Потерянный взвод

Стольников лег так, чтобы в бок и спину не давили гранаты, магазины и трофейный навигатор, поерзал, как кот, устраиваясь поудобнее, и через минуту уснул.

Но перед тем как уснуть, подумал:

«…Жулин невысокий, коренастый, у Крикунова рост сто девяносто, стройный как тополь; Жулин черноволос, Крикунов — блондин; у Жулина татарская внешность, хотя татарин у меня Айдаров, а не он, у Крикунова лицо рязанского парня… Жулину тридцать четыре, Крикунову двадцать пять; Жулин — прапор, Крик — рядовой. Они берут в плен Крика, а Жулин этого не достоин… Они его просто бьют по голове. Не перерезают горло, не душат, не пристреливают. А просто бьют по голове и выбрасывают как мусор, даже не проверяя, жив он или мертв…»

Таким образом, если подвести итог, выходило следующее: нападавших интересовал высокий, молодой, со славянской внешностью человек. Звание — не в счет, так как погон нет. А невысокому, коренастому, темноволосому спутнику его они дали по голове, чтобы не мешался.

— А на каком языке они разговаривали, когда работали, Олег? — не открывая глаз, спросил Саша.

— Они не разговаривали, когда работали.

«Мечта командира разведвзвода, а не сеятели», — подумал Стольников и тут же уснул.

В ста метрах от них за ними наблюдали две пары внимательных глаз…

7

Крикунов очнулся от ощущения, что вот-вот упадет с верхней полки купе. Его трясло, и от этой тряски голова болела даже тогда, когда он не мог воспринимать действительность. И вот сейчас, когда появился свет и он стал понимать, что все происходящее не сон, догадался, что его несут на плече. «Минута все равно ничего не решит», — подумал боец и постарался вспомнить все, что с ним случилось.

Он сидел у дерева с Жулиным, ожидал возвращения Стольникова. Когда раздались выстрелы, они вскочили, чтобы бежать на помощь капитану, но…

И здесь воспоминания Крикунова заканчивались. Потому что больше он ничего не помнил. Он даже не разглядел нападавших. Только сейчас, приоткрыв глаза, он видел какие-то странные брюки, мелькавшие под его опущенной головой. Он бы назвал ткань, из которой они шиты, мешковиной, но все-таки материал был благороднее. Новая форма чеченцев? Закупили опять у америкосов?..

Ну да и хватит уже висеть. Олега эти сволочи убили, капитан если не погиб, то ранен. А в плен — не надо. Начнется там то, о чем вспоминать потом будет неприятно: отстрелят палец, будут просить назвать адреса родственников, чтобы выкуп попросить. Он откажется от предложения, ему отстрелят еще один палец. Потом следующий и так далее. Чтобы кровь не вытекла, перетянут запястье бечевкой… Через полчаса боль от этого будет невыносимой, и захочется, чтобы пристрелили. Но они вместо этого начнут отстреливать пальцы на другой руке. На следующие сутки ему, уже не жильцу, придумают еще какое-нибудь развлечение. А после отрежут голову — и все это под запись видеокамеры. Нет. Лучше пусть прикончат здесь и сейчас. А он отобьет им желание тянуть время.

В мгновение сгруппировавшись, Крикунов обхватил мощную шею несшего его чеха и, завалившись вперед, резко повернул в сторону. Раздался знакомый треск, и «несун» упал вперед, заливая руки Крикунова кровью изо рта. Вскочив на ноги, он впечатал ногой в грудь стоявшему перед ним здоровяку. Выдохнув, тот спиной вперед полетел на землю. Но в какое-то мгновение Крикунов растерялся. Он видел четверых высоких мужчин с накачанными торсами и крепкими ногами. В этом ничего необычного, среди чеченцев часто встречаются крупные ребята. Дело было в другом. Они не были похожи на чеченцев. Русоволосые, голубоглазые, с откровенно славянскими чертами лица, они ничем не походили на горцев.

«Что за ерунда?!» — только и успел подумать Крикунов, увертываясь от руки одного из них.

Кулак со свистом разорвал над его головой воздух, и Крикунов с удовольствием пробил в открывшуюся ему печень. Противник устоял, но Крикунов, делая два шага назад и поглядывая, чтобы не обошли, особенно на этот счет не тревожился: через секунду правый бок здоровяка резко сожмет боль, а дышать будет нечем.

Так и вышло. Русоволосый гигант, его ровесник, упал на колено, лицо его стало молочного цвета, и рот гиганта стал открываться, как у выброшенной на берег рыбы.

К Крикунову бросился третий, но разведчик, сделав ложный выпад в сторону, изо всех сил пробил ему ногой в голову.

Обычно после таких его ударов люди падают как подкошенные. Но этот устоял и даже, кажется, разозлился.

— Ну, иди сюда, сука! — прикрикнул Крикунов, потеряв из виду четвертого.

— Не дергайся, — послышался совет сзади, и боец почувствовал на выбритом затылке ствол оружия. — Здоровее будешь.

Логика проста. Если не убили сразу, значит, он нужен для разговора. Послали «шестерок», значит, те просто обязаны довести его до нужного человека живым. Соответственно, убивать не станут ни в коем случае. Это давало некоторую свободу в действиях. «Дергаться» он, конечно, не стал. Просто повернулся на сто восемьдесят градусов. Повернулся и увидел два взволнованных лица. Нервничают. Понимают — выполняют важное задание. Если не выполнят — пострадают.

Перед глазами Крикунова продолжал дрожать дульный срез пистолета. Переведя взгляд, он рассмотрел «кольт» сорок пятого калибра. Подарок Соединенных Штатов Америки. Он мешал хорошо разглядеть стоящего перед ним, но вполне позволял сопоставить силы и возможности. Вот этого, что перед ним, Крикунов уберет одним ударом. Выбить пистолет — не проблема. Но вот второй… Второй весил около ста килограммов, он пришел в себя и стоял сзади. Сцепиться с ним означало потерять времени и, как следствие, инициативу. А там и третий в себя придет.

Четвертому уже никогда не суждено подняться. Шейные позвонки восстановлению не подлежат.

Теперь их нужно немного расслабить…

— Что за шутки, братва?

Расслабились… Крикунов прикинул, кто перед ним. За три последних года службы в разведке со Стольниковым он впервые встречался с типами, одетыми в домотканые одежды. Но удивительнее всего для Крикунова было то, что это русские.

— С тобой никто не шутит. — Владелец «кольта» аккуратно взял Крикунова за рукав куртки и потянул в сторону прежнего маршрута. — Двигайся своими ногами. Только больше так не делай. И тогда все будет хорошо.

— Что с Петром делать? — услышал Крикунов за спиной.

— Он мертв? — спросил этот, с пистолетом, главный, по всей видимости.

— Не то слово.

— Забери его, — вынимая из-под одежд веревку, приказал русоволосый хозяин «кольта». — Чеченам его не оставим.

— Да кто вы такие?! — изумленный до того, что позволил поставить себя на колени, прогрохотал Крикунов. — Чехи ваши враги, тогда какого черта вы меня вяжете?!

Вместо ответа старший присел перед ним и без злобы заглянул ему в глаза.

— Тебе придется хорошо потрудиться, парень, чтобы заслужить прощение и остаться среди нас.

Устало — ему так хотелось, чтобы это выглядело устало, — боец поднялся с колен и завел руки за спину. Когда великан приблизился к нему, разведчик решил действовать. Если они сейчас завладеют его обеими руками, рассчитывать будет уже не на что…

Короткий удар с выдохом через нос! «Кольт» летит в одну сторону, старший — в другую. Великан полез правой рукой за пазуху. Молодец, спасибо!.. Не так часто ты на улице дрался, видимо!..

Крикунов молниеносным ударом раскроил обе губы амбала сквозь открывшийся промежуток. Удар был настолько силен, что кровь из рассеченных губ брызнула еще тогда, когда кулак бойца не успел отлететь от головы жертвы. Но для стокилограммового тела этого было мало. Тот лишь на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Нокдаун вместо предполагаемого нокаута.

Старший, собрав в кулак волю и желание выполнить поставленную задачу, уже поднимался с пола. Его рука, как в фильме ужасов, медленно ползла по земле к пистолету…

Крикунов с размаху опустил на нее каблук ботинка и одновременно уклонился от летящего кулака амбала. Надавив плечом, старший пытался сдвинуть разведчика со своей руки. А Крик, продираясь сквозь заслон, выставленный ему громилой, качнулся и головой ударил амбала в лицо. Раздался короткий треск. За пять секунд драки «великан» потерял два зуба, и теперь ему свернули набок нос.

Крикунов вырывался из крепких рук. Там, в Софрино, когда он сдавал экзамен сначала на краповый берет, а после на значок «Отличник рукопашного боя», было так же трудно. Двенадцать бойцов по очереди поднимались с татами и крушили его, как мешок. Там главным было просто устоять на ногах, не упасть, здесь — выжить… И сколько потом было таких драк, сколько рукопашных… Но сегодня разламывалась от боли голова, и избыток адреналина не снимал эту боль…

Вырываясь из рук, Крикунов оказался спиной к тому, кто стоял на коленях и глубоко дышал, успокаивая потревоженную печень. Казалось, еще одно мгновение, еще пара мощных ударов… Не важно куда, главное — в цель. На поражение… Удар, еще удар!.. Из оружия у них «кольт» и автоматы разведчиков, но они почему-то не хотят ими пользоваться.

Громила стал обмякать, но продолжал держать Крикунова мертвой хваткой… Старший — тот уже не входил в боевой расчет. Фаланги его пальцев были сломаны, и сейчас он пребывал в состоянии болевого шока.

Крикунов скорее почувствовал, нежели услышал, как спину его окатил поток воздуха. Он даже успел обернуться. Но увидел лишь белый свет. Свет, ударивший его по глазам…

«Я знал, что умру в Чечне, — подумал, угасая, Крикунов. — Но не думал, что от рук русских…»

* * *

— Я не могу понять, что он показывает, — признался Стольников, вглядываясь в экран навигатора и поочередно нажимая на нем кнопки. — Какие-то названия на английском, маршруты следования…

— Мамаева бы сюда, — с досадой выдавил Жулин, который после пленения Крикунова не находил себе места. — Как я не заметил?.. Саша, скажи, как я мог не заметить, что нас окружают?

— Надо было по сторонам смотреть, — отвлеченно, почти не слушая прапорщика, заметил капитан. Поняв, что изучение навигатора ничего не даст, он снова спрятал его в жилет. — Давай обсудим ситуацию. Крикунова увели. Раз так, то не для того, чтобы убить сразу. Полагаю, будут требовать выкуп или выходить на меня, чтобы поменять на Крикунова. Алхоеву нужен я, вот в чем дело.

— Да я тебе уже тысячу раз говорил, что это были не чехи!.. — заорал Жулин. — Русоволосые, у них морды часовых почетного караула у Мавзолея!.. Ты видел на посту у Мавзолея хоть одного чурку?!

Стольников криво ухмыльнулся.

— Олег, тебе же не по ноге ударили, правда? А по голове. У тебя сейчас сотрясение. Ты же принял их за сеятелей? Отчего же тебе не могло показаться, что они светловолосые?

— Как мне воевать с тобой, если ты мне не доверяешь? — уже с отчаянием проговорил Жулин.

— А как мне воевать с тобой, если тебя пионерским звеном взять можно? — Помолчав немного, Саша сунул в зубы былинку и посмотрел в сторону дома, от которого они отошли километра на три. — Меня другое заботит. Чехи оставили навигатор на столе и ушли куда-то. Потом возвращались. Там же, на столе, лежал автомат. Чехов было трое, все с оружием. Чей это был «калашников»? Четвертого?

— Хочешь сказать, что он все видел и сейчас спешит сообщить главным силам о появлении разведки «федералов»?

— Это я и хочу сказать. Там — чехи, здесь — русские. Очень странные русские… Почему ты им не понравился, Олег? Почему они взяли Крика?

— Не знаю!

— А я знаю, — подумав, заметил Саша. — Потому что он больше похож на русского.

— А я не похож на русского?! Олег Жулин!.. Мой род ведет начало с семнадцатого века! Мой предок плечом к плечу с Ермоловым воевал! У меня в генах никаких примесей!..

Некоторое время Стольников сидел с безразличием в глазах. А потом вдруг ожил.

— В генах никаких примесей… — Встав, он поднялся на пригорок. — «Бог оставил нас»… Олег, а что ты знаешь о том своем предке?

— Каком предке?

— Который с Ермоловым воевал, — Стольников наморщил лоб.

— Только то, что он погиб в одна тысяча восемьсот двадцать пятом году. Письмо из канцелярии есть, но оно в музее Твери. Бабка отдала.

— И где он погиб? Где именно?

— Где именно неизвестно, знаю лишь, что служил он рядовым в первой роте, в Черданском полку. Зачем спрашиваешь?

— Пустое, — отозвался Стольников. — Не обращай внимания.

И в этот момент Жулин, резко развернувшись, разрезал заросли кустарника длинной очередью. Автомат в его сильных руках даже не повело в сторону. В зарослях раздалась чеченская речь, если так можно было назвать дикие крики. Ветки полетели вертикально вниз, а Стольников, перехватив АКС, стал стрелять по кустам не целясь, от бедра. Когда в магазине закончились патроны, он нажал на спуск «подствольника», и граната с грохотом ушла в заросли. Через мгновение раздался взрыв. Капитан и прапорщик бросились к поросшей неопределенного вида растительностью ложбине. Это было единственное укрытие.

— Вот тебе и сеятели! — прокричал Стольников, переворачивая связку магазинов и вставляя в АКС тот, что был полон. — Странно, что они нас не пристукнули первыми!

— Это потому что я их первым увидел! — отозвался Жулин.

— И сколько их было?

— Видел троих!

— Если только это не те самые ожили, значит, дело рук четвертого! Привел-таки!

«Навигатор? — пронеслось в голове Стольникова. — Им так нужен навигатор или это как раз навигатор их навел?»

Поливая кусты очередями, разведчики добрались до оврага.

— Олег, ты сейчас уйдешь и будешь искать группу Пловцова!

— Я никуда не уйду!

— Нет, ты уйдешь! — Стольников вынул из жилета навигатор и протянул его прапорщику. — Я не знаю, что это такое, но Мамаев должен разобраться! Пока единственная дорога домой — через него!

— С чего ты взял?

— Я так думаю! Разыщешь Пловцова, вернетесь к водопаду, и пусть Мамаев поговорит с этой приблудой! Выполняй!..

Спорить было бесполезно, тем более что прозвучал конкретный приказ. Жулин вяло пошевелился.

— Иди, я разберусь! — успокоил его капитан. — Встретимся обязательно!

Спрятав прибор, прапорщик стал пробираться по ложбине, чтобы выйти из зоны вероятного обстрела.

— Ничего, ничего, я вас тут приторможу, ребятишки… — криво усмехнулся Стольников, вынимая гранату из кармашка.

Жулин ушел. Стреляя коротко по кустам, чтобы к его местоположению привык снайпер, Стольников перебирался на другое место и стрелял оттуда. Скоро снайпер к этому действительно привык. И когда в следующий раз капитан выглянул, чтобы оценить обстановку, нажал на спусковой крючок. Пуля ударилась в камень, выбив искры в нескольких сантиметрах от головы разведчика, и с гулом ушла в небо.

Равнина была перед Стольниковым как на ладони. Чехи сгруппировались в лесу и не могли начать обходной маневр. Они сделали бы это чуть позже, но внимательность Жулина спутала их планы. И теперь неясно было, кто находился в более выгодной позиции — капитан на высоте или боевики в «зеленке» чуть ниже. Стольников стрелял коротко, нечасто, и в лесу было неясно, куда направится его следующая очередь. Сам же Саша ждал пулю в любой момент, зная, что автоматы боевиков ищут одну-единственную цель. Меняя позиции, он долго мог так держаться. Мог, но при других обстоятельствах. Автомат у него не вечный, и сколько выдержит сам Стольников, не смыкавший глаз уже двое суток?

— Сашья!.. — раздался из кустов знакомый голос, и Стольников рассмеялся.

— Да, Магомед!

— Как ты себья чувствуешь?

— Спасибо, дорогой, хорошо! Лучше, чем твой брат в то утро!

— Выйди, поговорим как мужчины, — предложил Алхоев.

— А разве не это мы сейчас делаем?

— Пуля — дура, Сашья.

— У вас не только пули дуры.

Алхоев что-то прокричал своим, и вдоль опушки шевельнулись кусты. Боевики занимали позиции. Разговор разговором, а Магомед между тем делал два дела сразу.

— Ответь мне на один только вопрос, Сашья, — голос Алхоева донесся уже левее того места, откуда звучал прежде. — Как ты здесь со своими воинами оказался?

— Что ты имеешь в виду? — понимая, что именно сейчас наступает самая интересная часть громкого разговора, уточнил капитан.

— Здесь, в этой местности, — объяснил Алхоев. — Мы гоняемся с тобой друг за другом вот уже два года…

— Два года и два месяца, Магомед!

— Правильно, Сашья. Ты Чечню хорошо знаешь. Тогда скажи, где мы сейчас находимся?