Помоги проекту - поделись книгой:
На совете положено отнять у Давыда Игоревича за его вину Владимир, который Святополк отдал сыну Ярославу.
Давыду предоставлен Бужск, к которому Святополк прибавил Дубно и Черторыск, а Владимир и Святославичи по двести гривен.
Потом (1102) Святополк и Владимир имели частный ряд между собою, чтобы Новгород был отдан Святополку для сына, а Мстислав занял Владимир, но новгородцы воспротивились.
Власть сосредоточилась в их руках, и они, согласясь между собою, начали действовать заодно, по своему благоусмотрению.
Главное внимание их было устремлено на половцев, и они достигли до того, вследствие многократных нападений и побед, что те не осмеливались тревожить более Русских пределов.
После кончины Святополка (1113) киевляне настоятельно призвали к себе Владимира, хотя он и медлил к ним приехать.
Святославичи, Давыд, Олег и Ярослав, не предъявили никакого сопротивления, потому ли, что не чувствовали себя в силах бороться с Владимиром, или потому что получили себе какое-нибудь вознаграждение (вероятно, Курск).
Олег, впрочем, вскоре умер (1115), а потом и Давыд (1123), Ярослав же оставался в Муроме.
Владимир соединил в своих руках всю власть, и все князья его слушались без прекословия. Он раздал уделы сыновьям: Мстиславу Новгород, а потом Белгород, оставив в Новгороде внука Всеволода, Ярополку Переяславль, Вячеславу Туров (вероятно, по малолетству наследника), Святославу Смоленск, Георгию Залесскую страну.
Оказали сопротивление полоцкие князья, и он два раза ходил войной на Глеба минского (1116), который был пленен и заточен в Киеве, где и умер.
Ярослав Святополчич, который получил, вероятно, от него Владимир, женившись на его внучке, дочери Мстислава, поднялся против него и был смирен, дав обещание являться на его зов. Впрочем, скоро бежал в ляхи, и Владимир прислал во Владимир сына Романа, а после Андрея.
Ярослав через три года явился с многочисленным войском из угров, ляхов, чехов, с Ростиславичами, но был случайно убит при осаде Владимира (1123).
По кончине Владимира (1125), стол его наследовал старший сын Мстислав, заблаговременно вызванный отцом из Новгорода и посаженный на всякий случай подле себя в Белгороде.
Ни Ярослав Святославич, троюродный дядя его, княживший после смерти братьев в Чернигове, ни старшие троюродные братья его, Брячислав и Изяслав Святополчичи, по причине своей слабости, или малолетства, или незаконности, ни дети Олеговы и Давыдовы, по причине, что отцы их не княжили в Киеве, не могли спорить. Мстислав с братьями был сильнее их всех вместе и стал таким же неограниченным распорядителем, как и его отец. Братья его слушались. О детях и говорить нечего.
Он хотел распространить свою власть еще далее и подчинить себе полоцких князей, которые до сих пор жили особняком. Под предлогом их нежелания участвовать в действиях против половцев, он выслал против них войско и заставил полочан сменить князя, а потом и всех князей отправил в ссылку в Грецию, Полоцк же отдал сыну Изяславу (1129).
В Чернигове, до того спокойном, в княжение Мстислава произошла внутренняя перемена. Младший племянник, Всеволод Ольгович, без малейшего права выгнал дядю Ярослава и заставил его удалиться в Муром. Всеволод Ольгович занял Чернигов, который и без Ярослава должен был бы принадлежать Давыдовичам, как старшим, и удержал его, несмотря на обещания Ярославу Мстислава, которого, тестя, Всеволод успел умилостивить просьбами и бояр его дарами.
(Может быть, теперь Курск достался Мстиславу, т. е. Всеволод за помощь уступил ему Курск, приобретенный Святославичами при вступлении на киевский стол Мономаха).
Мстислав был сильнее всех современных князей и распоряжался по усмотрению, но при брате его Ярополке начались распри и смятения (1132).
Братья его сначала испугались, чтобы он не отдал Киева после себя племянникам. Ряды между ними изменились несколько раз.
Полоцкие князья вернулись из Греции и добыли себе свою отчину, выгнав Мстиславичей. В распрях Мономаховичей приняли участие и Ольговичи.
Соседний князь черниговский, Всеволод Ольгович, овладевший Черниговом насильственно, из рук дяди, мимо старших двоюродных братьев, начал притязания. «Мы хотим держать то, что наши отцы держали при ваших отцах». (Вероятно, опять идет речь о Курске). Ярополк не уступил ему, впрочем, ничего, и при возобновлении войны заставил отказаться от притязаний (1038), но после его смерти Всеволод выгнал Вячеслава, брата его, даже из великого княжества и овладел Киевом, как прежде Черниговом, насильственно, без всякого права, вопреки обычаю (1039).
Что здесь действовала сила, а не право, видно из того, что он хотел было отнять и Владимир, Переяславль, Смоленск, Новгород, от Мономаховичей, но вынужден был отказаться от своего намерения, хотя и удержал за собой Киев. Мономаховичи не смели спорить с ним и находились в его воле.
Тот же произвол видим мы и в его действиях в отчине: обещав прежде Чернигов братьям, он отдал, однако же, Давыдовичам, имевшим, действительно, большее право. Братья напрасно просили у него наделения в отчине: он настоял на том, после многих покушений с их стороны, чтобы они удовольствовались некоторыми киевскими городами (1142). Таким образом, Всеволод продолжал держать много и из прежнего своего владения, вятичей.
Всеволод перед смертью хотел закрепить Киев за братом Игорем и взял присягу со многих князей. Игорь имел обещание и со стороны галицкого Владимирка помогать ему «про Киев».
Но лишь только Всеволод скончался (1146), как и началась война. Игорь пленен, киевляне хотели Изяслава Мстиславича, которому явился соперником дядя Юрий, нашедший себе естественного союзника в Святославе Ольговиче северском, мстителе за брата Игоря.
Давыдовичи, напротив, хотели было, к своему Чернигову, овладеть и его областью, Северским княжеством, которую и покорил им Изяслав Мстиславич за их союз, но ненадолго.
Для укрепления себя на киевском престоле, он призвал старшего дядю Вячеслава и правил его именем. Юрия, после многократных схваток с переменным успехом, он выгнал даже из его Переяславля и Городца.
По кончине Изяслава (1154), Вячеслав призвал его брата Ростислава смоленского, а до прибытия племянника его Святослава Всеволодовича, сказав ему: «Перебуди у меня Киеве, доколе же придет Ростислав, а тогда ряд вси учиним».
Киевляне говорят ему: «До живота твоего Киев тебе».
Ростислав дает Святославу Всеволодовичу, из чужого рода, Туров и Пинск, принадлежащие к другой отчине (1154).
Но вдруг умер Вячеслав (1155), и Ростислав стал лицом к лицу перед дядей Юрием, который имел перед ним право и силу.
Испугавшись Изяслава Давыдовича с половцами, против которого пошел было войной, он уступил ему под собой Киев, а под племянником Мстиславом Переяславль. Тогда Мстислав оставил его, и он должен был бежать, а Изяслава Давыдовича приняли киевляне, опасаясь половцев.
Он начал ладиться со Святославом Ольговичем, княжившим в Новгороде, чтобы ему сесть в Чернигове, а Изяславу в Киеве; но вскоре все они увидели, что не могут бороться с подходящим Юрием.
Юрий, заняв Киев, сделал свои распоряжения, раздал сыновьям города: Вышгород Андрею, чтобы иметь возле себя на случай, как то делал и Мономах, Борису Туров, Глебу Переяславль, Васильку Поросье. Кроме того, за ним оставалась Залесская страна (1155).
Юрий, считая себя не в силах держать Русскую землю в одиночку, искал союзников, и кроме галицкой помощи, на которую надеялся по родству с Ярославом, женившимся на его дочери, пригласил к себе Ростислава из Смоленска.
Ростислав, нужный Юрию, счел себя обязанным хлопотать за своих племянников, сыновей Изяслава, с которым он жил душа в душу и столько лет делил все труды и опасности. Хлопоты и ходатайство были тем важнее, что Юрий, не любивший их, ходил уже на них войной, выгнал Мстислава из Пересопницы и посылал воинов в Луцк на Ярослава.
Дело было в том, чтобы удержать за ними, по крайней мере, Владимир. Ростислав же, «пришед Киеву, нача просити о братанех своих. Гюрги же послуша». Ростислав послал за братом Владимиром во Владимир и за племянниками Мстиславом и Ярославом в Луцк, привел их обоих, и с полкома ею, а Мстислав оставался во Владимире, потому что он боялся плена. Юрий «принял всех в любовь», но не искренно.
Договорившись с ними и получив галицкую помощь, он послал к Изяславу Давыдовичу спросить: «Хочешь ли придти к нам в мир, а не то мы придем к тебе». Изяслав, увидев, что одолеть его не может, целовал им крест.
На сейме в Лутаве Юрий дал ему Корческ, а Святославу Ольговичу Мозырь (1155).
Точно так же распоряжались князья и в других княжествах. Святослав Ольгович тогда «Сновеск себе отъя, и Карачев, и Воротынеск» у Святослава Всеволодовича, племянника, «занеже бе его отступил», и дал ему за них другие три города, вероятно, худшие.
Рязанские князья целовали крест Ростиславу, смоленскому князю: «имеяхуть и отцем себе».
Племянник Изяслава Давыдовича, Святослав Владимирович, вероятно, недовольный уделом, уехал из Березого во Вщиж и занял города Подесненские (1157).
Андрей, сын Юрия, без отчей воли, отошел в Суздаль (1155).
Мстислав Изяславич напал на дядю Владимира Мстиславича, пленил его жену и тещу, отнял имение, занял Владимир.
Юрий, обещавший своему брату Андрею удержать за его сыном Владимир, пошел на Владимир, чтобы отнять его у Мстислава Изяславича, взявшего его у Владимира Мстиславича (1156).
О праве тут речи быть не могло: Мстиславу Изяславичу не следовало отнимать его у дяди, а Юрию для Владимира Андреевича и подавно.
Юрий не мог взять Владимира, но все-таки дал племяннику Дорогобуж.
Как Юрий действовал неискренне в отношении к Мстиславичам, так и они в отношении к нему. Как Юрий после клятвы хотел отнять Владимир у них, так и они не упускали случая против него. Изяслав Давыдович все думал о Киеве и примирил к себе Ростислава и Мстислава Изяславича. Только свой родной, Святополк Ольгович, не хотел участвовать в его предприятии, ссылаясь на клятву (1157).
Юрий скоропостижно умер, и Изяслав Давыдович занял Киев, уступив Чернигов племяннику Святославу Владимировичу по своему решению.
Появились претенденты на Чернигов: Святослав Ольгович, который пришел со Святославом Всеволодовичем. Владимировичу дал помощь Изяслав Давыдович с Мстиславом Изяславичем. «Начаша слати межи собою, и тако умирившеся, и хрест целоваша межи собою». Разверстка. Чернигов отдан Святославу Ольговичу только с семью маловажными городами, а вся область осталась у Изяслава Давыдовича с племянником, на что Святослав Ольгович после жаловался. Новгород отдан Святославу Всеволодовичу.
Изяслав Давыдович, ни с того, ни с сего, со многими князьями союзными или подручными, пошел отнимать Туров и Пинск у Юрия Ярославича для Владимира Мстиславича (1157).
Туров был первоначально отчиной Изяслава, принадлежал сыну его Святополку и Ярополку. Ближайшее право на него имел единственный представитель рода, Юрий Ярославич.
Союз не имел успеха.
Возникла война за Ивана Берладника, которому Ярослав Владимирович галицкий не давал части, и которого принял под свое покровительство великий князь Изяслав Давыдович. Ожидая нападения, он предлагал Святославу Ольговичу за помощь Мозырь и Чечерск, и они уладились. Противники отложили нападение, но Изяслав решил искать Берладнику волости, побуждаемый самими галичанами.
Попытка не удалась, и Изяслав должен был спасаться бегством (1158).
Киевский стол освободился, и союзники призвали на него Ростислава Мстиславича (1159).
Ростислав в то же лето снимался со Святославом Ольговичем.
Изяслав Давыдович «шатался воюя», и, наконец, успел составить новый союз против Ростислава и занять Киев, но от Белгорода, вследствие измены, должен был бежать и при бегстве убит (1162).
Мстислав Изяславич не уладился с братией и выехал из Киева недовольный; города его отобрал Ростислав: Торческ, Белгород, Триполь.
С другой стороны, Андрей выгнал братьев из Суздаля, «хотя быти самовластец».
Многие князья пошли на Владимира Мстиславича, который вынужден был уступить им Случеск.
Брат, великий князь Ростислав, дал ему Триполь и придал еще четыре города к Триполю (1162).
Помирясь с Мстиславом Изяславичем, он возвратил ему все города: Торческ, Белгород, а за Триполь дал Канев (1163).
Так точно и в Чернигове: после смерти Святослава Ольговича (1164), сын его Олег уступил Чернигов Святославу Всеволодовичу, а себе взял Новгород.
Они поссорились опять по случаю дележа, после смерти Святослава Владимировича, и Олег получил, наконец, четыре города.
После смерти Ростислава (1168), братья послали за Мстиславом Изяславичем, но, не дожидаясь его, хотели разобрать себе волости: Владимир Мстиславич, которому, как старшему, следовал бы собственно Киев, брал к Триполю Торческ, все Поросье, Владимир Андреевич Берестье, Ярослав Владимир. Но Мстислав, прибыв, «возмя (другой) ряд» с братьями, и с дружиной, и с киевлянами, и уладишася о волости целовали крест.
Мстислав возбудил против себя сильного Андрея суздальского, особенно за то, что вопреки ему дал сына Романа новгородцам. Ростиславичи питали к нему подозрение. Владимир Андреевич припрашивал волости. Андрей прислал сильное войско, к которому пристали все русские князья, и Мстислав, после отчаянного сопротивления, должен был бежать в свой Владимир.
Андрей отдал Киев брату, Глебу переяславскому (1169).
Мстислав напрасно пытался возвратить его, и, настигнутый болезнью, «начася слати к брату Ярославу, рядовы деля о детех своих. Урядився добре с братом и крест целовав, якоже ему не подозрети волости под детьми его, преставися» (1172).
После смерти Глеба, Ростиславичи послали в Дорогобуж, за Владимиром Мстиславичем, который, «утаився ротников», пришел в Киев; они договорились между собой, но он, посадив сына Мстислава в Дорогобуже, вскоре умер, и Андрей, выгнавший его, отдал Киев Роману, но вскоре прислал на него войско вместе с братьями, за ослушание (1173).
Войско было прогнано, Ростиславичи «положиша» на Ярославе Изяславиче, пришедшем нечаянно на место распри, старейшинство, и «даша ему Киев».
Святослав Всеволодович напомнил ему первый ряд и просил наделения; получив отказ, занял Киев, но должен был его оставить. Ярослав также.
Ростиславичи просили Киев у Андрея брату Роману (1175), который и приехал туда, уже после убийства Андрея, но ему вместе с его братьями явился соперник Святослав Всеволодович, которому так же хотелось Киева, как его отцу. Ростиславичи начали договариваться и уступили ему Киев после разных столкновений (1177).
«Иде Святослав к Любчю, и призва к себе братью свою, Ярослава, Игоря, Всеволода, ряды ему деющу…»
Всеволод владимирский захватил его сына, помогавшего зятю, рязанскому князю, против великого князя. Святославу хотелось отомстить, «но нелзе Ростиславичи, а те ми во всем пакостят в Русской земле… Давыда иму, а Рюрика выжену из земле, и прииму един власть Русскую и с братьею» (1179).
Ошибившись в расчете, после неудачного похода, он увидел невозможность удержать Киев и уехал в Чернигов, а Рюрик занял его и распорядился со своими родными (1180).
Святослав, соединившись с братьями и половцами, сказал: «Я старше Ярослава, а ты, Игорь, старше Всеволода, я остался вам в отца место, и велю тебе, Игорь, остаться здесь и блюсти Чернигов и всей волости, а я пойду со Всеволодом к Суздалю, выручать сына Глеба, как рассудит нас Бог со Всеволодом».
После возвращения Святослава Рюрик, «размыслив, с мужи своими угадав, бе бо Святослав старей леты, и урядився с ним, сступися ему старейшинства и Киева, а собе взя всю Русскую землю, и утвердившеся крестом честным».
Святослав Всеволодович и Рюрик Ростиславич начали действовать сообща, как прежде Святополк и Мономах, преимущественно в отношении половцев.
На Галич открылись виды. Рюрик и Святослав пошли. «И бывшим им по месту всим и рядящимся о волость Галицкую, Святослав же даяшеть Галич Рюрикови, а собе хотяшеть всей Русской земли, около Кыева. Рюрик же сего не улюбяшеть лишитися отчины своеи, не (но?) хоте поделитися Галича, и тако урядившеся, и возвратишася во свояси.
…Бяшеть ему (Святославу) тяжа с Рюриком и с Давыдом и Смоленскою землею, того деля и с братьею совокупился бяшеть, как бы ему ея не ступити. Рюрик же сослався со Всеволодом, сватом своим, и с Давыдом братом своим, послаша ко Святославу мужи своя, рекущи ему: „ты, брате, нам крест целовал на Романове ряду, такоже наш брат Роман седел в Кыеве: дажь стоиши в том ряду, то ты нам брат, пакы ли поминаешь давныя тяжа, которыя быле при Ростиславе, то ступил еси ряду, а мы ся в то недамы; а се ти крестныя грамоты“» (1190).
Святослав «позва братью свою в Рогов, Ярослава, Игоря, Всеволода, и поча с ними думати, хотя на Рязаньскии князи: бяхуть бо им речи про волости. И послашася ко Всеволоду в Суздаль, просячися у него на Рязань. Всеволод же их воле не створи» (1194).
«Посла Рюрик по брата своего Давыда (по смерти Святослава) к Смоленску, река ему: брате, се ве осталася старейши всех в Русьской земле, а поеди ко мне Кыеву; что будет о Русской земле думы и о братьи своей, о Володимери племени, и то все укончаеве».
Давыд приехал и с братом своим Рюриком «ряды вся уконча о Русской земле и о братьи своей, о Володимере племени» (1195).
Всеволод суздальский прислал к нему послов сказать: «вы есте нарекли мя во своем племени во Володимере старейшаго; а ныне сел еси в Кыеве, а мне еси части не учинил в Русской земле, но роздал еси инем моложьшим братьи своей; даже мне в ней части нет; да то ты, а то Киев и Руская область; а кому еси в ней часть дал, с тем же еи и блюди и стрежи; до како ю с ним удержишь, а то узрю же, а мне ненадобе».
Рюрик испугался и спросил, чего он хочет.
Всеволод «бо просяше у него Торцького, Треполя, Корсуня, Богуславля, Канева, еже бе дал зятю своему Роману».
Рюрик предоставил ему их, а Всеволод из них отдал зятю Ростиславу Торческ. Роман почувствовал неладное.
Рюрик после этой передачи дал Роману Полоной и половину Торческа Русского.
Но Роман был недоволен и соединился с Ольговичами, а Рюрик со Всеволодом.
Рюрик, сговорясь с Всеволодом и с братом своим Давыдом, послал мужей к Ярославу и всем Ольговичам: «Целуй нам крест со всею братьею, чтобы не искать нашей отчины, Киева и Смоленска, под нами, и под нашими детьми, и под всем племенем Владимировым, и оставаться навсегда, как разделил Ярослав, по Днепр, а Киева вам нет». Ольговичи, посоветовавшись, отвечали: «Киева блюсти под тобою, и под сватом твоим Рюриком, в том стоим, но отказываться от него навсегда не хотим; мы не угры и не ляхи, но единого деда внуки, при вашем животе не ищем Киева, а после кому Бог даст».
Началась война. Всеволод заключил отдельный мир, и умолви с ним (Ярославом) «про волость свою и про дети своя, а Кыева под Рюриком не искати, а под Давыдом Смоленьска не искати, и води Ярослава ко честному кресту и всех Ольгович; Ярослав же посла своя мужа и води Всеволода и Давыда кресту, и Рязанскыя князи на своих рядах».
Рюрик рассердился на Всеволода и отнял те города, которые дал ему в Русской земле, и раздал опять своей братье (1196).
Когда было мироположенье о русских волостях по возвращении из половецкого похода, кому что следует за его труды для Русской земли, возникла новая ссора у Рюрика с Романом, и он был пострижен (1205).
После смерти Романа Рюрик поднялся опять и договорился с Ольговичами.
Рюрик и Ольговичи, после многих сношений, пошли на Галич, но не успели (1205).
Вернувшись, Всеволод Чермный, «надеясь на множество вой, вниде в Киев (1206), и седе в нем, и разосла наместники своя» по городам киевским, и хотя несколько раз был изгоняем, но, наконец, утвердился в Киеве, а Рюрик в Чернигове.
Потом, приписывая Ростиславичам гибель своих родных в Галиче, Всеволод Чермный выгнал было их из Русской земли, но явился им мститель, Мстислав галицкий, который установил порядок. Всеволод бежал и умер в Чернигове (1214).
Мстислав Романович и Владимир Рюрикович действовали заодно с Мстиславом галицким по особым договорам (1214–1235).
На севере происходили точно такие же явления: Всеволод назначил наследником младшего сына, Георгия, в обход старшего, Константина.
Поделиться книгой: