1 Послание Петра

2) Святость искупленных верующих (1:18—21)

… Зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, 19 Но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого агнца, 20 Предназначенного еще прежде создания мира, но явившегося в последние времена для вас, 21 Уверовавших чрез Него в Бога, Который воскресил Его из мертвых и дал Ему славу, чтобы вы имели веруиупование на Бога.

Петр вдохновляет нас на святую жизнь, обращенную к Господу. Ожидание пришествия Христа заставляет нас бодрствовать (1:13); святость Бога служит нам идеалом, к которому нужно стремиться (1:14—16); грядущий Суд Отца нашего внушает страх, но страх, призывающий Его имя (1:17).

Теперь апостол Петр подходит к центральному моменту в разговоре о спасении: как мы, грешники, можем приступать к святости Божьей? Ответ мы найдем в искуплении. Несмотря на то что Бог создал нас для Себя, мы не в состоянии ни обрести Его святость, ни даже приблизиться к ней. Но Бог сделал нас достойными Его, сделал той ценой, которая обжигает наш разум горячей волной Его любви. Петр обращается к двум самым глубоким движениям человеческого сердца. Первое — это любовь, скованная на понимании, сколь велика цена, которую заплатил Бог ради нашего спасения. Второе — это страх не суметь откликнуться на Его любовь. Какой кары заслуживаем мы, если попираем кровь Христову и с презрением относимся к драгоценной жертве Божьей, которой недостойно все земное серебро и золото? Вспомните ответ Петра Симону–волхву, который предложил деньги за приобретение Духа Святого: «…серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» (Деян. 8:20).

Слова, сказанные Петром об искуплении, следует признать центральным моментом апостольского благовестил. Некоторые комментаторы высказывали предположение, что в этом отрывке Петр использует традиционные формулы из символа веры или богослужения. Однако более вероятным представляется, что любые устоявшиеся формулировки восходят к проповеди самих апостолов[85].

В эллинистическом мире выкупить раба можно было различными способами, например, заплатив его хозяину через храмовую казну[86]. Ветхозаветный закон также предусматривал выкуп рабов и отводил особую роль для go 'el, близкого родственника, который мог выкупать членов семьи или их имущество (Лев. 25:25,48 и дал.; Руф. 2:20; 3:9; 4:3 и дал.). В пророчестве Исайи Бог берет на Себя роль go'el Своего народа. Он становится «близким родственником» через узы Своей любви. Он заверяет Свой народ, что их Творец, святой Господь, — это также и nxgo'el, и Он использует Свое право выкупа (Ис. 41:14; 43:14; 44:24; 47:4; 48:17; 49:7,26; 54:5,8; 60:16). Петр проводит ту же параллель. Святой Бог выкупает Свой народ как Свое наследство.

Говоря об искуплении, Ветхий Завет довольно редко называет цену, которую необходимо за него заплатить. В разговоре об избавлении Богом израильтян из египетского плена на первый план выносится рабское состояние, от которого они были освобождены, и свобода, дарованная им, а не цена этого избавления (Исх. 6:6; 15:13; Пс. 73:2; 76:15; Втор. 7:8; 9:26; 2 Цар. 7:23). Хотя при этом требование принесения жертвы не предается забвению[87]. Бог утверждает Свою власть совершить жертву, когда говорит: «За ничто были вы проданы, и без серебра будете выкуплены» (Ис. 52:3). Никто не в состоянии заплатить цену, достаточную, чтобы выкупить свою душу из рабства смерти, только Бог способен искупить Свой народ[88].

Петр подчеркивает бесценность принесенной жертвы и делает акцент на том, что именно Бог совершает ее. Приступая к написанию послания, Петр не мог не вспоминать Псалом 33, завершающийся ликующим возгласом: «Избавит Господь душу рабов Своих, и никто из уповающих на Него не погибнет»[89]. Для апостола не может быть сомнений в том, что мы не в состоянии спасти самих себя. Лучшее, что мы можем предложить, — это тленное серебро или золото. Не деньги, а жизнь должна быть отдана в качестве выкупа за наши жизни. Бог заплатил эту цену жизнью Своего Сына, отданную ради нас. Иисус — это жертвенный Агнец Божий и избранный Слуга Господа, Который вознес наши грехи на древо (2:24). Петр проповедует то, что сказал Господь: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк. 10:45).

Как и в открывающем послание приветствии, Петр вновь связывает кровь жертвы Христа со спасительным замыслом Бога (1:2). Петр слышал слова Иоанна Крестителя, что Иисус — это «Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Агнец Божий совершенен, на Нем нет пятна или порока. Таким было требование ко всем жертвенным животным, но особенно — к пасхальному агнцу (Лев. 22:17–25; Исх. 12:5). Петр также мог иметь в виду кроткого агнца из Ис. 53:7.

Жертва крови Христа была принесена, чтобы избавить нас от смерти. Он отдал Свою кровь за нашу кровь. Божье искупление не просто разбивает цепь, связывающую нас с будущей смертью, оно также разрывает нашу связь с мертвящим прошлым. Бог освобождает нас от бессмысленного языческого образа жизни. Слово «пустота» служит синонимом слову «идол» в Ветхом Завете. Иеремия описывает, как языческие народы придут к Богу со словами: «Только ложь наследовали наши отцы, пустоту и то, в чем никакой нет пользы» (Иер. 16:19)[90].

Петр противопоставляет обычаи, полученные христианами из язычников от своих отцов, Евангелию, которое они получили от Отца Небесного. Человеческая культура строит свое настоящее на фундаменте прошлого. Любое общество почитает своих отцов, будь то Конфуций, Маркс, Джефферсон, Дарвин или Фрейд. Петр же говорит об освобождении христиан от традиций отцов, причем не от отдельных освященных временем заблуждений, но от основоположного смысла (или отсутствия такового) культурной традиции. Через искупление Бог не просто меняет отдельные обычаи — весь уклад жизни переворачивается в своих основах. Конечно, Петр имеет в виду языческие народы, развращенные идолослужением, но современная секулярная культура насаждает не менее развратный образ жизни.

В отличие от бесцельной жизни «пустых людей», христианам даны вера и надежда в Боге. Бессмысленность рассеивается в свете славы высшего смысла — промысла и воли Божьей. Величайшая жертва, принесенная Богом ради искупления людей, служит завершением Его предвечного замысла. Бог явил Христа сейчас, в конце времен, чтобы осуществить намерение, сложившееся у Него еще до творения. Суверенная воля Божья находит в Иисусе Христе свое высшее выражение, человеческая история — свою высшую точку. Отец знает Сына в вечном единстве Троицы (1:18). Но здесь Петр указывает на предузнание Божье, говоря о Его избрании и определении Христа на место Искупителя. Замысел Бога, установленный еще до творения, состоял в том, что Иисус придет, чтобы принять смерть и вновь воскреснуть ради спасения верующих в Него (1 Пет. 1:2; Еф. 1:3–11). Ошеломляющая истина заключена в том, что Бог осуществил Свой замысел для вас (1:20)![91] Христиане, оставаясь странниками и пришельцами в этом веке, живут нерушимой надеждой. Еще до создания мира они были возлюблены по предведению вместе с Христом (1:2) Богом–Отцом, Который сотворил миры и отдал Сына Своего за них[92].

Историки могут разграничивать века в соответствии с политическими или техническими достижениями (бронзовый век, колониальный период, компьютерный век), но в книге Божьей начало последнего века человеческой истории отмечено приходом Иисуса Христа, и век этот продлится до второго Его пришествия (Евр. 1:2; 9:26; 1 Ин. 2:18)[93]. Этот век знаменуется воскресением и славой Христа, когда свет вечности озаряет странствующий народ Божий, просвещая жизнь самого скромного верующего.

Чудесное спасение, которое замыслил и осуществил Бог, дается нам в дар. Христос заплатил за наше искупление, и Он запечатлевает это искупление в наших сердцах. Мы верим в Него, но, как говорит апостол, мы также верим чрез Него. Павел рассказывает о том, как Бог использовал свидетельство апостолов, чтобы привести людей к вере в Христа. Павел и Аполлос были «служителями, чрез которых вы уверовали» (1 Кор. 3:5; ср.: Ин. 1:7). Но Павел и Аполлос были служителями Христа, и только Сам Иисус Духом Своим осуществляет наше спасение. Петр прекрасно знал это. Воскресший Христос, который молился, чтобы вера Петра не оскудела, лично явился ему в пасхальное утро, дабы восстановить его веру. Петр радовался при мысли о том, что Господь, зародивший веру в его сердце, также привел к покаянию язычников (Деян. 11:18; ср.: Рим. 11:36).

Все, о чем рассуждает Петр, сходится на откровении Бога во Христе. Когда апостол говорит об Иисусе, явившемся в последние времена, он имеет в виду не только то, что в Нем осуществляется предвечный замысел Божий, но и Божественное пред–существование Христа[94]. Наше спасение полностью принадлежит Богу. Он замыслил его и осуществил через жертвенную смерть и победное воскресение Своего Сына. Благодаря этому мы имеем веру и упование на Бога[95]. Человеческие традиции, поклонение идолам не дают ничего, кроме пустых фантазий. Надежда может быть обретена только через веру в Бога, который воскресил Иисуса из мертвых. Петр и сам пережил это, когда вначале увидел пустую гробницу, а затем — живого Господа.

3) Святость через слово истины (1:22 — 2:3)

Послушанием истине чрез Духа очистивши души ваши к нелицемерному братолюбию, постоянно любите друг друга от чистого сердца, 23 Как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего в век. 24 Ибо всякая плоть — как трава, и всякая слава человеческая — как цвет на траве, засохла трава, и цвет ее опал; 25 Но слово Господне пребывает в век. А это есть то слово, которое вам проповедано.

2:1 Итак, отложивши всякую злобу и всякое коварство и лицемерие и зависть и всякое злословие, 2 Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение; 3 Ибо вы вкусили, что благ Господь.

Верующие в Бога искуплены от своего пустого и преступного прошлого, они связаны со своим Господом и друг с другом. Святость основана на почитании Бога и любви к братьям. Поэтому Петр призывает христиан любить друг друга. Его первоначальный призыв к святости (1:13) был сразу же утвержден на основании искупительной благодати (1:18–21). И вот теперь снова, убеждая христиан любить друг друга, Петр показывает, как то, что надлежит делать нам, укоренено в том, что совершил ради нас Бог. Слово Божье возрождает, очищает и развивает нас к жизни в любви.

Любовь и истина, которые так часто приходят в столкновение в современном христианстве, связаны Петром воедино. Для него любовь к братьям–христианам — это несомненный знак подлинной святости. Терпимость или снисходительность и тем более соблюдение формальных приличий неприемлемы для него. Он требует искренней любви без фальши и лицемерия (в Новом Завете определение «нелицемерный» всегда относится к любви). Но даже искренности недостаточно: наша любовь должна быть «глубокой»[96] и сильной. Апостол использует здесь слово, имеющее значение «усиленный» или «напряженный». Оно также используется для описания молитвы Христа в Гефсиманском саду (Лк. 22:44).

Искренняя, глубокая любовь, о которой говорит Петр, не допускает никакой фальши. Это братская любовь, которая объединяет детей Божьих. Павел пишет фессалоникийским христианам: «О братолюбии же нет нужды писать к вам, ибо вы сами научены Богом любить друг друга» (1 Фес. 4:9; ср.: Рим. 12:9,10· Евр. 13:1; 2 Пет. 1:7).

Как можно требовать такой любви? Петр пишет к людям, в которых еще говорит злоба и зависть прошлого; некоторые из них были иудеями, некоторые — язычниками. Чтобы связать их узами семейной любви, апостол обращает их к одному источнику. Любовь, связующая спасенных, берет начало в любви Спасителя. Христианская любовь — это любовь милующая и сострадающая. Чтобы достичь ее, нужно преодолеть гордость и эгоизм, отчуждающие нас от Бога. На их месте должно биться обновленное сердце, которым движет сострадание. Петр показывает, где найти ответ на все наши стремления. Только через слово Господне, благовестив Евангелия, находим мы новое рождение, обретая святость.

Поскольку любовь Божья служит источником нашей любви, только огонь Его любви может поддерживать горение любви в нас. Христианская любовь может проявляться в объятиях, братском поцелуе и протянутой руке помощи, но она не может быть передана таким путем. Христианская любовь рождается так же, как рождается христианин — через истину Евангелия. Только покорность Божественной истине очищает душу от всякого коварства и лицемерия и зависти и всякого злословия старого образа жизни. Петр обращается к тем, кто прошел через такое очищение: они обладают подлинным братолюбием, очистивши души свои послушанием истине (1:22). Апостол призывает их углубить и укрепить уже живущую в них любовь. Также и Павел, обращаясь к фессалоникийцам, умоляет их любить «более», как то заповедал им Бог (1 Фес. 4:10)[97].

Покорность истине, о которой говорит Петр, заключается в добровольном признании требований Евангелия. Спасающая нас вера дает возможность слышать и понимать Божественную истину[98]. И если правы те комментаторы, которые утверждают, что этот отрывок служил наставлением в вере, сопровождавшим крещение, то сразу бросается в глаза, что именно слову Божьему, а не воде приписываются очищающие свойства. Крещение в христианстве имеет более глубокий символизм, чем ритуальное омовение в Ветхом Завете[99]. Оно символизирует не только устранение всякой нечистоты, но также и принятие Святого Духа, и начало новой жизни. Слово не только очищает нас, мы также получаем новое рождение от слова Божьего, живущего и пребывающего в век.

Петр сравнивает дающее жизнь слово Божье с человеческим деторождением. Это семя жизни, бросаемое в наши сердца и дающее новую жизнь. Бог творит словом: Он говорит — и происходит, Он приказывает — и все уже совершено. «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их» (Пс. 32:6). Поскольку слово Божье исходит из Его уст, оно утверждается Духом Святым. Через слово Евангелия Бог призывает к Себе людей, оно убеждает и обращает к вере. И Авраам, и Сарра смеялись над невероятным обещанием Бога: «Сара, девяностолетняя, неужели родит?» (Быт. 17:17). И Бог ответил: «Разве какое–нибудь слово трудно для Господа?» (Быт. 18:14)[100]. Когда ангел объявил Марии о еще более чудесном рождении, она не стала смеяться, а приняла это. Архангел Гавриил сказал ей ту же фразу, что услышала Сарра: «У Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1:37)[101]. В обещании Бога уже содержится его исполнение. По Его слову Иисус был рожден Марией, и через слово Божье мы получаем второе рождение. Дети Господа отвечают на призыв Евангелия так же, как Дева Мария: «Да будет мне по слову Твоему».

Животворящее слово Божье пребывает в век, оно не подвержено изменениям и разрушению. Вечное слово Божье дает вечную жизнь. Физический процесс человеческого деторождения короток. Но Бог дает жизнь, которая превышает физическую реальность, — это жизнь Духа. Петр обращается к пророчеству Исайи, чтобы противопоставить нашу смертную природу вечности слова Божьего (Ис. 40:6–8). Далее в Книге Пророка Исайи провозглашается Благая весть для Сиона: «Вот Бог ваш!» Вспоминая эти слова, апостол Петр добавляет: «А это есть то слово [Благой вести], которое вам проповедано» (1:25)[102].

Именно силой Евангелия Бог обновляет и очищает Свой народ. Господь Иисус Христос «возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною, посредством слова; чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего–либо подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Еф. 5:25–27). Петр говорит о том, что очищение Церкви уже совершилось. Как и Павел, он мог бы сказать о своей прошлой неправедной жизни: «И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего» (1 Кор. 6:11).

Даже когда Петр перечисляет пороки, от которых они были очищены (2:1), мы чувствуем, что Благая весть коснулась их сердец: «Итак, отложив всякую злобу и всякое коварство и лицемерие и злословие…»[103]. Конечно, напоминая христианам о значении их обращения к Богу, апостол Петр косвенно предупреждает об опасности вновь впасть в те же грехи, от которых они были очищены. Однако в первую очередь он говорит о том, что уже произошло. Запятнанные одежды прошлого отброшены, верующие отложили их, когда приняли Благую весть о Христе (ср.: Зах. 3:2). Позднее те, кто собирался креститься, перед погружением в воду снимали с себя старую одежду и затем надевали новую (возможно, вследствие буквального понимания слов Библии)[104].

Пороки, от которых отвращаются христиане, составляют прямую противоположность безграничной любви Петра к своим читателям. Они противопоставляются плодам Духа Святого и воздействию проповеди. Сходные перечисления грехов находим мы и в других посланиях (Рим. 1:29–31; 2 Кор. 12:20; Еф. 4:31; Кол. 3:8; 1 Тим. 1:9–11). Петр говорит о злобе, лживости, лицемерии, зависти и клевете. Языческие мыслители также указывали на эти пороки[105]. Легко увидеть, что они отравляют человеческую жизнь, но не так легко от них избавиться! И все же христиане освобождаются от власти этих пороков силой Евангелия, оставляя их в прошлом.

Получив рождение от слова, верующие должны постоянно развиваться и расти. Они очистились обратившей их силой Евангелия, но им предстоит достичь зрелости в новой жизни. Что содействует их росту? Благодаря чему приобретает глубину их любовь? Божественная истина, давшая им жизнь, дает им и пищу для роста. Слово Божье — это не только очищающая нас вода, но и молоко, которое питает наши новые тела во Христе. Библия должна стать всем для христианина.

Как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко. Восторг матери после рождения ребенка сменяется радостью видеть свое дитя тянущимся к еде. Любая задержка в получении пищи вызывает бурный протест крошечного существа. Для младенца молоко — это не просто удовольствие, но жизненная необходимость. Петр пишет молодым церквам, обращаясь в основном к тем, кто лишь недавно исповедал свою веру и был крещен. Среди них, несомненно, есть люди, занимающие видное положение в обществе. И все же они — лишь младенцы во Христе. И они, как дети, должны чувствовать в себе безграничное стремление к источнику жизни.

Петр был не первым, кто сравнивал учение с питанием. В благодарственных гимнах Кумранской общины Учитель Праведности говорит о своих последователях как о сосущих младенцах, открывающих рты[106]. И Павел, и автор Послания к Евреям используют образ молока для описания постижения начальных истин теми, кто стал детьми во Христе (1 Кор. 3:2; Евр. 5:12). Однако под молоком Петр подразумевает не детскую пищу, а слово Божье как необходимую пищу христианина.

Греческое слово logikon, переведенное в NIV как духовное[107], может иметь значение «метафорический» (в отличие от «буквальный»). Оно может также переводиться как «разумный» или как–то иначе, если связывать его со словом logos. Поскольку Петр только что говорил о живом логосе, через который христиане получают новое рождение, скорее всего он использует logikon именно в этом смысле — «молоко слова», как предлагает AV.

Петр предлагает молочный продукт, не содержащий никаких добавок. Слово Божье сохраняет чистоту без дополнительных примесей. Покупатели того времени прекрасно знали вкус молока или вина, разбавленных водой, и когда апостол Павел говорит, что он не торгует словом Божьим, он имеет в виду обычную практику продажи разбавленного вина (2 Кор. 2:17[108]; ср.: Ис. 1:22, LXX; 2 Пет. 2:3). Апостол Петр использует слово, которым торговцы обозначали чистый, не содержащий добавок продукт[109]. Это обозначение противопоставляется «коварству», которое отвергли христиане (2:1). Хотя здесь мы не находим предостережений против лжеучений (такие предостережения содержатся во Втором послании Петра), очевидно, что христиане должны возрастать в истине апостольского слова (2 Пет. 1:16; 2:1)[110]. Послание Петра утверждает истину, к которой должны изо всех сил стремиться верующие. Слово Господне… которое вам проповедано (1:25) — это не просто сжатая формула, говорящая о пути к спасению. В ней содержится все евангельское учение послания, берущее начало в Ветхом Завете и развитое в апостольской проповеди. Простые слова евангельской истины вызывают восхищение у читателей Нового Завета (напр.: 2:24; 1:19–21). Евангелие уникально не только своим богатством, но и простотой. Молоко, которое предлагает Павел, — это «вся воля Божья» (Деян. 20:27).

Каким образом возрастаем мы через слово Божье? Призывы и предписания Евангелия основаны на том, что оно нам сообщает. Возрастание всегда происходит только в вере. Слово Господа указывает нам на Господа слова. Обратиться к слову — значит обратиться к Богу. Эта основополагающая истина имеет две стороны. Мы не можем воспринимать слово вне Бога и, подобно книжникам и фарисеям, претендовать на понимание Писания, отвергая Господа. С другой стороны, мы не можем призывать к покорности Богу, если не признаем Писания. Отделять живого Бога от «мертвой» книги или святого Господа от создания человеческих рук — значит не понимать апостольского учения. Для Петра слово Божье живо и пребывает вовек (1:23). Когда Павел говорит о созидании Церкви в вере, он начинает с проповеди слова. Слово Божье облекает служителей Господа оружием святости (Еф. 4:11,12; 2 Тим. 3:15—17).

Цель нашего духовного роста — это спасение, окончательное спасение во Христе, о котором говорит Евангелие и для которого мы сохраняемы (1:5)[111]. Вновь мы видим альфу и омегу своей надежды. Петр пишет к тем, кто уже получил новое рождение через слово, кто уже пришел к Господу и узнал, что Он благ[112]. Их надежда прочна, поскольку их наследие сохраняется для них, а они — для своего наследия. При этом их надежда устремлена в будущее: они не просто ожидают его прихода, они тянутся к нему, как цветы тянутся к солнцу. Вера очищается, любовь усиливается, мы причащаемся благодати — и она входит в нас.

Петр вновь указывает на то, что Господь, давший нам новое рождение через слово, Своим словом поддерживает и наш рост. Греческий глагол, переведенный как «возрастать», стоит в форме пассива: мы «возрастаем» только тогда, когда нас «взращивает» молоко слова Божьего. Апостолы Петр и Павел могут сеять и поливать, но растить будет только Бог (1 Кор. 3:5—7).

Что усиливает нашу потребность в слове Божьем? Петр говорит, что у нас появляется вкус к нему. Современная культура позволяет почувствовать образность этих слов: миллионы долларов тратятся на рекламные акции с единственной целью — заставить всех полюбить вкус кока–колы. Чтение Библии захватывает нас, когда мы приобретаем вкус к нему. В Писании мы наслаждаемся не только силой и многообразием языка. В Писании мы вкушаем Самого Бога. Петр обращается к 9–му стиху Псалма 33: «Вкусите, и увидите, как благ Господь! Блажен человек, который уповает на Него!»[113] Петр опускает слова «и увидите». Возможно, для него важнее сказать о «вкушении»: он знает, что его слушатели не видели Господа так, как видел Его он. Однако, не видев Господа, они так же сильно любят Его. Они нашли Христа в слове Евангелия или, лучше сказать, это Он нашел их через Свое живое слово.

Те, кто читает слово Божье и, тем более, учит ему, не должны забывать, для чего оно дано нам. Слово показывает, что благ Господь; для нашего вкуса Его слова кажутся слаще меда, потому что в них Бог отдает Себя нам (Пс. 118: 103)[114].

2:4–10

4. Живите как народ Божий

Жизнь в духовном храме

Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, 5 И сами, как живые камни, устраните из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. 6 Ибо сказано в Писании: «вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится». 7 Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, 8 О который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены. 9 Но вы — род избранный, царственное священство, народ святый, люди взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; 10 Некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы.

1. Построение храма во Христе

В первой главе послания Петр показывает чудо спасения Богом через Иисуса Христа. Теперь он хочет показать, что христиане, как истинный народ Божий, занимают особое положение. Тем самым он вдохновляет их на жизнь с сознанием этого положения перед лицом мира.

Апостол делает акцент на смирении и покорности, к которым призваны христиане. При этом смирение не означает рабской покорности другим. Его идеал — смирение Самого Господа. Это свободное служение царственного народа. Иисус добровольно прошел через уничижение, и Бог возвеличил Его. Бог со всей настойчивостью призывает нас к покорности, но Он уже сделал нас причастными к величию Христа. Во Христе мы стали народом Божьим, храмом Бога, Его царством и священством.

Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному… Петр как всегда начинает с Господа. Положение христиан зависит от положения Христа, поскольку мы соединены с Ним. Удивительно, что апостол называет Христа камнем] От рождения Петру было дано имя Симон. Именно Иисус назвал его Кифой (по–гречески Петр), что значит «камень» (Ин. 1:42; Мф. 16:18). И Петр с гордостью называл себя именем, которое ему дал Господь как Своему апостолу (1:1). Но Петр говорит не о себе, а о Христе как о камне.

Апостол заимствует это имя Господа из Ис. 28:16 и далее приводит соответствующий отрывок из Книги Пророка Исайи. Исайя использует один из центральных образов Ветхого Завета: храм как дом Божий[115]. Исайя произносит приговор Господа над князьями Иерусалима, которые пребывают в беспечной уверенности, что их город служит надежной защитой от любого завоевателя. Они ведут себя так, словно заключили договор со смертью и адом, и теперь воды преисподней уже никогда не сомкнутся над ними. Бог заявляет, что их гордость не спасет их, а их союз со смертью не даст им защиты. Лишь одно здание может выстоять под ударами разрушительного урагана — это дом Божий, стоящий на прочном каменном основании.

Именно этот образ использует Иисус, когда говорит Петру, что врата ада не смогут одолеть Его Церковь[116]. Иисус говорит о Себе как о строителе, а в Петре видит камень апостольского основания. Образ, который Петр заимствует из Книги Пророка Исайи, указывает на Христа как на драгоценный и испытанный краеугольный камень.

Согласно технике строительства, из которой взят этот образ, с краеугольного камня начиналась закладка всего основания.

Поскольку от него отсчитывалось положение стен и уровень кладки, этот камень должен был иметь правильную четырехугольную форму. Для закладки основания храма Соломона обтесывались большие и дорогие камни (3 Цар. 5:17)[117].

Отрывок, который цитирует Петр, ранее также воспринимался в мессианском ключе. В некоторых греческих переводах Книги Пророка Исайи говорилось: «Верующий в него не постыдится» (добавлялись слова «в него»)[118]. Петр отождествляет краеугольный камень с Христом, Которого он называет камнем живым — апостол совершенно не желает, чтобы мы думали о Господе как о безжизненном мраморе! Иисус — это живой камень не только потому, что Он жив, но потому, что Он воскрес из мертвых. Бог полагает краеугольный камень через воскресение Сына[119].

Христос, краеугольный камень, — это совершенный образ храма как дома Божьего. Бог утверждает Его на положенном Ему месте, несмотря на то что Он был отвергнут строителями. Петр прекрасно знал слова из Пс. 117:22, которые он цитирует в стихе 7. Его не могло не удивить, что Иисус привел этот отрывок после притчи о нечестивых виноградарях (Мф. 21:33—42). Что Иисус имел в виду? Он говорил о вождях Израиля, которые убьют Сына, посланного Богом взять с них причитающуюся Ему плату. «Потому сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21:43). Именно для строителей, которые отвергли краеугольный камень Бога, Иисус сказал: «Тот, кто упадет на этот камень, разобьется; а на кого он упадет, того раздавит» (Мф. 21:44).

После воскресения Христа и сошествия Святого Духа Петр понял значение слов Спасителя. Он сам выступил против «строителей» и смело бросил им вызов словами псалма, добавив: «…нет ни в ком ином спасения; ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:11,12). В послании апостол вновь обращается к тому отрывку из Ветхого Завета, который он услышал из уст Иисуса. Петр понял, что смерть Христа была не ужасающим поражением Сына Божьего и крушением Царства Небесного. Напротив, через крест и воскресение был осуществлен предвечный Божественный замысел спасения. Люди, распявшие Иисуса, совершили «то, чему быть предопределила рука… и совет» Бога (Деян. 4:28). Отвергнув Христа, строители, вопреки своей воле, установили краеугольный камень Господа.

Ни в ком ином нет спасения, нет другого Сына Божьего, другого искупительного креста, никого, кто еще воскрес бы из мертвых. Петр начинает и заканчивает словами о замысле Бога: Он утвердил Свой избранный краеугольный камень, Он побудил строителей отвергнуть Его и предать смерти.

Христос был отвергнут не только вождями Израиля. Петр говорит о камне живом, человеками отверженном (2:4). «По истине собрались в городе сем на Святого Сына Твоего Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским» (Деян. 4:27). Ярость гнева Божьего падет не только на головы строителей, отвергнувших избранный Богом камень, но на всех неверующих. Петр повторяет резкие слова предостережения, произнесенные Иисусом (Лк. 20:18). Те, кто преткнется о слово Евангелия, будут раздавлены в своем неверии. Использование в 2:7 выражения замковый камень[120] не совсем точно доносит смысл оригинального текста. Эта фраза, которая буквально звучит как «глава угла», относится к тому же основополагающему краеугольному камню[121]. Об этот камень спотыкаются те, кто отказывается слушать слово Божье.

Камень, отверженный людьми, — это камень, избранный Богом. Петр подчеркивает избрание и возвышение Богом Христа как драгоценного краеугольного камня Своего святого храма. Тем самым он не только выражает свою радость во Христе и в том, что Он совершил, но также указывает на святое и почетное положение христиан, единых со своим Господом. Во 2:4,5 Петр коротко излагает эту мысль. Затем во 2:6—10 он обосновывает свое утверждение с помощью примера из Писания. В стихах 6—8 содержатся цитаты из Ветхого Завета, а стихи 9, 10 представляют собой серию определений, которые мы также находим в Ветхом Завете. Петр противопоставляет пустую человеческую гордость тому, что совершил Господь (как это делается и в 28–й главе Книги Пророка Исайи). Избрание Богом Своего драгоценного краеугольного камня попирает человеческое высокомерие. Определение драгоценный, которое используется в Книге Пророка Исайи, может быть применено как к драгоценным камням, так и к ценности краеугольного камня (см.: 2 Цар. 12:30; 3 Цар. 10:2,10,11)[122]. Петр только что говорил, что Господь благ (ст. З)[123]. Его благость явил Отец, избрав и показав Его ни с чем не сравнимую ценность. Голос, раздавшийся с небес, возвестил: «Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мк. 1:11). Слова Бога, сказанные о Своем Сыне, отражают слова пророчества о Его Слуге: «Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него…» (Ис. 42:1). Какой же должна быть сила любви Отца к Своему единственному Сыну, Который взял на Себя роль Слуги, подчинился воле Отца в Гефсиманском саду и исполнил Свое предназначение на Голгофе! Благоволение Отца к тому, что совершил Сын, проявилось в «воскресении Иисуса Христа, Который, восшед на небо, пребывает одесную Бога, и Которому покорились Ангелы и власти и силы» (3:21,22).

Петр указывает на чудо Божественного спасения: благоволение, которое Отец имеет в Сыне, дается нам. Насколько драгоценен Христос для Отца, настолько же драгоценными становимся и мы (2:7)[124]. И как Христос служит краеугольным камнем храма Бога, так же и мы становимся камнями в доме Божьем. Он — камень живой, поэтому и мы — живые камни (2:5), возрожденные через воскресение Его жизни (1:3). Петр не называет Христа священником в доме Божьем прямо, но только благодаря Его положению священника мы, Его народ, можем приносить духовные жертвы, благоприятные Богу (2:5).

Мы получаем благословение через веру. Верою мы приступаем к Нему (2:4). Петр использует слово из греческого перевода Ветхого Завета, которое обозначало молитвенное обращение священника к Богу. Когда–то мы пребывали во тьме, но ныне благодаря своей вере получили доступ в дом Божий. Более того, мы сами составляем этот живой храм, истинный народ Бога. Во многих средневековых церквах сохранились склепы, в которых покоятся короли, королевы и знатные люди. Мертвые предстают перед нами в неясной дымке, как безмолвные фигуры, вырезанные на каменных крышках гробов. Совсем иную картину представляют христиане, составляющие храм Божий. Они — живые камни и часть возрастающего дома. Божье строение динамично. Его дом растет по мере того, как прибавляются новые камни, а уже установленные — совершенствуются. Живые камни, как пишет Павел, возрастают в святой храм Господа (Еф. 2:21).

Возрастающий храм из живых камней указывает на ветхозаветные образы, предвещавшие откровение Нового Завета. Образы ковчега завета и храма означали присутствие Бога среди Его народа. Скиния Господа стояла в центре лагеря израильтян, странствовавших по пустыне. В Земле обетованной Он сделал иерусалимский храм местом Своего обитания. Бог всегда был рядом со Своим народом, который принадлежал Ему, а Он — народу.

Когда Слово стало плотью и обрело «жилище» вместе с нами, символ стал реальностью. Господь славы пришел, чтобы жить с нами. «И мы видели славу Его, славу как единородного от Отца», — свидетельствует Иоанн (Ин. 1:14). Истинный храм — это тело Христа (Ин. 2:21). Мы едины с Господом: живые камни присоединены к камню краеугольному. Церковь, таким образом, превращается в истинный храм Божий. Речь Петра обобщена. Духовный храм для него — это не тело какого–то отдельного верующего, а тело всех верующих, общность тех, кто един с Христом. Однако наставления, содержащиеся в послании, говорят о том, что для Петра святость Божьего храма зависит от поведения христиан не только во время богослужения, но и в повседневной жизни. Связь с Христом ощущается в жизни каждого живого камня. Мы принадлежим Господу, а Он принадлежит нам — и этим снимается противоречие между потребностями индивида и общества. В Христе мы обретаем смысл своей личной жизни, и в Нем мы находим радость единства с другими людьми. Мы радуемся в славе и в общем служении единого храма.

Слово дом, которое использует Петр, может означать не только здание, но и семью, которая в нем живет. Живой храм, о котором говорит Петр, — это еще и «семья» Бога, состоящая из Его детей[125].

2. Служение священнического народа

Как мы уже видели, в этой части послания апостол Петр указывает на высокое призвание народа Божьего, подготавливая к наставлениям, касающимся нашего образа жизни. Народ Бога — это святой храм, единый во Христе, его краеугольном камне. Две основные мысли формируют данный раздел послания. Церковь, как место обитания Бога, определяется своим положением и своей миссией. В 5–м стихе Петр кратко выражает эту мысль, а затем подкрепляет и развивает ее с помощью цитат из Писания. Сначала он говорит о том, какое место мы занимаем в глазах Бога. Мы — дом духовный и священство святое. Апостол подтверждает это словами из Ветхого Завета: род избранный, царственное священство, народ святой, люди взятые в удел, на которых Он обратил Свою милость (2:9,10). Затем, указав на то, кто мы такие, Петр говорит, в чем заключается наше служение. Мы приносим духовные жертвы, благоприятные Богу. Он развивает эту мысль, добавляя, что мы призваны возвещать совершенства Призвавшего нас из тьмы в чудный Свой свет (2:9).

Слова Петра о нашем положении стоят в контексте благодати Божьей. Забота Господа о нас дает нам безопасность и приводит к самому близкому общению с Ним. Таков смысл прекрасных выражений, которые апостол Петр берет из Ветхого Завета. Общение с Богом делает нас царственным священством, народом святым. Петр обращается к центральному моменту Книги Исход (Исх. 19:6)[126]. Вступая в завет с Израилем, Бог провозглашает, что Он вывел их из Египта и принес их к Себе, на гору Синай, на орлиных крыльях. Отныне Он считает их Своим народом, выделенным из всех народов земли, святым и царственным священством. Смысл этих слов заключался не в том, чтобы назначить израильтян священниками для других людей, и речь здесь также идет не об особом священническом роде внутри Израиля. Дело в том, что иудеи вошли в столь близкое общение с Богом, что уже выступают в качестве священников[127]. Бог обитал среди них. И они святы, потому что Он свят[128]. Израиль получает свое призвание от Господа и как повеление, и как обещание; и это призвание — быть народом святым (1 Пет. 1:15,16; Лев. 11:44,45; 19:2; 20:7).

Израиль нарушил завет с Богом и осквернил себя развратом и идолопоклонством. Господь провозглашал Свой Суд устами пророков: Израиль стал «ло–амми», «не народом», то есть перестал быть святым народом Божьим (1 Пет. 2:10; Ос. 1:10; 2:23; Рим. 9:25). Однако Господь обещал чудесное восстановление. Израиль вновь станет святым. Вместо позора он обретет славу. «А вы будете называться священниками Господа, — служителями Бога нашего будут именовать вас» (Ис. 61:6). Пророки описывали чудо восстановления Богом Израиля в последние дни. Для служения Господу будет собран не только остаток избранного народа, но также остаток всех наций, даже враждовавших с Израилем. В удивительном отрывке из Книги Пророка Исайи описывается, как египтяне будут служить Господу в Ассирии, а ассирийцы — в Египте, и с этой целью и те, и другие будут проходить через Иерусалим. «В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли, которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой — Египтяне, и дело рук Моих — Ассирияне, и наследие Мое — Израиль» (Ис. 19:24,25; ср.: 56:6–8; 66:19–21). В день спасения благословения завета разделят вместе с Израилем народы, некогда бывшие его врагами.

Именно об этом говорит Петр. Храм нового завета — это храм духовный, и царство священников составляет не восстановленный Израиль, а верующие, которых Христос собрал из всех народов. Если иудеи по своим грехам стали «не народом» и потеряли право на обетования завета, то благодать, способная вернуть им утерянное наследие, может также привести нечистых язычников к общению с Богом (2:10).

Новый завет несет в себе изменения и качественные, и количественные. Язычники не просто присоединяются к народу священников Божьих, не просто копируют обряды — они становятся духовными служителями Господу (2:5). Закон запрещал необрезанным язычникам входить в храм. Естественно, им был закрыт доступ в святилище, где могли находиться только священники. Им также запрещалось появляться вместе с иудеями во дворах храма. Они оставались за пределами места обитания Бога, во тьме смерти. Но отныне язычники уже не пришельцы, а «сограждане святым и свои Богу, бывши утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем… на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом» (Еф. 2:196,20,22).

Чем заслужили язычники высокое положение священников? Книга Левит безоговорочно запрещает язычникам входить в храм. Именно в нарушении этого запрета враги обвинили Павла, заявив, что он ввел язычников в святилище Господа. При этом известии толпа чуть не разорвала апостола (Деян. 21:27–36). Они были правы, полагая, что ни одна буква закона не может быть изменена. Их ошибкой было то, что они не желали видеть, как закон был исполнен. Ключ Евангелия забил из глубины закона. Внешние омовения, обрезание, принесение в жертву быков и коз не могли смыть грех или сделать грешника достойным присутствия Святого Бога. Тщательно разработанная система приготовлений и воздержаний свидетельствовала о святости Господа и необходимости очищения и искупления. Но только Бог мог предложить истинную и духовную жертву. Только тот, у кого было чистое сердце и чистые руки, мог взойти на гору Господню. И тогда пришел Иисус Христос — праведный, верный завету Слуга Господа. Его искупительная жертва ознаменовала завершение храмовых жертв. Своей кровью Он совершил очищение, прообразом которого были ветхозаветные обряды.

Приступая к Богу в молитве, мы приходим к живому камню, установленному Богом. Это не физическое вхождение в земное здание, а духовное приближение к Христу через веру. Вот почему невозможно достичь святости с помощью внешних омовений: сердце христианина должно быть очищено Духом. Язычники, входящие в народ Божий, должны стремиться к духовной святости (2 Кор. 6:16 — 7:1). Петр делает акцент на духовности в нас, чтобы указать на глубину святости, к которой призывает нас Бог.

Церковь нового завета — это не только святой храм и священство, пребывающее в радости от присутствия Бога, это также и род избранный, народ, принадлежащий только Господу (2:9). Бог обитает среди Своего народа, потому что Он избрал его. Избирающая любовь Божья — вот суть завета. Учение Писания об избрании Богом людей ставится под сомнение, когда его не понимают, и подчас вызывает отторжение у тех, кто его действительно понимает. Только вера дает силы согласиться с ним, потому что для этого требуется признать, что Бог — это Бог. Удивительно не то, что Господь одних избирает, а других — нет (например: не Каина, а Авеля; не Измаила, а Исаака; не Исава, а Иакова)[129]. Удивляет то, что Он вообще кого–то избирает. Конечно же, Бог не отбирает лучших представителей человечества. Израиль стал избранным, а не отборным народом[130]. Выбор Бога не оставляет места для человеческой гордости. Напротив, Он избирает не мудрых, богатых или благородных, а неразумных, слабых и угнетенных (Павел также называет их «ничто»[131]). Ни один не может похвалиться перед Богом (1 Кор. 1:29).

Если Бог избирает людей не по их достатку или заслугам, то на основании чего? Ответ очевиден. «Не потому, чтобы вы были многочисленнее всех народов, принял вас Господь и избрал вас; ибо вы малочисленнее всех народов; но потому, что любит вас Господь, и для того, чтобы сохранить клятву, которою Он клялся отцам вашим…» (Втор. 7:7,8; см.: Втор. 10:14–17; Ос. 11:1,4; 14:4; Иер. 31:2 и дал.). Господь любит… потому что Он любит! Любовь Бога к грешникам необъяснима. В «благоволении» Бога выражается Его воля и Его природа[132]. Как многообразно и настойчиво говорится о любви Бога к Своему народу в Ветхом Завете! Это — Его наследие, Его Собственный драгоценный удел, Его сокровище (Втор. 32:9). Бог носит Израиль на Своих плечах, держит в руках, сажает у Своих ног (Втор. 33:3,12,27; Лев. 9:5; Ис. 49:16). Он любит его ревнивой любовью, Израиль должен принадлежать Ему одному и не обращаться ни к каким иным богам, он носит Его имя (Исх. 20:5; Чис. 6:22–27). Любовь Бога к Своему народу описывается как любовь отца к сыну или мужа к жене[133].

Цитируемый Павлом отрывок из 19–й главы Книги Исход, где рассказывается, как Бог дарует избранному народу Свою любовь, — это лишь начало той длительной истории, о которой нам повествует Ветхий Завет. Израиль пренебрег даром любви Божьей и изменил Ему с богами других народов (Втор. 32:6). Бог выбрал израильский народ, но тот выбрал других богов (Суд. 5:8). Ответственное бремя исключительной любви Божьей приводит к исключительному наказанию: «Только вас призвал Я из всех племен земли, потому и взыщу с вас за все беззакония ваши» (Ам. 3:2; см. также: 9:9). Господь обрушивает отмщение за завет (Лев. 26:25).

Неужели разрушение и изгнание лишает силы обетования Божьи? Возможно, при взгляде на долину с сухими костями, пророк Иезекииль испытывал соблазн решить именно так. Однако Господь открыл ему Свой замысел в видении (Иез. 37:3—6). Осуждение Богом Своего народа не будет ни всеобщим, ни окончательным. Оно не будет всеобщим, поскольку Господь сохранит остаток. И не будет окончательным, поскольку последует возрождение[134]. На темном фоне Божьего осуждения чудо избрания Им Своего народа сияет новой славой. Избранники Божьи составят Его святой остаток, который будет собран Им в конце времен. Рассеянное и страдающее от жестокостей тех, кто должен быть его пастырями, стадо будет собрано истинным Пастырем и приведено на зеленые луга Его спасения (Иез. 34:11–31).

Бог придет, чтобы собрать тех, кто принадлежит Ему: они услышат Его голос, потому что знают Его. Ветхозаветное учение об избрании находит свое завершение в свидетельстве об избранном Слуге Господа. Иисус, истинный Пастырь, приходит, чтобы собрать остаток рассеянного стада и ввести в Свою воскрешенную жизнь. «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12:32).

Ветхий Завет говорит, таким образом, об избрании внутри избрания. Израиль был выделен из числа других народов, но не сохранил верности своему призванию. Иисус, возлюбленный Сын Божий, был избран для того, чтобы прийти и исполнить миссию Слуги Господа. Те, к кому обращается Петр, избраны во Христе, Который был предназначен до создания мира (1:20).

Как говорит Павел, «не все те Израильтяне, которые от Израиля» (Рим. 9:6—8). Не сын плоти, а сын Духа наследует обетования Божьи. Те, кто принадлежит Христу, даны Ему Отцом. Добрый пастырь вечно держит их в Своей руке (Ин. 10:27–29; 17:2,9,10).

Существует огромная разница между избранием Христа и избранием верующих в Него. Об избрании Иисуса мы можем говорить лишь с оговоркой, потому что Он — единственный и возлюбленный Сын Божий. «Достоин Агнец…» Мы избраны в совершенно ином смысле. Мы не можем назвать себя сыновьями или дочерьми, так как остаемся «не народом», враждебным Богу, недостойным Его любви (1 Пет. 2:9,10; Рим. 5:8,10). Однако, как говорит Петр, те, кто был «не народом», ныне народ Божий, избранный во Христе, народ святой.

Слова апостола о нашем «родстве» во Христе имеют важные последствия для жизни Церкви Христовой. Она предстает не просто религиозным объединением, состоящим из отдельных верующих. Церковь получает гораздо большее право называться народом, в котором люди настолько близки друг к другу, насколько они близки к Христу. Принадлежность к Церкви — это не просто дело вкуса, как, например, членство в любой из общественных организаций; это обязанность каждого христианина. Церковь Христа имеет духовную «этничность»: христиане — это кровные родственники, соединенные кровью Спасителя.

Апостол Петр показывает, кто мы такие. Но он также говорит о том, что мы призваны исполнить. Священство святое приносит духовные жертвы и возвещает совершенства Призвавшего нас из тьмы в чудный Свой свет. Параллель между принесением духовных жертв и прославлением Бога указывает на то, какие именно жертвы имеет в виду Петр. «Итак будем чрез Него непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть, плод уст, прославляющих имя Его» (Евр. 13:15). Жертвоприношение в Ветхом Завете было церемонией, во время которой воздавалась хвала Господу и которая служила символом того, что люди приносят выкуп за совершенные грехи и отдают всю свою преданность и свою жизнь Богу[135].

Кровавая жертва Иисуса на кресте навсегда отменила принесение кровавых жертв в процессе богослужения. Но само богослужение от этого не потеряло силы — наоборот, оно получило свое предельное, высшее выражение. Мы приносим себя Богу в качестве духовной жертвы (Рим. 12:1,2; 15:16). Посвящая свою жизнь Богу, мы исповедуем это устами. Петр говорит, что мы возвещаем совершенства Господа. Он цитирует фразу из Ис. 43:21: «Этот народ Я образовал для Себя; он будет возвещать славу Мою». Апостол использует то же греческое слово со значением «слава», которое мы находим в Книге Пророка Исайи (Септуагинта). Его древнееврейский эквивалент может переводиться как «слава» в смысле славных деяний Божьих[136]. Греческий термин, использованный в .качестве характеристики Бога, также имел значение «великие дела»[137].

В этом отрывке пророк пользуется тем же языком, что и псалмопевец. Поклонение Богу заключается в провозглашении славы Божьей. В псалмах мы находим два типа славословия: прославление Бога за то, что Он совершил, и прославление за то, Кем Он является. Исайя использует глагол, который имеет значение «перечислять» или «рассказывать» (в смысле «свидетельствовать о чем–то»). Славословие Израиля — это нескончаемое свидетельство о великих делах Господа (Пс. 72:28)[138].

Творение Божье внушает благоговейный страх псалмопевцу: «Когда взираю я на небеса Твои, — дело Твоих перстов…» (Пс. 8:4). Господь дает силу бегемоту и пропитание горной козе (Иов. 40:10 — 41:26; Пс. 103:10–22). Он руководит историей, возвышает и унижает царей (Пс. 32:10,11; 95:9,10; 45:6; 75:13). Но превыше всего народ Израиля воспевает дело Его спасения (Пс. 9:15; 12:6; 26:1; 39:11; 61:3,7; 70:15 и т. д.).

Хвала несет в себе более глубокий смысл, чем благодарение[139]. В славословии не только приносится благодарственная жертва за дарованное Богом избавление — через него мы славим Самого Бога как Избавителя. От провозглашения дел Божьих жертва хвалы возвышается до прославления самого имени Божьего. Нет более почетного занятия, чем возвещать спасительные деяния Божьи, но высшее служение — это радость в Самом Боге, Исполнителе этих деяний. Наибольшее благочестие звучит в словах молитвы: «Да святится имя Твое…» Когда мы славим Бога как Бога и призываем Его быть Отцом, Сыном и Духом Святым, мы входим в небесное святилище Господа слова.

Петр говорит о том, что мы были призваны из тьмы в свет и поставлены священством идя того, чтобы возвещать славу Божью. Для такого духовного служения не существует земного алтаря или ковчега, оно превышает все сложные обряды ветхозаветного богослужения. Нет смысла пытаться возродить пышные церемонии, которым был положен конец после того, как завеса храма разорвалась надвое. Однако богослужение остается главным призванием и христиан, и всей христианской Церкви. Поклонение Богу заключается не только в том, что мы слушаем Его слово и откликаемся на него (о чем Петр говорил ранее); оно находит свое высшее выражение в превознесении имени Божьего. Такие священнические функции не могут быть возложены на каких–то отдельных людей. Хвала Богу должна исходить из уст всего принадлежащего Ему народа, собранного пред лицом Его и единого с торжествующим собранием святых и ангелов. Когда прославление Бога в пении и молитве видится только как некая «вступительная часть» перед богослужением, — это значит, что утерян смысл самого служения Господу.

Нет ничего выше прославления Бога. Поклоняясь Ему, мы не добиваемся Его милости, а откликаемся на Его благодать. Иначе говоря, через богослужение на нас изливается безграничная благодать, и к ней мы стремимся, когда обращаемся к Господу в молитве. Однако в богослужении мы должны прежде всего отдавать, а не брать. Апостол Петр напоминает, что бесценное право находиться в присутствии Господа содержит в себе еще более великое право славить Его имя. Бог возносит нас, чтобы мы могли превозносить Его.

Есть также другая сторона в прославлении имени Божьего. Мы несем благовестие о делах и имени Господа другим народам. Наше служение Богу — это свидетельство миру. В основе проповеди Евангелия — прославление Бога. И для Петра важно подчеркнуть высокое значение славословия[140]. Но при этом он не забывает и о язычниках, среди которых христиане призваны нести свое служение. Наше воспевание славы Божьей соединяется с пением ангелов, но здесь, на земле, его слышат окружающие нас люди, которые также призваны прославить Бога (2:12). В следующем разделе послания апостол проводит связь между свидетельством нашего образа жизни и свидетельством наших уст, прославляющих Бога. Он приводит слова из Книги Пророка Исайи о призвании всех народов присоединиться к славословию пророков и псалмопевцев: «Возвещайте в народах славу Его, во всех племенах чудеса Его!» (Пс. 95:3). В Послании к Римлянам апостол Павел использует цитаты из Псалтири и Книги Пророка Исайи, чтобы показать, что Иисус Христос привел язычников к прославлению Бога (Рим. 15:8–16).

Совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет… Израильский народ был выведен из тьмы Египта, охваченного язвой, к свету Божественной славы на горе Синай. Великое чудо, совершенное Богом, освободило нас из тьмы смерти и мрака гробницы, в которую был положен Иисус. Своим пророчеством Исайя приветствует первые лучи наступающего рассвета спасения. Служение Иисуса в Галилее означало восход солнца правды, преображение явило Его небесную славу, воскресение вывело Его народ из мрака к свету вечного утра. Христос, наш Мессия, пришел «в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме — из темницы» (Ис. 42:6,7).

Бог не просто приглашает Свой народ выйти из тьмы к свету. Как Иисус позвал Лазаря из гробницы, так же и Бог призывает нас из мрака в «вечную славу Свою во Христе Иисусе» (5:10). Мы благодарим Бога, «призвавшего нас к участию в наследии святых во свете, избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего» (Кол. 1:12,13). Когда дизайнеры Центра Билли Грэма в Уитоне (штат Иллинойс) решили создать архитектурный образ обретения человеком веры, они остановились на проекте, который представлял собой длинный коридор, ведущий через кромешную тьму в залитую светом комнату. В ранней Церкви те, кто собирался принять крещение, прежде всего слышали о просветлении, которое мы обретаем во Христе[141]. Все эти образы очень ярко передают те перемены, которые происходят в сердце человека, когда этого сердца касается Бог. Когда–то мы были тьмой, а теперь, призванные ходить в сиянии Иисуса Христа и быть светом миру, стали светом в Господе (Еф. 5:8; 1 Фес. 5:5; Ин. 8:12).

Петр сам пережил момент избавления из мрака темницы, когда Господь послал ангела Своего освободить апостола из тюрьмы Ирода (Деян. 12:1–11). Чарлз Уэсли увидел в истории избавления Петра символ зарождения веры в человеке:

Мой дух долго оставался скованным Прочными цепями греха и природной тьмы; Твой взор проник животворящим лучом — Я проснулся, темница озарилась светом; Оковы пали, мое сердце забилось свободно. Я встал, вышел к свету и последовал за Тобой[142].

2:11–3:7

5. Живите как народ Божий (продолжение)

Новый образ жизни

1. Идеал нового образа жизни: свобода в рабстве (2:11–17)

Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу, 12 И провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения. 13 Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, 14 Правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро, — 15 Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, — 16 Как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божий. 17 Всех почитайте, братство любите, Бога бойтесь, царя чтите.

Петр переходит к неожиданным и очень важным практическим выводам из только что изложенного им учения. Он стремится показать особое положение, которое занимают христиане как народ Божий, избранный Им и допущенный к самому близкому с Ним общению. Они — царственное священство, на которое Бог изливает Свою милость и любовь.

Но зачем апостолу потребовалось напоминать об их высоком положении? Конечно, он призывает их проявлять свои священнические функции прежде всего в прославлении Бога, давшего им спасение. Однако Петр преследует и иную цель — подготовить своих слушателей к служению в мире. Именно потому, что они — царственный народ Божий, они должны послужить другим. Пример Христа уже проглядывает в словах апостола, хотя Петр и не говорит об этом прямо. Иисус, знавший, Кто Он и что Ему предстоит исполнить, смог стать слугой людям. Он пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою за многих (Мк. 10:45). Как избранные дети света, христиане обретают свободу, которая, однако, ставит их в зависимость от своего избранничества. Они находятся в свободном рабстве у Бога. Христиане знают, что такое страх перед Богом и что значит находиться в Его присутствии. Они свободны в своей любви к братьям–христианам. Темная слепота греховного себялюбия уже не имеет власти над ними — они обрели свободу любить. Свобода также дает им возможность с уважением относиться и к неверующим как к тварям Божьим, и ко всякой власти, данной человеку.

Данный раздел послания находится в очевидном противоречии с нормами этого мира, где любой человек (или группа людей) заявляет о своих «правах» и понимает свободу как отсутствие ответственности. Апостол же говорит о такой свободе, которая покажется очень странной в наше время. Однако, как заявил Роберто Мангабейра Унгер, либеральный идеал уже отжил свой век[143]. Этот идеал находит свое завершение в представлении, что каждый волен делать все, что хочет. Если такая свобода и может быть сдержана какими–то принципами, они должны быть выше личностных интересов и человеческих эмоций. Но ратующий за свободу либерал не в состоянии утвердить такие независимые принципы на основании своих либеральных взглядов. Буква закона также не может считаться беспристрастной, поскольку, с точки зрения либерала, язык закона глубоко субъективен, и он будет иметь тот смысл, которым мы наделим его по своей прихоти. Если же и закон рассматривается как орудие социальной политики, то никакие независимые принципы невозможны. Александр Солженицын писал о том, что советский Уголовный кодекс 1926 года рассматривал любое действие, направленное на ослабление государственной власти, как контрреволюционное. По крайней мере, в Советском Союзе об этом говорили открыто. Если общественные ценности не основаны на том, что выходит за рамки общества, не может быть никакой истинной свободы в социальной политике.

Апостол Петр провозглашает свободу во Христе. Поскольку наша свобода зависит от Бога, мы можем говорить об объективных ценностях. При этом она зависит не от абстрактного и далекого от нас божества, а от живого и истинного Бога. Ни о какой свободе не было бы и речи, если бы Христос не освободил нас через Свою смерть, дабы мы провозглашали истинную свободу в «лето Господне благоприятное» (Лк. 4:18–21).

Если мы свободны, то не можем не быть в рабстве у Бога. Апостол Павел с радостью называл себя рабом Иисуса Христа (Рим. 1:1; Гал. 1:10; Флп. 1:1; Тит. 1:1). Мы также призваны служить своим братьям–христианам и другим людям. В этой части послания Петр говорит о нашей свободе в служении Богу, Церкви и миру[144].

1) Свобода в рабстве у Бога: «Бога бойтесь!»

Свобода служителей Божьих в этом мире — это свобода пришельцев и странников. Люди, которые принадлежат одному Богу и составляют Его народ, не могут быть привязаны ни к какому месту на земле. Как Авраам, они остаются странниками, хотя и живут в мире, который им предстоит наследовать (Быт. 23:4). Петр обращается к своим слушателям как к пришельцам в грешном мире, умоляя их удаляться от плотских похотей. Глагол «удаляться» прекрасно передает призвание странников — не быть привязанными к плотским наслаждениям. Тому, кто лишь временно находится в незнакомой стране, незачем усваивать ее обычаи. Его мироощущение и образ жизни — иные[145]. Петр призывает христиан помнить, что их отечество на небесах. Называя своих слушателей «пришельцами», или «путешественниками», Петр возвращается к определению, которое он дает вначале (1:1). Апостол объяснил, почему они должны считать себя путешественниками: они составляют народ Божий, род святой, и просто не имеют права приспосабливаться к порочному образу жизни людей, живущих рядом с ними. Они призваны совсем к другому — своими делами свидетельствовать о Царстве света.

Петр обращается: «Возлюбленные!», показывая тем самым, с какой нежностью он к ним относится, а также подчеркивая отношение Бога к ним. Они — «возлюбленные» (agapetoi) не только для Петра, но прежде всего для Господа, потому что принадлежат Ему. Они не от мира сего именно потому, что о них заботится Бог (Ин. 17:16; 1 Ин. 2:5–16). Самого Иисуса Бог–Отец называет Возлюбленным Сыном (Мк. 1:11; 9:7; 2Пет. 1:17; см.: Еф. 1:6; Быт. 22:2, LXX). (Впервые этот эпитет встречается в Библии, когда об Исааке говорится как о возлюбленном сыне Авраама, Быт. 22:2, LXX.) Возлюбленные, к которым обращается Петр, — это любимые дети Божьи, которых Он принял в Своем Сыне (Рим. 1:7; Еф. 5:1).