Послания ап. Иоанна

1. Осуждение сердца (ст. 19–22а)

На протяжении последних лет я достаточно глубоко изучал это Послание. При этом оно не раз заставляло меня задать вопрос самому себе: «А достиг ли я в своей христианской жизни хоть какого–нибудь прогресса?» Послание написано с целью вселить в нас уверенность, но нередко оно также помогает нам увидеть, как мало мы похожи на Господа нашего и как много нам еще предстоит пройти. Будучи христианами, мы часто обнаруживаем, что наше сердце осуждает нас. Наше сердце подобно судье, который должен распознать в подсудимом нечто такое, что позволит вынести ему приговор. Мы единственные знаем, каковы наши внутренние побуждения. Только мы сами можем сказать, насколько наша любовь к ближним и, возможно, к конкретному брату или сестре, далека от идеала. Наше сердце знает то, что другим неведомо. Осуждая, оно, в отличие от сатаны, не лжет.

Иоанн советует не просто отбрасывать эти мысли или не придавать им значения, он призывает нас осознать все, ведь Богу известно гораздо больше. Бог больше сердца нашего и знает все (ст. 20). Дело не в том, что Бог преуменьшает наши недостатки или не замечает их. На самом деле Ему известно о них даже больше, чем нам самим, поскольку Он понимает нас лучше, чем мы способны понять себя. Он точно знает уровень нашей духовности; Ему известны наши сильные и слабые стороны, приобретения и потери, успехи и неудачи. Бог знает, что мы потенциально можем любить, и даже если эта способность в нас еще не очень развита, та мера ее, которой мы обладаем, является неопровержимым доказательством деятельности Святого Духа в нашей душе. Он знает, что мы Его дети и были крещены из смерти в жизнь. Мысль о том, что все это Ему известно, поддерживает нас. Вот почему Он хочет, чтобы мы знали это.

И все же нам далеко до совершенства. Мы хотели бы, чтобы наша любовь больше напоминала ту, которую изливает на нас Христос. Однако сердце подсказывает, что это не так. Мы огорчены, мы рыдаем, но это открытие не разрушает нашей уверенности; напротив, оно укрепляет ее. Некоторые люди с особо чувствительной душой отчаянно боятся, что поскольку прежде они богохульствовали, то это может лишить их Божьего прощения. Им можно посоветовать посмотреть на эту проблему иначе: сам факт столь сильного беспокойства является доказательством того, что на них нет греха (см. Мф. 12:31). Подобным образом мы сами можем быть своими собственными советчиками. Когда осуждение сердца порождает в нас чувства печали и недовольства собой, надо напомнить себе, что уже сами по себе эти чувства свидетельствуют о духовном развитии. Как Джон Уэсли, мы часто обращаемся к Богу с молитвой: «Господи, помоги мне всегда помнить о Тебе и стать настоящим христианином». Многие верующие на протяжении столетий поступали подобным образом. Итак, когда наступает кризис, порожденный осуждением сердца, мы сами можем успокоить эту боль. Следует напомнить себе, что у нас есть возможность довериться милосердию Бога, Который знает нас лучше, чем мы сами знаем себя, потому что Он — единственный, Кто знает все.

Опираясь на сказанное, можно найти правильный ответ на вопрос: к чему относятся слова И вот, с которых начинается стих 19? Можно посчитать, что они завершают мысль о необходимости выполнять заповедь Божью — «любить делом и истиною». Но вероятнее всего, что таким образом Иоанн начинает новую мысль. Несомненно, такое толкование лучше согласуется со вновь и вновь повторяемыми словами Иоанна о том, что наша уверенность основывается не столько на субъективных ощущениях, сколько на работе, совершаемой в нашей душе истиной и любовью Бога.

Конечным результатом такой уверенности является дерзновение (ст. 21), с которым мы можем обращаться к Богу в молитве. Я не думаю, что в стихе 21 Иоанн хочет сказать: «Существуют такие христиане, сердце которых никогда не осуждает их, и поэтому они могут иметь дерзновение к Богу». Более вероятно, что смысл его слов состоит в следующем: если мы, прислушиваясь к осуждению своего сердца, пытаемся понять, на какие ошибки оно указывает нам (даже если их было достаточно много в течение дня), делая это в свете Божьей истины и любви, мы можем сохранять уверенность в том, что Господь принимает нас, несмотря на все наши промахи, и, следовательно, у нас есть все основания обратиться к Нему с молитвой. Мы не должны бояться. Всегда можно смело прийти к Богу и откровенно рассказать Ему обо всем. Мы можем, не таясь, искренне и честно излить Ему свою душу, не скрывая от Него ни своих нужд, ни просьб.

Это дерзновение жизненно важно, если мы хотим, чтобы наша молитва приносила реальные плоды. Легко впасть в полное излишнего напряжения состояние, когда кажется, что между нами и Богом выросла непреодолимая стена. Бывает, что мы жестко осуждаем себя за свою нынешнюю неспособность стать лучше. Мы так расстраиваемся из–за своего бедственного положения, что возникает ощущение, будто мы утратили свет Божьей любви. Часто это всего лишь извращенная форма гордости. Но если мы действительно пребываем в Боге, то можем просить Его о чем угодно и получим это (ст. 22). В этом случае наша уверенность основывается не только на данных нам в Божьем Слове обещаниях, которые сами по себе и прекрасны и милосердны. Наша уверенность основывается также и на понимании того, что Бог относится к нам как к Своим дорогим, любимым детям и неустанно, день за днем, отвечает на наши молитвы. В этих взаимоотношениях нам нужно учиться открытости.

Однако вторая часть стиха 22 привлекает наше внимание к другому типу сомнений, которые часто овладевают нами.

2. Недостаток послушания (ст. 22б–24)

Если ответ Бога на наши молитвы зависит от того, в какой мере мы повинуемся Ему и «делаем благоугодное перед Ним» (потому что соблюдаем заповеди…, ст. 22), то как вообще у нас может возникнуть «дерзновение» обращаться к Нему с молитвой? Наше повиновение Ему никогда не бывает полным. Даже наиболее развитые духовно христиане не способны окончательно избавиться от пережитков прошлой, дохристианской жизни. Это, конечно же, не может быть «благоугодно» нашему Господу. В самое деле, именно величайшие святые лучше, чем кто–либо другой, отдавали себе отчет в собственной греховности. Однако этот факт не может быть использован в качестве довода. Можно ли рассчитывать, что Бог откликнется на наши молитвы, если наши просьбы не соответствуют Его желаниям? И как смеем мы обращаться к Нему с подобными просьбами, если они идут вразрез с Божьей волей, высказанной в Священном Писании? Итак, мы сравниваем удивительные, захватывающие возможности, которые открывает перед нами стих 22 —'• и чего ни попросим, получим от Него — с нашим обычным, часто разочаровывающим опытом. Именно им мы объясняем свою неспособность повиноваться Богу в полной мере.

Наша ошибка состоит в убеждении, будто Бог отвечает на наши молитвы в зависимости от того, в какой степени мы Ему повинуемся. Иоанн же пытается растолковать нам, что уже сами просьбы, с которыми мы обращаемся к Богу, должны учитывать уровень нашего повиновения. С одной стороны, очевидно, что великолепные обещания, данные нам в связи с нашими молитвами и просьбами (см. также Ин. 14:14,16–23), вовсе не означают, что мы можем получить от Бога все, что пожелаем. Если бы дело обстояло именно так, Бога можно было бы назвать снисходительным, но, вряд ли, — любящим. Даже по обычным человеческим меркам, ни один отец не выполняет любую прихоть своего ребенка. Он отлично представляет себе, в какого избалованного, эгоцентричного человека тот превратился бы при таком воспитании. Кроме того, ребенок может хотеть вредного для себя. В таком случае у любви есть один ответ: «Нет». Если бы Бог исполнял все наши желания и капризы, даже гибельные для нас, то кто осмелился бы когда–либо молиться снова? Как и дети, мы часто не понимаем, что для нас лучше. И в то же время, исполнение наших просьб, высказанных в молитве, не происходит по принципу услуга за услугу, когда Бог вознаграждает нас в зависимости от того, что мы можем Ему «предложить» и насколько мы угодны Ему. Молитва — это способ выразить наши просьбы к любящему небесному Отцу, Которому в равной степени доставляет удовольствие и выслушивать Своих детей, и отвечать им. Он отвечает на молитвы мудро, руководствуясь тем, что лучше для нас, или, говоря словами Иоанна (см. далее 5:14), «по воле Его». Понятый таким образом, стих 22 не столько порождает сомнения, сколько ободряет. Если мы стараемся поступать так, как угодно Богу, руководствуясь Его истиной и любовью, то наши желания перестают противоречить Ему. Мы волей–неволей начинаем хотеть, чтобы наша жизнь, так же, как и жизнь других, протекала «по воле Его», а не в соответствии только лишь с нашими собственными эгоистичными желаниями. Чем прочнее мы, как послушные дети, укореняемся в таком подходе, тем чаще обнаруживаем, что и просим, и получаем то, что угодно Богу.

Чтобы дополнительно подбодрить нас, Иоанн суммирует все заповеди, которые мы должны соблюдать, сводя их к одной, включающей в себя все остальные. Мы находим ее в стихе 23. Она состоит из двух, уравновешивающих друг друга и одинаково существенных составляющих: А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга.

В понимании Иоанна, это приемлемый для христианина минимум веры и знания. В этом стихе кратко изложена вся суть учения Иоанна. Поэтому он является точкой опоры, на которой держится все Послание. В нем заключены две основные мысли: Бог, Который есть свет, открыл нам Себя в вечных истинах Своего Слова, записанных в Священном Писании, и воплотился в Сыне. Это единственная и окончательная реальность. Он требует от нас лишь одного — веровать. Греческий глагол, соответствующий слову веровать, в первоисточнике стоит во времени, которое указывает на однократное действие, совершившееся в конкретный момент времени в прошлом. Поэтому точнее было бы перевести: чтобы мы уверовали. Но Бог, Который есть любовь, призывает нас позволить Его любви наполнить всю нашу жизнь, чтобы через нас она изливалась на других в практической помощи и жертвенной самоотдаче. Вот почему глагол любили употреблен во времени, указывающем на постоянность действия; любовь — это постоянно проявляемое доказательство приверженности Богу. Вера и любовь идут рука об руку.

Но Иоанн не ограничивается этим. Он дает определение подлинной вере. Не исключено, что, делая это, он имеет в виду, в частности, учителей–гностиков. В написании Иоанна глагол pisteuo (верить) используется в такой форме, которая означает «верить во что–то истинное, достойное, делающее честь». В тех случаях, когда Иоанн имеет в виду «личную приверженность кому–то», он, как правило, использует глагол в форме pistiuo eis, «верить в». Д–р Маршалл, рассматривая этот вопрос в своих комментариях, делает следующий вывод: «Основное ударение здесь делается на то, какая вера считается правильной: читатели должны верить во имя Иисуса Христа, Сына Божьего. Дело в том, что с именем Иисуса связано множество распространенных лжеверований. Верить во имя Иисуса означает верить в то, что Его имя символизирует собой Божественные силу и власть. Его имя неразрывно связано с Богом. Так что это вопрос не частный. Речь идет о вере в Того, Кто является объектом нашего христианского вероисповедания»[37]. Таким образом, настоящий христианин соблюдает обе заповеди — веровать и любить. В нашем мире достигнуть этого несравненно труднее, чем преуспевать в грехе и поддаваться его растлевающему воздействию. Но упорное стремление к соблюдению этих заповедей уже само по себе является наиболее важным признаком подлинной веры.

Сказанное подводит нас к последнему стиху этой главы. Духовная жизнь («пребывание во Христе») и повиновение поддерживают и подкрепляют друг друга. Иоанн собирает воедино все темы, которые мы уже исследовали вместе с ним — тему общения с Богом (1:6–7) и тему пребывания во Христе (2:24–28), которое достигается соблюдением Его заповедей (2:3–8). Он вновь подчеркивает, что это не туманная идея о чем–то сверхдуховном, не бессодержательный мистицизм. Любой может претендовать на какие–то якобы «мистические» переживания. Здесь все очень конкретно и ясно: вера (Иисус — Сын Божий во плоти) и поведение (мы должны любить друг друга). Поражает убежденность, с которой Иоанн говорит не только о нашем пребывании в Нем, но и о том, что Он пребывает в нас. Это именно то, что обещал Господь наш Иисус. «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое». (Обратите внимание на то, что вновь те же две составляющие — вера и любовь — взяты в сочетании.) «Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14:23).

Иоанн говорит нам, что, исходя из этого обещания, мы можем узнать, когда Господь пребывает в нас. Мы можем узнать это «по духу, который Он нам дал». Это тот вид знания, который невозможно поколебать никакими домыслами антихристов, каким бы богатым воображением они ни обладали. Его источник — Святой Дух, данный нам Отцом. Все наши знания в этой сфере и вся наша убежденность в конечном счете приходят от Самого Бога. Так возникает удивительное сочетание объективных доказательств и субъективного опыта. Благодаря этому мы знаем, что принадлежим Богу. Использовав в качестве доказательства исторический факт жизни, смерти и воскресения Слова, Которое стало плотью, Дух Святой дал нам слово, записанное на страницах Священного Писания. Тем самым Он пробудил наш разум, чтобы мы могли воспринять Его истину, и нашу волю, чтобы мы выполняли Его повеления. И все это в целом приводит нас к вере в Благую весть и к раскаянию. Но для этого необходимо соблюдение одного непременного условия — мы должны признавать, что Иисус Христос и есть Сам Господь. Одним из объективных доказательств сказанного Иоанном является также то, что жизнь наша становится другой, возникает желание поступать «по правде» и уподобиться Христу не только в праведном поведении, но и в искренней любви к Богу и Его людям.

Если мы ощущаем все это в своей душе, то Дух Святой, незримо в ней присутствующий, подтверждает, что мы на самом деле стали подлинными христианами. «Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божий» (Рим. 8:16). Прекрасно осознавать, что все это — полученный через Святого Духа дар Божий. Прекрасно также думать о том, как мы впервые пробудились для духовной реальности, увидели Его своим внутренним зрением. С этого момента в нас зародилось стремление быть похожими на Него. При такой поддержке мы действительно можем вести жизнь, угодную Ему. Как сказал Джон Ньютон: «Благодать до сих пор охраняла меня и она будет вести меня до конца»[38].

1 Послание Иоанна 4:1–6

13. Испытывайте духов

1 Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире. 2 Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; 3 А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире.

4 Дети! вы от Бога, и победили их; ибо Тот, кто в вас, больше того, кто в мире. 5 Они от мира, потому и говорят по–мирски, и мир слушает их. 6 Мы от Бога: знающий Бога слушает нас; кто не от Бога, тот не слушает нас. Посему–то узнаем духа истины и духа заблуждения.

Глава 3 закончилась на том, что наша христианская убежденность, в конечном счете, зависит от Святого Духа и дается пребывающим в Боге только благодаря Его неустанному служению. Это придало мыслям Иоанна другой поворот, заставив его в связи с уже сказанным вернуться к теме борьбы со лжеучителями за умы и души прихожан церквей Малой Азии. Причина в том, что многие из стремившихся расколоть церковь пытались снискать поддержку своим лжеучениям, ссылаясь, подобно христианам, на свидетельства Святого Духа. Как быть, когда представители различных богословских течений делают подобные авторитетные заявления?

Ответ Иоанна таков — «испытывайте духов» (ст. 1). Мир никогда не обходился без всевозможных, в том числе самых невероятных религиозных течений и культов, и всегда в нем были лжепророки, которые для доказательства своих теорий ссылались на Божье откровение. Недавняя вспышка активности всевозможных сект и интереса к ним, в особенности в провинции, лишь подчеркивает тот факт, что нынешнее поколение не является исключением из правила. И сейчас, на нашем отрезке истории, есть немало людей, утверждающих, будто они общались непосредственно с Богом и что им было божественное откровение. Есть и такие, кто, по–видимому, верит им. Даже внутри церкви встречаются люди, считающие возможным говорить от лица Бога. Обычно их высказывания начинаются с заявления: «Так сказал Господь», или иногда менее официально: «У меня к вам есть слово от Господа». По миру странствуют люди, выдающие себя за пророков, которые ищут возможности обратиться к большому количеству людей, чаще всего в церквах. Есть и такие, кто, ссылаясь на авторитет Бога и якобы полученные от Него непосредственные указания, дают советы другим людям о том, как и где им жить, включая вопросы работы, брака и т. п. Другие с «Божьей помощью» изгоняют злых духов, исцеляют, демонстрируют чудеса и знамения. Любой думающий христианин (а следуя Библии, все мы должны быть думающими!), сталкиваясь с подобными явлениями, испытает желание разобраться, подлинные они или мнимые. Мы не должны быть наивными и легковерными, веря всем, кто утверждает, что говорит от имени Бога. Напротив, следуя призыву Иоанна, мы должны подвергать испытанию эти необыкновенные явления, подходя к ним доброжелательно, безо всякого цинизма и используя для проверки два основных критерия, рассматриваемые ниже в этом параграфе.

1. Прислушивайтесь к тому, что они говорят (ст. 1–3)

Указание, данное в стихе 1 — испытывать духов — вполне определенное, достаточно решительное, и в нем самом кроется объяснение, как следовать ему. На всех нас производит впечатление все новое, необычное, и нередко возникает искушение приписывать такие явления Божьей силе. Но Иоанн предостерегает нас, чтобы мы не верили всему, что нам говорят, а пытались разобраться, от Бога оно исходит или нет. Потому что много лжепророков появилось в мире, мы должны быть настороже, опасаясь «подделки». Такие «пророчества» или «заявления» нередко бывают воображаемыми, в том смысле, что могут исходить от чрезвычайно восторженных людей, которые сами верят в то, что говорят. Они напоминают тех футбольных болельщиков, которые сообщают всем и каждому о возможных ошеломляющих победах весьма посредственных команд, чьими приверженцами они являются. Дальнейшее развитие событий доказывает, что они, увы, сами себя ввели в заблуждение. Их слова, не соответствуют действительности. Есть и другие, обманутые опытными мошенниками, стремящимися ради выгоды привлечь людей на свою сторону. Лжепророки способны даже подстроить какое–нибудь удивительное явление или чудесное исцеление, якобы «подтверждающее», что они говорят правду. Но тем не менее сколь бы впечатляющим ни было все продемонстрированное ими, на самом деле это вовсе не значит, что они от Бога. Сверхъестественные силы как таковые не несут в себе информации о том, что или кто является их источником. В Египте были «волхвы, чарами своими» способные с успехом подражать некоторым сверхъестественным деяниям Бога, проявленным через Моисея (Исх. 7:22; 8:7,10 см. также 8:18–19). Был Симон, который изумлял народ самарийский своими «волхвованиями» (Деян. 8:11). Такие чудеса должны обязательно подвергаться испытанию.

Это также верно и относительно пророчеств, которые выдаются за слова, услышанные от Бога. Здесь Иоанн уделяет этому вопросу особое внимание. Надо сказать, что для Божьих людей эта проблема была не нова. Обратившись к Второзаконию, записанному для нас Моисеем, мы обнаружим, что Богу уже приходилось помогать людям разрешать подобные проблемы. «И если скажешь в сердце твоем: «как мы узнаем слово, которое Господь говорил?» Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил его пророк по дерзости своей, — не бойся его» (Втор. 18:21–22).

Это очень полезный совет для испытания; однако, без сомнения, проблема состоит в том, что он не может быть применен непосредственно в то самое время, когда совершается пророчество. В предыдущей главе уже говорилось о том, что наиважнейшим фактором в оценке любого высказывания является его суть, то, о чем оно сообщает. «Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет при том: «пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им»: то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего; ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог наш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей. Господу, Богу вашему, последуйте и Его бойтесь… А пророка того или сновидца должно предать смерти… и так истреби зло из среды себя» (Втор. 13:1–5).

Важна суть высказывания. Способствует ли сказанное тому, чтобы Божьи люди служили и повиновались Ему, или уводит их в сторону идолопоклонства? То, что говорит пророк, несравненно важнее того, как он говорит, или любых, даже сверхъестественных чудес, которые он способен продемонстрировать в поддержку своих слов. Испытание состоит не в том, чтобы ответить себе на вопрос, действительно ли здесь имеет место чудо, а в том, чтобы разобраться, подлинное ли оно. И в качестве критерия должна быть применена Божья истина, открытая нам в Священном Писании. Каждый христианин просто обязан поступать так, столкнувшись с подобными явлениями. Иоанн обращается в своем Послании ко всем членам церкви, agapetoi, а не только к тем, кто старше годами или стоит во главе ее. Выполняя его наказ, мы должны исходить из того, что Бог, Который есть неизменная истина, не будет делать ничего, противоречащего сказанному Им Самим прежде. Иоанн в стихе 2 предлагает «испытывать духов», опираясь на Божье Слово, и нам нужно поступать именно так. Каждый проповедник должен чаще повторять, обращаясь к своей общине: «Верьте в то, что я сказал, не потому, что вы доверяете мне, а потому, что так говорит Бог в Своем Слове». Он должен стремиться к тому, чтобы его прихожане стали общиной «благомысленных», чтобы они «приняли слово со всем усердием, ежедневно разбирая Писания, точно ли это так» (Дуян. 17:11). Какое бы количество сверхъестественных чудес ни предъявлялось в качестве доказательства учения, противоречащего Библии, оно не может быть от Бога и, следовательно, не должно иметь авторитета в глазах христианина.

С тех самых пор, как Дух Святой совершил Свое великое дело, возвестив о Христе и прославив Его (Ин. 16:13–14), личность Господа нашего Иисуса стала пробным камнем для выявления истины или заблуждения. Когда Павел писал к церквам в Коринфе, он указал на очень простой способ, с помощью которого можно отличить правду от лжи. «Никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12:3). Иоанн придерживается того же мнения, хотя особенно подчеркивает значение отрицания, что Иисус «пришел во плоти», поскольку это было главным еретическим утверждением гностиков. Как мы видели, /они готовы были признать тот факт, что Дух Святой особенным образом снизошел на Иисуса, но отрицали Его предсуществование и, следовательно, то, что Он — Бог. Именно такой подход и свидетельствует, что «это дух антихриста» (ст. 3). Таким образом, мы не должны рассчитывать на просвещенность или духовное сотрудничество с теми, кто отрицает как божественность Господа нашего Иисуса Христа, так и Его человечность, с кем бы мы ни имели дело — с учеными богословами или со Свидетелями Иеговы. Если мы положительно воспринимаем библейские истины о Христе, то должны отрицательно относиться к любым заблуждениям на этот счет. Это ни в коем случае не призыв к богословской «охоте на ведьм», это лишь указание на необходимость разобраться в том, каким образом Священное Писание учит проводить границу между истиной и заблуждением, и неукоснительно следовать этому подходу. Дух антихриста по–прежнему пронизывает собой дух нашей эпохи, заставляя не допускать даже на мгновение, что сказанное Христом — истина. Он проявляет себя не только через средства массовой информации, но и в советах тех христианских объединений, которые ставят под сомнение истины, открытые Богом в Священном Писании, и не считают их отрицание ересью. Довольно интересно, что и сегодня борьба ведется вокруг той же самой ключевой проблемы, касающейся личности Христа. «Кто такой Иисус?» — не только главный вопрос евангелизма, он является тем основным мерилом, с помощью которого может быть проверена приверженность к христианской доктрине. И не только проверена, но и по необходимости подвергнута критике.

2. Приглядывайтесь к тому, как они живут (ст. 4–6)

Поскольку мы уже знаем, что вера и поведение всегда неразрывно связаны друг с другом, нас не удивляет, что Иоанн для успешного «испытания духов» предлагает рассматривать не только суть того, что проповедуют лжеучителя, но и последствия, к которым их учение приводит. В каждом из этих трех стихов группы людей, к которым они обращены, обозначены различными местоимениями.

Вы (ст. 4) относится ко всем христианам, они (ст. 5) — к лжепророкам, не христианам, а мы (ст. 6) - к Апостолам и истинным учителям, следующим их учению.

На первый взгляд, кажется, что стих 4 не подтверждается обычным человеческим опытом. Как может Иоанн говорить, что христиане «победили» лжепророков, когда тревога по поводу здоровой обстановки в церквах и даже самого их существования все время возрастает? В наше время это положение усугубляется тем, что те христианские деноминации, которые придерживаются основной доктрины, подвергаются постоянной суровой критике со стороны представителей радикальных богословских течений, отрицающих Христа и q насмешкой относящихся к тем, кто верит, что Библия — это непогрешимое Божье Слово. И тем не менее, Иоанн прав, потому что лжеучителя не победили подлинных христиан в том, что касается их веры. Апостол сам непоколебимо сохранил свои убеждения, так же, как и многие верующие, чью решимость он стремился поддержать своими Посланиями. То же самое можно сказать о происходящем сегодня. Мне нравится, как эту мысль выразил Гордон Кларк: «Мы, дети Иоанна, одержали победу над лжепророками… Мы по–прежнему верим в непорочное зачатие, искупление и воскресение. Мы победили лжепророков. Они не могут победить нас»[39]. Подвергая проверке все истины, с которыми они сталкиваются, христиане сумели сохранить свою правду; их вера не погибла, они не отреклись от своего Спасителя. Он Сам предсказывал, что так и будет, когда говорил о Своих овцах: «За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса» (Ин. 10:5). «Волк» антихристианства может проникнуть в загон овец Христовых, чтобы попытаться уничтожить и разогнать Его стадо, но победить их он не в состоянии. Стих 46 объясняет почему. Тот, кто в вас, больше того, кто в мире. Все Христовы овцы неразрывно связаны со своим Пастырем, Который есть истина. Сами по себе они не выстояли бы, но их поддерживает сила Пастыря, способная справиться с любым врагом, сила, удостоверенная крестом и опустевшей могилой. Более того, поскольку Он — Истина, те, кто выступает против Него, выступают против структуры самой реальности, и поэтому они обречены на поражение. Важно и то, что всякое дитя Божье, пребывающее в Нем, имеет доступ к безграничному источнику Его силы. «Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим. 8:37).

Напротив, лжеучителя связаны с этим миром (ст. 5) — миром, который «проходит» (2:17). Они — его порождение, и поэтому «мир слушает их». Недаром многие из еретических учений включают в себя построение нового мирового порядка или хотя бы нового правительства и новой системы, обычно во главе с их лидером в качестве мессии. Человеческий мир, бунтующий против Бога, тянется к лжепророкам, их культам и сектам, потому что, в основном, они отвечают его желаниям и склонностям. Они всегда найдут слушателей. Когда такие «пророки» от политики или религии заявляют, что человек и удовлетворение его желаний превыше всего, неважно, какой ценой и какие нравственные нормы при этом попираются, такая идея весьма успешно овладевает умами людей. Так уж мы, человеческие существа, устроены. Нам нужна уверенность в том, что все у нас в порядке безо всяких устаревших и ненужных идей о грехе, Божьей каре или ответственности перед Создателем. Есть определенный соблазн в том, чтобы пересмотреть Евангелие, оставив в нем только этические нормы. Или заменить призыв во всем повиноваться Христу на совет лишь следовать в своих жизненных установках Его примеру. Или вообще ограничить вмешательство Евангелия в нашу жизнь лишь тем, что оно способно внести в нее некоторое обновление, придать ей другую окраску. Вот какие стремления порождает мир, и у нас появляется желание сделать его более удобным местом, где мы могли бы получать как можно больше удовольствий. Мир не интересуют вечные проблемы, ему нечего сказать по поводу них. В нем отсутствует действующее начало, способное подтолкнуть нас к изменению себя, и всякие рассуждения о загробной жизни для него просто лишены смысла, поскольку могила для него — это конец всему.

Но истинных апостолов узнают по их учению (ст. 6). Источник их знаний — Сам Бог, и слушают их те, кто знает Бога. В таком случае, получается, что сказанное может быть отнесено и к Керинфу и его последователям, утверждающим, что они знают Бога. Так ли это? Иоанн отвергает подобные заявления как ничего не стоящие, поскольку эти люди отказывались признавать Слово Божье в изложении Апостолов, нарушая тем самым Божью волю. Сам Бог избрал для нас единственный путь, который может привести к Нему — это Его откровение. Конечно, поступки тоже играют важную роль с точки зрения веры, однако слово, выраженное в письменных и устных заявлениях Апостолов, — непременный элемент Божьего откровения. Доктрина, лежащая в основе апостольского учения, допускает только такой путь к Богу, и наше отношение к этому вопросу показывает, кто управляет нами — дух истины или дух заблуждения. НМВ использует это выражение «дух истины», возможно, на том основании, что оно уже употребляется в отношении Святого Духа в Евангелии от Иоанна (14:17; 15:26; 16:13), но в стихе 1 его нет, и это вполне объяснимо, поскольку там речь идет о разных «духах». Было бы бессмысленно говорить об испытании Духа Святого, происходящего от Бога. Иоанн озабочен тем, как помочь людям в церквах отличать псевдопророков от подлинных учителей. Нам не нужно пытаться заглянуть в их сердца, это столь же невозможно, сколь и бесполезно. Нужно просто слушать их, чтобы понять, исповедуют ли они Христа, и затем внимательно приглядеться к тому, как себя ведут их последователи.

В наше время, когда все относительно, мы нуждаемся в) постоянном напоминании, что есть вещи всегда истинные, и есть вещи всегда ложные. Истина — это не то, что договариваются считать истиной. Истина определяется Богом. Современные лжепророки столь же убедительны, как и лжепророки первого века, и их влияние столь же губительно. Они скажут, что Библия является авторитетом, однако добавят, что не наивысшим из авторитетов. Они скажут, что в принципе верят в воскресение, но не в тот факт, что тело Христа физически воскресло на третий день после смерти. Дух лжи — это дух коварного обольщения. Мы сможем познать Бога, только если примем учение Апостолов и станем жить в согласии с ним. Мы не должны соглашаться ни на какую замену.

1 Послание Иоанна 4:7—12

14. Любит ли нас Бог на самом деле?

7 Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога; 8 Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. 9 Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь чрез Него. 10 В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. 11 Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга. 12 Бога никто никогда не видел: если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас.

Последние три слова стиха 8 представляют собой одно из самых важных утверждений Библии, и, тем не менее, очень многим людям сегодня с трудом верится в то, что это правда. Бог есть любовь. Когда мы думаем о мчащемся в безграничном пространстве «грязном теннисном шарике», в который превратилась наша планета, о собственной жизни — всего лишь одной из множества крошечных капель в безостановочно движущейся вперед волне времени, о своей личной судьбе среди миллионов других, у нас невольно возникает вопрос: в самом деле, есть ли какой–либо смысл говорить о том, что Bof любит нас? И когда мы вглядываемся в окружающий мир, со всем его злом и страданием, мир, который разрушает человеческую жизнь, мы снова спрашиваем себя: где в нем место Богу, Который любит нас? Тем не менее, Иоанн настойчиво утверждает, что именно такова природа Бога. И если мы хотим, чтобы слово «Бог» не было для нас пустым звуком, чтобы его значение открылось нам во всей своей полноте, мы должны понять, что Того, Кто создал все от самого малого до беспредельного, не может не беспокоить жизнь каждого из нас, какой бы ничтожной по сравнению со всем мирозданием она не выглядела. Именно потому, что Бог так велик, Он способен помнить о каждом из нас.

Рассмотренное в предыдущих главах больше всего можно уподобить тому, как если бы мы вошли в огромный, прекрасный дворец и шли по анфиладе его залов, двигаясь туда, где, как мы знаем, стоит трон его Хозяина. И чем ближе мы к нему подходим, тем больше у нас захватывает дух. Мы уже видели, сколько усилий прикладывает наш Царь, чтобы жизненные позиции и поступки христиан коренным образом отличались от тех, которые совершают люди, принадлежащие миру. Мы восхищались Его любовью и заботой о каждом из нас. Ни одна мелочь не ускользает от Его внимания, Он принимает нас со всеми нашими слабостями, дает нам чувство уверенности, если, конечно, мы позволяем Его любви завладеть нашим сердцем до такой степени, что она начинает через нас изливаться на других. Однако сейчас, когда распахиваются двери тронного зала и перед нами предстает Тот, Кто создал все это великолепие, — Бог, Который есть любовь, мы испытываем настоящее потрясение. Каждый стих в Послании Иоанна прекрасен, но все остальные служат лишь превосходным обрамлением к тому, где выражена наиболее важная мысль: «Бог есть любовь».

Иоанн упоминает об этом не как об одном из достоинств Бога в ряду других; он говорит о том, что является самой Его сутью. Бог не просто любит, Бог это сама любовь. Нам будет легче понять эту мысль, если мы вспомним, что в Священном Писании Бог предстает перед нами как святая Троица, три лица в Одном. Наш ограниченный разум никогда не будет в состоянии полностью охватить весь смысл этого, но одно мы, по крайней мере, можем понять — что сутью Божественного является действенная любовь, проявляемая во взаимоотношениях самого разного рода. Все три ипостаси, составляющие единого Бога, связаны между собой неразрывными узами любви и находятся в тесном и постоянном взаимодействии, поэтому все, что они делают выражается в любви, являющейся сутью божественной природы. Отец любит Сына; Сын любит Отца; Дух Святой любит Сына, и т. д. Перечисляя все это, мы должны представлять себе не застывшую в вечной неподвижности картину, а живое, действенное единение, полное динамизма. Следовательно, допускать мысль о том, что Бог не любит нас — значит отрицать Его истинную природу, то, что составляет Его суть. Не нужно упрощать представление о щедрой благодати Божьей, сводя ее к чему–то несравненно более мелкому, к «любви» в нашем, земном понимании этого слова, обусловленной теми или иными причинами и зависящей от привлекательности или других достоинств ее объекта, без которых она не может возникнуть. Божественная любовь (agape) совершенно иная. Ее нельзя заслужить; невозможно быть достойным или недостойным ее. Бог любит нас просто потому, что такова Его природа.

Сказанное поможет нам представить себе более отчетливо, что Иоанн имеет в виду, говоря в стихе 7, что любовь от Бога. Бог — ее источник, но одновременно Он и источник света (1:5). Иоанн хочет подчеркнуть, что любовь христиан друг к другу стоит в одном ряду с верой во Христа; и то, и другое является доказательством того, что мы «знаем Бога». Если мы будем исходить из этого, нам легче удастся понять вторую часть стиха 7: всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Очевидно, Иоанн не имеет в виду, что всякое проявление человеческой любви является признаком подлинной духовной'жизни. Пламмер возражает: «Если Бог является источником любви, тогда всякое чувство любви, на которое способен человек, исходит от Бога; и эта часть его нравственной природы имеет Божественное происхождение»[40]. Когда мы говорим о том, что человек создан по образу и подобию Божьему, мы, очевидно, имеем в виду именно ту его часть, которая обладает способностью любить. Можно согласиться также и с тем, что взаимоотношения любви даже между нехристианами имеют своим источником Божью благодать, распространяющуюся на всех без исключения. Однако все это ни в коем случае нельзя путать с тем, что значит быть рожденным от Бога и знать Его. Нет никаких сомнений, что в стихе 7 Иоанн говорит именно о братской христианской любви. Грамматическая форма слова любовь в исходном греческом тексте такова (перед ним стоит определенный артикль), что с ее помощью подчеркивается особое качество божественной любви, и оно должно быть присуще братскому общению христиан. Это та любовь к братьям по вере, которая, с точки зрения Иоанна, является неопровержимым доказательством нового рождения. Отсутствие ее, так же, как любые возможные проявления притязаний, так часто сопровождающие овладевшее человеком чувство, указывают на то, что он не знает Бога (стих 8). Однако Иоанн отдает себе отчет в том, что слово «любовь» должно быть четко определено и разъяснено, и это заставляет его сконцентрировать свое внимание на двух важнейших доказательствах, позволяющих не только убедиться в том, что Бог на самом деле нас любит, но и, оценивая и корректируя с помощью них свое поведение, самим научиться любить.

1. Божья любовь проявилась на кресте (ст. 9–10)

Оба эти стиха полностью соответствуют замыслу Иоанна, развивающего здесь вторую из важнейших тем своего Послания. Поскольку Бог есть любовь, то, пытаясь дать определение любви, так же, как и ее возможных проявлений, мы должны опираться на свое понимание Бога, если, конечно, хотим, чтобы наши определения соответствовали действительности. Этот подход также поможет нам уяснить себе ту особенность любви, о которой Иоанн говорил в двух предыдущих стихах. Любовь как доказательство подлинного общения с Богом проявляется в помощи другим, вплоть до самопожертвования. Осознать всю глубину этой любви можно, только узнав Бога, поняв Его суть.

Мы уже говорили о том, что Иисус положил душу Свою за людей и тем самым проявил все совершенство Своей божественной любви (3:16). Сейчас, вновь возвращаясь к теме креста, Иоанн рассматривает ее с другой точки зрения, а именно — с позиции Бога. В этом проявилась любовь Бога к нам. Глагол (phaneroo) уже использовался в начале этого Послания (1:2) для описания прихода Христа в мир — «жизнь явилась». Здесь же, напротив, смерть Христа рассматривается как доступное пониманию людей проявление Божьей любви к ним. Давайте сейчас обратим внимание на очень важное предложение в стихе 10 — не мы возлюбили Бога. Любовь Бога не ответная реакция; дело не в том, что, проявляя ее, Он идет навстречу желанию человека быть ближе к Своему Господу. Инициатива целиком и полностью принадлежит Богу. Это Его решение любить тех, кто не любит Его и даже не испытывает потребности в этом; любить врагов, которые восстают против Него; любить мир грешников, погрязших в заблуждении. Давайте признаем раз и навсегда, что, если бы не тот факт, что Бог есть любовь, мы не могли бы рассчитывать на милосердие или прощение, не имели бы ни надежды, ни будущего. Инициатива в деле спасения людей полностью принадлежит Богу.

Стихи 9 и 10 разворачивают перед нами величественную картину, показывающую, по замыслу Иоанна, то, как Бог на деле проявляет Свою любовь к нам. Бог послал в мир единородного Сына Своего (ст. 9). Существует мнение, что для более выразительной передачи настроения дополнение лучше было бы поместить на первое место, а уже затем подлежащее и сказуемое. Поэтому, как считает, например, Ленски, более точным здесь был бы перевод: «Своего Сына единородного Бог послал…»[41]. В отрывке, который мы сейчас рассматриваем, слово «Бог» повторяется снова и снова для того, чтобы с особой силой подчеркнуть тот поразительный факт, что судьба людей чрезвычайно волнует Бога.

Прилагательное «единородного» (monogenes) относится к Сыну, Который явился нам. Мы уже сталкивались с применением этого слова в Евангелии от Иоанна 3:16. Поскольку Христос был единородным Сыном Самого Бога, это слово в данном контексте может иметь оттенок «уникальный, единственный в своем роде». Поразительно уже то, что Богу потребовалось послать Своего Сына, но тот факт, что Он послал единородного Сына, говорит о безмерности Его любви к нам. То же самое слово употреблено в отношении Исаака в Послании к Евреям 11:17, где оно подчеркивает, насколько велика была вера Авраама и его повиновение Богу, когда Бог испытывал его. Авраам готов был принести в жертву сына своего единородного, которого он так долго ждал, только потому, что так приказал Ягве. Здесь речь идет о сыне, который был особенно дорог и горячо любим, потому что он был единственный. У Бога тоже был только один единородный Сын, и Бог послал Его в неспокойный мир, во враждебную обстановку, на смерть, с одной лишь целью — выполнить миссию спасения, искупить наши грехи и примирить с Богом. Это и есть любовь.

И этот драгоценный, любимый единородный Сын был послан как умилостивление за грехи наши. Слово hilasmos мы уже комментировали, рассматривая 2:2. Любовь сумела найти средства, чтобы унять и погасить праведный гнев Бога. Тем самым были созданы условия для того, чтобы могло быть предложено прощение и достигнуто примирение. Дорогой ценой это досталось Тому, Кто любит, но другого пути не было. «Глубина любви Бога проявляется именно в том, что Он, претерпев величайшие муки, причиненные Ему человеческим родом, даровал ему полное и безоговорочное прощение»[42]. Разделив точку зрения, что если бы Бог был любящим, то не стал бы требовать умилостивления и наказывать за грех, мы бы только затруднили для себя понимание истинного положения дел. Такой подход свел бы на нет величайшую истину, что Бог есть свет, и уничтожил бы сами основы морали. Библия дает совершенно другое, гораздо более замечательное объяснение. Любовь Бога, настолько поразительна по своим качествам — она не прекращается, распространяется на всех без исключения и стала доступна нам только благодаря той ужасной цене, которой она была оплачена. Библия также подчеркивает, что лишь искупленные силой этой любви способны оценить всю ее глубину и меру. Только нам, христианам, «открыто было… во что желают проникнуть Ангелы» (1 Пет. 1:12).

Его любовь сильнее смерти или ада; Она непостижимое сокровище; Первородные сыны света — ангелы. Напрасно жаждут заглянуть в ее глубины; Им не дано постигнуть это таинство, Почувствовать, сколь глубока она, И высока, и безгранична[43].

В заключение давайте еще раз напомним себе, что смерть Христа — совершившийся факт. Он умер за грехи наши. Из–за наших грехов Иисус принял смерть, потому что Своих собственных у Него не было. Он сделал это, чтобы заплатить за нас выкуп, и если бы этого не произошло, наше вполне заслуженное разобщение с Небесным Отцом продолжалось бы до сих пор. Ценою креста наши грехи сняты и прощены, чтобы мы получили жизнь чрез Него (ст. 9). Христос был послан, чтобы выполнить поручение Своего Отца, конечной целью Которого было дать нам возможность обрести вечную жизнь вместо неминуемой смерти. Эта цель могла быть достигнута только ценою жизни Иисуса. Он — личный посредник между нами и Небесным Отцом, защищающий нас перед Ним. Он — источник духовной, вечной жизни. Мятежники не просто прощены; они стали сыновьями. «Сын пребывает [в доме] вечно» (Ин. 8:35). Это и есть любовь. Ее первоисточник — Сам Бог; она проявила себя в личности и делах Господа нашего Иисуса Христа; ее целью является счастье неисчислимого множества людей, тех, кто оправдан перед Богом ценою смерти Его Сына.

2. Божья любовь проявляется в любви христиан друг к другу (ст. 11–12)

Стих 11 не слишком нуждается в комментариях; он вызывает горячее желание с благодарностью повиноваться, выполняя то, о чем тут сказано. Повторяя призыв, обращенный к нам в стихе 7, которым открывается этот раздел Послания: «будем любить друг друга», Иоанн предлагает своему читателю чрезвычайно мощный побудительный мотив для его выполнения. Обратите внимание на слово так во фразе если так возлюбил нас Бог. Оно употреблено здесь не случайно. Акцент, который создается благодаря ему, заставляет нас во всех подробностях вспомнить сказанное в предшествующих стихах. Одновременно, используя именно это слово, автор преследует и другую цель, направленную на опровержение в дальнейшем еретического учения Керинфа. Тот, Кто принял страдание, по сути Своей был вечен — единственный в своем роде Сын небесного Отца. Его кровь пролилась ради нашего прощения. И тот, кто был прощен, может доказать, что был достоин этого, лишь полностью изменив всю свою жизнь и, прежде всего, внеся в отношение к другим людям чувство новой, никогда прежде неизведанной любви. Любовь Бога является основанием для нашей любви, она же является и ее источником. Если мы и вправду Его дети, вполне естественно для нас испытывать желание во всем походить на своего Отца. Но в том, как эта мысль выражена у Иоанна, есть отчетливый оттенок долженствования. Это не просто некая составная часть, пусть и очень существенная, которую мы можем внести в свое христианское подвижничество, если у нас возникнет такое желание. Мы в долгу перед нашим любящим Отцом, и этот долг запрещает нам порочить Его имя, не давая Его любви проникнуть в наши взаимоотношения с другими людьми. Если кровь Христа очистила нас, то наша новая жизнь с того момента, как мы соединились с другими, вступив в Божью семью, должна стать чистой, такой же, как у Него. Если мы хотя бы в какой–то степени отдаем себе отчет в том, какая огромная цена была уплачена в качестве нашего искупления, и испытываем ответное чувство благодарности, для нас станет жизненно важным никогда не позволять себе грешить. Какое–то новое чувство внутри будет заставлять нас страстно желать жить по–другому (Рим. 5:5). Вот почему христианская церковь должна быть общиной любви, в отличие от любого другого объединения людей. Это правда, и об этом уже было сказано, что церковь существует ради тех, кто еще не вошел в христианское братство, но правда и то, что любовь друг к другу между членами церкви должна быть одним из наиболее мощных «магнитов», привлекающих к ней людей.

Это именно та мысль, к которой Иоанн подводит нас в стихе 12, где сказано совершенно определенно, что если христиане пребывают в Божьей любви, то проявлением этого будет любовь между ними. Это является неотъемлемой частью доказательства истинности Евангелия и любви нашего Господа, частью, которая может открыться миру только благодаря существованию церкви. Бога никто никогда не видел — это утверждение в точности соответствует тому, которое мы находим в прологе Евангелия от Иоанна 1:18. Однако там речь шла о том, что единственным случаем, когда невидимый Бог проявил себя видимым образом, было воплощение Иисуса. Здесь же говорится о другом видимом проявлении Бога — любви между христианами. И эта мысль сама по себе должна заставить нас остановиться и задуматься над тем, какая огромная ответственность лежит на нас. Если церковь действительно представляет собой Тело Христово на земле, в таком случае ее внутренняя жизнь и взаимоотношения внутри нее должны нести на себе отпечаток Его влияния. В сверхъестественную любовь Бога к грешникам (таким, как мы) люди верят несравненно больше, если имеют возможность наблюдать ее проявления в жизни Его детей. Д–р Френсис Шеффер справедливо говорит о такой любви, что она является «самой лучшей защитой веры»[44], ибо Сам Господь сказал о ней так: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собой» (Ин. 13:35). Любовь — отличительный признак, характерная черта Божьей семьи. Она непременно должна присутствовать в нашем братском общении и восприниматься как отсвет той любви, которую дарит нам Христос. Не в этом ли смысл, по крайней мере, отчасти, того видения Иоанна, которым начинается Откровение? Он видит величественного Господа во всем Его блеске и славе «посреди… светильников» (Отк. 1:13), которые впоследствии в нашем представлении всегда будут олицетворением церкви (Отк. 1:20), а в данном случае, по всей вероятности, изображают те конкретные церкви, к которым адресовано Послание. Эта впечатляющая картина подкрепляет ту мысль, которая была высказана раньше.

Физически Христос больше не с нами в мире, но если люди хотят ощутить Его присутствие, то должны понимать, что это, скорее всего, может произойти именно в церкви. В любви, которую мы, христиане, питаем друг к другу, любовь Христа находит свое живое воплощение.

И вновь хочется напомнить, что, говоря о любви, не следует подразумевать лишь общие духовные переживания или прекрасные, теплые слова. Речь идет о практических действиях, являющихся современным аналогом того, что делал Иисус в решающий вечер Своей жизни и в отношении чего Он сказал ученикам: «…вы должны умывать ноги друг другу» (Ин. 13:14–17). Если мы будем вести себя точно так же, Божья любовь действительно полностью преобразит нашу жизнь. Если мы любим друг друга, то Божья любовь проявляется и возрастает в нас. По мере того как мы пребываем в Боге и Дух Святой совершает Свою работу в нашей душе, любовь, которую мы питаем к своим братьям по вере, разгорается все ярче и мы овладеваем умением проявлять ее на деле. Любовь Бога получает в нас свое завершение, когда мы становимся способны на такую же самоотдачу, какую проявляет Он. Эта любовь посылает нас в мир, как она прежде послала туда единородного Сына Божьего, чтобы «отдавать, не считаясь с издержками». Это та самая любовь, в которой постоянно нуждается наше общество конца двадцатого века, погрязшее в бездушии и холодном цинизме. Она является едва ли ни единственным видимым проявлением невидимого Бога. Огромная ответственность при этом ложится на плечи Божьих людей, ибо только они получили прощение. Лишь церковь несет в себе зримое представление о Боге, и, следовательно, только она одна в нашей умирающей культуре напоминает о Нем. Благодаря церкви люди имеют возможность своими глазами видеть, что такое братское общение христиан и как любовь Бога проявляет себя во взаимоотношениях между Его людьми. В этом и есть цель Божьей любви, и всякий христианин, удовлетворяющийся меньшим, попросту на деле отвергает Евангелие. Если мы осознаем, что Бог действительно любит нас, давайте будем позволять чистому потоку Его любви омывать нашу душу и, преломляясь в ней, изливаться на других, неся им свет и радость. Возлюбленные!, мы должны любить друг друга.

1 Послание Иоанна 4:13—21

15. Основания для уверенности

13 Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что Он дал нам от Духа Своего. 14 И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. 15 Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге.

16 И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. 17 Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он. 18 В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение; боящийся не совершен в любви.

19 Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас. 20 Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? 21 И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего.

В те годы, когда радио Великобритании только начинало свою работу, Джордж Бернард Шоу как–то принял участие в передаче, посвященной особенностям английского языка. Он, в частности, упомянул о том, что в английском языке есть лишь два слова, начинающиеся со звука «ш», хотя в их написании отсутствует соответствующее сочетание букв. Одна из слушательниц прислала на радио письмо, в котором утверждала, что это неверно. Такое слово только одно — «sugar» — сахар (русская транскрипция этого слова — «шугэ», прим. перев). В ответ она получила открытку, на которой было написано всего одно предложение: «Мадам, вы уверены?» (английское слово «sure», которое переводится как «уверены», имеет русскую транскрипцию «шуэ»; именно эти два слова по правилам произношения английского языка не должны начинаться со звука «ш» — прим. перев.). Быть уверенным в чем–то — рискованное дело, и в вопросах духовной жизни больше, чем в какой–либо другой области. Тем не менее, Иоанн настойчиво повторяет — Бог хочет, чтобы мы не испытывали никаких сомнений по поводу того, что принадлежим Ему и что наши духовные переживания подлинны, а не являются плодом воображения.

Уверенность, которая должна присутствовать в душе каждого христианина, покоится на убежденности в том, о чем говорилось в последних строках предыдущего раздела и к чему Иоанн возвращается здесь в стихах 13, 15 и 16, а именно, что «мы пребываем в Нем и Он в нас». Эта идея не проста для понимания, поскольку, воспитанные в рамках нашей культуры, мы привыкли судить об окружающей действительности на основании своих ощущений. Мы не можем видеть Бога (ст. 12а), потому что Он — дух (Ин. 4:24). Бог не является материальным объектом, Его свойства не могут быть изучены и проанализированы с помощью наших органов чувств; Бог — безграничное, вечное существо. Мы не можем полагаться в этом вопросе на свои ощущения, потому что они заведомо субъективны и легко могут ввести нас в заблуждение. Принцип «если мне кажется, что это так, значит, на самом деле это так и есть» не может служить надежным основанием для понимания духовной реальности. Все обычные методы, к которым мы могли бы прибегнуть, чтобы с уверенностью утверждать что–либо в этой сфере, не дали бы никакого результата. В таком случае, каким образом мы можем быть в чем–то уверены? В нескольких последующих стихах Иоанн предоставляет нам пять доказательств, на которые мы должны опираться, чтобы обрести уверенность.

1. Бог дал нам Духа Святого (ст. 13)

Мы вновь возвращаемся к уже сказанному и повторяем то доказательство, о котором упоминалось в стихе 3:24, правда, с небольшим отличием. Там Иоанн утверждал, что Бог дал нам Духа Святого, в то время как здесь он говорит, что Бог дал нам от Духа Своего. Это различие, безусловно, не должно вводить нас в заблуждение. Ни в коем случае не следует понимать это так, что Иоанн во втором отрывке отказывается от своих прежних слов или что Дух Святой в каком–то смысле может быть разделен на части. Ту же самую ошибку мы допускаем, если думаем, что вот сейчас в нас мало Святого Духа и хорошо бы иметь Его побольше, как будто мы получаем Его «порциями». Дух Святой — единое и неделимое существо; необходимо понять: если Он пребывает в одном христианине, это не означает, что Он не может одновременно пребывать во всех остальных. Поэтому невозможно иметь, скажем, 60% Святого Духа. Более того, вообще невозможно, чтобы кто–то имел Его меньше или больше, чем любой из нас.

Как только произошло наше второе рождение, мы получили Духа Святого — жизнь Бога в нашей душе. Эта мысль в Новом Завете повторяется снова и снова, начиная от описания того, что произошло в день Пятидесятницы, и дальше. В тот день Петр сказал: «… покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов, — и получите дар Святого Духа; ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш» (Деян. 2:38–39). Следовательно, нет причин удивляться словам Павла: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его» (Рим. 8:9); эти слова являются логическим продолжением всего сказанного прежде и равным образом соответствуют истине. Христос вознесся на небеса, оставив церкви на земле Свой величайший дар — Духа Святого, источник всех других даров и благодати, без которого мы, Божьи дети, не могли бы жить в этом мире. Таким образом, если мы говорим, что «исполнены Духом» (Еф. 5:18), это следует понимать так: Бог, поселившийся в нашей душе, направляет нас в жизни и дает нам силы преобразить нашу жизнь во всех ее аспектах при условии, конечно, что мы отбрасываем все преграды, препятствующие Его живому, динамичному влиянию. Именно благодаря Духу Святому мы обретаем возможность проявлять Божью любовь в своих взаимоотношениях с братьями–христианами, потому что Он прикладывает все усилия к тому, чтобы мы как можно больше уподобились Христу. Поскольку Бог есть любовь, где бы и как бы Святой Дух ни действовал, все результаты этого влияния всегда проявляются в любви.

Бог, живущий в сердцах людей, всегда оставляет неизгладимые следы Своего влияния на их жизнь — праведность, милосердие и любовь. Всякий раз, когда верующий испытывает внутреннее побуждение проявить бескорыстную любовь к другим, в то время как раньше это чувство пугало и потому он подавлял или игнорировал его, это значит, что Дух Святой совершает Свою работу в душе этого человека. Вот откуда приходит подлинное ощущение уверенности в спасении. Однако не нужно забывать, что любое, даже самое хорошее дело может иметь негативные последствия, если у вас неправильный подход к нему. Если кто–то называет себя христианином, но не находит времени для братского общения с другими, или критикует церковь, не видя смысла в ее существовании, или замыкается в своей внутренней приверженности к Богу, не стремясь разделить ее с другими, мы должны задаться вопросом — не заблуждается ли этот человек в отношении того, что любовь Бога действительно живет в его душе? Там, где живет Бог, Дух Святой совершает Свою работу, это неизменно смягчает горечь, облегчает столкновение с суровой действительностью и приумножает любовь.

2. У нас есть свидетельства Апостолов (ст. 14)

Ощущение присутствия Святого Духа в душе, являющееся доказательством того, что мы и вправду дети Божьи, вплотную соприкасается с другим доказательством, а именно, свидетельством Апостолов. Первый уполномочил вторых, но и то, и другое равно необходимо. Господь наш Иисус Христос учил тому же Своих учеников, объединяя оба эти свидетельства: «Когда же придет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною» (Ин. 15:26–27). Совершенно очевидно, что местоимение мы в стихе 14 относится ко всем Апостолам, точно так же, как и в начале этого Послания. Такова была их уникальная привилегия и одновременно обязанность — свидетельствовать о том, что они видели и слышали. В самом деле, все сходятся во мнении, что воскресший Господь специально дал возможность Апостолам увидеть определенные вещи и уполномочил их свидетельствовать об увиденном, это было основным испытанием, выпавшим на долю Апостолов Нового Завета. Существовали и другие «посланцы» (apostoloi), уполномоченные выполнять особые задачи христианства, например, миссию; но те одиннадцать, которые были с самого начала, вместе с присоединившимися позже Матфеем (Деян. 1:26), Иаковом, братом Господним (Гал. 1:19) и Павлом стоят особняком. Интересно, что, отстаивая подлинность своего собственного апостольства, Павел приводит в качестве доказательства тот факт, что он «видел Иисуса Христа, Господа нашего» (1 Кор. 9:1). Наша уверенность, следовательно, основывается на свидетельствах Апостолов. Мы не видели Господа нашего Иисуса, а они видели. Своими собственными глазами видели они, как вечное Слово проявило Себя во времени и пространстве, воплотившись в Иисусе. Вот что говорит об этом Петр: «Мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но бывши очевидцами Его величия» (2 Пет. 1:16).

Вновь обратите внимание на то, как много из того, о чем уже говорилось, удается Иоанну вместить в одно короткое предложение. Решительно, один за другим он вколачивает гвозди в гроб гностицизма. Сын, Который предсуществовал всегда, был послан Отцом в мир. Он пришел, чтобы спасти мир ценой самой настоящей человеческой смерти на кресте. Вот те факты, которые действительно имеют значение. Присутствие в нас Духа Святого и свидетельства Апостолов как доказательства связаны воедино. Тем самым подчеркивается, что не может быть никакого разделения между Духом Святым и Словом. Дух Святой, который внушил авторам Слова то, что они написали, использовал Слово как инструмент, предназначенный для того, чтобы укрепить нас в вере и дать нам жизнь вечную. С другой стороны, реальность работы Духа Святого в нашей душе подтверждается тем, что мы понимаем непреходящую ценность великого откровения Божьего — Священного Писания.

3. Нам доподлинно известно, что Иисус — Сын Божий (ст. 15)

Рассматривая этот стих в сопоставлении со стихом 12, мы вновь обнаруживаем сочетание истины и любви, столь характерное для Иоанна. Ударение здесь делается на внешнем исповедании того, что стало нашим внутренним убеждением. Только верой в Иисуса как Сына Божьего может человек воссоединиться с Богом. Наша связь с Богом, следовательно, зависит от веры в Его воплощение, зафиксированное историей, то есть, в то, что Иисус есть Сын Божий.

Очевидно, что, говоря об «исповедании», Иоанн имеет в виду нечто большее, чем просто интеллектуальное восприятие некоего исторического факта; однако сегодня это является тем минимумом, без которого невозможно обойтись. Вера, обеспечивающая спасение, зависит не только от присутствия в нашей душе обычного человеческого чувства теплоты и расположения ко Христу, какие бы ни существовали по этому поводу представления у некоторых евангелистов. Она зависит от признания той части доктрины, которая имеет отношение к личности Христа, и от этого же фактически зависит все наше понимание Бога. Последующим доказательством того, что мы пребываем в Боге, будет наша жизнь, несущая на себе отпечаток веры во Христа как в Бога, что проявится в соблюдении Его заповедей и возрастании в Нем, преображающем наш характер. Нельзя отбросить ни веру, ни любовь. Они неразделимы. Понимание этого и являлось той целью, ради которой было сформулировано христианское вероучение. Церковь всегда знала, что ее членов необходимо учить и поддерживать для того, чтобы их вера была правильной и чтобы при этом оказался затронут не только ум, но и сердце. Нужно почаще напоминать себе об этом, особенно в наши дни. Сейчас основы веры и христианской доктрины слишком часто отвергаются, поскольку проистекающие из них ограничения и запреты воспринимаются как неприемлемые. Некоторые христиане вообще с недоверием относятся к любой установке веры, поскольку, как они говорят: «Завтра Бог может потребовать от нас верить во что–то другое». Если мы хотим пребывать в Боге, наша вера должна уходить корнями в ту истину, которую Он открыл нам. Только тогда она будет подлинной, а не станет всего лишь плодом праздных размышлений.

Возрадуемся же, если мы можем от чистого сердца, с открытой душой и со всей нашей преданностью присоединиться к святым всех эпох, повторяя вслед за ними: «Верую… во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божьего, Единородного, от Отца рожденного прежде всех веков; Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, несотворенного, единосущного Отцу, от Которого все произошло. Ради нас и ради нашего спасения сшедшего с небес и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы, и вочеловечившегося…» («Символ Веры»). Вот что дает нам основание для уверенности.

4. Благодаря любви Божьей мы «имеем дерзновение» (ст. 16–19)

Богословские знания и догматические убеждения подтверждаются живым опытом, который, со своей стороны, углубляет их. Когда мужчина и женщина вступают в брак, чтобы жить вместе как муж и жена, клятвы, которыми они обмениваются, включают в себя очень важное обещание поддерживать друг друга, что бы ни случилось: «В радости и в горе; в богатстве и в бедности; в болезни и в здоровье». Это проявление их любви друг к другу, которая в дальнейшем станет сильнее по мере того, как ее подлинность будет подвергаться испытаниям на практике. Настоящая любовь, безусловно, заслуживает доверия, но в полной мере она способна проявить себя только в том случае, если опирается на общую веру.

Наши переживания и опыт, связанные с Божьей любовью, во многом подобны тому, о чем только что говорилось. Бог неизменен, и Его любовь также постоянно пребывает с нами, если, конечно, каждый наш день проходит под знаком доверия и повиновения Ему. Вот почему, все время ощущая на себе влияние божественной любви, мы постепенно усваиваем ее уроки, все больше и больше обретая уверенность в том, что Бог действительно любит нас. Мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее (ст. 16). Глагол rely, употребленный в первоисточнике и в русском тексте переведенный как «уверовали», в НМВ стоит в настоящем времени и в форме, указывающей на то, что действие еще продолжается (верим). Счастливые супруги спустя несколько лет совместной жизни, в течение которых между ними царило согласие и взаимопонимание, затрагивающее практически все сферы жизни, начинают так чутко чувствовать друг друга, что часто им даже не приходится облекать свои мысли в слова. Подобная тесная духовная связь с Богом возможна только в том случае, если мы уверовали в Него и пребываем в Нем. Если мы согласны с этим, тогда нам нужно сделать следующий шаг — отдать себе отчет в необходимости изучения Божьего Слова. Чем больше мы ощущаем Его любовь, тем полнее и глубже становится наша вера в нее. Испытания, через которые иногда нам приходится пройти, вызваны тем, что Бог, поселившийся в нашей душе, хочет,' чтобы мы уверовали в Него непоколебимо и доверяли Ему всецело. Он знает, что подобные переживания способствуют очищению нашей души, доверие крепнет, привязанность к Нему возрастает, ибо мы желаем быть ближе ко Христу.

Стих 17 развивает ту же тему, которую Иоанн затронул в стихе 12, а именно, что Бог всегда прикладывает усилия к тому, чтобы Его любовь достигла в нас совершенства. Ведь наш любящий небесный Отец Сам «совершенен», может ли Он удовлетвориться чем–то меньшим для Своих детей? «Будучи уверен в том, что начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа» — такими словами Павел приободрял Филиппийцев (Флп. 1:6). В стихе 12 Иоанн делает ударение на то, что если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает. Здесь же основным мотивом является перспектива, уходящая в будущее. Работа Бога завершается, когда «любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда». Мысль, связывающая эти стихи между собой, состоит в том, что чем успешнее мы возрастаем во Христе, тем большего совершенства достигает в нас Божья любовь. И это не несбыточная мечта, потому что мы поступаем в мире сем, как Он. Пусть мы пока на земле, а Он — на небесах; в Своей благодати и любви Бог хочет, чтобы мы еще здесь знали о том наследии, которое нас ожидает и в полной мере будет принадлежать нам в тот день, когда мы увидим Его своими собственными глазами. Мы уже благословлены «во Христе всяким духовным благословением в небесах» (Еф. 1:3). Мы уже знаем Христа, «Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением» (1 Кор. 1:30). Христос — жизнь наша (Кол. 3:4) уже сейчас, в этом мире. «Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божий. А если дети, то и наследники, наследники Божий, сонаследники же Христу» (Рим. 8:16–17). Любовь, которую щедро дает нам Бог, «чтобы нам называться и быть детьми Божиими» (3:1) — это та самая любовь, которую Он питает к Своему единородному Сыну. Вот почему, если все это действительно принадлежит нам благодатью Божьей, мы не должны бояться Суда.

Страх и любовь взаимоисключают друг друга (ст. 18). Если бы нами владел страх, что основная цель Бога наказать нас, вся полнота Его неизменной любви не была бы доступна нашему пониманию. Все мы — чьи–нибудь дети, и часто переносим наш опыт взаимоотношений с родителями на свое общение с Богом, а это нередко порождает определенные проблемы. Если в понятие любви к нам, присущее нашим родителям, не входила необходимость дисциплинирования и определенных ограничений, связанных /с формированием нашего характера, или если они не сумели внушить нам уверенность в том, что ничто на свете не способно поколебать их любовь, это легко могло способствовать развитию у нас отношения к Богу, исполненного страхом и благодарностью. Всякий раз, когда на нас обрушатся какие–нибудь неприятности, мы будем удивляться и негодовать. Может быть, все это в целом и нельзя назвать негативным отношением к Богу, но это не любовь. Как много христиан беспомощно барахтаются в липкой паутине страха! Будучи нередко весьма чувствительными и страдающими от одиночества людьми, они постоянно живут в ожидании некоего бедствия, которое, подобно карающему мечу, вот–вот опустится на их плечи как возмездие за прошлые грехи или за то, что они пока еще не очень успешно возрастают в вере. Результатом обычно становится своеобразный паралич воли. Воображение рисует им разгневанного Бога с розгой в руке, предназначенной для того, чтобы бить их при каждом промахе. Они сумели убедить себя в том, что только такое отношение допустимо и правильно. Ничего удивительного, что дьявол мгновенно оказывается рядом, отягощает смущенную душу дополнительными обвинениями и вкрадчиво нашептывает, что вряд ли можно, рассчитывать на то, что Бог и дальше будет тратить Свое время на столь никчемного, никуда не годного человека. Это еще вопрос, можно ли таких людей вообще считать христианами!

Но Бог, Который есть любовь, хочет, чтобы Его дети «имели дерзновение». Вернемся к стихам 3:1–2 и перечитаем их с новой радостью открытия. Мы можем «иметь дерзновение» благодаря Иисусу, Сыну Божьему. Он пролил Свою кровь за наше спасение, за то, чтобы мы могли называть Бога «Отцом» и знали, что Он принимает нас такими, какие мы есть, ради Своего возлюбленного Сына. Наказание — противоестественное, чуждое понятие в отношении того, кто прощен и любим. Один из современных вариантов Нового Завета прекрасно выражает ту же мысль: «Совершенная любовь Бога исключает страх в любой форме». Если мы пребываем во Христе, то уподобляемся Ему. Можно ли вообразить себе, чтобы Господь наш Иисус испытывал раболепный страх перед Своим Отцом? Конечно, нет. Тогда, не теряя смирения и искренности, мы можем и должны стать такими же смелыми, как Иисус, иметь такое же дерзновение, не боясь, свободно выражать свои мысли. Он возлюбил нас «любовью вечною» (Иер. 31:3), которая никогда не обманывает и никогда не проходит. Если нас не покидает страх перед Отцом, перед какими–то Его действиями в отношении нас, это значит, что на самом деле мы не любим Его. Такое возможно, только в том случае если мы не верим, что Он любит нас.

Русский вариант стиха 19 выглядит таким образом: «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас». Местоимение «Его» отсутствует в первоисточнике, оно добавлено более поздними редакторами Библии, полагавшими, что глагол «любить» нуждается в указании конкретного объекта. Издатели НМВ в данном случае считают более правильным следовать оригиналу, поэтому там слово «Его» отсутствует. Выделяя стих 19 как самостоятельный, составители всех современных вариантов Библии рассматривают его в качестве переходной ступени к двум последующим стихам, где говорится о любви христианина к своим братьям. В самом деле, Иоанн хочет подчеркнуть, что, любя наших братьев, которых видим, мы прежде всего проявляем таким образом любовь к Богу, Которого видеть не можем. Он обращает наше внимание не только на это обстоятельство, но также и на то, что чувство любви и к Богу, и к братьями нашим само по себе возникнуть не может, поскольку оно является ответной реакцией на любовь Бога. Фактически, зарождение любви к кому бы то ни было в нашей душе обусловлено тем, что Бог «прежде возлюбил нас». Это нам необходимо понять. Бог возлюбил нас так сильно, что послал Господа Иисуса на смерть за наши грехи. Таким образом, Христос вместо нас понес наказание и «счет полностью оплачен»; ничего больше платить не надо. И это все было сделано ради нас! Необходимо, чтобы эта мысль целиком овладела каждым из нас, проникла до самой глубины души, и тогда трудно представить себе, чтобы была возможна другая реакция на нее, кроме любви. Из сказанного Иоанном мы узнаем, что чем сильнее наша любовь к Богу и чем больше она проявляется в любви к нашим братьям–христианам, в особенности к тем, кто слаб и немощен, тем менее вероятно, что страх уловит нас в свои сети. Страх — порождение зависимости, рабства; любовь — дитя свободы. «Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете» (Ин. 8:36).

5. Мы любим братьев своих (ст. 20–21)

Мысль, заключенная в этих завершающих стихах, также призванных дать нам основание для уверенности в любви Бога, возвращает нас к стиху 4:7, с которого начинается этот раздел Послания. Если любовь Божья овладевает нашей душой, заполняя ее целиком, то Бог дает нам также желание и возможность воплотить ее в жизнь, сделать так, чтобы Его любовь проявила себя через наши отношения с другими людьми. Еще раз Иоанн напоминает, что именно это является наилучшей проверкой христианской веры. Легче всего заявить о своей христианской приверженности или утверждать: «Я люблю Бога». Но если при этом мы не любим своих братьев и сестер, все наши громкие слова — ложь. Самым лучшим проявлением любви к Богу, Которого мы не можем видеть, будут не слова, а дела любви по отношению к Его детям, которые рядом с нами и которых мы видим.

Не повинны ли сегодня мы, христиане, именно в этом, весьма серьезном грехе? Мы можем сколько угодно рассуждать о любви к Богу и с величайшим энтузиазмом поклоняться Ему, но это ничего не стоит, если мы позволяем себе злословить по поводу того, как ведут себя другие христиане? «Им ничего не стоит подумать о другом человеке плохо, — говорим мы, — они с таким трудом и неохотой несут свое бремя, не столь уж тяжкое, все жалуются, что то у них плохо, и это не так!» Такое отсутствие любви, понимания и сочувствия вопиющим образом противоречит нашим заявлениям и говорит о том, как мы на самом деле относимся к Божьим заповедям. Зачастую именно необходимость отказаться от подобных высказываний и даже мыслей по отношению к другим становится главным камнем преткновения для тех, кто ищет дорогу к Иисусу и чьи попытки примкнуть к христианскому движению по этой причине часто оканчиваются неудачей. Есть много церквей и христианских общин, прихожанам которых не мешало бы принести к стопам Божьим свое раскаяние и сожаление по этому поводу, честно признать свои недостатки и молить Его о том, чтобы Он в Своем милосердии и благодати помог им измениться.

Давайте придерживаться простого и понятного учения Священного Писания. Если мы не любим других христиан, которых хорошо знаем и постоянно видим, встречаясь с ними в тех кругах, где протекает наша жизнь, мы не можем быть любящими и по отношению к Богу. Чувство симпатии к ним, возникающее у нас время от времени, часто носит оттенок сентиментальности и не имеет никакого отношения к реальной жизненной ситуации каждого из этих людей. Не теплые чувства или слова должны служить доказательством истинной любви, а дела, рука помощи, протянутая в трудную минуту. Самое поразительное, что, проявляя практическую заботу и любовь по отношению к другим, мы, таким образом, обретаем новые основания для своей собственной уверенности. Бог накладывает на нас определенные обязательства, о чем говорится в стихе 21. Все самое важное сконцентрировано здесь, в законе любви нашего Господа. Никто не может любить Бога, не соблюдая Его заповедей. Мы созданы по Его образу и подобию, и Он желал бы, чтобы мы были как можно ближе к этому образу, чтобы Его любовь проявлялась в том, как мы любим друг друга. Пламмер цитирует слова Паскаля: «Чтобы любить людей, нужно знать их, но чтобы знать Бога, необходимо любить Его»[45]. Это, без сомнения, так и есть, но Иоанн настойчиво повторяет нам снова и снова, что любящий Бога должен любить и брата своего.

1 Послание Иоанна 5:1—5

16. Вера — ключ к победе

1 Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и рожденного от Него. 2 Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его. 3 Ибо это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его; и заповеди Его не тяжки. 4 Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша. 5 Кто побеждает мир, как не тот, кто верует, что Иисус есть Сын Божий?

Поднимаясь вслед за Апостолом Иоанном по лестнице истинной веры, мы снова и снова встречаемся с хорошо знакомыми и любимыми темами. Перспектива, открывающаяся перед нами по мере подъема на каждую следующую ступеньку, все время меняется, но неизменным остается одно — переплетаясь между собой, безграничные и прекрасные темы истины и любви, веры и связанного с ней поведения уводят нас за собой все выше и выше. Эта пятая, последняя часть Послания не является исключением, в особенности по мере приближения к тому, что послужило главным побудительным мотивом и основной целью, ради которой он писал свое Послание. «Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что… имеете жизнь вечную» (5:13). Но здесь, в начале главы, Иоанн употребляет слово, с которым мы до сих пор не сталкивались — pistis, переведенное как вера. Это может показаться странным, но больше оно как существительное ни разу не встречается ни в Послании, ни даже в Евангелии от Иоанна, хотя образованная от него глагольная форма, переводимая как «верить» (pisteuo), используется неоднократно.

В этих стихах внимание сосредоточивается на природе христианской веры и на доказательствах того, что она присутствует в жизни тех, кто считает себя верующим. Конечно, эти доказательства самым тесным образом связаны с теми основаниями нашей уверенности, которые Иоанн излагает в главе 4, и в особенности с необходимостью любить. Действительно, стих 1 объединяет две главные составные части христианства, которые постоянно упоминаются на протяжении всего Нового Завета — веру и любовь. Иоанн определяет суть веры как признание того факта, что Иисус есть Христос, считая это обязательным условием нового рождения (ст. 1а). Сделав это, Иоанн сразу же переходит к тому, что единственной формой, в которой истинная вера может быть проявлена и существование ее доказано, является любовь к Богу и Его детям (стих 16). Для Апостолов эти две составляющие христианской веры так же неразделимы, как две стороны одной монеты. Вера, не ведущая к любви, бессмысленна; любовь, не основанная на вере, бессильна.

Иоанн не единственный, кто ставит знак равенства между этими духовными категориями. Читатели Посланий Нового Завета, написанных Павлом, хорошо знакомы с критерием, который этот Апостол постоянно применяет для определения искренности в приверженности к христианскому вероисповеданию со стороны членов тех церквей, которым адресованы его Послания. «Посему и я, услышав о вашей вере во Христа Иисуса и о любви ко всем святым, непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих» (Еф. 1:15–16). Обращаясь к колоссянам, он пишет: «Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благодарим Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа, всегда молясь о вас, услышавши о вере вашей во Христа Иисуса и о любви ко всем святым» (Кол. 1:3–4).

И вновь, обращаясь к фессалоникийцам: «Непрестанно памятуя ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа…» (1 Фес. 1:3). Прекрасный критерий христианской приверженности предлагает Петр, указывая точно такие же признаки ее в своем Послании, адресованном к церковным общинам, разбросанным по всей Малой Азии: «… вера ваша в… явление Иисуса Христа, Которого не видевши любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною…» (1 Пет. 1:8). Для христиан Нового Завета ни вера, ни любовь не были необязательными или лишними; они воспринимали их как две опоры, без любой из которых здание подлинного христианства не может устоять.

1. Природа веры

Еще раз Иоанн прибегает к определению всякий, как он уже неоднократно делал в этом Послании (см. 2:29; 3:3–4; 4:2–3,7). Это слово обозначает тех, кто удовлетворяет определенному условию (в данном случае, тех, кто верит, что Иисус есть Христос), исключая всех остальных. Оно может быть отнесено ко всем, чья убежденность как подлинных христиан неуклонно возрастает, и ни в коем случае не применимо по отношению к тому, кто «не дверью входит во двор овечий» (Ин. 10:1–9), то есть пытается приблизиться к Богу не через Христа.

Как всегда, Библия делает ударение на объекте веры, а не на субъективных переживаниях верующего. Живя в обществе, охваченном экзистенциализмом, мы с трудом можем согласиться с таким подходом. Существует широко распространенное недоверие к тому, что принято называть «историческим фактом». Как можем мы с уверенностью утверждать что–либо о прошлом? Единственное, что нам дано — это смотреть на события и исторические фигуры прошлого сквозь очки нашей современной культуры и давать им более или менее приемлемое толкование, стараясь понять, что и как происходило. Мы можем лишь верить, что хотя бы основные утверждения, касающиеся прошлого, верны, но даже в этом случае такое отношение будет лишь актом нашей личной веры: «Этот взгляд на происшедшее, с моей точки зрения, имеет смысл, следовательно, он приемлем для меня». Так мы думаем или, по крайней мере, говорим. Конечно, такой подход в какой–то степени аналогичен идее о том, что нет никаких нравственных абсолютов, существующих независимо от нас. Они могут существовать только в том случае, если прежде мы своим разумом допустим их существование. Но отсюда неизбежно вытекает, что прекрасное для одного человека, для другого допустимо лишь ценой определенного принуждения или даже вовсе неприемлемо. Нет ничего, что было бы хорошо или плохо само по себе; существует только наше мнение, относящее каждое явление к той или иной категории.

При таком подходе я свободен верить в то, что могу поступать так, как мне хочется, в достаточно широких рамках терпимости, но я не могу требовать, чтобы и вы верили в это. Я не могу сказать вам: «Вот это — Истина», поскольку не существует никакой нравственной идеи, которая заставила бы в это поверить. Таким образом, мы полностью предоставлены самим себе и можем верить во что–то или не верить вообще ни во что. И если не существует никакой основной идеи, в которую можно верить (ни в «кого–то», ни даже во «что–то»), тогда каждый из нас свободен решать, есть ли какой–либо смысл в его жизни. Больше ста лет назад Роберт Льюис Стивенсон, как бы предчувствуя эти реалии надвигающегося двадцатого века, сказал: «Основное в путешествии — не цель, а сама дорога». Главное — ехать, неважно — куда.

Вот в таком культурном вакууме звучит недвусмысленное заявление Иоанна. Иногда мы встречаем людей, которые говорят: «Хотелось бы мне иметь веру». Во что? Это для них неважно. Они — истинные дети своей культуры. Они надеются, что переживание (любое переживание) придаст хоть какой–то смысл и цель их существованию. Но это не та «вера», о которой говорят авторы Нового Завета. «Вера наша» (ст. 4), иначе говоря, христианская вера имеет вполне определенное содержание, которое ни в какой степени не может быть изменено. Соединив вместе первую часть стиха 1 и последнюю часть стиха 5, мы увидим, в чем она состоит. Христиане верят в то, что Иисус есть Христос, Сын Божий. Это не просто один из пунктов нашей веры, это — сама вера. Вера — единственное, что делает человека христианином. Нужно полностью отдать себе отчет в том, что человек может высказывать самые разные соображения по поводу своей веры и придерживаться каких угодно позиций, но если он не верит в то, что Иисус есть Сын Божий, считать себя рожденным от Бога и называться христианином он не имеет права.

С самого начала, с момента возникновения церкви в день Пятидесятницы, именно таков был смысл веры самих Апостолов и об этом же они писали в своих Евангелиях: «Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли» (Деян. 2:36). Пожалуй, лучше всего подводит итог сказанному Пламмер: «Верить в то, что Иисус есть Христос, — значит верить, что Некто, известный как человек, выполнил определенное Божественное поручение; что Тот, Кто был рожден, а впоследствии распят — Помазанный, Мессия Израиля, Спаситель мира. Верить в это, ~ значит принимать и Ветхий, и Новый Заветы; верить в то, что Иисус — Тот, Кем Себя провозглашал, Единственный, Кто равен Своему Отцу. Все эти утверждения требуют от каждого верующего полного отказа от самого себя ради Него»[46]. На протяжении всего Послания, высказывая какую–либо мысль, Иоанн тут же разъясняет нам, что именно он имеет в виду. Верить во Христа — значит верить в Его Божественность (1:1–3), в то, что Его смерть способна очистить нас от греха (1:7) и отвратить праведный гнев святого Бога (2:2). Это значит верить, что наивысшей мерой любви Бога к нам является крест, через который прошел Христос (4:9–10), и что вечная жизнь ожидает нас только благодаря единению с Богом, основанном на вере, а это единение, в свою очередь, — следствие Его благодати, являющейся неотъемлемой частью веры (5:11–12).

Современные люди уверены только в том, что нельзя быть ни в чем уверенным. Вот почему убедить их, что исторический Иисус и есть Христос веры, представляется нелегкой задачей. И с этой точки зрения особое значение имеет форма глаголов, используемых в стихе 1. Иоанн, говоря о вере, не утверждает, что мы должны верить вопреки надежде; напротив, он все время подчеркивает, что наша вера основывается именно на том, что мы имеем жизнь вечную. Можно ли сказанное отнести к людям сегодняшнего дня? Стих 1 говорит нам, что всякий верующий (настоящее время) от Бога рожден (действие, совершившееся в прошлом, последствия которого распространяются на каждого христианина и в настоящее время). Но, несомненно, за этими словами стоит нечто большее. Иоанн хочет также объяснить нам, что если человек уверует в то, что Иисус есть Христос, он рождается заново. При таком прочтении этого стиха следует, что именно Бог является инициатором нашего нового рождения и нашего спасения, и вера, с одной стороны, Его дар нам, а с другой, — первый явно проявивший себя признак новой жизни, начинающейся, когда новообращенный христианин признает, что Иисус есть Христос.

Можно с уверенностью утверждать, что это именно то, о чем говорит Павел в Послании к Ефесянам в главе 2. Отметив, что люди, мертвые по своим «преступлениям и грехам», не способны спасти себя сами, Павел заявляет: «Бог … нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом… ибо благодатию вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар» (ст. 4–5,8). Если это так, тогда, действительно, наше спасение с самого начала было делом Бога. Итак, мы продолжаем являть собой пример людей, откликнувшихся на призыв Апостолов (покаяться, уверовать и проповедовать Евангелие, обращаясь к нашим современникам), но при этом отдаем себе полный отчет в том, что окружены духовно мертвыми людьми, какими совсем недавно были мы сами. Мы не призываем наших слушателей мобилизовать все свои природные способности для того, чтобы уверовать во Христа и, следовательно, стать от Бога рожденными. Только Сам Бог может вдохнуть в нас жизнь, имеется ли в виду наше естественное рождение или новая жизнь во Христе.

Одной из самых ярких иллюстраций к сказанному является рассказ Иоанна о воскрешении Лазаря, который мы находим в главе 11 написанного им Евангелия. Человек, который уже четыре дня лежал в могиле, вышел оттуда, услышав приказание Господа Иисуса. «Он [Иисус] воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон» (Ин. 11:43). На первый взгляд, такое поведение Иисуса кажется, мягко говоря, странным. Как может умерший человек услышать голос, пусть даже громкий? Равным образом, как могут духовно мертвые люди откликнуться на призыв Евангелия покаяться и уверовать? Секрет в том, Кто говорит и какой силой обладает Его слово. Точно так же, как Бог с помощью слова создал свет (Быт. 1:3), Он способен возродить духовно умершего грешника и привести его к новому рождению одной лишь силой Своего слова. Вот что такое Слово, дающее жизнь и воскрешающее духовно мертвых. И первым доказательством того, что возрождение совершилось, является вера новообращенного христианина в то, что Иисус есть Христос.

Вот почему Библия утверждает, что Слово истины, Евангелие, всегда является действующей силой новой жизни. Поэтому же Павел внушает римлянам: «Итак вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10:17). Иначе говоря, если верно утверждение, что Иисус есть Сын Божий, то верно и то, что Бог возрождает нас и преподносит нам дар спасительной веры. Ибо, как сказал Сам Иисус: «Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и услышавши оживут» (Ин. 5:25). Чарлз Уэсли подводит итог сказанному с характерным для него тонким пониманием:

Он говорит, и, слыша Его голос, Умерший снова оживает. Печаль уходит, радостью сменяясь, Бедняк смиренный веру обретает[47].

В этом же причина того, что можно не опасаться за судьбу Евангелия, каким бы ни было преобладающее состояние культуры и общественного мнения. Где бы и когда бы ни прозвучала Благая весть, Бог по–прежнему с ее помощью будет делать великое дело возрождения грешников к жизни, «а тем, которые приняли Его, верующим во имя Его…» давать «власть быть чадами Божиими, которые… от Бога родились» (Ин. 1:12–13).

2. Признаки веры