Лето для тебя

— Прости, не поняла, — насмешливо отозвалась Джейн.

— Я сказал, что выпил пинту-другую пива в пабе «Масонский герб».

Джейн удивленно заморгала:

— И всего-то? Сходил в «Масонский герб» и выпил пива?

Джейсон кивнул и сосредоточенно уставился в чашку.

— Вот так до самого утра сидел и цедил свою пинту? — безжалостно допытывалась сестра.

Пришлось поднять глаза и раздраженным взглядом поставить зануду на место.

— Нет, наверное, получилось немного больше. А что, уже и выпить нельзя? Твои строгие правила подобных вольностей не допускают?

Джейн глубоко вздохнула:

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не тащила тебя в Рестон, чтобы держать здесь на привязи. Это ты меня притащил.

Брат и сестра долго смотрели друг другу в глаза. Наконец Джейн села и попросила чашку чаю. Надо заметить, что чай подавали вовсе не лучший и самый дорогой, а тот, который хранился в кладовке: обновить запасы к приезду господ экономка не успела. Собственно, какая разница? Душистый пар согревал и успокаивал, пульс постепенно приходил в норму, а мысли прояснялись.

Господи, как же она устала!

— Значит, ты был в баре «Масонский герб» и задержался там на ночь? — негромко подытожила Джейн, чувствуя, что сил на борьбу не осталось.

Очевидно, Джейсона силы тоже покинули, потому что ответил брат просто, без тени язвительности и желчи.

— Нет. Там был еще один клиент. Он и отвез меня к себе домой. А ночь я провел на диване вдовы Лоу.

Джейн удивленно вскинула брови.

— Ты оказался в доме вдовы Лоу?

Джейсон пожал плечами:

— Но ведь там живет этот парень. Честно говоря, почти ничего не помню: голова раскалывается.

— Так это ее племянник? Тот самый, который унаследовал дом после смерти миссис Лоу?

— Боже мой, не знаю!

— Тот, кого все называют неприятным, нелюдимым, нелюбезным отшельником?

Джейсон тяжело вздохнул, встал из-за стола и выпил остаток кофе.

— Похоже, что так, — согласился он и пошел по комнате, вынуждая сестру семенить следом. — Помню, что хватил лишку. Наверное, потом вышел из паба, увидел экипаж и попросил отвезти домой, но утром оказался на этом ужасном диване. А разбудил меня какой-то ворчливый тип, да еще и швырнул башмаки. Чуть в лицо не попал.

— Но ты хотя бы спросил, как его зовут?

Джейсон остановился возле лестницы и повернулся.

— С какой стати ты вдруг заинтересовалась нелюбезным отшельником? Какую гадость задумала?

— Это не гадость, а хорошие манеры, — высокомерно парировала Джейн. — Из-за твоей пьяной выходки придется благодарить нелюбезного отшельника за проявленную любезность.

Джейсон презрительно фыркнул и пошел наверх, чтобы отоспаться, а Джейн поспешила в кухню — собирать корзинку с подарками.

Потом отправилась в гостиную и присела за мамин секретер с намерением написать нелюдимому чудаку записку и отослать с лакеем. Наверное, подобное проявление внимания отшельнику понравится больше, чем визит. К сожалению, вчера добрые обитатели Рестона не пожелали учесть усталость новой соседки.

С этой мыслью Джейн подняла голову и посмотрела в окно. О Господи! Вдалеке мелькали лошадиные копыта и блестели спицы в колесах. Оказывается, нашествие еще не закончилось.

Решение созрело мгновенно. Сейчас невозможно было винить брата во вчерашнем дезертирстве. Оставалось лишь одно: дезертировать самой.

— Спасибо, — обратилась Джейн к лакею, который стоял, держа в руках корзинку, доверху наполненную свежими булочками, банками с вареньем и запеченным мясом; оставалось лишь вложить записку. — Пожалуй, будет лучше, если я сама отнесу подарок.

Вот так и случилось, что леди Джейн Каммингс выскользнула в кухонную дверь и пошла по лесной дорожке вдоль берега озера.

Она полной грудью вдыхала свежий, напоенный ароматом мяты воздух, вовсе не опасаясь, что за целую милю пути подол платья немного запылится; вслушивалась в тихий плеск воды и чувствовала, как отступают утомление и тревога. А потом взяла себя в руки, приосанилась, приклеила на лицо ослепительную светскую улыбку и вышла на открытое пространство, где стоял дом вдовы Лоу.

И, к своему огромному удивлению, увидела мистера Берна Уорта. Совершенно голого.

Глава 7

— Мистер… мистер Уорт! — воскликнула Джейн и пунцово покраснела.

Вскоре девическая скромность победила женское любопытство, и она отвернулась, хотя образ успел запечатлеться в сознании.

Берн Уорт стоял по пояс в воде, а одежды поблизости видно не было. Познания Джейн в области мужской физиологии ограничивались детскими купаниями вместе с братом и созерцанием древнегреческих статуй, представленных в Британском музее. Торс мистера Уорта напоминал скорее о втором, чем о первом. Солнце восхищенно освещало богоподобную фигуру. Бледная, как мрамор, кожа свидетельствовала, что обнажался мужественный красавец нечасто, однако четко обрисованная мускулатура красноречиво сообщала о здоровой жизни и любви к труду. Джейн доводилось встречать этого джентльмена в Лондоне: в то время он выглядел значительно слабее, однако жизнь в деревне, судя по всему, пошла ему на пользу.

Но сколько же можно стоять молча? Пришла пора что-то сказать.

— Мистер Уорт, не знаю, помните ли вы меня… я Джейн Каммингс, подруга Филиппы Беннинг. — Она помолчала, ожидая ответа, но не дождалась и сочла нужным продолжить: — Не так давно мы встречались в Лондоне.

— Помню вас, миледи.

Голос Берна прозвучал значительно ближе, чем можно было предположить. Джейн позволила себе взглянуть и увидела, что мистер Уорт стоит на берегу — к счастью, в длинных темных штанах, правда, насквозь мокрых и прилипших к ногам. Он взял трость с серебряным набалдашником, оперся и сразу почувствовал себя увереннее.

— Но особой дружбы с миссис Беннинг, честно говоря, не заметил.

— Хм? — рассеянно произнесла Джейн и снова отвернулась. — Ах да, конечно! Дело в том, что мы с Филиппой заново учимся дружить. Кстати, теперь она миссис Уорт, жена вашего брата. Полагаю, вы об этом знаете.

— Хм.

На сей раз междометие прозвучало из уст джентльмена. Послышались неровные шаги.

Вскоре голос раздался снова, теперь уже за спиной и так неожиданно, что Джейн едва не подпрыгнула.

— Можете посмотреть сюда, миледи. Обещаю, что ваша скромность не пострадает.

Пришлось принять вызов. Джейн обернулась, взглянула в глаза и холодно, невозмутимо произнесла:

— А что, если я забочусь о вашей скромности?

Она храбро улыбнулась, однако с облегчением заметила, что мистер Уорт застегивает тонкую белую рубашку.

— Разве можно забыть подобное остроумие? — отозвался джентльмен, победив все до единой пуговицы.

Тяжело опираясь на трость, он прошел мимо неожиданной гостьи и направился к небольшому дому.

— Что заставило вас подумать, что я не помню? — спросил он через плечо.

Джейн решила, что реплика означает приглашение, и пошла следом.

— Чрезвычайные обстоятельства знакомства.

Да уж, обстоятельства оказались поистине чрезвычайными. Судьба свела их в то время, когда Берн Уорт помогал старшему брату выследить врага государства и королевской власти, которого впоследствии удалось благополучно нейтрализовать. Леди Джейн появилась в поле зрения во время скачек, устроенных лордом Гемпширом, в тот самый день, когда Маркус получил пулю в плечо и мисс Филиппа Беннинг (теперь уже миссис Филиппа Уорт) весьма неохотно обратилась к мисс Каммингс за помощью. Событие оказалось для Джейн самым неожиданным и волнующим приключением в жизни. Собственно, с него и началось восстановление дружбы. Ну и, конечно, там был мистер Уорт.

— Чрезвычайные обстоятельства? — переспросил Берн. Подошел к двери, повернулся и прислонился спиной к косяку. — Значит, вы склонны определять ситуацию таким образом?

— Возможно, для вас стрельба и интриги — самое обычное дело, но для меня подобное времяпровождение оказалось внове.

Мистер Уорт пожал плечами — слегка, едва заметно — и тут же вернулся к своему обычному высокомерному тону:

— И все же это не объясняет вашего появления на берегу моего озера.

Джейн слегка растерялась.

— Но это не ваше озеро.

Густые черные брови недоуменно поднялись:

— Хорошо, в таком случае на моей лужайке. Признайтесь, вас послали Маркус с Филиппой? Наверное, просили проверить, все ли у меня в порядке? Так передайте, что я живу замечательно. Превосходно!

Джейн раздраженно поморщилась. Остроумие — это одно, а сарказм — совсем иное. А когда грубиян повернулся спиной (мускулы рельефно проступали сквозь тонкую ткань рубашки) и распахнул дверь, настойчиво повторила:

— Это не ваше озеро. И не ваша лужайка. — На секунду задумалась и сказала главное: — Это вы на моей земле.

Мистер Уорт повернулся. Если бы разговор не превратился в неприязненную перепалку, то интонацию можно было бы счесть вполне светской, даже любезной.

— Неужели, мисс Каммингс? А мне почему-то всегда казалось, что это я унаследовал дом тетушки Лоу, а не вы. Собственными глазами видел завещание и прочие документы.

— Очевидно, вы не дали себе труда прочитать бумаги с начала и до конца, — возразила Джейн и показала на запад — туда, где в лучах утреннего солнца невозмутимо и величаво возвышался солидный Коттедж. — Дело в том, что я живу вон там, и вся земля на этом берегу озера принадлежит нашей семье. Когда моя прабабушка была маленькой, этот дом служил ей постоянным местом детских игр.

Берн взглянул с интересом.

— Значит, я имею честь жить в игровом домике вашей прабабушки?

Джейн коротко кивнула.

— Но позвольте, каким же образом сокровище перешло к тетушке Лоу?

— Видите ли… — Джейн почувствовала, как начинают гореть уши. — Ваша тетушка Лоу впоследствии стала… э… близкой подругой моего дедушки.

Голубые глаза смотрели так пронзительно, что теперь уже горели не только уши, но и щеки. Наконец, не отводя взгляда, Берн громко расхохотался.

— Вот уж никогда бы не подумал, что старушка способна на проказы.

— Да уж. — Впервые за сегодняшнее утро, а может быть, и с момента приезда в Рестон, Джейн улыбнулась: — Во всяком случае, дед подарил дом вдове Лоу. Но землю подарить не мог — не имел права дробить фамильные владения или что-то в этом роде. Так что если бы вы дали себе труд внимательно изучить бумаги, то узнали бы, что владеете только зданием. — Она пожала плечами. — Все остальное принадлежит нам.

— Значит, как только я выхожу за порог, сразу нарушаю границы вашей собственности?

— До тех пор пока не окажетесь на дороге, ведущей к старой мельнице, — подтвердила Джейн. — Должна сказать, что наша семья нисколько не возражает против свободного и беспрепятственного передвижения, особенно после той бескорыстной и благородной помощи, которую вы оказали моему брату вчера вечером.

Если молодая леди надеялась услышать признание в великодушии, проявленном по отношению к Джейсону, или хотя бы получить лаконичное подтверждение встречи, то ее ожидало разочарование. Берн взглянул вниз, на корзинку.

— Это мне?

О Господи! Она же совсем забыла о приготовленном угощении!

— Да! — живо подтвердила Джейн и протянула подарок: — Примите в знак благодарности за заботу о брате. Сам он так страдает от головной боли, что не способен думать ни о чем, кроме собственных мучений.

Джентльмен снова поднял глаза и теперь молча смотрел в лицо Джейн, а она продолжала говорить:

— А еще это хороший повод сказать: «Добро пожаловать в наши края». Хотя я приехала лишь вчера, но считаю себя постоянной жительницей Рестона. В детстве мы проводили здесь каждое лето. Мама очень любила Озерный край. Она недавно умерла, но если бы была жива, то непременно собрала бы приветственную корзинку. Таков обычай.

Джейн неожиданно смутилась и замолчала.

— Мне уже приходилось принимать дары местных дам, — ответил мистер Уорт, наконец-то оторвав взгляд от лица незваной гостьи и входя в дом. — Должен сказать, что любопытство в них перевешивает все баночки и пакетики, вместе взятые.

Пришлось признать, что деревенское любопытство получило справедливую оценку, хотя принимать ее на свой счет не хотелось — как бы ни сверлило желание заглянуть в чужую жизнь.

— Да, мне тоже пришлось испытать гостеприимство соседей. Во всяком случае, потраченное впустую время компенсируется богатым ассортиментом варений и солений, — произнесла Джейн в пространство, скромно остановившись на пороге.

Впрочем, это вовсе не означало, что ей не удалось заглянуть внутрь, в гостиную.

В детстве дом вдовы Лоу поражал воображение. Джейн нередко прибегала сюда с грязными коленками и липкими от кленового сока ладонями и клянчила сладости. Прежде чем впустить в дом, хозяйка заставляла вымыть руки, ведь комнаты блестели безукоризненной чистотой. Вдова Лоу громко негодовала: что за грязнуля! А еще дочка герцога! И все же не возникало сомнений, что в глубине души старушка была рада маленькой гостье: вазочки с любимыми лимонными кексами никогда не пустовали, а к угощению неизменно подавали и чай.

В дом позволялось войти, лишь достигнув требуемого уровня чистоты. Гостиная представляла собой выставку старинных безделушек, крохотных фарфоровых фигурок, ярких эмалированных подсвечников… все глупое, дешевое, бесконечно милое. Ничего подобного не было ни в одном из домов герцога Рейна. Да, здесь прошли счастливые минуты искреннего детского восторга. Но сейчас некоторые из чудесных вещей исчезли: пропала вырезанная из известняка рыба, которая неизменно стояла на комоде; стол уже не украшала белая кружевная скатерть.

— Склонен предположить, что внимание соседей вам приятно.

Голос Берна нарушил воспоминания.

Джейн прищурилась. Что за несправедливое подозрение! Неужели этот человек самонадеянно считает, что видит людей насквозь? Пожалуй, пора отбросить вежливость: в конце концов, собеседник не утруждал себя соблюдением правил этикета.

— Скажите, — произнесла она ледяным тоном, — если бы я вела себя так же неприветливо, как вы, то смогла бы остановить поток любопытства?

Берн остановился и обернулся.