Потерянный взвод

— Надпись на русском языке еще до реформы семнадцатого года, — послышался голос Пловцова.

Протиснувшись, он выступил вперед и провел рукой по стене. Даже не трогая глубокие, потемневшие от времени буквы, можно было заметить, что они неровные, и тот, кто хотел их оставить, царапал долго и усердно. Повторные линии сильно расходились с предыдущими, так что каждая буква имела причудливую вязь. Но все-таки угадывалась при прочтении. Расстояния между буквами тоже разнились. Где они почти сливались, как в случае с О и Г, а между некоторыми можно было уложить ладонь, как, например, между В и Л. Надпись, как на школьной доске, уходила вниз.

— Пьяный, что ли, писал? — предположил Мамаев, трогая рукой голову в опаске, что снова появится ломота. По дороге он уже много раз пытался связаться по рации с бригадой, но безуспешно.

— Нет, — возразил Стольников. — Он писал в полной темноте, вот в чем дело.

— Выходит, не мы здесь первые, — заметил прапорщик.

— И ощущения те же, — угрюмо пробормотал раненый Лоскутов.

После привала капитан отправил Баскакова и Айдарова на пост, к повороту, остальным велел отдыхать. Его просьба была выполнена почти мгновенно. Не успели бойцы опустить головы на снятые и уложенные на землю разгрузочные жилеты, как усталость отняла у них остатки сил. Через час Стольников сменил на посту сержанта со снайпером и на оставшееся время, что выделил для отдыха, погрузился в раздумья. Группа была спасена от неминуемой гибели. Но что делать дальше? Сунувшись в пещеру и поняв, что дальнейшее продвижение обещает огонь в грудь, боевики отступили. А если Пловцов прав и сейчас они ожидают разведчиков у выхода, к которому капитан неминуемо выведет людей?

Терзаться сомнениями Стольникову не хотелось. Одно дело, когда из нескольких вариантов решений выбираешь правильное, самое логичное, и совсем другое, когда сидишь на полу в катакомбах, даже не предполагая, где находишься, и фантазируешь.

Дорога одна — наверх. На свет божий. К жизни. Здесь же — смерть, и надпись на стене лучшее тому подтверждение. Но все-таки интересно, кто ее оставил? Судя по грамматике — до революции, Пловцов прав. А когда Ермолов пришел на Кавказ?.. В начале девятнадцатого века, после войны с французами, кажется…

Поняв, что сейчас заснет, Стольников посмотрел на часы. Привал продолжался уже полтора часа, его пора было заканчивать.

Через несколько минут, проверив оружие, боеприпасы, перебинтовав раненых и отдохнув, группа продолжила марш.

Через четверть часа, пройдя еще по двум коридорам, капитан поднял освещенную фонарем руку и прислушался. Разведчики послушно опустились на одно колено и уложили Маслова на землю. За все время пути это была первая привычная команда командира, на которую они реагировали автоматически. Не раздумывая.

Саша слышал странный шум. Что-то похожее на шум в батареях центрального отопления, когда сантехники делают пробный запуск.

Осторожно ступая, он двинулся вперед. Группа, передвигаясь бесшумно, последовала за ним. Лишь Ермолович остался на время с Масловым. Коридор, в котором они находились, заканчивался тупиком. Больше не было ответвлений. Глухая стена от потолка до пола. Но справа, как бассейн в сауне, шевелилась, находясь в странном, едва заметном глазу волнении, вода. При свете фонаря она казалась голубой и в том месте, где бассейн сходился с тупиком, бурлила — на поверхность поднимались пузыри. Это движение под стеной и производило тот звук, который насторожил Стольникова.

— Свет, — зачарованно пробормотал Мамаев, опуская осточертевшую рацию под ноги.

— Что ты сказал? — спросил Жулин.

— Я сказал — свет! — ответил связист и показал рукой на воду под стеной. — Воду пронзает свет, а это значит, что снаружи — солнце!

Стольников машинально посмотрел на часы. Они показывали одиннадцатый час утра. Наверху в это время уже жарко.

— Нет-нет, должен быть другой выход! — засуетился Ключников.

Стольников рассмеялся.

— Ты чего, боец?

— Должен быть другой выход. Я видел у предпоследнего коридора дорогу направо! Там скорее всего и есть выход!

— Он плавать не умеет, товарищ капитан, — объяснил Лоскутов, трогая набухшую от крови повязку на ноге.

Стольников спрятал улыбку и подумал, что за все то время, что он командует разведвзводом, он еще ни разу не заходил со своими бойцами ни в воду Терека, ни в воду Аргуна. Даже Сунжа, и та не омыла тела разведвзвода. Пересекать водные преграды и ручьи приходилось. Но чтобы плавать или просто искупаться — никогда.

Пожалуй, это был единственный выход наверх. «Хотя чего там душой кривить… „пожалуй“… — подумал Стольников. — Это единственный выход наверх». И стал снимать с себя снаряжение.

— Я попробую поднырнуть и оказаться на свежем воздухе. — Оставшись лишь в брюках, ботинках и с ножом в ножнах на бедре, он спрыгнул в бассейн. Дотянувшись, выдернул из жилета Лоскутова моток веревки и одним узлом привязал его к ремню. — Через две минуты потяните веревку на себя. Если она пойдет туго, вытягивайте мой труп. Если она выйдет свободно, следуйте за мной. — Немного подумав, он улыбнулся. — Хрен знает, какие указания еще давать. Вместо меня остается старший лейтенант Пловцов, что бы ни случилось. Жулин, поможете ему, если что. Это все.

Сказав это, Стольников набрал побольше воздуха и, опустившись под воду, стремительно поплыл навстречу бурлящим пузырям.

— Как вы думаете, две минуты уже прошли? — спросил Айдаров через десять секунд.

Жулин потянул веревку. Она все еще держалась крепко.

— Нет, не прошли… — тревожно ответил он.

— А сейчас?

— Какого черта тебе надо, Татарин?! — вскипел Ключников. — Не можешь теплую воду в заднице держать?

— Я волнуюсь.

— Все волнуются!

— Заткнитесь! — рявкнул Жулин.

Наступила тишина.

Жулин снова потянул веревку. Она была по-прежнему закреплена на поясе Стольникова. Живого или мертвого.

— Минута, — не отрывая глаз от часов, сообщил Пловцов.

И вдруг Жулин почувствовал, что напряжение пропало. Не поверив, он потянул на себя. Обратной связи с капитаном больше не было. Рывками, метр за метром, он выдернул из воды веревку. И вот уже конец ее, вскинувшись вверх змеиным хвостом, вылетел из воды. На нем было завязано два узла подряд.

— Стольников завязал! С ним все в порядке!

Радость скорого освобождения из каменного плена, просто радость жизни — оживила бойцов. Послышался первый за долгие часы смех.

— Вашу мать, — бормотал, снимая одежду, Ключников. — Вашу мать… У меня аквафобия с детства… Я воду боюсь, даже когда пью! Как мне плыть в ней целую минуту?!

— Честно говоря, из меня ныряльщик тоже не очень, — успокоил его Пловцов, кладя тяжелый ПК под ноги и расстегивая молнию на легком летном кителе. — Я в реку глубже чем по пояс никогда не захожу.

— Вот дела! — расхохотался Ермолович. — Товарищ старший лейтенант, как же с такой фамилией можно не уметь плавать?

— А тебя как зовут, боец?

— Яша Ермолович, а что?

— И теперь вот скажи мне, как с такой фамилией в разведке бригады особого назначения служить?

Хохот разведчиков взорвал тишину подземелья.

— Вообще-то я урожденный не Ермолович, это мама во втором браке фамилию взяла, — огрызнулся Яшка.

— А урожденным кем значился? — щурясь от луча фонаря, спросил Пловцов.

— Зильберваргом. И что?

И хохот снова прогремел по лабиринту коридоров.

5

В последний раз махнув руками, Стольников выскочил из воды в тот момент, когда надежды на спасение, как ему показалось, уже нет. И дело не в длине водного тоннеля. Ослабевшая веревка провисла, и во время очередного поступательного движения зацепилась за камень. Капитан дергался вперед как на поводке, но ничего не мог сделать. И лишь когда он вернулся и освободил веревку, он понял — выживет. С последним взмахом руками последние молекулы кислорода, что были в его легких, ушли в кровь.

И вот сейчас, широко открыв рот и держась рукой за скользкий, отполированный водой валун, Стольников дышал и успокаивался. Когда глаза привыкли к солнечному свету, а дыхание выровнялось, еще лежа щекой на холодном камне, капитан осмотрелся.

Он находился на краю горного озера, у подножия уходящих ввысь скал. Насколько далеко уходили эти скалы, он мог лишь представлять, поскольку его от мира отделяла полоса водопада. Вода шумно падала в озеро, взбивая серую гладь в молочную пену, и в узкий просвет между лентой воды и каменной стеной светило, ослепляя, солнце.

«Что за черт? — думал Стольников, выбираясь на камень. Отвязав от пояса веревку, он завязал на ее конце два узла. Там, под землей, должны понять, что все в порядке. — Откуда здесь водопад?»

По его подсчетам, до ближайших гор было не менее десяти километров. Но группа шла на север, а горы на юге.

Вытянув нож и перехватив его лезвием к себе, капитан вышел из-за водопада и, морщась от водной взвеси, прижался спиной к каменной стене. Еще минуту назад он хотел выбраться и осмотреться, чтобы исключить сюрпризы. Но в этот момент в расщелине, из которой совсем недавно появился он, показалась голова.

«К черту, потом! — решил он. — Сейчас главное, чтобы все вышли!»

Схватив за плечи Ермоловича, он вытянул его на воздух. Отплевываясь и кашляя, тот вцепился в капитана и рассмеялся.

— Мы живы, командир?!

— Пока да.

К поясу Ермоловича тоже была привязана веревка, но отпускать ее сержант не торопился. Схватив ее за конец, он тащил ее до тех пор, пока не появился груз. Прыгнув в воду, капитан помог поднять его на камни. Это были три разгрузочных жилета, три автомата и снайперская винтовка. Свалив все доставленное на берегу, Ермолович отвязал первую веревку и на два узла прихватил ее со второй, что показалась из воды. Груз был закреплен меж ними.

— Умно, — похвалил Стольников, вытряхивая из ствольной коробки своего автомата воду и надевая тяжелый от воды жилет. — Принимай группу, я поднимусь выше.

Веревка уползла в расщелину, как змея.

Труднее всего оказалось с раненым Масловым. То приходя в сознание, то снова теряя его, он был мало пригоден для перемещений под водой. После того как пещеру оставили Баскаков, Лоскутов, Жулин и Мамаев, Пловцов решил транспортировать его.

— Ты потерпишь, парень? — спросил он, почти уткнувшись носом в лицо Маслова. — Нужно потерпеть. Просто набери воздуха и успокойся. Ребята знают, что делать. Они вытянут тебя. Все будет хорошо, лады?

Маслов попытался улыбнуться, но у него не получилось. Он еще меньше Пловцова верил в благополучие этого мероприятия.

— Я пойду за ним и буду проталкивать, — решительно заявил, спускаясь в воду, Айдаров.

— Ты останешься здесь, — приказал штурман.

— А если он застрянет в проходе?! — возразил снайпер. — Он ум…

Штурман зажал его рот рукой и прижался щекой к его щеке.

— Ему как раз твоих прогнозов не хватает сейчас, очень не хватает… Если он застрянет, погибнете вы оба! — зашептал он на ухо Айдарову. — Поэтому делай, что я тебе говорю!

А ничего особенного Айдарову делать не нужно было. Всего-то пронырнуть семь метров под водой, появиться на воздухе и доложить Стольникову, что сейчас «пойдет» раненый Маслов.

Когда четыре подряд рывка веревки убедили штурмана, что снаружи готовы, он спрыгнул в воду и стянул к себе Маслова.

— Ты просто не вырубайся, хорошо?.. Впрочем, лучше вырубись.

На голову Маслову надели «сферу» Мамаева. Тянуть разведчика придется головой вперед, руки ему привязали к поясу, чтобы он не зацепился ими за выступы. «Черт знает, за что там зацепиться можно, но помогать себе руками он все равно не сможет!» — решил Пловцов.

Дернув за веревку, он почувствовал с другой стороны сильную тягу и силой толкнул Маслова в водный коридор…

— Ну вот, — скрывая тревогу, пробормотал Крикунов, глядя, как Ключников опускается в воду и наматывает на руку веревку. — Все будет нормально, Ключик, ты, главное, не гоношись.

— Я не умею плавать, ты понимаешь? — Ключников покусывал губу, и пальцы его слегка дрожали.

— Старик, я тоже не умею плавать, — рассмеявшись, воскликнул штурман. — Я же тебе говорил полчаса назад! И что? Посмотри на меня! Неужели ты хуже?

— Возможно, не хуже. Но мне лучше нож и троих чехов с ножами, чем такое мероприятие…

— Да не ссы ты! — подогрел атмосферу Крикунов. — Сейчас тебя наши примут!

После того как Ключников торпедой ушел в светящийся тоннель, Крик поднял осторожный взгляд на штурмана.

— Товарищ старший лейтенант, может, вы сейчас?..

— Почему?

— Ну, вы же плавать… не очень хорошо умеете?

Старлей присел на корточки перед бассейном.

— Я мастер спорта по скоростному плаванию в ластах.

— В смысле?

— В прямом. Чемпион Европы.

— Так чего же вы Ключу заливали?!

Пловцов прилег рядом с водой.

— Как же его еще было успокоить?

Крикунов некоторое время разглядывал лицо старшего лейтенанта, а потом не выдержал и расхохотался. Но вскоре поостыл, и на лицо его легла тень подозрения.

— А почему первым не пошли?..

— А ты почему первым не пошел?

— Ну так… — Крикунов подумал. — Он же командир?..

— Вот именно. Счастливого плавания, наутилус…