ОЧЕНЬ ЖАРКИЙ ДЕНЬ

Антуан берет меня за руку. Набирает какой-то код на сво­их часах. Мы делаем шаг вперед. Мы внутри какого-то дома.

—    Переодевайся, — говорит мне Антуан. — Это форма гвардейцев. Так мы сможем проникнуть в Конвент!

Я послушно выполняю его требование.

Он достает какой-то приборчик. Что это такое?

—   Эта штучка сможет поднять на воздух всё здание Кон­вента! — с усмешкой говорит Антуан. — А пульт, что встроен в мои часы, заблокирует все входы и выходы этого здания. Враги будут в ловушке!

Да, часы с ключами от всех дверей и пультами от всех объек­тов — отлично придумано! Все благодаря педантизму Макса!

Антуан вешает на пояс лазерную шпагу и пистолет.

Так же должна вооружиться и я. Но думаю, шпага мне ни к чему. Я не умею пользоваться этой штуковиной. На вид обычная рукоятка. Но если нажать на кнопку, то появится клинок-луч. Говорят, он прожигает насквозь. М-да. на себе проверять не стоит.

А Антуан? Похоже, он напичкал себя всякими штуками.

Ну вот, мы готовы.

Опять эта поездка на мотоцикле! Скорей бы этот Конвент!

А вот и он. Быстро мы добрались.

Вау! Как они всё оцепили! Полицейских машин штук пятьдесят! Полицейские и гвардейцы снуют туда сюда.

Мы с Антуаном беспрепятственно проходим в здание. Мы ничем не отличаемся от остальных гвардейцев.

—  Куда теперь? — спрашиваю я. — Где ты оставишь бомбу. В бочке унитаза?

На его лице вспыхивает улыбка. Глаза горят.

—   Светик! Ты гений! — восклицает он. — Отлично приду­мано!

Хм. вообще-то я пошутила. Да, чувства юмора у Антуана нет. Хотя. это не такая уж плохая идея. Он прав, совет я по­дала хороший, сама того не зная.

Мы шагаем по пустому коридору здания. Вдруг за нашей спиной раздается смех. Мы оборачиваемся. Перед нами предстает Билло-Варен.

—    Здравствуйте, здравствуйте, — хихикает он. — Сами к нам в гости пожаловали. Хитро. Как раз туда, где никто не до­гадается вас искать.

Антуан быстро снимает с пояса лазерную шпагу, нажима­ет на рукоятку. Клинок-луч освещает темный коридор.

Билло-Варен следует его примеру.

Я прислонившись спиной к стене, наблюдаю за поедин­ком. Мне страшно. Я то отвожу глаза, то вновь внимательно смотрю на дерущихся.

Я, Антуан Сен-Жюст, справлюсь с этим гадом! Мне это не составит труда. Варен растолстел за эти годы.

А он прет на меня как танк. Я отступаю вглубь коридора. Черт возьми! Он сильнее меня! Зато я манёвреннее! Я ловко увернулся от его удара. Варен наступает на меня. Я продол­жаю изворачиваться.

—  Струсил, — хихикает он. — Как ты скачешь! Тебе надо в балете танцевать.

Я резко отпрыгиваю в сторону от очередного удара.

Билло-Варен пытается следовать моему примеру, чтобы ранить меня. Этот «трюк» не для него, он теряет равновесие, на это я и рассчитывал. Я подталкиваю его локтем. Варен падает.

Я приставляю шпагу к его горлу.

—  Я прожгу тебя насквозь! — говорю я.

—    Нет, — вмешивается Светлана. — Нельзя этого делать. Лучше заткнем ему рот кляпом и запрем в кабинете.

Она права. Я киваю.

—   Поднимайся, боров, — приказываю я Варену.

На лице врага появляется улыбка. Он послушно встает. Что-то тут не так. Топот за спиной заставляет нас обернуться.

Перед нами стоят четверо гвардейцев. Их лазеры направ­лены на нас.

—   Идея хорошая, — кивает Варен. — Только не вы запре­те меня, а я вас. За мной живо! Искатели приключений!

Его противный гогот разносится по коридору.

Мы следуем за ним. Нас вталкивают в кабинет Билло-Варена.

—   Кстати, ваш ненаглядный Макс уже попался! — ехидно бросает он.

Я, Било-Варен, очень доволен собой. У меня есть воз­можность сорвать приличный куш! Приятели тирана у меня в руках.

Но эту тайну я так просто не открою. Будьте добры запла­тить мне, любезные господа. И не мелочитесь. Иначе никог­да не узнаете, где я держу эту парочку!

У меня в мыслях проплывают радужные картины. Я зап­рошу такую сумму, чтобы обеспечить себя до конца жизни!

ЧТО ПРИКЛЮЧИЛОСЬ С МАКСОМ?

Я, Максимильен Робеспьер, петляю по улочкам Парижа. Мой автомобиль быстро и бесшумно летит вперед. Вдруг в свете фар я замечаю, чья-то машина преградила мне дорогу. Я сигналю. Безуспешно! Меня охватывают нехорошие пред­чувствия. Я нажимаю тормоз.

Остаётся ехать назад. Нет, не получится. Узкая улочка рез­ко поворачивает. Я не смогу вырулить.

Что ж, придется побеседовать с этим встречным.

Я выхожу из автомобиля, в руке у меня лазерный писто­лет. Предо мной предстает Фрерон собственной персоной. Один из тех, кричавших, что я тиран.

—   Какая встреча! — с улыбкой восклицает он, направляя на меня свой лазерный пистолет.

—  Мило, мило, — в тон ему отвечаю я.

—  Брось оружие! В машину! — приказывает он мне.

—    Зачем? — удивленно спрашиваю я. — Ведь ты перего­родил мне всю дорогу. Я не смогу проехать.

—  Хватит придуриваться! Тебе это не идет! — Фрерон явно не настроен шутить. — Быстро в мою машину, а то я тебя под­жарю!

Кажется, я попался. Ничего не мешает Фрерону прикон­чить меня. В любом случае он будет героем. Неважно, схва­тившим тирана или убившим тирана.

Я лихорадочно соображаю, что делать. Палец Фрерона го­товится нажать курок.

О Боже! На крыше его автомобиля появляется огромный черный пёс. Мгновение. Пес прыгает на спину Фрерона, сби­вает его с ног. Мой враг повержен. Фрерон испуган, боится даже шелохнуться. Любое его движение вызывает рычание пса.

Это же мой Брунт! Мой верный четвероногий, лохматый друг! Мой спаситель!

Я пускаю луч лазера в голову Фрерона. Нет, я его не уби­ваю. Я поставил режим «сон». Новый вид оружия.

Брунт, важно подходит ко мне. Я становлюсь на корточки перед ним, глажу по холке.

—  Спасибо, друг! — говорю я, обнимая шею пса.

Брунт лизнул мне щеку.

Что теперь делать? Возьму напрокат автомобиль Фрерона. Это поможет мне спокойно ехать по городу. К тому же его автомобиль стоит так, что я могу легко дать задний ход и выб­раться из этой улочки.

Я сажусь в машину. Брунт запрыгивает в окно и устраива­ется на сиденье рядом со мной. Мы выбираемся из закоулка.

Я, Максимильен Робеспьер, добрался до телецентра. Со мной мой верный пёс Брунт.

Теперь надо пробраться внутрь. Мы наблюдаем из-за угла. На входе дежурят гвардейцы. Этого следовало ожидать. А черный ход? Там, наверняка, тоже охрана. У телецентра есть только один тайный ход сквозь стену. Я тереблю браслет часов. Чтобы добраться до нужной стены всё равно надо прийти мимо гвардейцев. Вся надежда на Брунта.

—   Брунт, отвлеки их, — говорю я собаке.

На нем ошейник, по которому он может слышать мои ко­манды. Я смогу его отозвать назад. Брунт спокойно направ­ляется к гвардейцем, виляет пушистым черным хвостом.

—   Это еще, что за страшилище? — говорит один из гвар­дейцев.

—  Наверно, жрать хочет, — отвечает его приятель.

Говорят они очень громко.

—   Я тоже жрать хочу, когда нас сменят, чёрт возьми! — возмущается гвардеец. — Ты, лохматое чучело, брысь отсюда.

Брунт, игнорируя крики, ложиться перед ними.

—   Не ори на него! — перебивает приятель. — Смотри, ка­кой классный пёс!

—   Чего? Совсем спятил!

Я успеваю проскочить мимо гвардейцев. Отзываю Брунта.

—   Зачем ты его прогнал! — ругает приятеля любитель жи­вотных. — И так скучно!

Я беру пса за ошейник. Провожу пальцем по стене, как бы рисуя нужную фигуру. Делаю шаг вперед. Мы с Брунтом про­ходим сквозь стену.

Надо сообщить Мадлен.

—  Я в здании телецентра, — говорю я. — Не бойтесь, вам ничего не угрожает. Мне нужно сделать прямую трансляцию.

—    Проходите в студию пять, — четко отвечает она. — В здании всё чисто. Я запретила им сюда пускать своих людей.

Мадлен! Какая она молодец. Я быстро иду в указанную студию.

Я, Мадлен Ренар, просто счастлива. Максу удалось прид­ти сюда. Я сделаю всё, что он скажет. Господи, теперь я буду ценить каждую минуту, проведенную с ним вместе! Как я была глупа, когда ссорилась с ним по пустякам, враждовала. Сейчас я понимаю, как тяжело ему было беречь меня от ги­льотины. Он охранял меня от всех врагов, всегда был моим заступником. А я, мерзавка, пыталась ему навредить. Но Макс только уклонялся от моих нападок, сам он ни разу не нанес мне удара!

Вот студия пять. Макс скоро придет сюда. А вот и он. На его лице, от челюсти до скулы узкий шрам.

Я бросаюсь Максу на шею.

—  Что они с вами сделали?! — восклицаю я.

—   След от лазера, — спокойно отвечает он, осторожно це­луя меня.

—  Все готово к трансляции! — говорю я.

Я понимаю, каждая минута важна.

—   Спасибо, дорогая! — ласково благодарит он.

Я улыбаюсь.

Я, Макс Робеспьер, благодарю Мадлен за помощь! Я все­гда знал, что она не разлюбила меня! Но я и думать не смел, что она способна на такое ради меня!

Сейчас я выступлю перед народом. Все экраны, даже на улице, будут показывать моё выступление.

Время до эфира пошло.

—   Папенька, дорогой! — раздается возглас.

Я вздрагиваю.

Предо мной предстает Оливье Молюссон. Он бросается ко мне на шею. Поразительная смена настроения! А ведь со­всем недавно Оливье хотел меня убить! Неужели новость о том, что я его отец, так подействовала на парня.

—  Дорогой мой, любимый, — бормочет Оливье.

Мне становится неловко. Что подумает Мадлен?

—   Это тебе, папа! — Оливье протягивает мне картину. — Твой портрет! Только что нарисовал! Это аллегория! Ты же мученик, ты сражаешься со смертью!

Мне становится нехорошо! На полотне среди пятен тем­ных тонов смотрят белесые глаза. Вокруг них парят черные летучие мыши. Над глазами изображен светящийся могиль­ный крест ярко-желтого цвета. Внизу черный гроб. М-да, ис­кусство у ребенка своеобразное.