1 Послание Петра

Поскольку христиане — это дети Божьи и пришельцы в мире, они также и воины, противостоящие нападкам плотских желаний и воюющие с душой. Петр проводит разграничение между похотями плоти и состоянием души. Это не означает, что душа по природе своей добра, а тело — это источник зла. Когда Петр перечисляет «человеческие похоти» язычников, он включает в них и не имеющий отношения к плоти грех «нелепого идолослужения» (4:2,3)[146]. Однако в нашем падшем мире (воплощением которого для Павла был Рим, а для нас — Нью–Йорк или Лондон) развращение во всем, что касается плотских желаний, будь то еда или половая жизнь, захлестывает нас потоком нечистот. Апостол призывает христиан «быть вне этого»: вне музыки, насильно манящей и разрушающей сознание своими ударами и сексуальным подтекстом, вне услужливо предоставляемых телевидением развлечений, вне садизма порнографических фильмов и книг. Через искушения плоти дьявол обещает полноценную жизнь, но на самом деле он идет против жизни, стремясь поглотить саму нашу душу (5:8). Джон Стотт высказывает прекрасную мысль, что достойным противоядием похотливым желаниям, на которые нападает апостол, служит благодарность за половую жизнь в счастливом браке[147]. Бог является Творцом нашего тела, и половая жизнь — Его дар, а не изобретение дьявола.

Христиане освобождены от власти греха не только для того, чтобы славить Бога, но и чтобы своей жизнью свидетельствовать о Нем миру. В этом заключено очевидное противоречие. Христиане должны быть не от этого мира, но при этом должны быть в нем. Петр предостерегает против велений плоти, но учит тому, как проводить «оставшееся во плоти время» (4:2). Большое место в центральной части послания занимает своеобразное этическое наставление, характерное для ранней Церкви. Похожие наставления, касающиеся отношений внутри семьи, находим мы и в посланиях Павла (Кол. 3:18–4:1; Еф. 5:21 — 6:9; 1 Тим. 2:8–15; 5:1,2; 6:1,2; Тит. 2:1—10; 3:1)[148]. Но у Петра они стоят в контексте рассуждений совсем иного рода. Он призывает христиан быть служителями Бога в мире, и потому идти на добровольное уничижение и даже страдание, дабы через это мог быть прославлен Господь.

Петр учит нас, как относиться к миру во время нашего странствования по нему. С одной стороны, мы все делаем перед Богом и для Бога. (Обратите внимание, как часто упоминает апостол Бога или Христа в оставшейся части этой главы.) С другой стороны, христиане живут перед лицом мира. Некоторые положения из христианского «домашнего кодекса» поддерживались греческими и римскими моралистами[149]. И апостолам это было известно. Язычники в определенной мере способны различать доброе и злое в человеческих взаимоотношениях, но практическое следование тому — дело другое! Именно образ жизни христиан должен вызывать похвалу и невольное уважение со стороны соседей. Когда Петр призывает слушателей вести добродетельную жизнь, он использует слово, которое также имеет значение «красивый» или «привлекательный». Высшая святость общения с Богом должна также выражаться и в образе жизни, привлекательном своей цельностью и постоянством. Эта тема сверкающей праведности проходит через все наставления Петра (1:14,15,22; 2:9–12,15,16,20; 3:1,10–17; 4:4,5,17; 5:5,6). Она отражает слова Христа: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16).

Однако, учитывая враждебное отношение неверующих людей к Богу, даже добрые дела христиан будут оборачиваться злом против них самих. Это утверждение Петра в дальнейшем нашло свое подтверждение. Римский историк Тацит пишет о том, что христиане были «ненавидимы за их мерзости». Другой автор, Светоний, сообщает о гонении Нерона на христиан, «приверженцев нового и зловредного суеверия»[150].

Петр понимает, что враждебное отношение язычников не ограничится слухами и чудовищной клеветой. Христиане должны будут предстать перед судом, а ложные обвинения приведут их к тюрьме и смерти. Сам Петр избежал гнева Ирода, но его не минует ненависть Нерона.

Однако, несмотря на неправедный суд язычников, сила христианского свидетельства принесет свои плоды, в дни ли жизни Петра или в наше время. Окружающий мир увидит добрые дела христиан (2:12). Это неминуемо произойдет. Посмотрев на смирение народа Божьего, некоторые сделают первый шаг к вере. Неверующие мужья узрят праведную жизнь своих жен и обратятся через них (3:1,2). В день «посещения» Бога даже те, кто насмехался над христианскими добрыми делами и презирал их, прославит за них Господа.

Слово «посещение» чаще всего используется в Ветхом Завете в связи с приходом Бога и откровением Его гнева[151]. Однако оно может обозначать и приход Бога, когда Он являет Свою милость. Захария славит Господа после рождения сына Иоанна за то, что Он «посетил» и спас Свой народ. Иоанн стал провозвестником Мессии, в Котором «посетил нас Восток свыше» (Лк. 1:78). Если выражение «день посещения» имеет здесь конкретный смысл, то речь идет об осознании собственной греховности и обращении тех, кто стал свидетелем образа жизни христиан. Однако если учесть, какое большое значение придает Петр грядущему дню Суда Божьего, то представляется более вероятным, что Петр говорит о том дне, когда каждый язык исповедует Иисуса Христа Господом (Флп. 2:11). Тогда беспристрастный Суд Божий сделает очевидным для всех к вящей славе Господа праведность жизни Его истинных служителей[152].

2) Свобода в покорности другим

Апостол Петр делает решительное и ответственное заключение. Христиане, которые живут в этом мире как рабы Божий (2:16), должны охотно подчиняться другим людям. Конечно, существует огромная разница между подчинением Богу и подчинением людям. Апостол призывает нас к страху перед Господом, но ни слова не говорит о страхе перед людьми. Он не просит нас стать их рабами. Даже обращаясь непосредственно к тем, кто поставлен в положение рабов, он называет их «домашними слугами» (2:18). Петр не говорит, что мы должны чувствовать себя униженными перед людьми, поскольку мы видим свое ничтожество перед Богом. Он заявляет совершенно противоположное, делая акцент на том положении, до которого возвышает нас Бог. Мы входим в присутствие Божье как священники, святые и дети Его. А поскольку мы принадлежим Самому Богу, чувствуем Его любовь, то нет смысла хвалиться собственными заслугами. Ничто и не заставит нас делать это. Ради Господа, ради своих братьев–христиан, ради всего мира мы должны быть готовы подчинить себя другим.

Мы покоряемся ради окружающего мира, чтобы наши добрые дела могли стать свидетельством для него и против него. Мы покоряемся ради братьев–христиан из жертвенной любви к ним. Мы смиряем себя ради Господа, потому что чтим Его образ в каждом человеке, потому что верим, что Он руководит нашей жизнью, но прежде всего потому, что видим смысл своей жизни в том, чтобы взять свой крест и следовать за Христом. В следующем далее кодексе обязанностей христианина Петр говорит о христианской жизни как о служении — служении христиан друг другу и в особенности неверующим.

2. Воплощение нового образа жизни: покорность в социальных ролях (2:13,14,18—20).

1) Покорность в положении граждан земных царств (2:13,14)

Может показаться, будто Петр пишет весь последующий текст под заголовком Будьте покорны… В этом разделе послания основная мысль о покорности развивается в связи с нашими жизненными ролями: граждане должны подчиняться начальству (2:14), слуги — своим господам (2:18), жены — мужьям (3:1), а мужья — своим женам (3:7) и, наконец, христиане — друг другу (3:8).

Только опираясь на последующие рассуждения, мы можем понять фразу, которая на первый взгляд кажется очень странной; буквально она звучит так: «Повинуйтесь любому человеческому существу» (2:13). Многие интерпретаторы заявляют, что последнее слово употреблено в данном отрывке в значении «устройство» или «организация» (перевод NIV предлагает понимать это как институт власти). Довольно сложно найти пример использования данного греческого слова в таком значении во внебиблейских источниках, и оно никогда не выступает в таком значении в тексте Библии[153]. Петр говорит о покорности не организациям, а людям — людям, которые поставлены исполнять предназначенные им Богом роли. Мы покорны тем, кто сотворен Господом и по Его подобию. Мы должны выражать должное почтение по отношению ко всем людям (2:17), видя в них творение Божье, заслуживающее славы и уважения. К. С. Льюис говорил о том, что если бы мы увидели самого ничтожного христианина таким, каким он будет в сиянии славы, то испытали бы искушение упасть на колени и поклониться ему[154]. Конечно же, Петр не желает, чтобы мы поклонялись кому–либо из людей. И вполне возможно, что за его словами о человеческих существах стоит негодование, связанное с культом императора[155]. Несмотря на свое высокое положение, цезарь остается всего лишь человеком, творением Божьим. Именно поэтому мы не можем поклоняться ему, но при этом должны выражать должное уважение и покорность.

Речь идет о покорности, которую заслуживает любое человеческое существо, — покорности в уважении и почтении. Как говорит Павел, нам следует «оказывать всякую кротость ко всем человекам» (Тит. 3:2). В каждом конкретном случае степень нашей подчиненности другому человеку зависит от той роли, которую ему предопределил исполнить Господь. Далее Петр упоминает некоторые из этих ролей. Своей покорностью мы несем свидетельство миру о Христе. Верующие призваны служить другим, не думая о себе, снося несправедливость, не заявляя о своих правах и зная: в глазах Бога они занимают почетное положение, в котором Он и утвердит их в конце. Сам Христос показал носящим Его имя величайший пример, когда пошел на добровольное служение и претерпел несправедливое осуждение.

Именно смирение в страданиях (не в силу их неизбежности, а потому, что к этому призывает нас Господь) отличает христианскую модель служения в любви. Не нужно забывать, что стоическая мораль также разработала систему обязанностей, соответствующих различным жизненным ситуациям, а иудейские авторы приводили похожие кодексы праведного поведения[156]. Этот нравственный каркас (занимающий прочное место в христианском учении[157]) находим мы в посланиях Павла. Однако, хотя христианство, говоря о нравственных обязательствах, и воспроизводит в какой–то мере традиционные схемы, оно указывает на принципиально новое их содержание в свете учения и любви Христа. И апостолу Петру очень важно показать новое измерение, открывающееся в нравственной жизни благодаря жертвенной любви Спасителя.

Христиане, живущие среди язычников, должны подчиняться существующей власти. Нам это утверждение может показаться вполне понятным и не требующим большого внимания: христиане должны быть законопослушными гражданами. Однако в то время, когда писалось послание, это утверждение не казалось столь несомненным. Как должен народ Божий относиться к царствам этого мира? Израиль обрел Землю обетованную после того, как Бог благословил израильтян на вооруженное нападение. С помощью израильского народа Господь покарал ханаанеев и аморреев, когда чаша их беззаконий была переполнена (Быт. 15:16). Давид утвердил свое царство после победы над филистимлянами и прочими соседними народами. После того как Израиль впал в грех, Господь использовал ассирийцев и вавилонян как орудие осуждения и наказания израильтян. Весь народ отправился в плен. Пророки, однако, предвещали, что наступит великое возрождение, во время которого народ Божий одержит верх над всеми Своими врагами (см., напр.: Зах. 12:1–9). Подогреваемые воспоминаниями о независимом государстве под властью Маккавеев, зилоты во времена Христа вели партизанскую и террористическую борьбу против римского владычества. Один из апостолов Иисуса был, по всей видимости, зилотом[158]. Поднятое зилотами восстание привело к разрушению римлянами Иерусалима в 70 г. н. э. — через несколько лет после того, как Петр написал это послание.

Однако Своим учением Иисус перечеркнул все революционные политические ожидания. После того как Он отказался стать земным царем и лидером восстания против римлян, следовавшая за ним толпа начала заметно редеть. В своем исповедании Петр продемонстрировал, что он остается верен Христу, даже не вполне понимая, какое именно царство Он возвещает. Ветхозаветные пророчества говорили (и именно так их понимал даже Иоанн Креститель) о спасении через наказание. Чтобы спасти бедных и угнетенных, Мессия должен покарать угнетателей. Ему предстоит срубить под корень всякую несправедливую власть, прежде чем установить мир (Мф. 3:10).

События Пасхи и Пятидесятницы позволили Петру по–новому расценить значение прихода учеников Иоанна к Христу. «Ты ли Тот, Которому должно придти, или другого ожидать нам?» — спросили они. Заключенный Иродом в тюрьму Иоанн услышал о том, что Иисус имеет власть воскрешать мертвых, и не мог понять, почему Он не воспользуется ею, чтобы установить Свое Царство (и освободить Своего предтечу!). Иисус велел ученикам Иоанна остаться с Ним в то время, как Он творил чудеса, прямо исполнявшие пророчества Исайи. Затем Он отправил их назад — рассказать Иоанну о том, что они видели, и сказал: «Блажен, кто не соблазнится о Мне!»[159] (Лк. 7:23; ср.: Лк. 7:22; Ис. 35:5,6). Иисус творил знамения благодати, которая должна наступить после установления Царства, но не осуществил Суда, который должен предшествовать Царству. Иоанн мог лишь с доверием ожидать от Царя, что Он установит Свое Царство тем путем, который Ему предназначен. Этот путь — путь креста. Иисус пришел не уничтожить людей, а спасти их. И для этого Ему предстояло победить великого угнетателя — сатану. Он должен был избавить грешников от вины за грех. Его руки не сжимали меча, а были пробиты гвоздями. Он не поднял копья — Он Сам был поражен им на кресте. Он пришел не для того, чтобы осуществить наказание, а чтобы претерпеть его… за нас.

Смерть Христа была победой над сатаной, через нее совершился суд над князем мира (Ин. 12:31). Однако день последнего Суда Господа настанет только тогда, когда вновь придет Господь (1:5,7,13; 4:5,13; 5:1,4; ср.: 3:22). Христос заставил Петра опустить свой меч — Его Царство будет установлено не таким путем. Кроткий в страданиях, Христос показал пример Своим последователям (2:21). И поэтому Его Царство не может быть одним из царств этого мира. Его служители не должны добиваться справедливости с помощью меча. Она будет установлена лишь с приходом Царства справедливости, которое может принести только Христос.

Что же в таком случае можно сказать о промежутке между первым и вторым пришествием Христа? Христос правит в славе, но как нам следует относиться к земным правителям? Петр уже дал ключ к решению этого вопроса, когда назвал жизнь нового народа Божьего жизнью в диаспоре (1:1). Народ Божий подобен евреям в изгнании, когда они были разбросаны среди народов земли. В изгнании Господь показал Своим людям, что они должны жить среди других народов, молясь за мир в городах, где они были пленниками (Иер. 29:7). Покорность находящихся в изгнании иудеев языческим правителям показала, что у народа Божьего нет земной отчизны. Новые верующие из язычников присоединялись к верующим иудеям диаспоры, и их нужно было обучить такой же лояльности по отношению к существующей римской власти.

То, что говорит об этом Петр, во все века не теряло своего значения. Не было конца путанице в представлениях о духовной и светской власти. Некоторые открыто ставили под сомнение слова Христа о том, что Его служители не берут в руки оружия, потому что Царство Его не от мира сего (Ин. 18:36). Называя себя служителями Христа, они во имя Его бросались в бой. Часто это делалось не прямо от имени Церкви. Обычно Церковь обращалась к земным царям, которые исполняли ее замыслы и осуществляли крестовые походы[160]. Империи, народы и города–государства заявляли о своей миссии политического оружия Царства Христа[161]. Они считали, что смогли воплотить в жизнь теократический идеал ветхозаветного Израиля, и шли в бой, распевая псалмы, в которых проклинали своих врагов[162].

Народы, претендующие на теократический строй, ограничены сейчас мусульманскими странами, в которых решающую роль играют исламские фундаменталисты. Однако призыв взять меч во имя Христа раздается вновь, на сей раз в рамках теологии освобождения. Ее ошибочность заключается не в утверждении, что несправедливость некоторых государственных режимов делает революцию оправданной. Ее приверженцы заблуждаются, рассматривая революцию как дело установления Царства Божьего, как дело спасения, осуществляемое во имя Господне[163]. Никакое государство, никакие борцы за свободу не могут претендовать на призвание израильтян, которые должны быть воинами Божьего завета. Церковь Иисуса Христа стала новым Израилем, и Господь запретил ей брать в руки меч. Через Христа, ее главу и основание, Церковь воплощает в себе Царство Божье, действуя оружием более могущественным, чем меч, оружием, которое ниспровергает горделивые помыслы человеческого сердца, восстающего против Бога (2 Кор. 10:3–6). Никакое другое оружие не приблизит Царство Христа. Его приход будет сопровождаться политическим обновлением мира, потому что Иисус — единоличный правитель вселенной. Но до того, как это произойдет, христиане должны подчиняться существующим в мире властям.

Это тоже часть Божьего замысла. Мы подчиняемся царю для Господа, а не только потому, что у царя достаточно сил, чтобы принудить нас к этому. Хотя Петр и не говорит открыто (как это делает Павел), что всякая власть исходит от Бога, он, тем не менее, признает, что это важная и необходимая составляющая установленного Богом порядка (Рим. 13:1–7; Тит. 3:1)[164]. То, что Петр видит во власти нечто большее, чем малозначительную деталь Божественного Провидения, явствует из краткого вывода, который он делает. Апостол ставит в один ряд почтение к царю, страх перед Богом, уважение к людям и любовь к братьям (2:17).

Говоря о покорности для Господа, апостол имеет в виду не должностные обязанности, а живые отношения с людьми. Мы служим Господу и славим Его через служение другим людям. Мы чтим каждое «человеческое существо» и признаем верховную власть царя и наместников, которых он назначает. Эта мысль приобретет особое звучание, если вы вспомните, что верховным владыкой Римской империи был в то время неврастеник Нерон, а наместником, посланным другим императором, — Понтий Пилат! Однако Иисус подтвердил необходимость платить подать кесарю и признал власть Пилата данной ему не просто из Рима, но от Бога (Мф. 22:21; Ин. 19:11)[165].

Слова для Господа говорят также и о том, что своим послушанием мы исполняем волю Божью. Покорностью в общественной жизни мы заграждаем уста невежеству безумных людей. Христиан часто обвиняли в подрыве общественных устоев: в стремлении свергнуть существующую власть, в желании уничтожить торговлю и во всевозможных извращениях, включая каннибализм и инцест[166]. Лишь своим законопослушным поведением они могли изобличить лживость этих диких и нелепых обвинений.

Несмотря на то что в экономике Рима царствовали эксплуататорские отношения, а в социальной жизни подавлялось всякое стремление к свободе, Петр говорит, что римские власти наказывают вершащих зло и поощряют творящих добро. Конечно, он не утверждает, что Нерон творит ту совершенную справедливость, которая наступит в Царстве Божьем. Еще менее желает он призывать христиан к неподчинению власти Нерона. Апостол Петр только определяет задачи власти, ограничивая их теми требованиями, которые римляне адекватно выполняли: сдерживать преступность и порочные желания и поощрять гражданскую сознательность. Конечно, к власти могут прийти силы, которые установят столь несправедливый и деспотический строй, что уже нельзя будет говорить об исполнении ими своих функций. Описывая функции власти, Петр косвенно велит ограничить его призыв повиноваться им.

Петр обращает свои наставления к подчиненным, а не к начальникам, к слугам, а не к господам. Обращаясь к женам и к мужьям, он призывает их вести себя совершенно по–разному. Почему же он ни слова не говорит христианским учителям? Или тем христианам, которые обладают властью? Частично ответ на этот вопрос кроется в составе общин, к которым пишет Петр. Очевидно, в них входило очень мало людей, наделенных властью, или богатых глав семейств. Однако, конечно, на то была и другая причина. Каждый христианин должен познать секрет свободы в рабстве у Бога и в смирении перед другими людьми. Петр всегда помнил о том, как Господь омыл его ноги. Также как Иисус обвязал Себя полотенцем, мы все должны обвязать себя смирением и служить друг другу. Петр напоминает гордым, что им нужно научиться скромности (5:5). Урок смирения в свободе особенно важен для тех, кто должен нести бремя покорности в своей обыденной жизни. Однако у них есть особое преимущество: они обнаруживают, что могут служить Господу, служа другим; их скромное свидетельство могущественно являет любовь Христову. Петр обращается прежде всего к ним, чтобы дать урок смирения, которому должны научиться все.

В посланиях Павла мы находим наставления как подчиненных, так и властителей[167]. Но урок состоит в одном: всякая власть, особенно если речь идет о Церкви, — это служение. Христианам не подобает управлять Церковью по примеру светских властителей (5:2,3; Мф. 20:25–28; Лк. 22:25–27). Под водительством Христа они должны по–новому исполнять свои властные полномочия и в других сферах жизни. Им нужно понять, что, стоя у власти, мы также служим Богу. Цель власти — благо подчиненных, а не слава правителя или обогащение правящего класса. Этим принципом руководствуются христиане, принимающие участие в политической жизни демократических стран. Их целью также должно стать желание послужить и принести пользу всему народу, в особенности бедным и слабым[168].

Петр подводит итог своему учению о смирении краткой и запоминающейся фразой: «Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите» (2:17)[169]. В каждом случае форма нашей покорности различна, хотя в целом она основана на страхе перед Богом, Который сотворил нас по образу Своему. Мы относимся к своим братьям–христианам не просто с почтением, но с глубокой любовью (1:22). Наше неизменное уважение к царю (2:13) не заставляет нас поклоняться ему как божеству, но составляет лишь часть того уважения, которое мы выражаем ко всем людям. Краткая формула Павла по–своему обобщает две заповеди, которые служат исполнением закона: любить Бога и любить ближнего.

2) Покорность в положении слуг земных господ (2:18—20)

Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым. 19 Ибо то угодно (Богу), если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. 20 Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу.

Перевод NlV рабы (slaves) не совсем точен. Петр обращается к «прислуге» (oiketai) — тем слугам, что находились в подчинении у главы семейства, который чаще всего выступал как деспот. Тем не менее вполне возможно, что апостол имеет в виду прежде всего именно рабов, желая сохранить их традиционное греческое название (douloi) для обозначения нашего служения Богу (2:16). Рабство было широко распространено во времена Петра, и оно охватывало многие профессии, которые в глазах современного человека не имеют ничего унизительного: управляющих имением, врачей, учителей и наставников[170].

Здесь мы подходим к центральному моменту учения апостола Петра о покорности. Конечно, его волнует не социальная стабильность и не вопрос о сохранении рабства. Для него само собой разумеется, что христиане, находящиеся в положении рабов, будут верно исполнять свои обязанности. Ведь это самое меньшее, что они могут сделать, чтобы показать свою готовность служить Богу там, куда Он поместит их. Если они недобросовестны в своей службе, то их ожидает наказание, так что связанные с этим страдания не имеют никакого особенного значения. Что действительно важно для христианского свидетельства, так это их реакция на несправедливое наказание. Только при несправедливом отношении открывается блестящая возможность проявить совершенно особенный характер христианского служения. Терпеливо вынося самые ужасные страдания, они демонстрируют совершенную противоположность своего рабского положения — свободу. Оставаясь рабами, они не могут избежать побоев. Их могут избить без причины или даже за сделанное ими доброе дело: «кривой», упрямый хозяин может ответить злом на добро[171]. Если христианин будет реагировать соответствующе (добром на добро, злом на зло), то он выступит лишь в качестве жертвы, которая, затаив обиду, ждет возможности отомстить. Но если он терпеливо выносит обиды, то, значит, он разбил сковывающие его оковы рабства силой, данной ему Богом. Он демонстрирует уверенность в справедливости Божьей, ему больше не нужно мстить за себя. Он также показывает, что на самом деле он сам, добровольно, несет свое служение. Он стремится служить своему господину и даже почитать его ради Господа. Хозяин не способен поработить его, ибо он находится в рабстве у Христа, не может унизить его, ибо он добровольно склоняется в смиренной покорности.

Здесь Петр обращается к учению, которое он слышал от Господа (Лк. 6:32—35). Сыновья и дочери Бога наделены даром подражать могуществу милости их Отца. Они умеют стать выше простой справедливости, чтобы явить благость и милость своего Отца. Не ходя во зле, они способны побеждать зло добром и посреди страданий являть милость к тем, кто безжалостен к ним самим.

«И я благодарю Бога за то, что Он дал мне любовь и стремление обратить к Христу и сделать своим сыном врага, убившего моих любимых детей». Это слова корейского пастора Йанг Вон Сона. Это произошло в 1948 году в городе Сун–Чун, рядом с 38–й параллелью. Шайка коммунистов на короткий срок захватила власть над городом и расстреляла двух старших сыновей пастора Сона, Матфея и Иоанна. Они умерли мученической смертью, призывая своих убийц уверовать в Христа. После того как коммунистов изгнали, был схвачен молодой человек, Чай–сун, в котором признали одного из тех, кто совершил это злодеяние.

Ему грозила смертная казнь. Пастор Сон обратился с просьбой снять с этого человека обвинения и освободить ef о, обязуясь взять его под свою опеку и усыновить. Тринадцатилетняя сестра убитых мальчиков Рахиль заявила о том, что поддерживает невероятную просьбу ее отца. Только после этого суд решил освободить Чай–суна. Он стал приемным сыном пастора Сона и верующим по милости Иисуса Христа[172].

Насколько отличается всепрощающая любовь Христа от лучших проявлений языческой этики! Сенека писал: «Что сделает мудрый человек, если его ударят? То же, что сделал Катон… Он не пришел в душевное волнение, не пытался отомстить, не стал даже прощать, а просто не признал, что случившееся произошло»[173].

Почтение слуг к своим господам — это не рабский трепет, а выражение страха Божьего. Слово, переведенное во 2:18 как почтение[174], звучит по–гречески phobos, что значит «страх». Некоторые полагают, что Петр говорит здесь не столько об уважении к господам, сколько о страхе перед Богом: «Слуги, со всяким страхом [перед Богом] повинуйтесь господам…» В пользу именно такого прочтения говорит тот факт, что выше Петр делает четкое различие между страхом, который нам надлежит испытывать по отношению к Богу, и почтением, которого заслуживают люди (2:17). Он также говорит о том, что мы не знаем страха, который испытывают неверующие (3:14). Но слово phobos может иметь множество оттенков смысла, и это видно из того, как его использует Петр (3:14). Апостол хвалит жен за их страх (phobos) перед мужем (3:2; см.: Еф. 5:33). Павел указывает на связь страха перед Богом и «страха» перед господином, когда учит рабов служить покорно, со страхом и трепетом, «но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души» (Еф. 6:6). Христос превращает это рабство в свободу.

Ибо то у годно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Выражение помышляя о Боге (conscious of God) толкует слово syneidesis как «сознание» (consciousness), то есть в более общем смысле, а не в конкретном («совесть» [conscience]), характерном для Нового Завета. Перевод NIV передает это слово в его обычном значении в двух других местах, где Петр говорит о доброй совести (3:16,21). Различие в том, что в 3:21 апостол имеет в виду чистую совесть перед Богом, в то время как во 2:19 — совесть, которая от Бога. Может быть, он подразумевает, что ее исток — в Боге, то есть она является богоданной. Но скорее он представляет себе совесть в ее устремленности к Господу. В таком случае ее отличие от «сознания» сводится к минимуму, но перевод «совесть» перенес бы акцент на обращение к воле Божьей во время покорных страданий ради Него[175].

За словом похвально (commendable)[176] стоит греческое слово charts, означающее «благодать» или «благодатный» в смысле «приятный» (2:19,20). Может ли это слово иметь здесь более сильное звучание, чем где–либо еще в послании (1:2,10,13; 3:7; 4:10; 5:10,12)? «То благодать, если кто переносит… то благодать перед Богом». Бенетро полагает, что да: «Петр осмеливается утверждать это: через ужасные страдания струится невероятный поток благодати. Это милость Божья! Лишь ослепительный свет следующего затем христологического раздела послания позволяет допустить и даже понять силу этого утверждения»[177].

Несмотря на утверждение Бенетро, такие нейтральные выражения, как «правильный» или «заслуживающий благодарности», все же представляются более уместными. Именно в таком значении это слово употребляется в Лк. 6:32—34, а Петр, трудясь над этим местом послания, несомненно, думал о том, что сказал тогда Господь. Кроме того, апостол ставит charts в один ряд с kleos, «слава» или похвала (2:20)[178].

Говоря о смирении слуг–христиан, Петр, конечно, в первую очередь думает о смирении Самого Христа, страдающего Слуги Господа. Он тоже испытал на Себе побои. В Евангелии от Марка, написанном под впечатлением от проповеди Петра, в описании сцены избиения Христа перед Пилатом используется тот же термин, что и в послании апостола (Мк. 14:65; 1 Пет. 2:20). Теперь Петр обращается к страдающему Господу, за Которым, призваны следовать христиане.

3. Исток нового образа жизни: страдания Христа (2:21–25)

1) Его спасительный пример: по следам Его (2:21—23)

Ибо вы к тому призваны; потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его: 22 Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его; 23 Будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному.

Вы к тому призваны. Петр показал славу призвания Божьего. Господь призвал верующих в Него из тьмы в чудный Свой свет (2:9). Они призваны стать Его избранным народом, наследниками Его благословений (3:9). Но теперь Петр говорит: «Вы к тому призваны». К чему? К страданиям, к несправедливым оскорблениям, к тому, чтобы терпеливо выносить, когда их будут бить за добрые дела! Петр указал на наше небесное призвание, не мог он умолчать и о земном. «Много скорбей у праведного», — возвещает Псалом 33, к которому апостол часто обращается в своем послании (Пс. 33:20). Конечно, Петр думал не только о христианах из слуг, которые были вынуждены терпеть насилие. Они несут свое особое служение там, где Бог призвал их к тому. Однако в этом они не отличаются от своих братьев и сестер, находящихся в ином положении. Всем христианам предстоит пострадать вместе с Христом, прежде чем они войдут в славу Его. Архиепископ Лейтон так писал о готовности христиан провозглашать мир во Христе: «Им больше нравится совет избегать страданий, который св. Петр дает Христу по внушению плоти, чем его апостольское наставление христианам, гласящее, что они призваны страдать, как пострадал Христос»[179].

Петр не предлагает смотреть на страдание как на неизбежное зло в проклятом мире. Он не требует от нас стоической отстраненности. Жизнь в страданиях — это наше призвание, а не рок. Это наше призвание именно потому, что мы — народ Божий; потому, что это было призванием Христа. Господь приглашает Своих учеников следовать за Собой. Иными словами, страдание — это тот огонь, в котором сгорает все внешнее и наносное, так что наша вера может сверкать, подобно золоту (1:7; 4:12). Часть испытываемых страданий служит прямым следствием нашего собственного греха (2:20; 3:17). Но примером для нас выступает Тот, на Ком не было никакой вины и Кто был свободен от греха (2:22). Он страдал не ради Себя, но ради исполнения воли Божьей и ради спасения других. Следуя за Христом, мы страдаем ради Него и ради приобщения других к Его спасительному Евангелию (3:1,2; 4:13—16).

В этой удивительной части послания переплетаются две основные темы. Одной из них служит мотив примера страданий Христа: оставив нам пример… Другой — основополагающая тема спасительной цели страданий Христа: Христос пострадал за нас… На основании того, что этот отрывок написан ритмической прозой, некоторые комментаторы делают вывод, что здесь запечатлен раннехристианский гимн или исповедание веры[180]. В связи с этим делается предположение, что обращение к искупительной силе страданий Христа обусловлено теми источниками, которыми пользовался Петр. Келли даже говорит об «особом акценте на заместительной природе страданий Господа — теме, которая совершенно не согласуется с образом жизни рабов»[181].

Искупительная жертва Христа не может не согласовываться с учением апостола — она стоит в центре всего, о чем он говорит. Ритмика этого отрывка вполне может отражать то красноречие, на которое апостола вдохновляло благовествование о Христе, Страдающем Слуге, а также отрывки из Книги Пророка Исайи. Пример Христа — это спасительный пример. Смирение Христа для Павла — это не просто абстрактный идеал, который мог бы воплотиться в любом безгласном страдальце. Господь Своими страданиями дал нам пример, потому что через них Он дал спасение. Этот пример не просто указывает направление — он служит основой нашего побуждения следовать ему. «Живя для правды», мы идем по следам Христа, потому что мы умерли для греха через Его жертву (2:24). Исключите из послания слова об искупительной жертве Христа — и весь его смысл будет потерян.

Зная, что мы искуплены драгоценной кровью Христа (1:19), мы берем свой крест, чтобы следовать за Ним. Он оставил пример — модель наших действий. Греческое слово, переведенное как пример, обозначает шаблон, который нужно копировать. Климент Александрийский приводит образцы греческих предложений, в которых содержатся все буквы алфавита[182]. Их составляли для того, чтобы дети, повторяя их, заучивали алфавит. Это слово также могло означать эскиз картины, требующий завершения (подобно нашим головоломкам, где нужно создать рисунок по цифрам).

В дополнение к яркому образу, вырастающему в слове пример, Петр создает еще один образ — образ следов, по которым нужно идти. Петр, апостол Христа, шел по следам своего Учителя узкими тропами горной страны и пшеничными полями Галилеи. И, конечно, Петр был свидетелем страшной процессии, направляющейся к Голгофе. Для того чтобы не повторить такой путь, он произнес ужасную клятву. Но теперь он готов следовать за Христом до самого конца. И он призывает каждого христианина пройти этот путь вместе с ним.

Путь, который проделал Иисус, — это путь смиренной покорности воле Своего Отца. Теперь Петр говорит о Нем как о страдающем Слуге Господа, заимствуя этот образ из песни Слуги в 53–й главе Книги Пророка Исайи. Иисус приближается к Голгофе, как агнец, ведущийся на заклание (Ис. 53:7). На Нем нет греха и порока, и в этом месте Петр прямо цитирует Ис. 53:9. Слуга принимает страдания не по Своей вине, но за грехи других. Так Он исполняет волю Божью: «Господу было угодно поразить Его, и Он предал Его мучению» (Ис. 53:10). Он добровольно принес Себя в жертву: «…предал душу Свою на смерть» (Ис. 53:12). Его смирение проявляется в Его молчании — перед первосвященником, перед Понтием Пилатом и перед Иродом (Мк. 14:61; 15:5; Мф. 26:62,63; 27:12,14; Лк. 23:9; Ин. 19:9,10). На кресте Он никак не отвечал ни на издевательства Своих врагов, поносящих Царя Иудейского, ни на насмешки распятого вместе с Ним разбойника. Самым живым воспоминанием для Петра должно было остаться молчание Иисуса перед первосвященником. Апостол мог свидетельствовать: Будучи злословим, Он не злословил взаимно. Терпя побои и страдания, Он хранил безмолвие: «Как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. 53:7).

Смирение Христа не только показывало Его покорность воле Отца, в нем также проявлялась уверенность в праведности наказания Божьего. Он не ругал Своих мучителей и не угрожал им, потому что доверил Себя Судии Праведному[183]. Ему не требовалось говорить что–то в Свое оправдание. Павел пишет последователям Христа: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: „Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь"» (Рим. 12:19, цит. из: Втор. 32:35).

Возможно, мысль о том, что Иисус смиренно вручил Себя Богу, имеет для Петра еще более глубокий смысл. Глагол, переведенный как доверил (entrusted), дважды встречается в греческой версии Книги Пророка Исайи, когда говорится, что Слуга «приносится» за наши грехи (Ис. 53:6,12). Когда Евангелия повествуют о том, как Иисус был приведен к Пилату, также используется этот глагол. Стиббс пишет: «Выражение предал Себя (committed himself) свидетельствует о том, что Господь отказывается от Себя ради того, чтобы понести наказание за грех — не Свой грех, а других (ср.: Рим. 4:25), и не от рук людей, но от рук Бога, Праведного Судьи»[184].

Конечно же, путь кротких страданий Христа, о котором прекрасно помнил Петр, — это путь искупительной любви. Мы исцелились Его рубцами от плети: Исайя пророчествовал об этом, Петр стал тому свидетелем. Иисус претерпел те мучения, которых Петр умолял Его избежать. В песнях Книги Пророка Исайи Слуга и отождествляет Себя с народом Божьим, и отделяет Себя от него. Он страдает за него, встает на его место и несет осуждение за его грехи[185]. Пример кротости Христа коренится в тайне Его жертвы.

2) Его искупительная жертва (2:24)

Он грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились.

Иисус совершил нечто большее, чем дал нам пример, — Он понес наши грехи. Как пишет Лейтон, «Его задача была не в том, чтобы исправить грешного человека Своим примером, а в том, чтобы спасти его Своей кровью»[186]. В одном коротком предложении, используя слова пророчества Исайи, Петр выражает то, чему он был свидетелем: путь Иисуса на смерть. Пророчества Христа, что Ему предстоит быть отвергнутым, страдать и умереть, противоречили ожиданиям апостолов. Но они не противоречили словам пророка. Исайя писал: «Он понес на Себе грех многих» (Ис. 53:12). Теперь Петр понимает смысл этих слов: они выражают саму сущность Евангелия.

В основе пророчества Исайи и учения Петра лежит символизм жертвы, которую Бог назначил Израилю. Грех представлялся в виде тяжести, которую перекладывали на голову жертвенного животного перед тем, как убить его. Смерть была платой за грех, жертвенное животное умирало вместо грешника, который исповедовал свое прегрешение, возлагая руки на его голову (Лев. 4:4,15). Этот обряд служил внешним свидетельством того, что человек перекладывал тяжесть греха с себя на свою замену. Окропление кровью жертвенного животного символизировало очищение: плата за грех была принесена (Лев. 17:11). Исайя описывает таинственную трагедию праведного Слуги Господа: Его ужасные страдания, Его одиночество и смиренное принятие Своей судьбы. Затем он раскрывает значение этой трагедии: страдающий Слуга приносит Себя в жертву за грех. Он пошел на смерть за преступления Своего народа. Он понес грехи многих (2 Кор. 5:21; Рим. 8:3)[187]. Его душа стала приношением за них.

Нам сложно понять все значение, которое Петр вкладывает в слова о том, что Христос стал жертвой, агнцем, чья драгоценная кровь искупает нас (1:19). Мы не присутствовали, как апостол, при заклании овец, быков и коз на жертвенном алтаре, и эти образы мало что говорят нам. Однако Петр знал, что приносимые в Иерусалиме жертвы не очистили его сердца от греха. Встретившись с Божественной силой Иисуса на озере в Галилее, он упал на колени в своей лодке, воскликнув: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный» (Лк. 5:8; ср.: Пс. 37:4,5).

Петр, спавший во время мучений Господа в Гефсиманском саду, теперь знает, что за чашу должен был испить Иисус, он знает, почему Иисус закричал, чувствуя Свою покинутость: «Элои, Элои! ламма савахфани?» (Мк. 15:34). Взойдя на Голгофу, Христос «понес на Себе грех многих». Древо Его креста могло быть возложено на другого, бремя греха должен был понести Он один. Если кто–то может легкомысленно думать о своем грехе (что было невозможно для Петра), то вид страданий Сына Божьего должен заставить его задуматься еще раз. Иисус понес наши грехи лично, пожертвовав Собственным телом. Только Он, непорочный и чистый Агнец, мог сделать это (1:19; 3:18). Только Он мог сделать это, являясь Тем, Кем Его исповедал Петр: не простым человеком, даже не величайшим пророком, а Помазанником Господа и Самим Господом, Сыном Божьим, ныне вошедшим в Свою славу (3:22; 4:11). Наша смерть не освобождает нас от расплаты за грех — нас освобождает смерть Христа. В жертве, которую Сын принес Своей жизнью, а Отец — Своим Сыном, была проявлена вся мера безмерной любви Божьей.

Священники прошлого снимали грех через символический ритуал жертвоприношения — Иисус освободил нас от греха, принеся в жертву Себя. Автор Послания к Евреям напоминает нам слова Псалма 39: «Жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне. Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе. Тогда Я сказал: вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже» (Евр. 10:5–7).

Выражение, которым пользуется Петр, может подразумевать не только то, что Христос понес грех на кресте, но и несение бремени греха к кресту[188]. Так или иначе, наше спасение осуществляется лишь через смерть Христа и пролитие Его драгоценной крови. В словах Петра звучит ужас перед глубиной человеческого греха, который до конца принял на Себя Господь. Он страдал не только до смерти, но и в самой смерти, как если бы Он был проклят. Петр прекрасно знает о проклятии законом тех, кто умер смертью преступника на древе (Втор. 21:22,23; Гал. 3:13). Для фарисеев, каким был Савл до своего обращения, смерть Иисуса на кресте перечеркивала возможность признать Его Мессией. Мессия не мог умереть, будучи проклят Богом. Поразительное пророчество Исайи свидетельствует о противоположном: только Тот, Кто был проклят за нас, может быть истинным Мессией, поскольку, приняв вместо нас позорную смерть, Он принес жертву за грех. Петр заявил членам синедриона, что они совершили ужасное преступление, когда убили Иисуса, «повесив на древе» (Деян. 5:30; ср.: Деян. 10:39). Однако грешные руки людей исполнили замысел и волю Божью. Господь воскресил Иисуса и через Его смерть даровал прощение грехов всем верующим в Него (Деян. 2:23,24,38; 5:31; 10:43).

Взяв наши грехи, Иисус принес помимо искупления также исцеление. Проклятие за грех подразумевает не только смерть, но и страдания. Иисус спасает нас и от этого. Петр вновь цитирует пророка Исайю: ранами Его вы исцелились. У рабов, которых избивали, оставались шрамы от ударов бича, к ним и относится слово раны («рубцы»). Иисус был привязан к столбу в «претории», том месте дворца, где Пилат осуществлял суд. Там Его били римской плетью, состоящей из множества ремней с привязанными на концах кусками свинца или косточками (Мк. 15:15; Мф. 27:26; Ин. 19:1)[189]. Как раны Христа могли принести исцеление рабам, которые, возможно, тоже испытали на себе плеть? Разве Петр не призывал их пойти по следам Христа и, подражая Ему, приобретать раны ради Него?

Это очевидное противоречие являет нам самую суть учения Петра. Мы должны бояться не гнева людей, а гнева Божьего (Мф. 10:28). И не к преходящим мирским удовольствиям должны мы стремиться, а к блаженству в вечном наследии Божьем. Речь идет не о том, что сейчас нам надлежит страдать, а в будущем обрести славу: верующие в Христа уже имеют обещанное блаженство. Уже сейчас они вкушают неземную радость, потому что чувствуют благодать Господа (2:3). Они знают Иисуса, великого Врача. Петр прекрасно знал целебную силу Христа. Как апостолу, ему была дана власть провозглашать: «Исцеляет тебя Иисус Христос» (Деян. 9:34). Веря в воскресение, Петр мог предвещать конечное исцеление всего народа Божьего. Но здесь Петр говорит об исцелении не от рук, а от ран Христа. Раны Иисуса исцеляют болезнь в самом ее корне, и этот корень — проклятие греха. Они не только служат оправданием верующему на Суде, они преображают его страдания при жизни. Страдания перестают быть горькой несправедливостью, они становятся причастием к судьбе Иисуса. Боль, которой не минует христианин, перестает быть расплатой за грех: ее принял на Себя Христос во время Своих мучений. Оставшаяся боль звучит призывом Христа пойти по Его следам и разделить с Ним Его позор.

3) Его спасительный призыв (2:24,25)

…Дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились. 25 Ибо вы были, как овцы блуждающие (не имея пастыря); но возвратились ныне к Пастырю и Блюстителю душ ваших.

Благодаря искупительной жертве Христа мы спасены. Мы были похожи на заблудившихся овец, но теперь вернулись к Пастырю и Блюстителю наших душ. Иисус — не только Пастырь добрый, который полагает жизнь за Своих овец, Он также — Пастырь ищущий, Господь, Который собирает остаток Своего стада[190]. Он взял наши грехи, «дабы мы, умерши для греха, жили для праведности». (Такой перевод ASV представляется более точным, чем тот, который дает NIV[191].)

Здесь язык Петра сближается с языком Павла. В учении Павла основной акцент делается на утверждении единства с Христом. Мы были едины с Христом в Его искупительной смерти: когда Он умер для греха, умерли и мы. Когда Он воскрес, мы воскресли вместе с Ним. Поэтому мы должны жить в соответствии со своим новым положением (см.: Рим. 7:4; Кол 1:22)[192]. Апостол Петр также акцентирует внимание на том, что Христос совершил ради нас. Именно на этом основании он строит свои наставления в праведной жизни. И хотя он не развивает тему единства с Христом в том же ключе, что и Павел, он подводит к тому же убеждению, в основном используя песни Слуги из Книги Пророка Исайи[193]. В этом месте послания Петр показывает значение смерти Христа с помощью отрывка из 53–й главы Книги Пророка Исайи, в котором говорится, что Слуга страдает за грех народа, поскольку Он един с ним. Говоря о том, что Иисус понес наши грехи, Петр учит, что Он связан с нами как наш представитель. Это побуждает апостола заявить, что, поскольку Христос страдал за грех вместо нас, мы умерли для греха. Но для Петра смерть Христа означает гораздо больше, чем призыв отвратиться от греха. Приняв смерть за нас, «праведник за неправедных», Иисус привел нас к Богу (3:18). Страдание и смерть Христа освободили нас от власти греха, и поэтому мы должны жить для Бога (4:1,2).

Петр начал этот раздел обращением к слугам, призывая их следовать за Христом. Но теперь он говорит от первого лица множественного числа — не «вы», а «мы». Петр имеет одну с ними веру в прощение грехов через смерть Христа и свободу для новой жизни в праведности.

Своей искупительной смертью Иисус обращает к нам спасительный призыв. Мы возвратились ныне к Пастырю и Блюстителю душ наших. Пастырем называется страдающий Слуга Господа в Ис. 53:6, отрывке, который следует после утверждения, что мы исцелились Его ранами: «Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу; и Господь возложил на Него грехи всех нас». Исповедь Давида («Господь — Пастырь мой…») представляет один из важнейших образов Ветхого Завета, показывающий заботу Бога о Своем народе[194]. Господь, истинный Пастырь, обещает собрать Свое рассеянное стадо и заботиться о нем (Иез. 34). В Книге Пророка Захарии образ пастыря и образ страдальца объединены. Пастырь, которого пронзают враги, отождествляется с Самим Господом (Зах. 12:10), но в то же время отличен от Него, выступает как близкий Ему человек и «помощник»: «О, меч! поднимись на пастыря Моего и на ближнего Моего, говорит Господь Саваоф: порази пастыря, и рассеются овцы! И Я обращу руку Мою на малых» (Зах. 13:7).

Петр должен был хорошо помнить это место. Он слышал, как Иисус цитировал его, когда шел с апостолами после Тайной вечери в Гефсиманский сад. С его помощью Иисус предупреждал апостолов, что они рассеются и впадут в соблазн, когда Он, Пастырь, будет поражен. Петр воскликнул: «Если и все соблазнятся, но не я» (Мк. 14:27—29). Однако он тоже покинул Христа. Когда позднее он шел за процессией, держась на некотором расстоянии, то был готов поклясться, что не знает Его. Но великая радость наполнила сердце Петра, когда он получил прощение и благословение от воскресшего Господа! Петр вернулся к Пастырю и Блюстителю его души. Его апостольское призвание быть пастырем исходило от Господа, Пастыря доброго, Который возродил Петра после его падения (Лк. 22:31,32; Ин. 21:15–19; 1 Пет. 5:4; Ин. 10:27,28).

В отрывке из Книги Пророка Захарии описывается, как Господь очистит Свой народ, проведя их, подобно золоту или серебру, через огонь. Этот образ Петр также использует (1:7; 4:12). Собирая тех, кто принадлежит Ему, среди всех народов мира, Господь ведет их к Себе через страдания: «Они будут призывать имя Мое, и Я услышу их и скажу: это Мой народ, и они скажут: „Господь — Бог мой!"» (Зах. 13:9).

Наш Пастырь также и Блюститель, «Епископ» (AV; греч. episkopos) душ наших. Блюститель занимается тем, что надзирает за всем, что ему вверено, охраняя и защищая. Пастырь должен блюсти Свое стадо. Старейшины Церкви призваны осуществлять надзор за стадом Божьим (5:2). При этом надзор «Пастыреначальника» (5:4) имеет особый характер — Он превосходит Своей глубиной заботу любого пастыря. Господь, Которому открыта глубина нашего сердца, заботится о нашей душе[195]. Так, Иисус был Блюстителем души Петра, Он предостерегал его, призывал к бодрствованию и молитве, молился о том, чтобы вера Петра не оскудела, и испытывал его сердце, желая восстановить его для служения (Лк. 22:31,32; Мк. 14:27–31; Ин. 21:15–19). Домашние рабы, которые для римлян были «вещами», а для греков — «чернью», во Христе становятся царственным священством, Господь Иисус объявляет Себя их Пастырем, опекуном их драгоценных душ[196].

4. Еще о воплощении нового образа жизни:

Покорность во имя Бога в социальных ролях (3:1—7)

1) Покорность жен мужьям (3:1—6)

Также и вы, жены, повинуйтесь своиммужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были, 2 Когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие. З Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, 4 Но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом. 5 Так некогда и святые жены, уповавшие на Бога, украшали себя, повинуясь своиммужьям: 6 Так Сарра повиновалась Аврааму, называя его господином; вы — дети ее, если делаете добро и не смущаетесь ни от какого страха.

И греческая философия, и римское право заявляли, что порядок в семье служит основой порядка в государстве[197]. Призывая жен подчиняться своим мужьям, Петр говорит о поведении, которое благоприятно скажется на всем обществе. Оно также посрамит тех, кто распространяет лживые слухи о христианском образе жизни (3:16). Плутарх, греческий биограф и моралист, писал в своем произведении «Совет невесте и жениху» (которое, возможно, было создано в одно время с Первым посланием Петра):

«То же можно сказать и о женщинах: если они подчиняются своим мужьям, то достойны похвалы, но если они хотят руководить, то представляют собой более жалкое зрелище, чем те, кем они руководят. Мужья же должны распоряжаться женами не так, как хозяин распоряжается своей собственностью, но так, как душа управляет телом: считаясь с ее чувствами и ощущая неразрывную связь с ней»[198].

Но Петр никоим образом не призывает жен строить свою жизнь в соответствии даже с лучшими и освященными традицией нормами общества, в котором они живут. Он уже осудил «суетную жизнь, преданную вам от отцов» (1:18). Особый характер поведения жен–христианок заявлен в самом начале в выражении таким же образом[199]. Петр отсылает нас к предыдущим рассуждениям о христианском образе жизни, жизни странников в этом мире. Этот образ жизни заставит враждебно настроенных язычников признать правоту христиан (2:12). Христиане боятся Бога, находятся в рабстве только у Него и потому они не боятся людей. Они свободны, поскольку составляют царственный народ Божий. Их свобода в рабстве у Бога дает им право свободно подчиняться другим. Никто другой не заслуживает того положения и той славы, которых достоин только Иисус Христос, Которого Петр исповедал Сыном Божьим. Но при этом Иисус омыл ноги Петра, как домашний раб. Это смиренное служение с полотенцем в руках не шло ни в какое сравнение с тем, что осуществил Христос, когда распростер руки на кресте, взяв на Себя грехи Петра. Именно примеру Христа призывает нас последовать Петр во всех наших человеческих отношениях. Нам не нужно отстаивать свои права. Иисус доверил это Отцу, Судии Праведному, то же следует сделать и нам. Верующий в Христа не должен искать себе награды — он уже награжден сверх меры. Скорее он ищет возможности подражать Христу в добровольном и смиренном служении.

Христианки подчиняются своим мужьям (в особенности, если они неверующие) не потому, что они в чем–то хуже своих мужей, ибо они — святые Божьи. Скорее они делают это ради Господа, чтобы завоевать мужей для Бога своим примером жертвенной жизни. Имеющее ключевое значение выражение таким же образом относится в равной мере и к женам, и к мужьям (3:7). И те, и другие следуют за Христом, страдающим Слугой. Хотя муж занимает совершенно иное место по отношению к жене, чем жена к мужу, в основополагающем смысле они равны: оба они — служители Божьи, стремящиеся послужить другим для Бога.

Петр показывает, насколько вера в Иисуса Христа преобразует все общественные отношения. Эти отношения различны по своей природе. Почтение, которое мы выказываем по отношению к мирским властителям, обусловлено тем, что они поставлены Богом, Который наделяет их властью наказывать тех, кто творит зло, и поддерживать мир в обществе (2:14,17). При этом Бог никак не оправдывает и не одобряет рабство, скорее Он предупреждает рабовладельцев, что они могут понести наказание за деспотическое и жестокое обращение со своими рабами. Покорность, которую проявляют слуги–христиане, определяется как их преимущество и дает им возможность прославлять Бога через добровольное смирение в несправедливой ситуации (2:19,20). Жены–христианки, кроме того, могут стать жертвами дурного обращения. Но, несмотря ни на что, даже несмотря на страх перед неверующим супругом, они должны сохранить свою веру в Бога (3:6).

Покорность жены по отношению к мужу не только открывает для нее возможность терпеть несправедливость во имя Иисуса Христа. Петр видит в смирении украшение христианки, красоту кроткого и молчаливого духа, которая угодна Богу. Дух, о котором здесь говорит Петр, — это не Дух Святой, а Его плод в сердце христианина. Апостол, конечно, не утверждает, что только женщина способна обрести кроткий и молчаливый дух, поскольку Иисус говорил о Себе, что Он «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29). Он вступил в Иерусалим не как гордый завоеватель на боевом коне, а въехал «кроткий, сидя на ослице» (Мф. 21:5). Смирение или кротость — одни из главных плодов Духа Святого (Гал. 5:23). В 1 Тим. 2:9—12 (отрывке, очень сходном с наставлением Петра) «молчание» женщины связывается с ее покорностью. Но в 1 Фес. 4:11 Павел также ставит эту христианскую добродетель выше всех остальных. Положение жены позволяет ей выражать христианскую любовь и кротость на особом пути, но Петр показывает, что христиане, будь то мужчины или женщины, в равной мере призваны демонстрировать по отношению друг к другу смирение, которое им явил Сам Господь.

Петр обращает жен–христианок к примерам святых жен прошлого, которые, как Сарра, были покорны, повинуясь своим мужьям. Петр не говорит, как Павел, что в браке отражается весь порядок творения Божьего, но он, несомненно, признает, что Богу угодно, чтобы жены исполняли свою, отведенную им, роль (Еф. 5:21–33; 1 Кор. 11:3–12; 1 Тим. 2:11–13)[200].

Хотя Петр обращается и к женам христиан, его в первую очередь заботит положение тех женщин, которые вышли замуж за неверующих. Такой акцент позволяет понять основную мысль, которая проходит через всю эту часть послания. Уже во 2:11 Петр обращается с призывом вести образ жизни, который станет свидетельством для язычников. В 3:16 он продолжает говорить о том, как достойное поведение христиан может устыдить их недоброжелателей. По мнению Петра, христианин, находящийся в «невыносимых» условиях, получает несравнимую ни с чем возможность свидетельствовать о Христе.

В римском мире женам предписывалось исповедовать ту же религию, которой придерживались их мужья[201]. В истории Рима этот вопрос встал наиболее остро после того, как большое количество женщин увлеклось культом Вакха или поклонением египетской богине Изиде. Римский сенат запретил ритуалы, связанные с культом Вакха, — вакхические веселья, устраивавшиеся по ночам в горах, — увидев в этом угрозу для государства[202]. Подозрения в подобных вакханалиях позднее были обращены на христиан. Гражданское сознание римлян говорило им, что они имеют дело с еще одной опасной восточной религией, угрожающей стабильности семьи и государства.

Послание Петра, наверняка, демонстрировалось правителям, господам или мужьям из язычников в качестве доказательства ложности обвинений, которые выдвигались против христиан[203]. Но Петр пишет не для того, чтобы оправдываться перед неверующими. Цель его послания — поддержать христиан, испытывающих страдания и несправедливые обвинения ради Иисуса Христа (4:16). Роль жен–христианок в служении Церкви очень важна. Это служение может оказаться непростым. Их мужья отвергли призыв Евангелия. Они могут высмеивать христианское учение и оскорблять своих жен. Они могут быть столь враждебно настроены, что жена будет даже бояться говорить о Боге. Но и в таком случае христианка не должна отчаиваться. У нее всегда остается в запасе могущественное оружие, с помощью которого она способна пробудить в муже веру, — это свидетельство ее жизни. Ее муж отказался прислушаться к Слову Божьему — прекрасно, пусть он обратится без слова[204]. Безмолвное красноречие чистого и почтительного поведения его жены будет неизменно свидетельствовать о преображающей силе Иисуса Христа. Никто не смог бы лучше Петра сказать о роли Слова Божьего в обращении человека (1:23). Однако есть ситуации, когда молчаливое свидетельство христианской любви должно предшествовать пониманию истины и подготавливать к ней.

Августин описывает смиренное служение своей матери–христианки Моники ее мужу–язычнику Патрицию:

«Она служила мужу, как господину, и делала все, что могла, чтобы завоевать его для Тебя, свидетельствуя ему о Тебе своим поведением, через которое Ты делал ее прекрасной… В конце концов, когда земной путь ее мужа подходил к концу, она привела его к Тебе»[205].

Глубокая и возрастающая красота женщины, верующей в Бога, скажется на муже, но прежде всего она имеет ценность в глазах Бога. Противопоставление между пустой внешней мишурой и духовными достоинствами, которое проводит Петр, заставляет вспомнить отрывок из Книги Пророка Исайи, где пророк перечисляет средства, которыми пользуются для достижения красоты дочери Сиона. Исайя провозглашает, что порочная роскошь этих средств навлечет на них Суд Божий (Ис. 3:16–25).

Из учения Петра можно сделать два противоположных, но в равной мере неверных вывода. С одной стороны, пафос отрицания может закрыть от нас все остальное. Позднее отцы Церкви видели в этом отрывке лишь запрет на всякую эстетику в женской одежде, расценивая стремление к ней как искушение дьявола (Быт. 6:1—4)[206]. Однако слишком «буквальное» прочтение того, что пишет Петр, может привести к заключению, что он вообще запрещает носить одежду, видя в этом лишь внешнее украшение (3:3)! Речь идет не о формальном запрете использовать украшения. (Отец расточительного сына приветствовал его возвращение, приказав надеть на него лучшее платье и дать ему кольцо на руку!) Речь идет о превосходящей ценности внутренней красоты и о тех соблазнах, которые таит в себе слишком вызывающая или проникнутая чувственностью одежда.

Гораздо более распространено заблуждение иного рода. В слова Петра может вкладываться иной смысл, сообразный с духом времени. Разве не писал Плутарх:

«Женщину украшает приличие: не золото, изумруды или шелк, а ее достоинство, скромность, порядочное поведение»?[207]