На пороге

Поддавшиеся на его уловку бандиты завертели головами в поисках несуществующих «ментов», а Павел взмахнул рукой и один из автоматчиков с криком пропал из видимости, рухнув за валун, на котором до этого стоял. Другой, соображавший видимо быстрее, поднял автомат, но дал очередь не прицельно: серая молния, вылетевшая из-за валуна, ударила его в плечо, и кот вцепился всеми четырьмя лапами ему в голову. Бандит заорал от боли и от ужаса, но, выхватив нож, попытался вслепую ударить нового противника. Одиночный пистолетный выстрел прервал его потуги, мучения и жизнь.

Наступила тишина. Выглянув из-под «Байкала», друзья увидели Павла Васильевича. Он был уже на ногах, и проверял пульс на шее главаря. В другой руке он всё ещё держал его пистолет. Рядом с ним сидел кот. Повернувшись к Сергею и Петру, Павел жестом приказал оставаться там, где они есть, а сам пошёл вперёд к бывшим позициям неудачливых бандитов. Он пропал из виду и на дороге остался только Барсик, судорожно вылизывавшийся.

Минут через пять Павел появился с какими-то мешками в руках и крикнул:

— Эй, пострадавшие! Вылезайте!

— Ну, что там? — спросил ещё не вполне пришедший в себя Сергей.

Пётр, впрочем, тоже ещё не отошёл от пережитого.

— Все холодные. Это хорошо, меньше забот. Подходите сюда, не бойтесь, он больше не кусается.

Друзья подошли и уставились на мёртвого главаря. Павел уже натянул рабочие перчатки и обыскивал его, но в карманах не нашлось ничего интересного, кроме сигарет, пачки теньге – казахстанских денег, мелочи и зажигалки. Всё это Павел аккуратно запихнул обратно, кроме одной сигареты. Скурив её, он аккуратно растёр окурок по каменистой почве. Принесённые мешки оказались рюкзаками, набитыми одеждой, автоматными рожками и прочими бандитскими принадлежностями. Было также довольно много денег в пластиковом пакете: в основном теньге, но было и несколько пачек евро и амеро. И потёртая радиостанция «Кенвуд».

Павел Васильевич аккуратно взял её и, включив, пощёлкал каналы.

— Настроена на казахстанские милицейские частоты, — сказал он, выключил радиостанцию и стал запихивать содержимое рюкзаков обратно, кроме пакета с деньгами, который он разорвал и бросил на землю, причём пачки частично разлетелись, — вот ведь, какой продвинутый бандит пошёл!

— Что делать-то будем? — спросил Пётр, с трудом сдерживая желание застучать зубами.

— Сейчас уберём камни с дороги и поедем дальше. Мы ничего не видели, бандитская разборка была уже после того, как мы проехали.

— Разборка?

— Конечно! Они не поделили деньги, те двое стали стрелять в главаря. Он укокошил одного из пистолета, того, что с ножиком, а сам поскользнулся на щебёнке и упал головой на камень, такой неловкий. Другой подумал, что его ранило, побежал добить, но упал с валуна и тоже разбил череп. Правда первому Барсик помог, но это никого не касается.

Повествуя эту легенду, г. Самсонов, майор в отставке, протёр пистолет носовым платком и вложил его в мёртвую ладонь. После чего, аккуратно приложил её указательный палец к спусковому крючку и слегка сжал, дабы появились на оружии все необходимые отпечатки.

— Пошли камни таскать! Вот ведь, постарались разбойнички!

— Где ты всему этому научился, дядя Паша? — спросил Сергей, с изумлением наблюдая за всеми этими манипуляциями. — А того ты чем, который не успел выстрелить?

— Ахмада? Вот! — Павел достал из кармана куртки и показал ребятам пару крупных стальных шариков от подшипника, — прекрасное оружие средней дальности, бьёт бесшумно и очень больно, а в голову и вовсе – смертельно. Сертификации и лицензированию не подлежит. А научился в армии, нас там многому учили. Одних шариков тонны наверно перекидал! А с другим Барсик помог: если бы не он, я бы мог до пистолета и не дотянуться. Он ему весь скальп сорвал, сходите, посмотрите…

— Не надо…

Пока занимались простой физической работой, несколько успокоились, и уже через несколько минут дорога освободилась. Павел позаимствовал у мёртвого главаря ещё одну сигарету и дал народу последние наставления:

— Если вас будут просто спрашивать об этом…

— Кто?

— Власти, Петя, власти. Так вот, если будут просто спрашивать – ничего не видели, ничего не слышали! Если, не дай бог, арестуют, говорите, что сильно испугались, лежали под машиной. Короче, валите всё на меня, а я выкручусь. Это самооборона в чистом виде.

— Так может, заявить нужно?

— Кому нужно, Серёжа? Тебе и Пете нужно? Нет вроде. Мне тем более не нужно. Бандитам уже ничего не нужно, получили по заслугам. Думаю, их автоматы уже кое-где отметились. Властям нужно? Так мы им сообщим, когда в России будем. Только анонимно, поскольку лишние хлопоты в виде потерянного времени и суда, который установит нашу невиновность, нам точно не нужны. А то ещё и арестуют от излишнего рвения. А тутошние тюрьмы – вовсе не курорт, уверяю вас! Далеко отсюда до Европы! Впрочем, если вы настаиваете….

Но, никто не настаивал. Друзья заняли места в своих внедорожниках. На переднее сиденье к Павлу прыгнул Барсик, до того сидевший на валуне в сторонке, и колонна тронулась. Беспрепятственно спустившись на равнину и преодолев сеть просёлочных дорог, экспедиция выехала, наконец, и на асфальтированную. Дорога привела их на трассу, где товарищей остановили на милицейском посту. Притормаживая и останавливаясь, Павел погладил Барсика по вздыбившейся шерсти на загривке и успокаивающе, как человеку, сказал:

— Сиди спокойно, это не враги.

Подошедший усталый старлей, славянской наружности, вяло отдал честь, представился и предложил выйти из машин. С другой стороны к машинам подошли ещё двое с автоматами наизготовку. Павел Васильевич вышел и обратился к милиционерам, протягивая им документы:

— Ребята, вы там только моего котика не испугайте!

— Котика?

Сержант сунул голову в окно и тут же отскочил:

— Ничего себе, котик! Крупный. Чем ты его кормишь?

— Любопытными сержантами. А так, обычный котик! Ручной, дрессированный… Барсик! Ко мне!

Кот выскочил из кабины в окно и уселся, зевая около ног Павла.

— Ладно тебе, крупный! Вот у моего тестя кот, покрупнее этого будет. Только он почти не ходит, а этот ничего, спортивный! — вступил в разговор старлей, отдавая документы Павлу.

— Правда, ваша, нужно спортом заниматься! — ответил Павел, принимая документы.

— Ребята с вами? — указал старлей на топчущихся в сторонке у своей машины Петра и Сергея. Другой сержант просматривал их документы, поглядывая и на удивительного кота.

— Да. Вместе ездили отдыхать на природу.

— Этих не встречали? — милиционер протянул Павлу ксерокопию ориентировки с нечёткими портретами трёх мужчин, двух бородатых и одного бритого, в котором, впрочем, угадывался недавно почивший главарь неудачливой шайки.

— Нет вроде, не видели. А кто такие?

— Опасные преступники, несколько ограблений и два убийства. Если встретите похожих, звоните в милицию.

— Обязательно!

— Счастливого пути!

— Спасибо. Барсик, поехали!

И снова потянулись за окнами машины бескрайние степи с редкими посёлками и городишками, поскольку трасса в основном шла мимо крупных городов. Поздним вечером остановились на отдых в мотеле. Взяли два двухместных домика. Отправляясь на ужин, Павел оставил, было Барсика в домике, но тому непривычно было закрытое помещение, где оставаться в одиночестве он отказался. В результате он увязался следом, взрыкивая на чужих и топорща загривок. Кое-как его успокоили, и в столовой он вёл себя уже не так нервно, но постоянно поворачивал голову на всякий шум и на звук разговоров. Впрочем, обильная еда сделала его более меланхоличным.

Ужинающие водители, казахи и славяне смеялись и показывали на него пальцами, а он спокойно убирал из огромной миски свою сырую курицу.

— Мама, смотри какая киса!

Павел обернулся на детский возглас и обомлел от ужаса: светловолосая девочка лет четырёх в джинсовом костюмчике сидела рядом с Барсиком и обнимала его за шею ручонками. Кот, впрочем, не выказывал абсолютно никакой агрессии, он даже жевать перестал, только жмурился, пока девочка, приговаривая «киса, киса», трепала его за уши и подёргивала за хвост. От сердца Павла отлегло. Тут девочка повернулась к нему и спросила:

— Дядя, а как его зовут?

— Барсик! Не трогай его за хвостик, ему не нравится.

— Хорошо. А он ваш?

— Нет, он свой, собственный, — всплыла фраза откуда-то из глубин памяти, — но мы друзья.

— Я тоже хочу такого друга.

— Попроси маму, если она позволит, то ты заведёшь.

Подошла и мама:

— Какой он у вас большой и добрый! Извините! Пойдём Оля, нужно ехать, папа ждёт.

Она увела девочку, крикнувшую на прощанье: «Пока, Барсик!» и тут же приставшую к матери: «Нам нужно завести себе друга Барсика…»

— Добрый! — пробормотал Павел и подозвал официантку расплатиться.

Пришлось, правда, подождать, пока кот долакает миску молока.

Подойдя к домикам, Павел предложил Барсику побегать по территории, «поискать песочек», но кот отказался, и они вчетвером вошли в домик, обсудить, что делать дальше. Сергей включил приёмник и настроился на станцию, передающую оригинальный казахский рок.

Начал совещание Павел:

— Дело в том, ребята, что через погранпост на трассе нам нельзя: на Барсика нет документов. Начнутся придирки, будут требовать справки о прививках и тому подобное. Да ещё в инструментальном ящике у меня – сами знаете! Не стоит это никому показывать.

— Что же делать?

— Предлагаю ехать порознь: вы по трассе, а мы с котом «лосиной тропой». Есть тут такая через границу. Приходилось ездить, давно уже, правда, наличку возил, а обратно – запчасти. На российской стороне созвонимся и встретимся.

— Это не опасно?

— Ну, если не убегать, то стрелять не будут! Зато оштрафуют и перетряхнут до нитки… Тихо! — Павел указал на приёмник. Шли новости:

«…блестяще проведённой операции, органами внутренних дел Казахстана удалось обнаружить и блокировать банду Султана Бакиева. Во время задержания возникла перестрелка, во время которой банда была полностью уничтожена. Никто из сотрудников милиции не пострадал. Захвачено большое количество оружия. И о погоде. Сегодня вечером в Астане…»

Сергей со смехом приглушил звук:

— Вот как, блокировали и уничтожили! Кому-то теперь ордена достанутся!

— Генералам в Астане ордена, а милиционерам, которые «обнаружили и блокировали» – медали! — отозвался Павел.

— А это точно они? — засомневался Пётр.

— Точно! — ответил Павел – на ориентировке было написано: «Султан Бакиев, Ахмад Мамадов», третий неразборчиво. Кстати, для нас это очень хорошо, выходит, мы к этому делу непричастны. Ладно, с плеч долой! Так, как поедем?

— Наверно, мы лучше вместе поедем, дядя Паша. Да, Серёжа? Ответственность в случае чего вместе понесём.

— Вместе, конечно, веселей. Хорошо, тогда спать идите, завтра в семь часов подниму!

— По Москве или по-местному?

— По Гринвичу!

Друзья ушли, пожелав спокойной ночи «дяде Паше» и Барсику. Павел снова предложил, было Барсику погулять, но тот улёгся под столом и гулять отказался.

* * *

Утром, после утренней пробежки наперегонки с котом, постучав в дверь домика москвичей и обозрев их заспанные лица, Павел ошарашил их новостью, что Барсик оказывается, умеет пользоваться унитазом, даже воду спускает! После чего, Павел отправился в душ, (правда, только холодная вода) оставив друзей в полном недоумении. Встретились за завтраком. Народу в столовой было мало, так что поели без лишнего ажиотажа и засобирались в дорогу.

Однако, сразу выехать не удалось. Послушав звук мотора «Байкала» москвичей, дядя Паша с сомнением покачал головой и полез под капот что-то регулировать. В результате, выезд был отложен, зато мотор заработал как часы. Под вечер подъехали уже к самой границе, съехали с трассы на кривой просёлок и под покровом темноты без помех пересекли пограничную речку, а точнее почти сухой неглубокий овраг вдалеке от пограничных постов, казахстанского и российского.

Всю ночь двигались «аки тати в ночи», по выражению Сергея, ориентируясь только на попадавшиеся просёлки, да на показания бортовых компов. Под утро выехали на трассу, ведущую к Самаре, но вскоре решили остановиться и устроили днёвку на поляне, на берегу небольшой речки. Вздремнув часа четыре на спальниках, (палатки решили не ставить) проснулись разбитые и утомлённые.

Вследствие чего, для поднятия боевого духа, Павел присвоил себе диктаторские полномочия и устроил ликбез по вопросам борьбы без правил. С краткой лекцией – «русский танец «в присядку» является на самом деле тренировкой в нанесении ударов по нижним конечностям неограниченному числу противников, примерно аналогичную функцию имеет и украинский «гопак»» – и практическим показом приёмов борьбы «один в поле – воин». «Одним» был, конечно, дядя Паша, а роль «поля» вынужденно исполняли все прочие. Барсик тоже поддался всеобщему веселью, с урчаньем носился вокруг сражающихся майора и двух лейтенантов и имитировал опасные атаки.

В результате тренировки Пётр получил случайное, но болезненное поражение в пах, — «прыгай на пятках, сразу пройдёт», попрыгал, правда, прошло – а Сергей несколько условно смертельных ударов в солнечное сплетение, в основание шеи и прочие места. Сам Павел не пропустил ни одного удара.

В конце концов, Павел прекратил тренировку «за выбытием личного состава из строя», поставил всем «неуды» и объявил благодарности за старание. А также посетовал, что нет тут его знакомого, армейского прапорщика Перепёлкина, который в его бытность, таких салаг, как эти лейтенанты, сражал пачками, а таких майоров как он – по двое и по трое одновременно. При этом «не потея и не пыхтя громче паровоза». После тренировки все пошли купаться, — «ух, холодная!» – растёрлись полотенцами и пришли в оптимистичное расположение духа. Барсик, правда, не стал окунаться, только зашёл в воду и напился.

Оказалось, что Павел порезал во время купания свою многострадальную ступню, то ли об стекляшку, то ли о створку ракушки, но пока Сергей бегал за йодом, кот старательно зализал рану, и кровотечение прекратилось. Павел не препятствовал. Ногу, тем не менее, смазали лекарством. Решено было отдыхать до вечера, с тем, чтобы выехать в ночь, когда движение на федералке не такое интенсивное. Пётр и дядя Паша улеглись поспать, а Сергей заснуть не смог, открыл свой ноутбук и снова углубился в чтение монографии академика Костина, поминутно вставляя в текст свои замечания, вроде: «чушь!», «в этом что-то есть», а чаще всего: «как я сам не додумался!» Кот бродил по окрестностям, иногда принимался мышковать, а затем устроился рядом со спящими и тоже, казалось, задремал.

Однако, оказалось, что на сегодня лимит приключений ещё не исчерпан: Барсик вдруг приподнялся и глухо заворчал. На поляну со стороны Самары въехали два микроавтобуса и остановились неподалёку. Вышедшие из них люди принялись доставать из автомобилей раскладные столики и стулья и устанавливать тенты. Три персонажа отделились от толпы приехавших и направились к отдыхающим.

Павел Васильевич проснулся от урчания кота, похлопал спящего Петра – «подъём!» – и, из положения полулёжа, с интересом осмотрел гостей.

Один из них, видимо главный, средних лет, в хорошем костюме, с расстёгнутым пиджаком, шёл впереди, за ним следовали «двое, одинаковых с лица», хорошо накаченные молодые парни, в спортивных костюмах. Один из них поигрывал телескопической дубинкой, взмахом раскладывая её, а после со щелчком складывая. Подойдя поближе, компания остановилась, вперёд вышел «пиджак» и повелительно сказал друзьям:

— Сейчас сюда приедет вице-префект, («кто-кто?») вам пять минут, чтобы собраться и уехать.

— А он что, заразный? — невинно спросил в свою очередь Павел, поглаживаю по загривку урчащего Барсика.

— Что…?

— Я спрашиваю, зачем нам уезжать, поляна большая, тут ещё три вице-префекта поместятся…

— Я сейчас вызову милицию, и вас оштрафуют за разведение костров в неположенном месте.

— А мы развели? — Павел развёл руки, и делано осмотрелся. — В неположенном месте? И где же? (На поляне, правда, виднелось несколько старых, прошлогодних кострищ.)

— Тогда за мытьё автомобилей.

— А мы разве мыли? Что же они такие пыльные?

— Короче, ясно, по-хорошему ты не понимаешь! Ребята! — пришедший повернулся к безучастно стоящим позади его «одинаковым», — господин перегрелся на солнце, окажите ему первую помощь!

— Чо?