Помоги проекту - поделись книгой:
После его смерти начались споры между братьями, которые кончились полюбовной сделкой (1214).
Мстислав галицкий, воюя против младшего их брата Ярослава, достал Константину владимирский стол (1216).
После смерти Константина новые ссоры между братьями, которые разделились на две стороны, пока, наконец, не помирились (1218).
Рязанские князья беспрестанно ссорились между собой и отдавались на суд великого князя владимирского Всеволода, который, пользуясь их распрями, подчиняет себе на время Рязань.
Так неопределенны, или, лучше сказать, так изменчивы были отношения между князьями и высшими государственными сословиями, потомством пришлого норманнского племени, дружиной и ее членами, боярами и отроками, городами и воинами.
Вследствие этой зыбкости, мы видим, в течении двухсот лет, от кончины Ярослава до нашествия монголов, беспрерывное движение князей. Как в великом княжестве, так и в каждом отдельном княжестве, в каждой отчине, князья переходили по старшинству из одного удела в другой, старший, значительнейший, как будто по лестнице, а все вместе смотрели на Киев, красовавшийся на ее вершине, как на свою вожделенную цель. Таким образом, вследствие этого права, принесенного, без сомнения с Севера, или чаще, под его предлогом, в земле происходила беспрестанная перестановка князей. Ни один князь не был и не считал себя крепким на своем месте; да и никто того не желал, а стремился куда-то на лучшее место. Так должно было быть, и иначе быть не могло, по внутреннему коренному убеждению и заведенному порядку вещей. Почти никогда князь не мог надеяться, чтобы после его смерти княжество досталось его детям; нет — приходил со стороны иной князь садился на его стол, а дети часто оставались не только без владения, но даже без пристанища, и их наделение всегда зависело от старших князей, их дядей, и вообще от обстоятельств. Отсюда происходило, что князья искали владения, всю свою жизнь о том только и думали, а собственности постоянной у них и в заводе не было, в совершенную противоположность с Западом, где кто сначала сел, тот там и прирос. Поземельное владение в высшей мере было у нас пожизненное, а не наследственное, временное пользование, потому что и при жизни переменялось по большей части несколько раз, и, таким образом, не могло укорениться. Вследствие этого обычая не установились с самого начала у князей на Руси мысли о поземельной и наследственной собственности.
Князья переходили из города в город, ища, где себе лучше, как рыба ищет, где ей глубже, а за князьями следовали их дружины, неотлучные их спутники, делившие с ними счастье и несчастье, выгоды и потери. Если князю становилось лучше, то и дружине его было лучше; с новыми приобретениями она получала новые выгоды, постоянные или временные. Села с данями были везде для нее готовы, во всяком княжестве, чуть ли не по генеральному общему первоначальному варяжскому размежеванию.
Потому же бояре и отроки не могли также приобрести себе оседлости, и меняли свои волости так, как князья меняли города. Ходя постоянно по городам с князьями, имевшими беспрестанную нужду и не могшими отпускать их от себя на житье, они не могли снискать постоянных привычек.
Кроме перехода с князьями, бояре имели еще свое собственное право перехода, то есть право оставлять своего князя, в случае личного неудовольствия, и переходить на службу к другому князю. Это право также принесено с Севера и имеет начало в глубокой древности, когда норманны ходили на службу в Гольмгард, в Грецию, к хозарам и по разным владениям Скандинавии. Так, приходили они к Олегу, Игорю, Владимиру. Так, при Изяславе киевляне, т. е. не только бояре, но и люди, хотели уйти в Грецию. Когда внешние пути были закрыты, бояре ходили между князьями от одного к другому.
В этих переселениях принимали иногда участие и низшие воины, люди, жители городов, из любви к князю, в надежде больших выгод, вследствие неустановившегося образа жизни. Так, в 1146 году мы видим из прямого указания летописи, что три города вышли, были пойманы и задержаны.
А глядя на них, приучались переходить с места на место и сами поселяне, ища себе больше льготы и покоя под защитой и покровительством значительнейших бояр, удаляясь от главных путей сообщения, по которым следовали воины, — тем более, что свободной земли было везде много, и она считалась ни по чем, совершенно не сходно с Западом, где каждой лоскуток ее был дорог. Срубить избу, где бы то ни было, ничего не стоило.
Князья переходили, бояре переходили, воины переходили, смерды переходили, города, в смысле гарнизонов (засад), переходили. Города переходили и в смысле столиц, то есть, пребываний княжеских. Князья получали себе во владение ту или другую волость, выбирали себе новое местопребывание, и таким образом переносили средоточие силы и власти. Так, по временам получали и теряли значение Овруч, Галич, Пересопница, Вщиж, Туров.
Пределы княжеств беспрестанно изменялись, да их почти и не было, а были пределы временных владений княжеских, например, княжество Киевское при великом князе Изяславе Ярославиче имело одни пределы, другие при брате его Всеволоде, при Святополке, при Мономахе, при Мстиславе, при Всеволоде Ольговиче, при Ярополке Владимировиче.
И главный центр княжеств (средоточие) переносился с места на место — Новгород, Киев, Владимир (как после Тверь, Москва, Петербург…)
Наконец, странное явление, большая часть древних городов наших даже вещественно, как поселения, не остались на первых своих местах, например, Новгород, Белозерск, Ростов, Муром, Рязань, Переяславль…
В этом движении, представляющем как бы переход от кочевой жизни азиатской к оседлой европейской, в этом брожении, вслед за основанием государства и распространением его пределов, представляется одно из главных отличий русской истории от истории западных европейских государств, и вместе основание, условие, многих последующих событий.
ЗАКОНЫ
Русская Правда, данная Ярославом, распространенная его сыновьями и внуком Владимиром Мономахом, получила в течение этого периода новые дополнения и определения и заключала постановления об убийстве, увечье и побоях, краже, уликах и свидетелях, о долгах, ростах и уплате, о завещаниях и наследстве, о холопах и наемниках, об испытании, в случае неизвестности или невозможности добраться до истины, железом и водой.
Пени или вирные пошлины, в пользу князя и в пользу обиженного, составляли сущность этих постановлений, имевших в виду преимущественно военное, городское население.
Пени были наказанием, которым оканчивались всякие преступления, в особенности высшего сословия.
Рабству подвергались несостоятельные должники и неисправные наемники.
Предлагаем перевод этой Правды с подлинника, сохранившегося в списке 1284 года.
СУД ЯРОСЛАВА ВЛАДИМИРОВИЧА
ПРАВДА РУССКАЯ[2]
1. Если муж убьет мужа, то мстить брату за брата, сыну за отца, отцу за сына, или племяннику, как по брате, так и по сестре; если же некому мстить, то с убийцы взыскать деньгами: за голову мужа или тиуна княжеского 80 гривен. За русина, гридня, купца, тиуна боярского, мечника, изгоя и славянина 40 гривен.
2. По кончине Ярослава, соединились сыновья его: Изяслав, Святослав, Всеволод и их мужи: Коснячко, Перенег и Никифор, и отменили мщение смертью за убийство, и постановили, вместо того, откупаться кунами, а прочее все оставили в том виде, как узаконено было при Ярославе.
Об убийстве
3. Если кто убьет княжеского мужа, сделав насильственное на него нападение, и если убийца не будет отыскан, то платить за него виру — 80 гривен с округа, где совершилось убийство; если же убитый будет людин (свободный человек), то 40 гривен.
4. Если какая округа начнет таким образом платить дикую виру, то платеж сей, поскольку он делается без участия убийцы, может быть рассрочен на несколько лет.
Если же убийца находится сам в оной округе, то, поскольку он равномерно участвует в платеже пени, и она взаимно должна помогать ему или же платить дикую виру, то есть, заплатить, со своей стороны, общими силами 40 гривен, а другие 40 гривен пени на свою часть платить самому убийце из (?) дружины.
Если кто убьет человека в ссоре, или в пьянстве явно, то убийца платит пеню также с помощью от округи
Если кто убьет человека без причины, разбоем
6. Если кто убьет человека без всякой ссоры, то волостные обыватели не платят за убийцу, но выдают его вместе с женою и детьми на заточение и разграбление.
5. Если кто не взносил для дикой виры, тому и другие не помогают, но платит сам один.
Определение вирных пошлин
19. Следующие вирные пошлины установлены были при Ярославе: вирнику получать 7 ведер солоду на неделю, одного барана, или полоть, или вместо того деньгами 2 ногаты; в середу или сыр (сырный день?) и в пятницу также, по одной куне, а в прочие дни по 2 курицы на день; также 7 хлебов на неделю, 7 убороков пшена, 7 убороков гороху и 7 голважен соли. Это должно идти вирнику с отроком; да кроме того четыре лошади, которым давать овса вдоволь. Ему же 8 гривен, и 10 кун перекладных; а метельнику 12 векш, да ссадная (?) гривна.
О вирах
7. Если вира будет в 80 гривен, то вирнику брать 16 гривен, 10 кун и 12 векш; да предварительно ссадную гривну; за убийство 3 гривны.
О княжеском служителе
8. За убийство княжеского служителя, конюха или повара, полагается 40 гривен.
9. За тиуна огнищан и тиуна конюшего 80 гривен.
10. За княжеского тиуна сельского или земледельческого 12 гривен, а за простого служителя 5 гривен; то же и за боярского.
О ремесленнике
11. За убийство ремесленника и ремесленницы взыскивать пени 12 гривен.
12. За простого человека и холопа 5 гривен; за рабу 6 гривен.
13. За дядьку и кормилицу, хотя бы они были и рабского состояния, 12 гривен.
О вире по подозрению
14. Если будет на кого вира по подозрению, то он должен представить 7 свидетелей для оправдания; варяг или кто иной (чужестранец?) двоих.
За кости или мертвеца вервь не платит виры.
Если кто отведет от себя виру
15. Если кто оправдает себя в убийстве и через то устранит от себя платеж пени, тот платит отроку за труды по производившемуся делу гривну кун, да обвинитель другую, а от верви в помочь 9 кун.
16. Если тяжущиеся, поискав свидетеля, не найдут его нигде, а между тем истец обвиняет в убийстве, то дело должно решиться испытанием железа. Таким же образом вершить и всякие тяжбы в воровстве и поклепе при недостатке других очевидных доказательств, если только иск простирается до полугривны золота.
А если менее, то испытывать водою, даже до двух гривен, а менее — достаточно привести к присяге по своих кунах.
Если кто ударит мечом
20. Если кто кого ударит необнаженным мечом или его рукояткою, то платит 12 гривен пени за обиду.
21. Если же обнажит меч, но, впрочем, не ударит, то гривну кун.
22. Если кто кого ударить тростью, или чашею, или рогом, или тупой стороной меча, то платит 12 гривен; а ежели ударенный, не стерпев обиды, сам ударит обидчика мечом, то того в вину ему не ставить.
23. Если кто ударит кого по руке или по ноге, и нога или рука от того отпадет или усохнет, или выколет глаз: то с такового взыскать в половину против пени за убийство, т. е. 20 гривен, да в пользу раненого за увечье десять гривен.
24. Ежели кто отрубит у кого какой-нибудь палец, то пени 3 гривны, а раненому гривна.
Если кто придет окровавленный
25. Если кто придет на княжеский двор в крови или в синих пятнах, то таковый не имеет нужды представлять свидетелей, но и без того получает в удовлетворение свое 3 гривны.
Если же на нем не будет знаков, то должен представить очевидцев драки для точного объяснения дела, и тот, кто окажется зачинщиком драки, должен заплатить 60 кун.
Если же истец и явится на суд окровавлен, но свидетели покажут, что он сам начал драку, то это вменяется ему в платеж, хотя его и били.
26. Если кто поранит кого мечом, но не смертельно, то с такового взыскать 3 гривны пени, да в пользу раненого и на леченье гривну; если же убьет до смерти, то полная вира взыскивается.
27. Если кто кого пихнет к себе или от себя, или заушит, или ударит жердью, и если то засвидетельствуют два очевидца, то взыскать с такового три гривны пени.
Если же учинивший сие будет варяг или колбяг, то истец должен вывести полное число свидетелей и идти к присяге.
О рабах
65. Если раб убежит, и о побеге его будет провозглашено на торгу, а тот, у кого он кроется, не выведет его через три дня после того, и, наконец, это обнаружится, то господину в сем случае взять своего раба, а с того, кто держал его, взыскать 3 гривны пени.
Если кто сядет на чужую лошадь
52. Если кто сядет на чужую лошадь без спросу хозяина, то с такового взять 3 гривны.
53. Ежели кто потеряет лошадь, оружие или платье и о том обнародует на торгу, а после опознает потерянную вещь у кого-нибудь из своих сограждан, то потерявший имеет право взять ее у него лицом, и сверх того взыскать с него 3 гривны за обиду.
54. Ежели кто опознает у кого потерянную им или украденную у него вещь, например, одежду, лошадь или другую какую скотину, то не говори ему: «Это вещь моя», но спроси его: «У кого взял ее», и на кого покажет, с тем свести его; на ком воровство остановится, тот и должен быть признан виновным; тогда отыскавший берет свою собственность и вместе получает вознаграждение за все то, что пропало с нею.
55. Если кто уличится в краже лошади, тот должен быть выдан князю на поточение; клетный вор платит ему 3 гривны.
О своде
56. Ежели тот, у кого будет опознана украденная вещь, станет показывать, что он получил ее от одного из сограждан своих, и сей будет также показывать на другого, в том же городе живущего человека, то истцу идти с поличным до конца свода, то есть, до действительного вора, который уже не в состоянии будет показать ни на кого другого.
Но ежели ссылка пойдет на жителей посторонних, то истцу взять за украденное деньги с третьего ответчика, который, между тем, идет с поличным далее, пока, наконец, не отыщется истинный вор, которому платить все и пеню.
О воровстве
58. Если кто купит что-нибудь краденое, одежду ли, или лошадь, или другую какую-нибудь скотину, и настоящий хозяин того объявится, то покупатель должен представить двух свидетелей, людей свободных или сборщика пошлин, которые бы клятвенно подтвердили, что он купил у неизвестного ему человека; а истцу взять свое лицом; а что с тем пропало, того взять негде, равно и купцу не на ком взыскивать цены купленной им вещи, ибо не знает, у кого купил.
59. Если же впоследствии времени опознает он того человека, который продал ему краденную вещь, то взять ему с него свои деньги, а хозяину вещи доправить с него за свои убытки и, кроме того, князю пеню.
О рабе
78. Ежели кто опознает у кого украденного своего раба, то, взяв его, вести по кунам на свод до третьего ответчика, который даст ему своего собственного раба, а опознанного берет с собою, и идет с ним до окончательного свода.
Ответчик не может сказать: «Не знаю, у кого купил», ибо раб не скот бессловесный, следовательно, по языку его можно дойти до действительного вора. Когда же таким образом отыщется виновный, то господин берет (сведенного) холопа, а взятого (в залог от третьего ответчика) возвращает. Виновный же платит хозяину все протори или убытки.
79. Да князю пени 12 гривен за кражу раба.
О своде
57. А из своего города в чужую область свода не допускается; в таком случае ответчик обязан представить свидетелей или сборщика пошлин, в присутствии коих купил он опознанную у него вещь. (Когда свидетели подтвердят истину слов его), то истцу взять вещь лицом, а прочих убытков не искать; равно и покупщик невозвратно лишается денег, заплаченных им за взятую у него вещь.
О воровстве
30. Вора убить в клети на воровстве можно как собаку; но если он продержан будет до света, то вести его на княжеский двор.
Если же он будет убит, а другие видели его связанным, то в этом случае платить за убийство его 12 гривен.
31. Если кто украдет скот из хлева или в клети и будет один, то платит он 3 гривны и 30 кун; если же воров будет много, то взыскать со всякого по 3 гривны и 30 кун.
О воровстве же
32. Если кто украдет скот с поля, овец ли, или коз, или свиней, тот платит 60 кун; если же при краже было много, то с каждого взыскать по 60 кун.
33. Ежели украдут с гумна или из ямы жито, то со всякого, кто воровал, взять по 3 гривны и по 30 кун; а тот, у кого было украдено, если украденное будет в наличности, должен взять оное лицом; за пользование же вора украденным взять с него за лето по полугривне.
34. Если украденного в наличности не окажется, и если это будет княжий конь, то (доправлять с вора) за покражу его 3 гривны, а за покражу у других 2 гривны.
Пени за кражу скота
33. За кражу кобылы брать хозяину 60 кун, за быка гривну, за корову 40 кун, за трехлетнего быка 30 кун, за годовика полгривны, за теленка 5 кун, за свинью тоже, за поросенка ногату, за овцу 8 кун, за барана ногату, за жеребца неезжалого гривну кун, за жеребенка 6 ногат, за коровье молоко 6 ногат.
Эти цены постановляются для земледельцев, которые они должны платить в пеню на князя.
Если уличатся в воровстве холопы. Суд княжеский
30. Если будут пойманы в воровстве холопы княжеские, боярские или монастырские, то князь не взимает с них пени, поскольку они не свободные, но должно платить истцу вдвое за обиду.
Если кто будет с другого требовать скота (денег)
102. Если кто будет требовать с другого денег, и тот начнет запираться, то истец должен представить свидетелей, при которых он давал деньги, и когда свидетели в том присягнут, то он берет с должника свои деньги, да сверх того 3 гривны за обиду (причиненную ему долговременной проволочкой).
Поделиться книгой: