — неуверенно ответил Ник.

— Ага! — подтвердил Карлмайкл. — Здесь резина настоящая, из Нового Света. Эти колонны сплетены из нее и обычных веревок.

Колесо они крутили, наверное, час или еще дольше. И чем дольше крутили, тем тяжелее становилось.

— Чем больше закручиваем, тем сильнее сжимаются резинки, — пояснил Кармайкл.

Когда тянуть лямку стало невыносимо, им дали пару минут передышки, а потом отправили на новое колесо. Это поначалу шло очень легко, так что Нику показалось, что он уже привык к такой работе, но потом снова стало тяжело. Так продолжалось полдня, а потом случилось нечто страшное…

Сначала Ник услышал громкий и резкий звук, а потом другой, воющий и тоже громкий, но уже не оглушающий. Что-то стремительное и большое пронеслось над головой Николаса. Он пригнулся и выскользнул из лямки. В следующее мгновение Ник понял, что происходит. Лопнуло крепление одной из колонн. Гигантские канаты-резинки вырвались на свободу и шарили по залу, как щупальца спрута-переростка. Они носились с огромной скоростью и жутким свистом, сметая все на своем пути. Ник видел, как одно щупальце разбило вдребезги пульт управления, разметав по залу яркие пуговицы. Другое подхватило солдатика и зашвырнуло на потолок. Третье летело прямо на Ника. Он едва успел откатиться по полу и зажмурить глаза. Через мгновение Николас увидел разбитое колесо и щупальце, уносящее прочь что-то большое и рыжее. Ник не сразу понял, что это было. Точнее, кто это был. А уже через минуту упругая энергия закончилась. Щупальца начали обмякать и спадать вниз, но даже лежа на полу, продолжали подрагивать и поворачиваться. Потом Ник заметил Карлмайкла. Тот лежал в дальнем конце зала, придавленный толстым канатом. Тем временем все поднимались и ошарашенно оглядывались. Ник видел медведя, рычащего и трущего лапами глаза. И солдатика, пытающегося освободить ружье, застрявшее в тряпках. Ник сообразил, что сам до сих пор лежит на полу. Он собрался уже было встать на ноги, когда заметил пуговицу. Ярко-голубая, полупрозрачная, она лежал рядом с ним. Наверное, отлетела от сломанного пульта и прикатилась сюда. Особо не раздумывая, Ник взял пуговицу и сунул в карман, потом поднялся и пошел к бедняге Карлмайклу.

Медведи уже подняли канат и вытащили из-под него пострадавшую куклу. Шея бедняги была скручена, голова безвольно болталась, правая рука оторвана, а из плеча торчала вата и обрывки ниток. Казалось, что Карлмайклу конец — его кукла безнадежно испорчена. Но вот один из медведей резким движением вправил вывернутую шею.

— Я пострадал в катастрофе! Вот это да! — воскликнул Карлмайкл, заметил свою оторванную руку и напрочь лишился обычного задора. Поднял ее с пола, положил на колени и погладил. Рука еще шевелила пальцами.

— Вы все! Убираться здесь! Потом отдых! — прорычал один из медведей, по-видимому, самый главный.

16

Ночная операция

Тем вечером куклы еще убирали и устраняли последствия аварии, вяло слоняясь по залу. Работы было немного, но медведи не отпускали их до ужина. Потом все шло как обычно: коридоры, лифты, еда на ходу, спальня с крючками.

Николас жалел Карлмайкла. Рыжий все еще обнимал оторванную руку, иногда гладил ее другой, здоровой. Как помочь бедняге, Ник не знал. Лишь посреди ночи он вспомнил про жестянку под мышкой.

— Вот же оно! Руку можно пришить обратно! — Ник почти прокричал это, но вовремя понял, что осторожность не помешает. Дрожа от нетерпения, мальчик слез с крючка, достал из секретного кармана жестянку и начал дергать Карлмайкла за штанину:

— Просыпайся! У меня есть кое-что, чтобы помочь тебе.

— Мне уже ничем не помочь… — пробормотал Карлмайкл грустно и сонно.

— Слезай, говорю… — настойчиво шептал Ник.

Наконец, рыжий поддался на уговоры и спрыгнул на пол. Николас потащил его в дальний угол спальни, где крючок на стене был сломан, а значит, имелось свободное место.

— Давай руку! — сказал Ник.

— Не дам!

— Давай, попробую пришить ее обратно.

— Врешь небось, — ответил Карлмайкл, но руку все-таки протянул. Николас взял ее и положил себе на колени. Открыл жестянку, достал иголку и моток ниток. Попробовал просунуть нить в игольное ушко и тут же выругал себя:

— Вот же балда! Здесь слишком темно.

Совсем немного света проникало в комнату через дверь и потолок. Его было не больше, чем от звезд безлунной ночью. Но сейчас, понял Ник, светилось что-то еще. Он осмотрелся и понял — это едва заметно сияет его карман. Николас полез в карман, нащупал и достал пуговицу. От нее исходило тусклое голубоватое свечение. Удивляться времени не было, так что Ник просто положил пуговицу на коленки рядом с оторванной рукой. Света стало достаточно для того, чтобы попасть ниткой в угольное ушко. Николас выровнял и прошил край ткани на руке и только потом принялся скреплять локоть с плечом.

— Немного щиплет и распирает, — прокомментировал Карлмайкл. Поначалу работа шла не слишком быстро. Ник провозился почти полчаса, а сделал меньше трети. Но потом приноровился, стал накладывать стежки куда быстрее и точнее.

— Готово! — объявил Ник в конце концов.

Карлмайкл поднял руку, пошевелил пальцами, скрутил фигу и радостно прошептал:

— Спасибо! Я твой должник, дружище!

— Только никому об этом, — проговорил Николас.

— Само собой!

— Иди спать, мне тут нужно кое-что закончить.

Карлмайкл послушно побрел к своему месту, прошептав на прощание:

— Спокойной ночи, чудесный доктор.

Тем временем Ник пришил светящуюся пуговицу себе на бок, как раз под карман курточки. Так она не просвечивала через костюм, да и вывалиться случайно не могла. Николас спрятал жестянку в тайник и залез на свой спальный крючок. Кажется, другие куклы ничего не заметили. Какое-то время Ник не мог уснуть, прислушивался, чего-то боялся, а потом провалился в тягучую черноту. И очнулся, когда вдруг над ухом закричал медведь:

— Подъем! Пора на работу!

17

Пуговица непослушания

День начался как обычно: безвкусный ватный завтрак, затем коридоры, лифты и, наконец, зал c прыгательными подушками. В общем, привычная уже работа. Ник подпрыгивал, летал вверх и вниз. Так прошло полдня. Казалось, никто не замечает чудесного выздоровления Карлмайкла. Это не могло не радовать Ника. Но вот в оранжевый зал заглянул солдатик. Немного постоял возле входа, облокотившись на свою винтовку, прошелся между подушек, рассматривая прыгающих ребят. Надолго остановился возле Карлмайкла. Или это только показалось? И наконец вышел из зала.

— Скоро будет конкурс на лучшего прыгуна. Сейчас как раз кандидатов отбирают… — сказал Карлмайкл, но как-то неуверенно.

Еще через три сотни прыжков один из медведей подошел к подушке, на которой прыгали ребята, и проревел:

— Рыжий, на выход. С тобой генерал хочет говорить!

Карлмайкл спустился вниз и покорно пошел за медведем. Ник проводил его взглядом, продолжая прыгать ниже и совсем не весело. Всего через три десятка прыжков к нему приблизился Хоган. Медленно, так чтобы медведи не заметили. Ник почувствовал, как сильно стала прогибаться подушка под ногами, и обернулся.

— Сдаст он тебя… — прошептал бугай гулким басом. — Все расскажет генералу.

— Что?

— Я вчера ночью все видел. И не я один. У меня глаза на месте.

Только теперь Ник понял — в театре все на виду и скрыть жестянку с нитками, просто спрятав ее под мышкой, не получится. А значит? А значит, нужно бежать отсюда. Скрыться и спрятаться. Потом Ник подумал о том, чтобы отдать жестянку генералу и попросить прощения. Семь прыжков он думал, не поступить ли так. Что сделал генерал? Посадил в карцер ни за что, заставляет работать за безвкусную вату и крючок в спальне. Даже на фабрике жилось лучше. А если знать все лазейки и тайные ходы, то гораздо лучше… Нет уж!

— Спасибо, — сказал Ник и спрыгнул с подушки.

— Ты куда? — прошептал Хоган.

— Тебе лучше не знать, — весело ответил Ник и нащупал у себя на боку пуговицу. Она каким-то образом наполняла его энергией для непослушания. Грустный серый медведь покосился на куклу, покинувшую рабочее место, но ничего не сказал. Ник шел к выходу, прямо на гигантского бурого медведя, дежурившего у дверей. Этот был особенно большим, с округлым коричневым животом и тяжелой, криво улыбающейся головой. Великан тяжело дышал и тихо рычал себе под нос что-то невнятное.

— У вас там дырка в потолке! — бодро заявил Ник и показал рукой куда-то вверх. Голова у медведя была большая и тяжелая, а потому поворачивал он ее очень-очень долго. Нику этого времени хватило, чтобы быстро прошмыгнуть под медвежьими лапами. Выскользнув в коридор, Николас на мгновение замер. Куда бежать? Налево или направо? Он понятия не имел. А за спиной уже ревел медведь:

— Обманывать! Лживый пупс!

Ник со всех ног бросился направо. Свернул за угол и наткнулся на солдатика. Это был ландскнехт с алебардой и в плоском шлеме.

— Куда так торопишься? Ты кукла Ник? — солдатик выпалил свои вопросы и развернул алебарду по диагонали, так чтобы она перекрывала узкий коридорчик. Сзади уже пыхтел мишка-гигант:

— Догоню! Раздавлю!

Положение было безвыходное! Ник попятился и судорожно вцепился в украденную пуговицу. Ландскнехт перехватил алебарду поудобнее и шагнул вперед. Сзади шумно приближался медведь. Николас еще сильнее сжал пуговицу и вдруг почувствовал что-то странное. Как будто она лопнула в ладони, превратившись в нечто горячее, щекотное и подвижное. Ник вытащил руку из-под куртки и раскрыл кулак — на его ладони плясала шаровая молния! Сверкающий сгусток живого электричества.

— Что за дрянь! — воскликнул солдат и сделал шаг назад. Но было поздно. Молния сорвалась с ладони Ника, ударила в алебарду ландскнехта, а потом прошлась по всему его оловянному телу. Солдатик заколотился мелкой дрожью и упал на пол.

— Колдунство! — рычал медведь совсем близко за спиной. Николас перепрыгнул через ландскнехта и понесся по коридору.

18

Кукленок подслушивает

Ник бежал, потом прятался в темных углах, потом блуждал по клетчатым коридорам и веревочным лестницам. Наконец он обнаружил удобную, занавешенную нишу. Забрался туда, зашил вход изнутри и мгновенно заснул. Вначале сон был пустым и темным, как ночное небо. Затем на этом небе появились звезды — светящиеся разноцветные пуговицы. Они шептались и, кажется, говорили про Ника. А может быть, говорили вовсе не звезды-пуговицы?

— Что за переполох такой на вашем этаже? — спрашивал звенящий металлический голос. — Только сменился, опять вызывают! Иди, Зендена ищи, выслеживай, а я что железный, что ли, чтобы без сна и отдыха вкалывать? Нет, говорю, я оловянный! Но выслеживать пошел.

— Кукленок сбег! — прорычали в ответ. — Из прыгального зала. Сам генерал искал его, да не нашел. Вот так-то, капитан.

— Театр, он большой, мой лохматый друг, — отчеканил капитан. — Даже я видел здесь меньше половины коридоров и этажей. Малец может забиться в какую-нибудь пыльную щель, да и застрять там.

— Так не найти, даже генерал! — зарычал лохматый.

— Это да… Только что он будет есть? Что он будет вообще делать? — на этот раз голос капитана звенел задумчиво.

— Кушать только не вату или мешковину, — подумал Ник во сне. — А делать-то что?

— Что делать и что жрать — одно и то же! — медведь шумно заржал, а потом вдруг начал икать и перестал смеяться.

Тогда Николас совсем проснулся и понял, что эти двое стоят совсем рядом. Он даже мог видеть их темные тени через тонкую перегородку. Казалось, они обязательно услышат, если он неосторожно повернется или чихнет. К счастью, сейчас Ник был куклой — ему совершенно не хотелось чихать, а руки и ноги нисколько не затекли после долгого сна. Мальчик даже специально провел пальцами по носу, пощекотал ноздри. Чихать все равно не захотелось. Значит, можно было не бояться, что его обнаружат, и спокойно слушать разговор.

— Это у тебя, косолапый, одна жратва на уме, — прозвучал металлический голос капитана. — А кто-нибудь другой может до самой сцены добраться или залезть в какой-нибудь важный механизм.

— Куклы странные! — зарычал медведь. — Лезть в ай-ай опасность, когда можно брюхо набивать?!

Казалось, что косолапый не на шутку рассержен таким поведением кукол.

— Хорош зубоскалить! — ответил капитан. — Идем отсюда, нам еще три этажа прочесать надо.

— Идем, — согласился медведь.

Ник слушал удаляющиеся шаги и думал, что ему делать дальше. И чем дольше думал, тем больше соглашался с медведем. Искать сцену или какие-то тайные механизмы? Может быть, когда-нибудь потом… Пока Ник не знал, что там делать, и понимал, что в таких важных местах наверняка отличная охрана. Нет… Для начала нужно найти убежище понадежней. И какой-то способ добывать еду, не попадаясь никому на глаза.

Какое-то время Николас еще прислушивался, а потом решил выбираться и искать новое, надежное и удобное убежище. Тут он понял, что зашил выход, а ножниц у него нет. На мгновение Ник испугался, что застрянет в этой глупой нише, но вспомнил, как он сшивал ткань — в спешке, крупными кривыми стежками. Присмотревшись, Николас нашел несколько слабых мест и перегрыз торчащие нитки деревянными кукольными зубами. Еще какое-то время ушло на распутывание и вытаскивание. Причем Ник постоянно прислушивался, а еще сматывал самые длинные обрывки и прятал в жестянку. В общем, работа заняла часа два, не меньше.

19

Бриться наоборот

Выбравшись из своего убежища, Ник огляделся и увидел на стене плакат. С него смотрела кукла-мальчик с худым лицом и непослушным льняным чубом. Кукла казалась невероятно знакомой. Подпись к портрету гласила: «Разыскивается опасная кукла по кличке Ники Молния! Всякий, кто видел его, обязан доложить ближайшему солдату. Внимание! Может быть вооружен и опасен!»

— Потрясно звучит! Ники Молния, — пробормотал Николас.

Наверное, он должен был испугаться, но совершенно не боялся. Может быть, потому, что его еще никогда не разыскивали с плакатами, тем более в кукольном виде. Что обычно в таких случаях делают? Ник слышал, что воры и прочие проходимцы изменяют внешность. Он никогда прежде таким не занимался, но догадался, что для изменения внешности понадобится зеркало. К счастью, крышка жестянки с внутренней стороны была отполирована до блеска, так что Ник вернулся в убежище, достал жестянку и принялся осматривать свое отражение. Кукла как кукла — ничего особенного. И что с ней такого сделать? Николас попытался вспомнить все, что ему было известно о преступниках, изменяющих свою внешность. И его осенило! Они наклеивают фальшивые усы и бороды. Приклеить он ничего не мог, а вот пришить… Глаза Ника загорелись, он схватил иголку с нитками и принялся за работу…

Очень скоро оказалось, что пришить себе усы не так-то просто. Нет, пришить было просто, а вот так, чтобы похоже на усы… В конце концов Ник кое-что придумал: если брать короткие кусочки черной нити и продевать их сквозь щеку, то получается очень похоже на щетину. Таким образом Николас превратился из куклы-мальчика в куклу-подростка, которому уже пора бриться, но он еще этого не делает. Не то чтобы очень красиво, но обман с первого взгляда не различить. Ник осмотрел результат в зеркальце, пригладил челку и уложил ее на другую сторону, вернулся к плакату и оторвал от него небольшой клочок. Из этой бумаги он соорудил галстук-бабочку и пришил ее к шее. Выглядело глупо. Ник видел такой пару раз на парнях постарше, когда они возвращались с танцев. Еще раз осмотрев себя в зеркальце, Николас решил прекратить эксперименты.

Пора было отправляться грабить банк! Или что там делают настоящие бандиты? Хорошо бы еще в банке хранилась еда. Скажем, огурцы или помидоры. Пусть даже тряпичные. Из овощей на фабрике были только лук да репа, не то что на ферме.

— Тогда почему бы не ограбить кухню, сэр бандит? — проговорил Ник нарочито дурашливо.