— Сюда! — выкрикнул он, указывая на кусок тряпки, наброшенной на три ветки.

Это было самое нелепое жилище, какое она только видела за всю свою жизнь, но там было сухо. Она нагнулась и заползла внутрь. Но когда она стала отирать руками свое мокрое лицо, случилось то, что ей не могло даже и присниться в самом невероятном скверном сне. Она просто не могла поверить своим глазам — этот мужчина тоже заполз и оказался возле нее!

— Назад! Вон отсюда! — вырвалось у нее бездумно, и голос ее был на краю срыва. — Вам не позволено…

Он еще глубже просунул голову и оказался почти нос к носу с нею.

— Послушайте-ка меня, леди, — сказал он тихо. — Я уже сыт вами по горло. Я продрог. Я промок. Я голоден, и в моей руке сидит пуля. Мои едва поджившие ожоги в порезах, а вы лично отравили мой первый за всю войну отпуск. Я даю вам выбор: или вы остаетесь здесь со мной, или …или вы можете сидеть себе сколько влезет снаружи на вашей царственной заднице. Вот так! Я могу вам даже помочь и выбрать за вас, если вы скажете еще хоть слово о том, что мне позволено, а что — нет, я с превеликим удовольствием вышвырну вас отсюда вон!

Ария онемела и заморгала глазами. Когда она немного пришла в себя, она подумала: Америка — это совсем не то, что она себе представляла. Такое вообще невозможно представить! Наверно, ей нужно вести себя иначе — у этого мужчины, похоже, необычайно грубая и воинственная натура, склонная к насилию. Может, он даже начнет палить в нее из винтовки, как те двое.

— Вы не дадите мне какую-нибудь сухую одежду? — спросила она и одарила его такой улыбкой, какая обычно предназначалась ее подданным, имевшим счастье ей угодить.

Мужчина тяжело вздохнул, повернулся в угол палатки и открыл металлический ящичек.

— У меня есть только морское летнее обмундирование — больше ничего.

Он бросил его ей на колени, а потом отвернулся, лег на резиновый пол, растянулся во весь рост, накинул на себя одеяло и закрыл глаза.

Ария обнаружила, что ей трудно скрыть свой шок. Силы небесные, неужели и вправду все американцы — такие?! Неужели это и есть настоящая Америка? Страна, полная мужчин, которые похищают людей, стреляют в них, а остальные называют друг друга «золотком» и «солнышком» и швыряются в руку ножами? Нет, она не может плакать — ни при каких обстоятельствах. Ни за что на свете она не будет плакать!

Она знала, что бесполезно даже и пытаться расстегнуть платье. Она никогда в жизни не раздевалась сама и не имела ни малейшего понятия, как это делается. Она прижала к себе сухую одежду и легла на пол — как можно дальше от этого мужчины, но ей не удалось сдержать дрожь.

— Ну а теперь-то что еще? Что? — пробормотал он и сел. — О Господи! Если вы боитесь, что я на вас наброшусь… зря беспокоитесь. Во всем мире не сыщется женщины, которая бы меня меньше интересовала, чем вы, миледи.

Арию по-прежнему била дрожь.

— Если я уберусь наружу под дождь, вы вылезете, наконец, из этого куска материи, которого хватило бы на целый парус… пардон, из вашего платья и наденете сухую одежду?

— Я не знаю, как, — проговорила она, стискивая зубы, чтобы унять дрожь.

— Не знаете, как… это вы о чем?

— Вы не могли бы не кричать на меня? — сказала Ария, садясь. — Я никогда еще не раздевалась сама. Пуговицы… Я не знаю, как…

Челюсть мужчины отвисла. «О Господи, что тут такого удивительного, — подумала она. — Чего он от нее ждал? Он что, вообще не знает, как живут особы царской крови? Неужели он думает, что они чистят серебро и штопают чулки»? Она села еще прямее.

— Мне никогда не было нужды раздеваться самой. Я уверена, что смогу научиться. Может, если вы расскажете мне, как это делается, я…

— Повернитесь, — скомандовал он, а когда она не двинулась с места, он взял ее за плечи и резко развернул так, что она оказалась к нему спиной. Он начал расстегивать ее платье.

— Я думаю, вы касаетесь меня больше, чем я могу позволить… Как вас зовут? Я забыла…

— Джей-Ти Монтгомери.

— Да, Монтгомери, мне кажется… Он резко развернул ее к себе лицом.

— Лейтенант Монтгомери. Лейтенант военно-морского флота Соединенных Штатов Америки, а не просто Монтгомери, как ваш чертов дворецкий. Понятно, Принцесса?

Господи, неужели этот янки будет все время орать?

— Да, конечно. Я поняла — вы хотите, чтобы я упоминала ваш титул. Он — наследственный?

— О-о, да это еще почище! Я его заслужил. Я получил его за… за застегивание своей собственной рубашки. Ну а теперь снимайте ваше платье — или вы хотите, чтобы я и это сделал за вас?

— Я справлюсь сама.

— Ну вот и отлично.

С этими словами он повернулся и лег опять.

Ария не спускала с него глаз, когда снимала платье. Она не осмелилась избавиться от нескольких слоев мокрых нижних юбок и разного белья и, натянув поверх через голову белую морскую форму, по-прежнему ощущала себя неуютно. К тому же эта процедура потребовала от нее немалых усилий, и ей не скоро удалось снова лечь.

Прорезиненный коврик был влажным, белье противно липло к коже, а волосы были мокрыми. Через несколько минут она снова дрожала.

Лейтенант Монтгомери чертыхнулся, перекатился по полу, накинул на нее одеяло и прижал ее к себе — ее спина оказалась у его груди.

— Это невозможно… я не могу… — начала она.

— Заткнитесь, — перебил ее он. — Заткнитесь и постарайтесь уснуть.

Его большое тело было таким теплым, что она больше не пыталась протестовать. Ее последней мыслью, прежде чем она забылась сном, была молитва — она просила Бога, чтобы ее матушка случайно не взглянула на землю с небес.

Глава 3

Когда Ария проснулась утром, она была одна. Несколько минут она лежала тихо и перебирала в голове события вчерашнего дня. Она должна обязательно вернуться на базу и дать миру знать — и особенно своему дедушке, что она жива и невредима. Она выползла из маленького укрытия и встала. Был разведен небольшой костер, но мужчины нигде не было видно. Его форма была ей жутко велика — рукава были слишком длинными, а карманы оказались где-то около колен. Брюки же просто волочились за ней по земле. Это было все равно что ходить в огромном мешке. Пройдя несколько неуклюжих шагов, она взяла с земли свое сырое платье.

Дождь кончился, утро было ясным, и уже начинало парить — погода обещала быть знойной. Клочок свободного пространства, окруженный кольцом деревьев с глянцевыми, блестевшими на солнце листьями, был очень маленьким. Мужчина словно сквозь землю провалился.

Она долго прислушивалась, пытаясь уловить его шаги, а потом осторожно стянула с себя форму.

— Сейчас слишком жарко для всего этого белья, — услышала она его голос у себя за спиной.

Ария охнула и судорожно прижала к себе платье. Джей-Ти подхватил с земли форму и нахмурился, увидев, в каком она состоянии.

— Уверен, вы всегда небрежно относитесь к чужим вещам, леди.

— Я — не леди. Я…

— Знаю, знаю… — перебил ее он. — Вы — моя Королевская Обуза, вот что вы такое. Ну почему вы не могли подождать с покушением на вашу жизнь хотя бы до воскресенья? Вы собираетесь натянуть на себя эту вашу смирительную рубашку или будете и дальше так стоять?

— Вы должны уйти. Я не могу одеваться в присутствии мужчины.

— Принцесса, я же вам сказал, что вы переоцениваете ваши чары. Вы можете пройти нагишом у меня под носом, и это не вызовет у меня ни малейшего интереса. Поэтому побыстрее одевайтесь. Вы сможете отведать креветок.

Ария не сразу пришла в себя.

— Вам не дозволено так говорить со мной!

Он подошел к ней почти вплотную, а потом выхватил у нее тяжелое черное платье, которое она все еще судорожно прижимала к себе. Под ее полным ужаса взглядом он взял свой нож и отрезал длинные рукава и целый фут юбки. Затем он швырнул ей платье назад.

— Ну, вот, так-то лучше. А еще вы должны снять половину вашего белья. Если вы свалитесь в обморок от жары, не ждите, что я буду приводить вас в чувство. Мне хватило и того раза — с лихвой. Обычно я не повторяю своих ошибок.

Он подхватил с земли рыболовную сеть, пошел вперед и встал на краю маленького ручейка.

Ария не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Конечно, ее тетя не раз говорила, что американцы — варвары, что они и понятия не имеют о хороших манерах и что их мужчинам нельзя доверять… но этот мужчина! Он был еще хуже, чем все остальные. В этом Ария была абсолютно уверена — не может же вся страна быть населена такими типами, которые не имеют ни малейшего уважения к властям. Тогда это был бы настоящий сумасшедший дом, который не просуществовал бы и дня!

Спустя десять минут, когда Ария по-прежнему стояла без движения, он вернулся к ней с сетью, полной копошащихся креветок.

— Вы дожидаетесь свою горничную? Ну, хватит с меня, давайте, помогайте мне!

Он швырнул креветки к ее ногам, а потом выхватил у нее платье и грубо натянул на нее через голову, оцарапав ей нос клееным холстом на талии. Он рывком оправил его на ее фигуре, одернул короткие рукава, а затем застегнул пуговицы на спине с бережностью акулы, атакующей свою добычу.

Во время этой стремительной процедуры Ария держала спину прямо. Теперь она полностью убедилась — с головой у него не в порядке. Его мозг поврежден болезнью. Она отошла от него и села на деревянную корзину. Господи, на кого она теперь похожа в таком виде? Ее платье стало коротким — до середины икры, а руки — голыми.

— Теперь вы можете подать мне завтрак, — сказала она так вежливо, как только могла.

Он ничего не ответил — только швырнул сеть с креветками ей на колени.

Ария не вскрикнула, не вскочила и не отпрыгнула, не показала отвращения, которое подступило ей к горлу.

— Могу я взять ваш нож? — прошептала она.

Он повернулся к ней с выражением интереса на лице и протянул ей нож.

«Принцесса всегда ест то, что ей предложено, — произнесла она про себя с детства затверженный урок. — Ни в коем случае нельзя оскорбить своего подданного, отказавшись есть его пищу». Она осторожно открыла сеть, и ее замутило от вида существ с глазами-бусинками и паучьими ножками. Сделав глубокий вздох в попытке успокоить свой сведенный желудок, она взяла нож лезвием плашмя, с трудом подцепила на него на манер ложки креветку и начала медленно, очень медленно, подносить ее ко рту. Ножка креветки коснулась ее губ, и она быстро закрыла глаза. Желудок ее взбунтовался тошнотой.

Рука мужчины стремительно метнулась к ней и успела поймать нож прежде, чем креветка оказалась у нее во рту. Она открыла глаза и взглянула на него.

— Неужели вы так голодны? — спросил он мягко.

— Я уверена, ваша еда — восхитительная. Просто я никогда не ела этого раньше. Конечно, она мне понравится так же, как вам.

Он странно посмотрел на нее, а затем взял у нее сеть и поднял упавшую креветку.

— Сначала их нужно почистить и сварить.

Она молча наблюдала, как он вывалил креветки в котелок с кипящей водой.

— Неужели вы раньше никогда не видели креветок?

— Конечно, видела, но мне подавали их на тарелке, и они ничего общего не имели с этими розовыми копошащимися существами. Я их просто не узнала.

— И вы собирались съесть их сырыми. Откуда вы приехали?

— Из Ланконии.

— Ах, да. Я слышал о ней. Горы, козы и виноград, верно? А что же вы делаете здесь, в Америке?

— Меня пригласило ваше правительство. Уверена, сейчас они просто сходят с ума — ведь я исчезла. Вы должны…

— Не начинайте все снова-здорово. Если бы была хоть малейшая возможность увезти вас с этого острова, я бы это уже давно сделал. Поверь мне, сестричка.

— Я — не ваша сестричка. Я…

— Царственная колючка у меня в пятке. Ну ладно, давайте, сворачивайте им шею и вытаскивайте из панцирей, а я тем временем приготовлю соус.

— Прошу прощения, сэр. Я — не кухарка, и не ваша личная служанка.

Он стоял перед ней и заслонял собой солнце. Опять он был в шортах и расстегнутой рубашке. Его ноги были у нее прямо перед носом. Они были большими, загорелыми и волосатыми.

— Но сейчас вы в Америке, Принцесса, а здесь все равны. Вы хотите есть — значит, вы должны работать. Я не собираюсь подавать вам завтрак на золотом блюде.

Он бросил нож и деревянную дощечку к ее ногам.

— Режьте и очищайте.

— Не думаю, что вашему правительству понравится, как вы со мной обращаетесь, лейтенант Монтгомери. Они очень хотят ванадий, которого полно в моей стране, а я вовсе не уверена, что захочу его продать Америке, если со мной не будут обходиться должным образом. Хорошо.

— Обходиться хорошо! — взорвался он. — Я спас ваш тощий королевский зад, и только посмотрите, чего мне это стоило!

Он сорвал рубашку со своего левого плеча, и она увидела глубокую, набухшую и уродливую рану на коже и массу полузаживших шрамов на розовых ожогах вдоль всей руки, на ребрах. Один был особенно большой и, казалось, уходил дальше под шорты. Его ноги были тоже поранены, и раны там казались даже еще глубже и еще хуже зажившими.

Она отвернулась от этого зрелища.

— Вы не должны мне показывать такие вещи. Пожалуйста, потрудитесь быть одетым в моем присутствии.

Джей-Ти обомлел — его изумление было под стать его бешенству.

— Так вы уверены, что люди должны рисковать жизнью ради вас? Вы этого ждете! Вы считаете это естественным?!

— Мои подданные…

— Подданные?! — он чуть не задохнулся. — Какого ч-черта..?! Ну хватит, давайте, живее принимайтесь за креветки. Если мне придется ими заняться, вам их не есть.

— Я не могу поверить, что вы откажете мне в еде.

— Детка, просто не нужно испытывать мое терпение.

— Лейтенант Монтгомери, вы не можете называть меня…

— Замолкни! — рявкнул он.

Она наколола сварившуюся креветку на острие ножа, стряхнула ее на дощечку, а потом попыталась разрезать ножом. Креветка отлетела в сторону.

— Дьявол! — взревел Джей-Ти. — Вы вообще хоть что-нибудь умеете делать?! Кроме криков, чего не позволено?

Он взял нож, схватил креветку в левую руку и резко отрезал ей голову, потом — хвост и вытащил ее из панциря.