Разбилось зеркало, звеня...

Миссис Бэнтри улыбнулась.

— В Сент Мэри Мид невозможно сохранить секреты. Вы же сами не раз говорили мне об этом. А я узнала о происшедшем от миссис Миви.

— Миссис Миви? — переспросила мисс Марпл, устремив взгляд в пространство.

— Моя служанка. Из Жилмассива.

— О, из Жилмассива…

Последовала обычная пауза.

— Что вы делали в Жилмассиве? — с любопытством спросила миссис Бэнтри.

— Я просто хотела поглядеть на него, на людей, которые там живут.

— И что же вы теперь о них думаете?

— Думаю, что они почти ничем не отличаются от всех прочих. Не знаю даже, разочаровало это меня или же, напротив, успокоило.

— Абсолютно уверена, что разочаровало.

— Нет, мне кажется, успокоило. Это позволит… ну… опознавать определенные типы людей… так что, если что-нибудь произойдет, можно будет догадаться, кто это сделал и почему.

— Вы говорите об убийстве?

Мисс Марпл была просто шокирована.

— Не понимаю, почему вы считаете, что я все время думаю только об убийствах?

— Чепуха, Джейн. Почему бы вам не набраться смелости и официально не объявить себя детективом?

— Потому что я совсем не такая, — убежденно возразила мисс Марпл. — Просто я довольно неплохо знаю человеческую природу, что вполне естественно, если учитывать, что я всю свою жизнь провела в этой маленькой деревне.

— Да, вы, наверное, можете изучать здесь жизнь, — задумчиво произнесла миссис Бэнтри, — хотя не думаю, что большинство людей согласились бы с этим. Ваш племянник Раймонд всегда говорит, что эта деревня — настоящая тихая заводь.

— Милый Раймонд, — вздохнула мисс Марпл. — Он всегда так добр ко мне. Он оплачивает, вам наверняка об этом известно, услуги мисс Найт.

Упомянув о мисс Найт, мисс Марпл поднялась.

— Пожалуй, мне уже пора.

— Надеюсь, вы не пешком сюда пришли?

— Конечно, нет. Я приехала в Инче.

Это немного загадочное заявление было воспринято с полным пониманием. Много лет назад мистер Инч был владельцем двух кэбов, которые встречали поезда на местной станции, а также нанимались местными жительницами для поездок к подругам на чаепитие или, вместе с дочерьми, на такие легкомысленные увеселения, как танцы. В должное время мистер Инч, веселый краснолицый толстяк лет семидесяти с лишним, уступил место своему сыну, известному под именем «молодого Инча» (хотя тому было тогда уже 45 лет). Впрочем, старый Инч еще некоторое время продолжал возить тех пожилых леди, которые считали его сына слишком молодым и легкомысленном. Затем, чтобы идти в ногу со временем, молодой Инч заменил кэбы на автомобили. В механике, однако, он разбирался слабо и вскоре вынужден был продать дело некоему мистеру Бардуэллу, который, тем не менее, сохранил прежнее название фирмы. Позднее от мистера Бардуэлла дело перешло к мистеру Робертсу, но в телефонной книге по-прежнему фигурировала «Таксомоторная служба Инча», и старые леди продолжали называть свои поездки в такси поездками «в Инче», как если бы они были Ионой, а Инч — китом.

2

— Заходил доктор Хэйдок, — с упреком заметила мисс Найт. — Я сказала ему, что вы поехали пить чай к миссис Бэнтри. Он обещал зайти завтра утром.

Она помогла мисс Марпл освободиться от шубы.

— Думаю, мы очень устали, — сказала она обвиняющим тоном.

— Вы — наверняка, — согласилась мисс Марпл. — Я — нет.

— Устраивайтесь поуютней у камина, — предложила мисс Найт, как обычно пропуская мимо ушей слова хозяйки. («Не следует обращать внимание на то, что говорят старухи. Им стоит потакать лишь на словах, а делать все по-своему».) — Может быть, мы хотим немного овалтина или хорликса?

Мисс Марпл поблагодарила ее и сказала, что предпочла бы бокал хереса. Мисс Найт была явно разочарована.

— Не знаю, право, что скажет доктор, — проворчала она, внося херес.

— А мы спросим его об этом завтра утром, — заверила ее мисс Марпл.

На следующее утро мисс Найт встретила доктора Хэйдока в холле и что-то взволнованно зашептала ему на ухо.

Пожилой врач вошел в комнату, потирая руки, так как утро было довольно прохладным.

— Вот и доктор к нам пришел! — весело прощебетала мисс Найт. — Давайте мне ваши перчатки, доктор.

— О, не беспокойтесь, — сказал Хэйдок, беспечно бросая перчатки на стол. — Ну и холодина сегодня!

— Не желаете ли хереса? — предложила мисс Марпл.

— Я слышал, вы вчера к нему прикладывались? Вам не стоит пить в одиночестве.

Графин и бокалы уже стояли на маленьком столике рядом с креслом мисс Марпл. Мисс Найт тихо вышла из комнаты.

Доктор был близким другом мисс Марпл. Он уже почти удалился от дел, но временами продолжал навещать некоторых своих прежних пациентов.

— Я слышал, вы на днях упали, — заметил он, осушив бокал хереса. — В вашем возрасте, знаете ли, этого не стоит делать. Еще раз напоминаю вам об этом! И потом, говорят, вы даже не захотели посылать за Сэндфордом.

Сэндфорд был компаньоном Хэйдока.

— Эта ваша мисс Найт все равно ведь послала за ним и была совершенно права.

— Я только слегка ушиблась. Так сказал доктор Сэндфорд. Я вполне могла бы дождаться вашего возвращения.

— Послушайте, моя дорогая. Я же не могу практиковать вечно. А у Сэндфорда, позвольте вам заметить, более высокая квалификация, чем у меня. Он первоклассный специалист.

— Все молодые врачи одинаковы, — заметила мисс Марпл. — Измеряют вам кровяное давление и, чем бы вы ни были больны, прописывают какие-нибудь новые пилюли. Розовые пилюли, желтые пилюли, коричневые пилюли. Аптеки теперь похожи на универсамы — там тоже все продают в пакетиках.

— А вы считаете, что было бы лучше, если бы я прописывал вам пиявки, слабительное и растирание камфорой?

— Я сама это делаю, когда кашляю, — с воодушевлением произнесла мисс Марпл, — и поверьте, мне это очень нравится.

— Нам просто не хочется стареть, вот в чем причина, — мягко заметил Хэйдок. — Я сам это ненавижу.

— Вы еще слишком молоды по сравнению со мной, — сказала мисс Марпл. — А вот я решительно не возражаю против старения как такового. Гораздо хуже связанные с этим унижения.

— Мне кажется, что я понимаю, что вы имеете в виду.

— У меня почти нет возможности остаться наедине хотя бы на несколько минут. И даже мое вязание… Вы знаете, как хорошо я раньше могла вязать! А теперь я постоянно спускаю петли, часто даже не замечая этого.

Хэйдок задумчиво посмотрел на нее и вдруг в его глазах вспыхнул веселый огонек.

— Однако всегда существует и обратный процесс.

— Что вы имеете в виду?

— Если вы уже не в состоянии вязать, то почему бы вам для разнообразия не заняться распутыванием, как это делала Пенелопа?

— Ну, я вряд ли окажусь в ее положении.

— Но ведь распутывание — это ваше призвание, не так ли?

Он поднялся.

— Мне пора. Откровенно говоря, я прописал бы вам какое-нибудь хитроумное и запутанное убийство.

— Что за возмутительные вещи вы говорите!

— Неужели! Вы ведь всегда можете дойти до сути дела. Я постоянно завидую этой вашей способности. Добрый старый Холмс… Сколько лет уже прошло, но он не забыт и не будет забыт!

Едва за доктором Хэйдоком закрылась дверь, в комнату торопливо вошла мисс Найт.

— Ну, — воскликнула она, — мы выглядим гораздо лучше. Доктор, наверное, прописал вам какое-нибудь тонизирующее средство?

— Он порекомендовал мне заинтересоваться каким-нибудь убийством.

— В детективном романе?

— Нет, — возразила мисс Марпл, — в жизни.

— О боже! — воскликнула мисс Найт. — Разве может произойти убийство в таком спокойном месте?

— Убийство, — заметила мисс Марпл, — может случиться где угодно.

— Разве что в Жилмассиве? — Мисс Найт задумалась. — Многие парни там расхаживают с ножами.

Но убийство, когда оно произошло, случилось не в Жилмассиве.

Глава 4

Миссис Бэнтри отступила на шаг назад, разглядывая себя в зеркало, немного поправила шляпку (она не привыкла носить шляпки), натянула дорогие кожаные перчатки и вышла из дома, тщательно прикрыв за собой дверь. Она с большим удовольствием предвкушала предстоящий визит. Около трех недель прошло со дня ее разговора с мисс Марпл. Марина Грегг и ее муж приехали в Госсингтон-холл и теперь более или менее прочно обосновались в нем.

Сегодня днем там должна была состояться встреча главных лиц, ответственных за проведение праздника в честь госпиталя Святого Джона. Миссис Бэнтри не являлась членом этого комитета, но она получила от Марины Грегг приглашение на чашку чая до начала заседания. В письме упоминалось об их встрече в Калифорнии, а подписано оно было: «С искренним к Вам почтением, Марина Грегг». Причем письмо было написано от руки, а не напечатано на машинке. Стоит ли скрывать, что миссис Бэнтри была приятно польщена. В конце концов, знаменитая кинозвезда — это знаменитая кинозвезда, и пожилые люди, как бы высоко себя ни ставили, сознавали свою полную ничтожность в мире знаменитостей. Поэтому миссис Бэнтри обрадовалась как ребенок, которому пообещали неожиданный подарок.

Направляясь в гости, миссис Бэнтри внимательно смотрела по сторонам, отмечая происшедшие изменения. Местность вокруг Госсингтон-холла казалась более благоустроенной, чем в те времена, когда дом переходил из рук в руки. «Не пожалели расходов», — удовлетворенно заметила про себя миссис Бэнтри, кивая головой. Цветника с дорожки не было видно, и это еще больше улучшило настроение миссис Бэнтри. В те далекие дни, когда она вместе с мужем жила в Госсингтон-холле, цветник с его великолепными клумбами был предметом ее особого восхищения и гордости, и вид его теперь наверняка вызвал бы у нее ностальгические воспоминания о прекрасных ирисах, которые там росли. Лучший ирисовый сад в округе, говорила себе миссис Бэнтри с нескрываемой гордостью.

Подойдя к новой, недавно окрашенной двери, миссис Бэнтри нажала кнопку звонка. Дверь с почтительной проворностью открыл дворецкий определенно итальянской наружности. Он провел ее прямо в комнату, бывшую некогда библиотекой полковника Бэнтри. Теперь, как миссис Бэнтри уже слышала от мисс Марпл, эта комната была соединена с кабинетом. Результат оказался впечатляющим: стены были обшиты панелями, пол покрывал паркет. В одном из углов комнаты стоял огромный рояль, а у стены высилась стереоаппаратура последней марки. В противоположном конце комнаты находился небольшой оазис — пол в этом месте был покрыт мягкими персидскими коврами. Здесь стояли чайный столик и несколько кресел. У чайного столика сидела Марина Грегг, а рядом с ней стоял, прислонившись к камину, человек, которого миссис Бэнтри поначалу сочла одним, из самых безобразных людей, которых она когда-либо видела.

Всего лишь несколько секунд назад, как раз в тот момент, когда миссис Бэнтри протянула руку, чтобы нажать на звонок, Марина Грегг сказала своему мужу мягким, восторженным голосом:

— Это место как раз для меня, Джинкс, как раз для меня. Эго именно то, к чему я всегда стремилась. Здесь царит спокойствие и ничем не испорченный английский пейзаж! Мне бы хотелось здесь жить все время, до самой смерти. Уверена, мы усвоим английский образ жизни. Каждый день у нас будет подаваться послеобеденный чай, который мы будем пить из моего георгианского чайного сервиза. И мы будем смотреть из окон в сад, на этот типично английский цветочный бордюр. Наконец-то я приехала к себе домой! Вот что я чувствую! Мне кажется, что я смогу прожить здесь долго, что я буду спокойной и счастливой, что это место обязательно станет для меня родным домом.

И Джейсон Радд (которого жена называла Джинксом) улыбнулся. Это была снисходительная улыбка, с тенью явного недоверия, так как Радд уже не в первый раз слышал от супруги подобные восторженные слова. Сейчас, возможно, так и будет. Возможно, это место и сможет стать для Марины Грегг настоящим домом, но он слишком хорошо знал увлекающуюся натуру жены. Она всегда была уверена, что в данный момент нашла именно то, что искала.

— Это грандиозно, милая, — произнес Радд своим гулким голосом. — Это просто грандиозно! Я рад, что тебе это место нравится.

— Нравится? Да я просто в восторге. А ты разве нет?

— Разумеется, в восторге, — согласился Джейсон Радд. — Разумеется.

Конечно, это совсем не плохо, размышлял он про себя. Прочная, добротная постройка, чересчур, правда, викторианская. Он не отрицал, что этот дом вызывал ощущение солидности и надежности. Теперь, когда самые бросающиеся в глаза неудобства устранены, в нем стало достаточно комфортабельно. Неплохое место для того, чтобы время от времени возвращаться сюда. К счастью, думал он, похоже, Марине этот дом не разонравится, по крайней мере, в течение двух-трех лет. Что ж, поживем — увидим.

— Как это прекрасно — снова чувствовать себя здоровой, — вздохнула Марина. — Здоровой и сильной. Готовой в любой момент приступить к работе.

— Разумеется, милая, разумеется, — снова повторил он.

В этот момент дверь открылась, и итальянец-дворецкий ввел в комнату миссис Бэнтри.

Марина Грегг приветствовала гостью самым очаровательным образом. Она подошла к ней, взяла ее за руки и сказала, что ей доставляет огромное удовольствие снова встретиться с миссис Бэнтри. Какое совпадение, что всего через два года после их встречи в Сан-Франциско они с Джинксом купили тот самый дом, который некогда принадлежал миссис Бэнтри. Марина выразила надежду, большую надежду, что миссис Бэнтри не показались ужасными те изменения, которые они осмелились здесь произвести, и что она не считает их самозванцами, вторгшимися в ее дом.

— Ваш приезд сюда — одно из самых волнующих событий, когда-либо происходивших в этом месте, — весело отозвалась миссис Бэнтри и посмотрела в сторону камина.

Затем, как бы в раздумье, Марина Грегг сказала:

— Вы еще не знакомы с моим мужем, не так ли? Джинкс, это миссис Бэнтри.

Миссис Бэнтри посмотрела на Джейсона Радда с некоторым любопытством. Ее первое впечатление о нем как о чрезмерно безобразном человеке несколько пошатнулось. У него оказались интересные глаза. Самые глубоко посаженные глаза, которые она когда-либо видела. Глубокие тихие омуты, сказала про себя миссис Бэнтри, чувствуя гордость за удачно найденную метафору. Все остальные черты его лица были какими-то угловатыми, до смешного непропорциональными. Нос задирался кверху. Мазнуть бы его красной краской, подумала миссис Бэнтри, и он сразу превратился бы в нос клоуна! У Радда был огромный печальный рот, который тоже придавал ему определенное сходство с клоуном. Чем объяснить выражение его лица, миссис Бэнтри, конечно, не знала. То ли он только что был разъярен, то ли это обычное его выражение. Но как бы то ни было, когда он заговорил, его голос оказался неожиданно приятным, глубоким и сочным:

— О муже, — заметил он, — всегда вспоминают в последнюю очередь. Однако позвольте мне вслед за моей женой заверить вас, что мы очень рады видеть вас здесь. Надеемся, что этот дом не перестанет быть для вас родным.

— О, не надо думать, будто меня выгнали из старого дома, — возразила миссис Бэнтри. — Госсингтон-холл никогда, в сущности, не был моим домом. Я благодарю бога с тех пор, как продала его. Для нас он был очень неудобен. Мне нравился сад, но дом причинял массу беспокойств. А теперь, продав его, я прекрасно провожу время, путешествую, навещаю своих детей и внуков — как здесь, в Англии, так и за границей.

— Детей, — машинально повторила Марина Грегг. — у вас есть дети?

— Два сына и две дочери, — с гордостью произнесла миссис Бэнтри. — Они разбрелись по всему свету! Один из сыновей живет в Кении, другой — в Южной Африке, одна дочь — в Техасе, а другая, слава богу, здесь, в Лондоне.

— Четверо, — сказала Марина Грегг. — Четверо… А внуков?

— Пока что только девять, — призналась миссис Бэнтри. — Знаете, это просто забавно быть бабушкой. Не чувствуешь за собой никакой родительской ответственности. Балуешь детей, сколько твоей душе угодно.

Джейсон Радд перебил ее.

— Боюсь, вам солнце бьет прямо в глаза, — сказал он и, подойдя к окну, задернул гардины. — Расскажите нам подробнее об этой очаровательной деревне, — попросил он, возвратившись на свое место.