Потерянный взвод

«Они там что, не слышат?!» — пронеслась в голове мысль.

Откатился и вдруг услышал звуки, которые разведчик не перепутает ни с какими другими: тяжелый удар по деревянному полу — и как будто гайка размером с кулак покатилась. Стольников резко перевернул стол и упал за него, чтобы укрыться как за щитом.

Грохот разорвал замкнутое помещение, и осколки разметались по комнате, выбив из всех четырех стен щепки. От стола оторвало угол — капитан видел, как ножка, проскакав как живая, ударилась в стену и упала к его ногам.

«Еще одна граната, и мне конец», — успел подумать Стольников. И в этот момент в дверной проем залетела вторая. Вскочив, капитан бросился в окно, как с тумбы бассейна, и вылетел из дома в тот момент, когда грянул взрыв. Вслед ему полетели доски от стола, щепки и потянулся дым…

Над головой что-то просвистело. Несколько осколков, не зацепив разведчика, улетели в лес. И тут же ветки, срезанные очередью с айвы, посыпались ему на спину. Раздался грохот двух очередей сразу. И следом — чеченская речь.

Вскочив, Саша различил в ландшафте полянки, на которой стоял дом, неглубокую ложбинку. Скатившись в нее так, чтобы чехи видели — он уходит влево от них, то есть готов к обороне именно там, капитан, отплевываясь от слежавшейся гнилой листвы, пополз по дну канавы в обратную сторону.

Его выкурили из избушки и теперь теснили в лес. Он почти забыл о Жулине и Крикунове. Щадящая подчиненных мысль, что разберется сам, что два чеха — это не противник, запрещала ему даже думать о том, что стрельба и взрывы, конечно, услышаны ими, и сейчас прапорщик и солдат окажутся здесь. Он разберется сам, сам!.. Как-нибудь потом поможете, хорошо, ребята? Когда его зацепят и он не сможет идти — вот тогда вы и поможете… Но не сейчас — хорошо?..

Он лег на бок и положил АКС на землю. Несколько минут была тишина. Наверное, от него ожидали каких-то действий.

Хорошо, он согласен.

Эти трое скорее всего имеют какую-то специальную задачу. Не Аллах их завел в эту глушь, а навигатор. Кстати, как он там?.. Стольников ощупал карман жилета. Главное, чтобы в него не угодили пуля или осколок.

Хотя Саша и ждал появления чехов рядом, но не думал, что это произойдет так нелепо. Бородатая морда в кепке нью-йоркских «Янки» с любопытными, как у собаки, глазами появилась над капитаном, как в кино. И потому реакция его была тоже как в кино — молниеносной. Кровь сливалась по кулаку Стольникова с зажатой в нем рукояткой ножа и сразу теряла блеск. Выпученные глаза чеха в тридцати сантиметрах от лица Стольникова, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

Кха!.. — и изо рта боевика хлынула густая, черная кровь.

Над головой Стольникова качала зеленые плоды айва. Как-то нечаянно вспомнилось: чеченки кладут айву в сосуды с мукой — так мука не сыреет и дольше хранится…

Где третий? Он мог сейчас все испортить. Коренастый, с рыжей бородой, голубоглазый чеченец. С короткими сильными руками и кривыми мощными ногами — где он? Стольников машинально, по привычке разглядел всех троих за те несколько секунд, что смотрел в окно.

Вытянув нож из горла мертвеца, он не глядя, так же машинально, вставил его в ножны и взялся за автомат. Когда такая тишина — это всегда плохо. Стольников не любил тишину, потому что она обещает большой шум. И вообще пора уже выбираться из этого леса и двигаться дальше. Теперь на душе капитана было легко и свободно: он убедился, что находится в Чечне.

Поднявшись, он двинулся вдоль ложбинки таким образом, чтобы обойти дом слева. И, пока шел, раздумывал: «А где, простите, Жулин с Крикуновым?..» Куда они пропали? С момента его первой очереди прошло три-четыре минуты. Достаточно, чтобы всполошиться и поспешить на помощь командиру. Но в «зеленке» была точно такая же тишина, какая встретила его в момент знакомства с фасадом дома.

Обойдя колок леса по периметру, Стольников не услышал ни одного хруста, и ни одна ветка не качнулась вопреки ритму остальных. Пригнувшись и просчитывая, сколько патронов осталось в магазине, он решил, что немного, и перевернул связку. Так, осторожно ступая и двигаясь по петле, вновь вернулся к дому.

Где третий?.. И вдруг Стольников подумал: «Он уже далеко». Увидев смерть двоих приятелей, он дал деру. Капитан уже встречал чехов, которые покидали бой из страха. Они возвращались к своим, чтобы доложить о русских. Так получалось, что они не сбегали, а уходили, чтобы доложить полевым командирам о «федералах».

Не опуская автомата, он выпрямился и быстро направился к дому. Рванул дверь, вошел. Тихо. Вышел и тут же услышал:

— Стоять!.. — Это «стоять!» прозвучало для Стольникова как гром среди ясного неба.

«Твою мать…» Остановившись и замерев, он услышал, как сзади, шагах в пяти, хрустнула ветка. Именно сейчас. Почему это не произошло двумя минутами ранее, когда он прочесывал лес?

— Бросай оружие!..

Что будет, если он не бросит? Чех расстреляет его в упор. Конечно, ему очень хочется взять русского витязя в плен. За это хорошо платят. И заплатят еще лучше, когда выяснится, что это офицер. И отвалят совсем уже немыслимые деньги, когда станет ясно, что пленный — командир разведвзвода Стольников. За Стольникова Алхоев уже обещал десять тысяч долларов здесь и сто тысяч во Владикавказе. Правда, и Караев тоже обещал… Но сколько ни обещали бы покойник и еще живой полевой командир, биться насмерть этот чех не будет. Он просто прошьет Стольникова очередью.

Вытянув руки, капитан разжал ладони. Автомат шлепнулся на землю.

— На колени!..

Редко можно увидеть капитана Стольникова на коленях перед боевиком. Об этом мечтали и мечтают многие. Как был, спиной к нему, Саша встал сначала на одно колено, потом на другое.

— Лицом ко мне!..

Стольников почувствовал досаду. Если бы можно было последние две команды поменять местами! Смешно переставляя ноги, он повернулся лицом к рыжебородому чеху.

Коренастый, лет тридцати, с забуревшим от постоянного нахождения на ветру и солнце лицом, он стоял, широко расставив косолапые ноги. Сжимал АКС уверенно, не как солдат-первогодок, и руки у него не дрожали. Половина его лица была перепачкана кровью. Рукав на плече чуть надорван и тяжел от крови. Так вот кого капитан зацепил, стреляя из дверей на улицу…

Стольников медленно поднял на меднобородого тяжелый взгляд. Чех должен почувствовать страх. Только это сейчас может заставить его совершить необдуманный поступок. Например, сделать шаг вперед. Или поднять ствол автомата сантиметров на десять. Или окинуть взглядом окрестности над головой Стольникова. Любое из этих действий может породить страх, который и нужно в нем породить.

— Шакал!.. Собака!.. — закричал чех. — Ты убиль его, ты убиль Исмаила!.. Русская свинья, ты убиль мой брат!..

Еще один кровник. Сколько их у Стольникова в Чечне?

А он в истерике. Это даже лучше, чем взгляд над головой. Это не страх, это жажда мести. Она одна стоит тысячи страхов. Он не убил сразу, значит, хочет насладиться убийством. Например, связать руки, а потом снять с живого разведчика кожу. Начинать они любят с ног. Просто отрезать голову — мелко. Не соответствует тяжести содеянного Сотниковым.

«Ну, иди, свяжи мне руки», — мысленно попросил капитан, наблюдая за истерикой боевика.

Реактивное психомоторное состояние — так это психи в белых халатах называют, кажется. Пациент не контролировал себя, не контролировал обстановку. Пациент, как заведенный ключиком, твердил, что Стольников убил брата. Саша увидел, как палец чеха, лежащий на спусковом крючке, чуть побелел. Нехорошая примета…

Крючок отъехал назад. Свободный ход закончился. Еще чуть-чуть, и он умрет.

— Смотри мне в глаза!.. — заорал меднобородый. Выпуклые белки его глаз блестели от напряжения. На губах появилась пена. Ему было плохо — Стольников понимал это. Даже если не позже, а сейчас начать оказывать чеху психологическую помощь, понадобится много времени и куча антидепрессантов. — В глаза мне смотри, животная!..

Он хочет, чтобы Стольников смотрел ему в глаза. Чех желает увидеть в них страх или мольбу о пощаде. Только это компенсирует ему хоть какую-то часть морального ущерба.

Стольников мог бы объяснить ему, что уже минуту смотрит ему прямо в глаза и смотреть в глаза еще более внимательно нельзя, но разве можно объяснить что-то сумасшедшему? Больной даже не заметил, как капитан опустил руки. А Саша, нащупывая пальцами и вынимая из ножен на голени нож для метания, улыбнулся.

Чехи после этого не убивают. После этого мечтают умертвить жертву страшным, мучительным способом. Стольников не первый день на Кавказе. Но вдруг раздалась короткая очередь. Этот грохот Стольников не мог спутать с другим — работал не АК, это прозвучала очередь из АКМ.

«Так не бывает…» — еще успел подумать он. Изумленный, он не чувствовал ударов. Капитан посмотрел на грудь. Кровь — была. Засохшая, она покрыла куртку черными пятнами. В эту степь не заходят распространители «Тайда». Но это была не его кровь.

Подняв взгляд, он увидел, что меднобородый, выпучив глаза, держит автомат стволом вниз и не шевелится. Саша оглянулся и никого не увидел. Из уголка рта чеха, появившись и набрав силу, выскользнула и помчалась к подбородку тонкая струйка крови.

И вдруг раздалась еще одна очередь. Ослепленный брызнувшей ему в лицо кровью, капитан зажал в руке нож и откатился в сторону. Не хватало еще стать мишенью для последнего выстрела меднобородого! Но тот, качнувшись, повалился вперед и упал плашмя. Его изувеченный лохматый затылок замер в шаге от колен капитана.

Саша быстро поднял голову, качаясь как пьяный. В стороне стоял Жулин. Он тупо смотрел прямо перед собой и держал потертый АКМС. Разгрузочного жилета на нем не было, кепи тоже. Кажется, он даже не видел Стольникова.

— Жулин?.. — осторожно позвал Саша.

Вместо ответа прапорщик, глядя куда-то вдаль, подошел к капитану, опустил ствол автомата и нажал на спусковой крючок. Несколько пуль заставили пошевелиться уже мертвого меднобородого.

— Ему хватит, — чувствуя, что Олег не в себе, заметил Стольников. — Жулин… Что с тобой?

— Они взяли его, Саша…

— Кто взял? — вскипая, Стольников вскочил на ноги. — Кого взял?! Где Крикунов?!

— Они взяли Крика, Саша…

— Кто взял?! Ты одурел, Жулин?! — не помня себя, вскричал капитан и тряхнул прапорщика. — Ты ранен?!

— Меня ударили по голове… чем-то… Я видел, как вязали Крикунова… Сань, я сейчас вырублюсь, прости…

Сказал — и тут же упал, точно так же, как меднобородый, так что Стольникову пришлось подхватить его, чтобы прапорщик не разбил себе лицо.

Почувствовав во рту воду, прапорщик снова пришел в себя.

— Как чехи смогли вас взять, Жулин?! Вы что, спали, мать вашу?!

Прапорщик посмотрел на командира пустым взглядом.

— Это не чехи, Саша…

— А кто? — уже почти сходя с ума от непонимания, выдавил Стольников. Ему казалось — шутка вот-вот закончится и из кустов выйдет не подозревающий, что сейчас будет жестоко избит вместе с остроумным прапорщиком, Крикунов.

— Я не знаю, кто это, но это не чехи. Нам нужно уйти отсюда, скорее… — Взгляд у него был какой-то странный, блуждающий.

Впервые за все время поиска группы Стольников почувствовал страх. Он не мог припомнить случая, когда бы Жулин, служивший вместе с ним уже четвертый год, был выбит из равновесия и выглядел испуганным.

Но он прав. Пора отсюда убираться. К тому месту, где взяли Крикунова. Сейчас Стольников ругал себя за слабость. Ему нельзя было оставлять этих двоих в лесу. Хотя кто мог предположить, что опытные Жулин и Крикунов поведут себя как дети?.. Если только те, кто на них напал, не были опытнее во сто крат, конечно.

— Ты можешь идти? — спросил Стольников.

— Я готов бежать! Чтобы догнать этих тварей!..

— Каких именно?

— Тех, кто увел Крикунова! Да, — сбросив обороты, вдруг заговорил прапорщик, — готов… Только послушай меня внимательно, командир…

Стольников усадил его под айву, и Жулин сразу стал похож на потерявшего дорогу домой пропойцу: ноги раскиданы в стороны, руки — вдоль туловища, голова опущена, подбородок упирается в грудь.

— Когда поймешь, что я уже не ходок, не тащи меня, договорились?

— Нет, я тебе сегодня все-таки набью морду, — пообещал Стольников.

— Уходи один, когда поймешь, хорошо?

Ни слова не говоря, Стольников подсел под Жулина, взвалил его на себя и, держа в каждой руке по готовому к немедленной стрельбе автомату, направился к тому месту, где оставил прапорщика и бойца…

— Почему они взяли Крикунова, а не тебя? — спросил он. — Почему чехи решили взять Крикунова, который в полтора раза крупнее, а тебя оставили, хотя то, что ты старше по званию, у тебя на лице написано?

Жулин поднял измученный взгляд.

— Это были не чехи…

— Прекрати пороть чушь! Кто еще здесь может быть?! Гвардейцы швейцарской армии, охраняющие Папу Римского?!

— Это были не чеченцы, командир!..

— Тогда кто?!

— Я не знаю, мать твою!..

Стольников заставил себя успокоиться. Он даже представить не мог, что Жулин мог убежать, оставив в беде Крикунова. Тем непостижимее для понимания было происходящее. У дерева, где он их оставил, он свалил прапорщика на землю.

— Как они были одеты?

Жулин плеснул на голову из фляжки. По щекам его тут же поползли розовые струйки.

— Ты видел когда-нибудь этих… сеятелей?

— Кого?

— Тех, кто ходит по полям и зерно разбрасывает?

Стольников вынул из кармана аптечку и разыскал в ней релиум. Штатное содержимое не предусматривало его нахождение в аптечке, но капитан уже много раз убеждался — иногда он просто необходим. Каждый раз, приезжая в отпуск, Саша просил тетку, и она доставала ему релиум без рецепта.

— Сунь под язык и рассоси.

— Ты думаешь, я псих? — разозлился прапорщик.

— Да.

— Я не псих! — побледнел Жулин.

— Ты появляешься передо мной без Крикунова, без «разгрузки», с каким-то полинявшим «шмайссером», говоришь, что вас двоих, отличников рукопашного боя, избили сеятели, и после этого пытаешься уверить меня в том, что ты не псих?!

— Это автомат чеха, которого ты убил!

— Это я понял! И оттого ситуация еще страннее!

Жулин отобрал АКМ у капитана и глотнул воды из фляжки.

— Их было четверо или пятеро. Одеты в холщовые штаны и рубахи. Меня вырубили и отшвырнули в сторону. — Жулин скрипнул зубами в бессильной злобе. — Они сильны как тигры, Саша… Я видел, как трое вяжут Крикунова, а двое собирают наше оружие.

— А ты?

— Мне все это не понравилось, я вскочил и бросился к оружию. И тогда получил по голове во второй раз.

— В последнее — верю.

Стольников прокашлялся, сплюнул и потянулся к карману, в котором лежала непочатая пачка «Мальборо». В крайний раз он всегда курил в «вертушке», закуривал во второй раз там же, возвращаясь. Сейчас хотелось курить так, что сводило скулы. Но позволить себе распространять по «зеленке» табачный дым он не мог.

— Теперь можно и отдохнуть, — неожиданно для Жулина заявил капитан. — Полчаса. Мне просто нужно поспать тридцать минут. Ты можешь охранять меня полчаса, Олег? Так, чтобы я был уверен во сне, что не проснусь связанным и без оружия?

— Саша!..

— Верю.