Человек среди учений

Читая фантастические романы о будущем, приходится только удивляться, как много внимания они уделяют техническим подробностям жизни и как мало – тому, что определяет её смысл и основное содержание. Если бы фантастика считала главной своей задачей не только развлечь читателя, но и помочь ему ориентироваться в настоящем с помощью представлений о будущем, она могла бы стать куда смелее и мощнее как литературный жанр. Она попыталась бы представить, какие новые русла мышления о мире будут проложены или углублены в будущем – и тем самым начала бы прокладывать эти русла в умах сегодняшних людей. Она заглядывала бы не столько в завтрашний быт, сколько в завтрашнее бытие, она не столько конструировала бы утопии и антиутопии, сколько пыталась бы предугадать, что станет завтра главным для человека, а вследствие этого – и для человечества.

Но в этой книге с нас хватит и сказок. Не будем соперничать с фантастикой, придавая литературную достоверность прогнозам. Заглянем в завтрашний день чисто конструктивно.

Не всем легко поверить, что философия может быть конструктивной. В этом её и вина, и беда, и предстоящая задача. Человечеству необходимо перейти от научно-технического прогресса к духовно-мировоззренческому.

Сейчас для человека всё большее значение играет психология, с её попытками помочь человеку в решении конкретных душевных проблем. Но психология, в свою очередь, всё лучше осознаёт, что успех её частных методик зависит от тех главных мировоззренческих ориентиров, с которыми она имеет дело, – и на уровне разработки этих методик, и на уровне взаимодействия с человеком, обратившимся к ней за помощью.

Возможно, именно психологические потребности людей и вызванное ими развитие психологии приведут к обновлённому, повышенному интересу к философии – к философии практической, решающей, как и психология, конкретные проблемы, но более общего характера. Может быть, возникнет даже некая промежуточная область (для неё подошло бы название "психософия"), соединяющая психологию и философию в единую структуру душевной и духовной поддержки человека. По сути, и психологические и философские проблемы человека являются прежде всего проблемами ориентирования, вот почему понимание связей между ними неминуемо приведёт ко всё более тесному взаимодействию этих областей культуры.

Совершенно естественным образом общая философия ориентирования, защищающая права человека в философии, присоединит к ним и права человека в мире психологии. Не только проблемы психиатрического вмешательства требуют внимания.

По мере того, как общие принципы ориентирования приобретут аксиоматический характер, философия перестанет считаться уделом избранных. Философское творчество будет становиться всё более распространённым, всё более разнообразным. Философские открытия (не только концептуальные, но и инструментальные) станут таким же актуальным явлением культурной жизни, как новые романы, кинофильмы, спектакли, кинофильмы, научные изобретения и открытия.

Возникновение новых философских учений, проходящих свой путь от личного мировоззрения к признанию и поддержке окружающих, к превращению в систему ориентирования, помогающую другим людям, будет привлекать всеобщий интерес. Более глубокий, чем сегодняшнее внимание к научно-техническим достижениям. Но постепенно начнёт угасать взаимная агрессивность учений. Свободный выбор между ними будет всё чаще осуществляться не во взаимоисключающем, а во взаимодополняющем стиле, в условиях полного уважения к этому свободному выбору.

Наука, которая захочет внести свою лепту в философию или в психософию, также должна будет принять во внимание живые интересы человека. Не замыкаясь на понятии о логической строгости, которое в философии может иметь лишь крайне ограниченное значение, наука будет разрабатывать представления об ориентационной деятельности, позволяющее анализировать методы философского ориентирования без ущерба для их жизнеспособности.

Может быть, со временем возникнет своего рода иерархическое ориентирование: изучение потребностей человека в ориентировании на разных смысловых и духовных уровнях. Изучение первичных и комплексных ориентационных проблем человека как этажей единого здания личного мировоззрения. Это важно для любого учения, берущегося помочь человеку в ориентации.

Иерархический подход позволит уйти от излишней универсализации способов ориентирования, разрабатываемых учениями. Вся иерархия возможностей открыта каждому человеку. Но уметь распознать в ней нужный тебе уровень – большое дело.

Будут формироваться новые направления философской деятельности. Трудно сейчас подбирать для них названия, можно лишь эскизно обозначить основную проблематику. Наверное, в первую очередь это будет философия внутреннего ориентирования. Житейская проблематика, в свою очередь, приведёт со временем к формированию философии внешнего ориентирования - с новыми методами решения давно известных задач. Особой сферой может стать философия социального ориентирования, которая, хочется надеяться, смягчит нравы, определяемые сейчас партийным противоборством. Существенную роль будет играть философия религиозного ориентирования – не противопоставляющая себя ни одной из религий, но осмысливающая их общее и частное значение для человека. Возможно, даже возникнет некая философия экзистенциального ориентирования, которая направит внимание на своеобразное вне-мировоззренческое ориентирование, использующее особые средства и способы ориентирования, избегающие всякой рефлексии.

Но не слишком ли мы увлеклись догадками о том будущем, которое ни автор, ни его сегодняшний читатель не смогут пронаблюдать, чтобы определить состоятельность прогноза?

Нет, не слишком. Если не задумываться сегодня о том, что ждёт философию в будущем, это будущее будет отодвигаться всё дальше и дальше. Можно думать так или совсем по-другому, но размышления эти необходимы. Через них мы участвуем в сотворении мира, будущего и даже сегодняшнего. Вот почему я обращаюсь не к завтрашнему читателю (за подтверждением своих прогнозов), или даже к послезавтрашнему, а к сегодняшнему – за соучастием в размышлениях. Пусть даже за самым полемическим соучастием. И чтобы спорить было веселее, перейдём к последней из рассказанных в ЧСУ сказок.

Уважая догадливость читателя, рабочее сокращение "ЧСУ" расшифровывать не буду.

Сказка про семена всего

Плыл по морю теплоход. Вдруг началась буря. По приказу капитана все сразу надели спасательные жилеты. И правильно! Хотя за борт смыло только одного пассажира, но ведь никто не знал, кто этим пассажиром будет, чтобы только ему к этому подготовиться.

Пассажира этого звали Вух. Долго его в спасательном жилете носило по волнам, пока не оказался он на крошечном необитаемом острове. Ничего там не было примечательного, кроме небольшой скалистой горы. И на горе не было ничего примечательного, кроме полуобвалившегося входа в пещеру. Разобрал Вух завалы и спустился по каменной лестнице вниз.

Оказался он в большой подземной комнате. Никого в ней нет, и лет сто, судя по пыли, не было. По стенам четыре шкафа дубовых стоят.

Открыл Вух один шкаф: там оружие хранится – мечи всякие, кинжалы, пистолеты старинные. "С кем мне здесь сражаться?" – подумал Вух, закрыл этот шкаф и пошёл ко второму. А там – золотые монеты горками насыпаны. Пожал Вух плечами (покупать-то на острове нечего), перешёл к третьему шкафу. В этом шкафу резные шкатулки стояли, и в каждой – разные драгоценные камни. Очень красивые, только Вуху есть хочется.

Четвёртый шкаф был самым большим. Внутри он весь был увешан маленькими матерчатыми мешочками. Здесь были тысячи мешочков, на которых виднелись следы выцветших надписей, но нельзя было даже понять, на каком языке эти надписи, а уж тем более прочитать что-нибудь.

Заглянул Вух в один мешочек, в другой, в третий, пощупал ещё несколько – всюду были какие-то мелкие семена. Взял он наугад один из мешочков и выбрался наружу. Дай-ка, думает, посажу их, а пока вырастут – буду корешками питаться да рыбу ловить.

Но только зарыл он первое семечко в землю, как тут же пробился росток и выбросил большой круглый лист. Дотронулся Вух до него – и руку отдёрнул, такой лист горячий! А лист у него на глазах превратился в сковородку с крышкой. Снял Вух крышку – а там омлет шкворчит: толстый, пахучий, с гренками…

Съел Вух омлет кое-как: палочками, листиками себе помогал, горячо ведь. Потом решил ещё одно семечко посадить, а из него тут же вилка выросла. Покачал Вух головой, что так поторопился с некультурным питанием, а самому интересно: что же дальше возникнет?

Посадил сразу несколько семечек, и не зря. Чайник вырос со свежезаваренным чаем, чашка, блюдце, ложка чайная и даже сахарница с сахаром.

Так началась у Вуха увлекательная жизнь. Чего он только не навыращивал! Нашёл даже мешочек с книжными семенами, и много книг у него появилось. Правда, не все они на понятном языке были, но Вуха это только раззадорило: он и другие языки стал постепенно осваивать. А уж сколько всяких вещей полезных у него возникло – уйма!… Даже домик небольшой вырос.

А потом… Потом из одного семечка вырос катер. Новенький, ладный: прямо садись и плыви. И карта, и компас выросли.

Загрустил Вух. Неужели пора покидать островок? Сам бы он здесь жил да жил, но ведь родителей жалко, ничего они о его судьбе не знают. Ну, и ещё кое-кто ждал Вуха на родине, с кем бы он был и на островке счастлив…

Решил Вух на прощание что-нибудь ещё вырастить. Ведь в других местах, наверное, почва не такая, как здесь: что-то он не слышал, чтобы так вот из семян сразу всё вырастало.

Достал он из шкафа самый крошечный мешочек, зарыл семечко в землю, а оно не прорастает. Вынул Вух его из земли, отряхнул, осмотрел, потёр пальцами, даже лизнул – и вдруг почувствовал в нём вкус необыкновенный. Взял да и съел это семечко. И такие вдруг ему в голову мысли замечательные стали приходить, такие чувства его вдруг охватили, что спрятал он этот мешочек на груди и побежал катер на воду стаскивать. Ведь в нём-то семена где угодно прорастут.

Только когда Вух был уже далеко в открытом море, вспомнил он, что не запасся ни золотыми монетами, ни драгоценными камнями. Вспомнить-то вспомнил, но обратно не повернул. И даже не пожалел об этом ни на секундочку.

Читателю от читателя

Это послесловие я пишу в день завершения работы над книгой. Теперь, читатель, я присоединяюсь к тебе: перестаю быть автором и перечитываю написанное, стараясь прислушаться к своему читательскому впечатлению от него. Конечно, автор внутри меня ещё бегает, подправляет последние словечки и начинает подумывать, где же найти издателя, но это уже ничего не меняет. Теперь мы оба – читатели. И в ожидании, что ты поделишься своим читательским восприятием, хочу поделиться своим.

Мне, разумеется, близки идеи автора, и я рад, что он их каким-то образом выразил, что он представил на всеобщее обсуждение то, что здесь названо общей философией ориентирования. Наверное, он сделал что мог, оставляя тем, кто может, сделать лучше. Но всё-таки в книге этой есть что-то странное.

Если это серьёзная философия, если это книга философа-профессионала, тогда зачем здесь сказки? Тогда почему нет ссылок на других философов, нет цитат и мало-мальски приличной библиографии? Не обязательно превращаться в философоведа, но есть ведь и в самой философии определённые профессиональные традиции, зачем так нарочито их игнорировать?

Если это книга, популяризирующая философию, тоже не совсем ясно, почему автор решил обойтись без имён, без экскурса (хотя бы краткого) в историю вопроса, без обращения к тому фактическому материалу, который он взялся популяризировать.

Если же это всего лишь сборник эссе на околофилософские темы, не слишком ли часто употребляется здесь само слово "философия"? Неужели автор надеется, что этим заклинанием он привлечёт внимание профессиональных философов и побудит их вступить в обсуждение поднятых им тем?

Может быть, правда, автору действительно важно обратиться не к публике, широкой или узкопрофессиональной, а к тебе или ко мне, к его единственному (всегда единственному, как пишет он в предисловии) читателю?…

Тогда смысл и судьба этой книги зависит от её продолжения. От того продолжения затеянной в ней работы, которое становится чисто внутренним, чисто личным делом каждого из читателей.

И тут мне остаётся вспомнить, что сам я всё-таки читатель условный, авторского происхождения, и поэтому мне пора, наконец, умолкнуть. В продолжении участвуешь только ты – настоящий читатель.

Желаю тебе становиться собой, оставаться собой, быть собой как можно лучше. И буду рад любой нашей новой встрече – в письме, в книге или просто в том таинственном и бескрайнем пространстве человеческой мысли, где каждый волен замечать или не замечать свою общность с другими людьми.

Практические замечания

o (Пятачок общей философии) Общей философии ориентирования пока не существует. Нет и учений, заинтересованных в её существовании. Только мы – люди, заботящиеся о своём ориентировании, – можем постепенно вызвать её к жизни. Получится ли? Когда-нибудь получится. Когда утопчем этот самый общий пятачок своим вниманием и заботой.

o (Без претензий на новизну) Необычность ситуации в том, что свидетельства о "новой" области философии можно отыскать у многих мыслителей прошлого. Но, может быть, изыскания эти вовсе не нужны тому, кто готов опереться на собственный разум. Выбрав, что для нас весомее, постараемся правильно направить свои усилия.

o (Начальное ориентирование) Будем внимательны к импульсам, благодаря которым начинается наше взаимодействие с мировоззренческими учениями. Если мы уже миновали начальный этап, поможем в его одолении каждому, кто нуждается в помощи. Поможем лично – или будем способствовать развитию атмосферы, благоприятной к духовному развитию.

o (Возвращение к философоведению) Поможем философведению стать наконец собой. Будем ожидать от него услуг экскурсовода, не доверяясь ему как проводнику. Научившись отличать его от философии, мы получим двух реальных помощников вместо одного сомнительного.

o (Будущие открытия) Человечеству предстоит ещё великая эпоха философских открытий, расцвета новых и обновления древних направлений мысли. Может быть, не совсем таких, как предполагает автор. Но всякая попытка предугадать эти открытия, ощутить сегодня их завтрашнюю возможность – это твой собственный выбор направления. Когда ты его совершаешь, ты открываешь свою личную великую эпоху. И пусть человечество тебя догоняет!…