— Видели? Проще пареной репы.

Весь ужас, какой только был в душе Арии, проступил у нее на лице.

— Вы дотронулись до нее!

— До креветки? Конечно, дотронулся.

— Я не могу этого сделать. Ни в коем случае нельзя касаться пищи руками.

Он посмотрел на нее так, словно не мог поверить своим ушам.

— А как же вы тогда едите початок кукурузы? Сосиски, запеченные в тесте? Гамбургеры?

— Я никогда не ела ничего из того, что вы назвали. А если чего-то нужно касаться, я просто не стану это есть.

— А яблоки?

— Конечно, ножом и вилкой.

Целых несколько минут он молчал и смотрел на нее так, словно она свалилась с другой планеты. А потом он взял ее руку, повернул ладонью и положил на нее жирную мокрую креветку. Он крепко сжимал ее руку даже тогда, когда она изо всех сил пыталась вырваться. Он заставил ее держать креветку в одной руке, а нож — в другой и насильно заставил почистить креветку, подсказывая, какое движение нужно сделать.

Ария призвала на помощь всю свою волю, чтобы подавить подступившую тошноту. Она попыталась закрыть глаза, но этот жуткий тип дождался, когда она их снова открыла, чтобы начать все по новой.

— Усвоили, Принцесса? Когда я вернусь… я жду от вас, что вы с этим справитесь.

Она вздохнула с облегчением, когда он ушел, но куча креветок казалась необъятной. Она чувствовала себя принцессой, которая должна превратить солому в золото, — или ее обезглавят на рассвете. С отвращением она заставила себя взять двумя пальцами другую креветку. Ей понадобилось целых пять минут, чтобы почистить ее, и от креветки почти ничего не осталось.

— Американскому правительству это не понравится, — пробормотала она, с омерзением глядя на нож и креветки. — Ну, подожди, подожди, пусть они только об этом узнают! Уж, конечно, они сделают все, чтобы упрятать тебя в тюрьму. И надолго! Тебя закуют в кандалы и бросят в темную камеру! К крысам! Нет, еще лучше — они отправят тебя в Ланконию. Уж дедушка-то знает, как воздавать гнусным типам по заслугам!

От насмешливого фырканья мужчины прямо у нее над головой Ария просто подпрыгнула.

— Вы должны объявлять о своем появлении. Вы не можете входить в мои покои без моего позволения.

— О-о! В самом деле? Но это мои покои. Вы не справились даже с десятью креветками. При таких темпах мы умрем с голоду.

Она ожидала, что он возьмет нож и продолжит работу за нее, но ошиблась. Вместо этого он притащил рыбу. Он взял большой нож, отрезал рыбинам головы, потом очистил от чешуи, выпотрошил, разрезал и бросил в кипящую воду.

— Еще у нас будут крабы на ленч, если только мы вообще до этого позавтракаем. Что-то непохоже.

Он довел ее до такого нервного состояния, что она порезала палец. В шоке она сидела неподвижно и смотрела, как из раны заструилась кровь.

Он схватил ее руку и взглянул на нее.

— Ага-а! Ну что? Она — красная! Красная, как и у всех нас. Быстро, идите и опустите руку в воду.

Когда она не двинулась с места, он рывком поставил ее на ноги и потащил к ручью, а потом насильно пригнул к земле, пока ее рука не оказалась в воде.

— Леди, вы — самое бесполезное существо, какое я только встречал. Вы годны только на то, чтобы жить в башне из слоновой кости. Что вообще подобные вам делают в этой жизни? Просто женятся друг на друге и производят на свет новых бесполезных сопляков? Царственных трутней?

Рука Арии задрожала.

— Я помолвлена и выйду замуж за графа Джулиана Борган-Гессианского.

— О-о? — Джей-Ти приподнял ее руку и исследовал рану. — Вы даже его видели?

— Конечно. Я видела его три раза и танцевала с ним четыре раза.

— Целых четыре раза! Какое чудо, что вы еще не забеременели. Ну-у, не смотрите так, словно вы насмерть шокированы — лучше идите и закончите с креветками.

Неотесанный, вульгарный мужик! Темница для него будет слишком хороша. Она должна придумать более суровое наказание — что-нибудь унизительное и омерзительное.

— Моя рука поранена. Я не могу… Где у вас… где тут… туалет?

— Видите эти деревья? Это — один большой туалет.

Стараясь не потерять самообладания, она пошла прочь от него к узкой тропинке. Если она сейчас сорвется, ей с собой больше не справиться. Ее и так уже почти трясет от гнева. Этот наглец — просто что-то абсолютно невероятное! Никто еще не смел с ней так разговаривать — никогда! Она вообще даже представить себе не могла, что такое возможно. Но она не опустится до его уровня. Пусть она измучена, голодна, страдает от жажды и зноя, но по крайней мере сейчас она далеко от него.

Ей было совсем не просто найти обратную дорогу на берег, но в конце концов это удалось. Может, к острову подплывет какая-нибудь лодка и она сможет сама выбраться отсюда? Она прошлась вдоль пляжа, ступила в воду, утопая по щиколотку в вязких подгнивших водорослях, и стала всматриваться в горизонт поверх океана.

На берегу валялись раковины, но ее заинтересовало нечто вроде длинных узких голубых баллончиков. Она наклонилась, чтобы поднять их.

— Не прикасайтесь!

От неожиданности Ария вздрогнула и отдернула руку. Он стоял на возвышении над пляжем.

— Вы шли за мной по пятам?

В руках у него была армейская винтовка, и он положил ее на землю.

— Вы говорите, в вашей стране есть ванадий?

— Сколько угодно.

Она опять нагнулась, чтобы взять баллончик.

— Это — война мужчин, — быстро сказал он. — А они иногда придумывают такие штуки, которые вам и в голову не придут. От боли люди тоже умирают.

— Ох! — воскликнула она и резко выпрямилась, а потом пошла назад в глубь пляжа. — Теперь вы можете оставить меня одну.

Он пошел за ней.

— Оставить вас одну, чтобы вас убили? У вас есть поразительная способность влипать во всякие скверные истории. Я не хочу, чтобы вы оставались на берегу. Эти два сукиных сына, которые пытались вас прикончить, могут еще вернуться.

— Может, ваш флот уже послал корабли искать меня. Теперь они были около пальмы, и он сел, прислонив винтовку к стволу.

— Я как раз сейчас думал об этом и решил: мне следует защищать вас… или, по крайней мере, ванадий, который у вас есть. Вы должны вернуться со мной в лагерь.

Край острова терялся в воде.

— Нет, спасибо, лейтенант Монтгомери. Я лучше посижу здесь и подожду кораблей.

Она села у кромки воды — прямая спина и руки на коленях.

Джей-Ти прислонился к пальме.

— Что ж, меня это устраивает — только не исчезайте из виду. Нам предстоят еще три долгих дня здесь, и я собираюсь доставить вас правительству США живой и невредимой. Когда вы устанете питаться собственной гордостью, дайте мне знать. У меня в лагере — голубые крабы.

Ария не ответила, он лег и, похоже, задремал. Солнце нещадно палило, желудок ее урчал от голода. Она представила себе ягненка и зеленую фасоль с тимьяном. Солнце сияло ослепительными бликами на воде, но никаких кораблей не было и в помине.

Перед ней, лениво скользя в воде, плыла большая рыбина. Она вспомнила, что этот мужчина добывал рыбу и готовил ее на костре. Это был ее последний завтрак, много часов назад. Она подумала — может, ей удастся развести огонь, но как же ей поймать рыбу?

Она оглянулась назад на мужчину и увидела, что он спит. В футе от него стояла винтовка. Винтовки — она знала в этом толк с детства, когда охота для нее была одновременно и игрой.

Осторожно, чтобы не разбудить его, Ария поднялась вверх по пляжу, но едва дотронулась до винтовки, как он схватил ее за руку.

— Что вы собираетесь с ней делать? Избавиться от меня?

— Я собираюсь поймать рыбу.

Он часто заморгал, прежде чем улыбнулся.

— Что? Использовать винтовку в качестве удочки? Пули — вместо крючков?

— Я никогда не видела более нелепого мужчины, чем вы. Я собираюсь застрелить рыбу.

Его улыбка стала еще шире.

— Застрелить рыбу. При помощи винтовки М-1? Леди, да вы даже не сможете выстрелить из нее, не то что попасть во что-то. Отдача расплющит вас в блин.

— Да что вы говорите… — сказала она насмешливо и подняла винтовку, проверила, заряжена ли она, и прежде чем он успел сказать слово, прицелилась и выстрелила.

— Еще пулю, — скомандовала она, протягивая к нему руки.

Потеряв дар речи, Джей-Ти вложил ей в руку длинную обойму.

Ария опять зарядила, но на этот раз она направила оружие вверх, целясь в стаю уток. Раздался выстрел, и утка камнем упала в океан. Она положила на землю винтовку и взглянула на него.

Джей-Ти прошел мимо нее к краю берега и ступил в воду. Он вытащил большого красного люциана; верхушка его головы была снесена напрочь. Зайдя еще глубже, он выудил утку, у которой тоже не было головы.

— Принцессы кое-что умеют делать, — сказала Ария, резко развернувшись на пятках, и отправилась по тропинке в лагерь. — Вы можете подать их мне на ленч.

Он быстро догнал ее; винтовка висела у него на плече. Он поймал ее руки и сунул в них мокрую утку и рыбу.

— Вы будете есть то, что вы сами убили и выпотрошили. Вам придется усвоить, что я — не ваш слуга. Даже если мне придется вбивать это в вашу голову силой.

Она улыбнулась на его слова.

— Мужчины всегда выходят из себя, когда я их в чем-то превосхожу. Лейтенант Монтгомери, вы умеете ездить верхом?

— Я могу сам одеваться и не морю себя голодом. А теперь идите в лагерь и начинайте ощипывать перья. И на этот раз вы сделаете свою работу до конца.

— Я его ненавижу, — приговаривала Ария, когда выдергивала утиные перья. — И я буду ненавидеть его завтра.

Она выдернула еще одно перо.

— И послезавтра. И послепослезавтра.

— Так вы все еще возитесь? Ария подпрыгнула.

— Вы должны объявлять о своем появлении.

— Именно это я только что и сделал. Он взглянул на ее голые руки.

— Вы понимаете, что опять сидите на солнце?

— Я буду сидеть там, где мне нравится. Джей-Ти пожал плечами, нагнулся над крабами и стал их чистить.

— Я буду ненавидеть его всегда, — еле слышно сказала Ария на выдохе. — Думаю, с меня хватит, — сказала она, вставая. Но потом, к ее ужасу, земля завертелась у нее перед глазами.

Когда она пришла в себя, она лежала в гамаке. Лейтенант Монтгомери, нахмурившись, склонился над ней.

— Чертова дамочка, — пробормотал он, а потом, уже громче: — Вам слишком жарко в этом проклятом платье, вы обгорели и голодны.

Он отвернулся и проворчал:

— Да-а, теперь они мне должны дать за все это орден «Серебряная звезда».

Ария ужаснулась, когда взглянула вниз на свои руки — она увидела розовевшую плоть. Через считанные минуты он вернулся с блюдом, полным рыбы и крабов. Ей было трудно самой сесть в гамаке, и тогда лейтенант Монтгомери, после нескольких невнятных проклятий, поставил тарелку на землю и подхватил ее на руки.

— Вам не позволено делать это! — Она чуть не задохнулась от ужаса и неожиданности, застыв в его руках.

Он посадил ее на деревянную корзину и сунул тарелку с едой ей на колени.

— Я бы мог притащить с собой троих детей — с ними было бы меньше хлопот, чем с вами.

Когда она так и не начала есть, он застонал и протянул ей свой нож.

— А что, слово «спасибо» не входит в ваш словарный запас?

Ария игнорировала его — просто стала есть. Было трудно помнить о хороших манерах и не есть с аппетитом, который она чувствовала. Она сидела прямая, как спинка стула, орудуя ножом изысканными движениями, поедала рыбу маленькими кусочками и периодически откладывала нож на тарелку. Мужчина склонился над костром и занимался уткой.

Прежде чем она успела доесть краба, он шлепнул кусок жареной утки ей на тарелку. Ей потребовалась не одна минута, чтобы понять, как ей быть, но в конце концов, используя нож и кончик пальца, чтобы придерживать мясо, она съела весь кусок.

Казалось, мужчина был удивлен, когда увидел пустую тарелку, но она одарила его таким взглядом, что он не рискнул что-либо сказать.

— А теперь мы избавим вас от этой одежды.