Вышка для бизнесмена

– Уже вижу, как, – свирепо произнес Гордей.

– Да нет, Ванечка, – всполошилась она. – Он меня в сторону отбросил, а я на ногах не удержалась и упала очень неудачно.

– Извини, Лев Иванович, – Гордей виновато развел руками и спросил: – Ты их запомнил?

– Одного очень хорошо, второго – похуже, – ответил Гуров.

– Это хорошо, что их запомнил. Это очень хорошо, – сказал Гордей и улыбнулся недоброй улыбкой.

У голодного волка оскал выглядит добродушнее.

Откуда-то из глубины дома принесли старую, потемневшую от времени икону. Елена с Гордеем встали на колени, и Полина Николаевна благословила их, а за ней – и Василий Семенович с Анфисой Сергеевной. После этого Полина Николаевна степенно удалилась в сопровождении какой-то женщины, и после ее ухода, казалось, даже дышать в комнате стало легче.

– Гордей, поговорить бы нам, – тихонько предложил Гуров.

Тот недоуменно посмотрел на него, и Лев Иванович твердо и настойчиво сказал:

– Надо.

– Мы пойдем, покурим, – сказал Гордей.

– Ванечка, ты же бросил? – попеняла ему Елена.

– Да вот, Аленушка, вчера сорвался после всей этой истории, но я обязательно брошу, – с улыбкой пообещал он ей. – Мне же еще детей поднимать, на ноги ставить, к делу приставлять.

Гордей и Гуров вышли во двор и присели на завалинку.

– Гордей, скажи мне, как ты умудрился от такой великой любви впутать Елену в не самые чистые свои дела, раз ее уже дважды похитить пытались? – напрямую спросил полковник.

Ответ Гордея был предельно краток, абсолютно нецензурен, а главное, начисто отрицал наличие у него каких бы то ни было умственных способностей. Нечто подобное Гуров предполагал и поэтому просто промолчал, ожидая, пока Ванечку осенит. Тот действительно посопел немного, а потом спросил:

– Что, значит, похитить?

Гуров вкратце описал ему то, что случилось с Еленой, и спросил:

– Есть у тебя на этот счет какие-нибудь соображения?

– Нет, – решительно помотал головой Гордей и твердо заявил: – Нет у меня сейчас никаких таких дел. Я теперь весь такой прозрачный, что хоть на свет смотри.

– Думай. Я уверен, что это связано именно с тобой, – настаивал Лев Иванович.

– Почему это со мной? – возмутился Гордей.

– Потому, что сама Елена ни с какими скользкими делами связываться не будет. Характер не тот – уж я в этом разбираюсь, – уверенно заявил Гуров. – Она приучена по правилам жить и работать, так что на какие-нибудь нарушения закона ее ничем не соблазнишь.

– Почему это скользкими? – возразил Гордей. – А может, у нее в сейфе чье-нибудь завещание лежит, например? Или еще какой документ?

– Если бы охотились за ключами, то просто шарахнули по голове и отобрали сумку. Могли потихоньку вытащить и слепки сделать. Могли с пушкой к ней в кабинет войти и что угодно потребовать. Да ей бы и ножа хватило. Словом, вариантов много. А ее хотели именно похитить. И если бы я не вмешался, то увезли бы ее неизвестно куда, неизвестно зачем и с неизвестными последствиями.

Представив себе эту картину, Гордей сжал кулаки и, судя по звукам, заскрипел зубами.

– Ты нервы не жги, а думай, – потребовал Гуров.

Гордей достал из кармана сигареты и предложил ему.

– Бросил, – отказался Лев Иванович.

Гордей закурил, привалился спиной к дому и довольно долго молчал, а потом сказал:

– Есть только одна история, из-за которой это могло произойти. Я тут по случаю землицы прикупил, и очень много. Дело было так: мне позвонил управляющий одним казино…

– Они же вроде запрещены? – хмыкнул Гуров.

– Ага. – Гордей иронично посмотрел на него и продолжил: – В общем, мужик там один, москвич, проигрался в хлам и обратился к нему с просьбой найти покупателя на землю в Левобережье. Ну, в городе знают, что у меня есть там свои интересы, вот управляющий мне и позвонил. Высвистел я своего юриста, поехали, посмотрели документы – оказалось, что все в порядке. Тогда я позвонил своим людям на Левый берег, чтобы они по-быстрому сгоняли и посмотрели, что за земля такая, оказалось, что и тут все в порядке. Пригласил я тогда нотариуса, оформили мы все честь по чести. Деньги я москвичу, как он и хотел, наличными под расписку отдал, а он, как потом оказалось, их все в тот же вечер проиграл, а наутро, когда протрезвел, из окна гостиницы выбросился и разбился насмерть. А через несколько дней позвонили мне из Москвы представители одной фирмы и предложили выкупить у меня эту землю, причем даже за большие деньги, чем я сам заплатил. Только не в моих это правилах, как говорится, что упало, то пропало. Но я на всякий случай справки об это фирме навел и выяснил, что это даже не фирма, а фирмешка плюгавенькая.

– Таким образом, Елену собирались похитить для того, чтобы сделать тебя более сговорчивым и вернуть себе землю, – резюмировал Гуров.

– Выходит так, – подтвердил Гордей.

– Может, ты не настоящую цену заплатил? – поинтересовался Лев Иванович.

– Я цену земле знаю, – веско сказал Гордей. – Заплатил столько, сколько она стоит.

– А что это за земля? – спросил Гуров.

– Бывшая воинская часть, которую недавно расформировали, стояла она там с незапамятных времен, ее сразу же после войны выстроили. Съездил я потом туда полюбопытствовать, что приобрел, – объяснил Гордей.

– Ну и как?

– Смотреть противно, – поморщился тот. – То, что вояки не вывезли, местные разворовали, а что украсть нельзя было, разломали и испаскудили.

– Наши национальные традиции, – развел руками Гуров. – А что за часть была? Артиллеристы, ракетчики…

– Танкисты.

– Представляю себе размеры этой части, – присвистнул Гуров.

– Да уж, увесистый кусочек мне достался. Теперь понимаешь, почему я его из рук не выпущу? – спросил Гордей.

– Я в таких дела профан, но верю тебе на слово. Только одно не пойму: как же эти москвичи исполнителей смогли найти, – рассуждал Гуров. – Они, конечно, люди пришлые, здешних обычаев не знают, но вот местные-то как додумались против тебя выступить? Или им жить надоело?

– А почему ты решил, что те мужики местными были? – спросил Гордей.

– Не знаю. Интуиция, наверное, – пожал плечами полковник.

Гордей внимательно посмотрел на Гурова, прикинул что-то, потом согласился:

– Тогда верю, что точно местные.

– Ну и как они на такое решились? – спросил его Гуров. – Я не знаю, сколько им заплатили и обещали добавить по результатам, чтобы они решились украсть твою невесту, но по мне – так жизнь дороже.

– Так о том, что мы с Еленой встречаемся, знали всего несколько человек, причем самых близких – я же в газетах объявление не давал, – объяснил Гордей.

– Тогда мне эта история еще больше не нравится: выходит, что твои против тебя же и играют.

– Хочешь сказать, что сука у меня завелась? – недобрым голосом вкрадчиво поинтересовался Гордей.

– Ты желваками не играй, – равнодушно бросил ему Гуров. – И нижнее белье на груди не рви: я, мол, – за них, а они – за меня… И далее по тексту. Рассуди сам: если о том, что Елена не очередная твоя баба, проходная, так сказать, а невеста и отношения у вас самые серьезные, знали только твои близкие, так? – Гордей кивнул. – Так откуда москвичи-то могли узнать, что ты ее любишь всерьез и на все ради нее готов? Ну, так кто был в курсе событий?

Гордей помолчал, уставившись в землю, а потом все-таки ответил:

– Мама, Леший, Макс и все, а я за любого из них как за себя ручаюсь.

– Может, проболтался кто из них? – продолжил выспрашивать Гуров.

– Исключено, – отрезал тот.

– Мне бы твою уверенность, – хмыкнул Гуров. – А если тебя с Еленой в городе элементарно видели?

– Где? – повернулся к нему Гордей. – Мы же с ней только гуляли? Ни в кабаке, ни в театре, ни на концерте каком-нибудь ни разу не были. Или ты хочешь сказать, что посмотрел кто-то, как я рядом с женщиной иду, и сразу решил, что я на ней жениться собираюсь? Да и в лицо меня мало кто знает, больше по слухам и сплетням. В газетах мои фотографии как-то не появляются, и по телевизору я не выступаю.

– Ну, и откуда ж тогда, по-твоему, у этой истории ноги растут? Твои все честные-пречестные, посторонние о ваших отношениях не знали. Что у нас остается? Дух святой нашептал? – возмутился Лев.

– Иваныч, помоги, – взмолился Гордей. – Денег не предлагаю – понимаю, что пошлешь, я тебя как мужик мужика прошу. Я, конечно, сегодня же своих озадачу, чтобы носом покрутили, но тут твоя голова нужна.

– Ладно, – согласился Гуров. – И не потому я это сделаю, что тебя по гроб жизни обожаю, а потому, что Елену жалко – давно таких светлых девушек, как она, не встречал. Да и обещал я ей уже, что разберусь с этим делом. Только «Иванычем» меня не зови. Гуров моя фамилия.

– Как скажешь, Гуров. – В эту минуту Гордей был готов на все, что угодно, чтобы обезопасить свою невесту. – Я так думаю, что Аленушке нужно в город вернуться, в моем доме ей безопаснее будет.

– Так здесь у нее такие защитники, что в обиду не дадут. Да и соседи кругом, – удивился Лев Иванович.

– Эх, Гуров. Деревни ты не знаешь, – невесело покачал головой Гордей. – А я через все это прошел. Я здесь первый раз, но и так могу тебе сказать, что девяносто процентов мужиков пьют, не просыхая, а бабы на своих горбах все хозяйство волокут и злы из-за этого на весь белый свет. Да им Аленушкина семья, как кость в горле. Эти забулдыги не думают о том, что люди от зари до зари пашут, не разгибаясь, а только результат видят, что дом большой да богатый и живут справно. А о том, чтобы самим начать вкалывать и чего-то собственным трудом добиться, даже не помышляют: пить да других грязью поливать – это завсегда пожалуйста, тут никакого труда прикладывать не надо. Так что сочувствия и помощи Аленушкина родня здесь не дождется, а вот напакостить постарается каждый.

– Может, ты и прав, – подумав, согласился Гуров. – Только не стоит людей пугать, придумай что-нибудь подходящее.

– Уже придумал, – сообщил ему Гордей.

– Тогда давай возвращаться, а то тебя невеста заждалась уже, – предложил Гуров.

Повод Гордей придумал, может, и не самый лучший, но он сработал.

– Батя, я так думаю, что Аленушке с матерью нужно будет ко мне в дом побыстрее перебраться.

– Это ты чего удумал? – разбуженным среди зимы медведем взревел Василий Семенович.

– Ванечка, – всплеснула руками Анфиса Сергеевна. – Да как же это до свадьбы-то?

– Батя. Маманя. Да вы меня, никак, за подлеца держите? – возмутился Гордей. – Неужели вы думаете, что я себе до свадьбы что-нибудь позволю?

– Тогда зачем? – уже спокойнее спросил Василий Семенович.

– А ты сам подумай: там же всяких женских дел непочатый край. Мебель занести надо? Надо. Сказать, что куда ставить, надо? Надо, – напирал на него Гордей. – А какие занавески куда вешать? Ковры? Технику? Я, конечно, могу маму попросить, чтобы она пальчиком показала, что куда поместить, а толку? Она же у меня никогда ни в какие домашние дела не лезла. Там Аленушке жить и хозяйничать. А если ей что не понравится или неудобно будет? Потом все заново переставлять да перевешивать? Стены дырявить?

– А ведь и верно, – воскликнула Анфиса Сергеевна. – Не на полу же им в первую брачную ночь миловаться, а потом в свой медовый месяц мебель таскать?

– А то, что апрель на дворе, ты, батя, часом, не забыл? – продолжил Гордей, ободренный поддержкой будущей тещи. – Садом-то тоже заняться надо. Землю копать Аленушка, конечно, не будет, для того специальные люди есть, но посмотреть хозяйским глазом, что куда сажать, ей решать.

– Прав ты, Иван, свой пригляд за всем нужен, – подумав, согласился Василий Семенович. – Уж, если чего делать, то так, чтобы потом не переделывать.

– И потом, жить Аленушка с матерью будут в одной комнате, да и маму свою я туда перевезу, чтобы они уже сейчас поближе познакомились и подружились, – добавил Гордей.

– Ладно, не возражаю. Только я сам с ними поеду, чтобы посмотреть, что к чему. Завтра они собираться будут, а послезавтра утром мы пораньше и отправимся. А я тем же днем обратно вернусь. У меня тоже хозяйство немалое и бросать его не хочется.

– Батя, можно подумать, что мы за всем не проследим, – впервые подал голос один из сыновей.

– Вот как помру, тогда и будете командовать, но не раньше. А пока я всему голова, – цыкнул на сыновей Василий Семенович.

«Да-да, – мысленно хмыкнул Гуров. – Только голова эта поворачивается туда, куда шея велит».

– Может, мне за вами машины прислать? – спросил Гордей.

– Сами доберемся, не безлошадные небось, – недовольно буркнул Василий Семенович.

Он взял графинчик и разлил всем по рюмкам.

– Ну, на посошок. Я тебя, Иван, не гоню, но ты сам человек деревенский и должен знать, что вставать нам всем с петухами.

– Да и мне дорога неблизкая предстоит, – поддержал его Гордей.

Все выпили, и Гордей начал собираться. Улучив момент, он подошел ко Льву Ивановичу и сказал:

– Гуров, я тебя прошу: проследи тут за всем.

– Не волнуйся, прослежу, – пообещал тот.

Все отправились провожать Гордея до машины, а он шел, держа свою невесту за руку, и что-то тихонько ей говорил, от чего она счастливо улыбалась.

Уже садясь в свой джип, Гордей сказал:

– Ну, так я вас послезавтра жду?

– Вот ведь человек неугомонный, – рассмеялся Василий Семенович. – Сказал же я тебе, что выедем мы еще до света, так что днем у тебя будем.

Машины уехали, и все вернулись в дом, где Задрипкин сказал:

– Ну, мать, пропили мы дочку.

– Так за хорошего человека отдаем, ей с ним тепло будет, – радостно улыбнулась Анфиса Сергеевна.