Помоги проекту - поделись книгой:
— Возможно. Но не для моего народа.
Дверь лифта раскрылась на двенадцатом этаже, и Цезарь вытолкнул Анну в полукруглый холл.
— Где твой номер? — спросил он.
— Идем сюда.
Анна прошла по коридору и остановилась перед своей дверью. Она уже вставила карточку в приемную щель электронного замка, но внезапно замерла, пораженная воспоминанием о другой ночи. О той ночи, которая изменила всю ее жизнь…
Глава 2
Когда сильные руки рывком втащили Анну в темную спальню, она сдавленно вскрикнула, но дверь за девушкой уже захлопнулась.
— Ты что-то ищешь,
— Граф Цезарь? — пролепетала Анна.
— Да, это я.
Анна отшатнулась и прижалась спиной к стене, проклиная свое невезение. Черт возьми, как же она умудрилась попасть в эту западню?
Ей не только не удалось узнать, куда запропастилась Моргана, но она к тому же оказалась наедине с мужчиной, который странным и непонятным образом волновал ее.
— Вы… вы напугали меня, сэр. Я не знала, что здесь кто-то есть.
— Не знала? — Тут сверкнуло огниво, а затем загорелась свеча, неверный свет которой осветил смуглого и невероятно красивого джентльмена. Подняв повыше подсвечник, граф подошел к девушке. — Значит, когда я вышел из бального зала и направился сюда, вы совершенно случайно последовали за мной?
Анна смутилась и густо покраснела. Несмотря на то что ей скоро исполнялось двадцать шесть лет, она не была избалована мужским вниманием. И уж тем более в такой более чем двусмысленной обстановке.
Это было… просто изумительно!
Помотав головой, Анна постаралась отделаться от столь опасных мыслей.
— Видите ли, сэр, я искала… горничную, чтобы та помогла починить мне оторвавшийся подол.
Граф весело рассмеялся.
— Оказывается, ты можешь не только шпионить, но и лгать. Дорогая, это не очень-то украшает такую привлекательную молодую женщину. Да-да, тебе не следовало шпионить. Потому что теперь ты оказалась в темной комнате наедине с незнакомцем, в то время как другие молодые леди ищут удовольствий, танцуя со своими поклонниками при ярком свете свечей.
Анна судорожно сглотнула.
— Сэр, как вы смеете…
Граф хмыкнул и, опустив голову, коснулся щекой ее щеки.
— Представь себе, смею….
О небеса! Анну сотрясла дрожь — все ее тело отреагировало на это прикосновение. Но что же с ней происходит? И почему внизу живота вдруг возникло такое ощущение… словно там что-то вспыхнуло? К тому же сердце так гулко стучало в груди, что казалось, вот-вот выскочит оттуда…
— Я не лгунья, сэр, — заявила она.
Он коснулся губами ее шеи.
— Тогда признайся, что ты шла за мной.
Анна всхлипнула и прошептала:
— Ладно, сэр, признаюсь… Я действительно шла за вами.
Тут он снова коснулся губами ее шеи — словно пробовал на вкус.
— Но зачем?
Анна пыталась придумать удовлетворительный ответ.
— Ну… видите ли, моя тетушка велела мне следить за кузиной. А когда я заметила, что вы выходите из бального зала, причем сразу же после того, как моя кузина заявила, что ей необходимо отлучиться в дамскую комнату, у меня возникло подозрение, что вы с Морганой условились о свидании.
Внезапно Анна почувствовала, что граф дергает за шнуровку ее платья. Стараясь придать своему голосу строгость, она сказала:
— Прекратите, сэр. И вообще, вам следует знать, что я веду себя именно так, как должны вести себя бедные родственницы.
— О, у мышки есть зубки? — насмешливо проговорил граф и тут же укусил ее за мочку уха.
Анна судорожно вцепилась в свои юбки — если бы она этого не сделала, ей пришлось бы вцепиться в мужчину, мучившего ее своими восхитительными ласками.
— Я не мышка, сэр.
— Да, пожалуй… — Граф немного отстранился и, глядя Анне прямо в глаза, потянул за лиф ее платья. — Уж скорее ты похожа на ведьму.
Анна не отреагировала на этот сомнительный комплимент — ей сейчас было не до того, ибо все ее тело содрогалось от возбуждения, с каждым мгновением усиливавшегося. Впервые в жизни Анну искушал опытный соблазнитель, и она была совершенно перед ним беззащитна.
— Совершенно очевидно, что Морганы здесь нет, — хриплым шепотом произнесла девушка. — Я должна вернуться в зал.
— Боишься, что твое отсутствие могут заметить? Или ради спасения репутации кузины ты готова пожертвовать собственной репутацией?
— На мое отсутствие никто не обратит внимания.
Что-то мрачное полыхнуло в темных глазах графа.
— Опасные слова, — прошептал он.
Анна тихонько ахнула, когда ее платье вдруг соскользнуло на пол. А граф уже поднял руку, чтобы снять с ее головы кружевной чепец.
— Милорд, прекратите…
Цезарь запустил пальцы в ее густые светло-каштановые пряди.
— Такие красивые волосы нельзя прятать под этим уродливым чепцом. Ведь это — цвет свежего меда. — Он легонько потянул за локоны и, когда Анна запрокинула голову, уткнулся носом в ее шею. — Ты пахнешь сладким инжиром. А какова ты на вкус?
— О Боже… — прошептала она, когда его руки легли на ее спину.
Через несколько секунд корсет последовал за платьем, а затем на пол упала тонкая рубашка, и теперь на ней не оставалось ничего, кроме чулок и туфель.
— Тебе не стоило идти за мной, Анна. Была другая, готовая пожертвовать собой, готовая откликнуться на мои потребности. Но ты вмешалась в эту игру, и теперь тебе придется заплатить по счету.
— Нет! — Она подняла руки, чтобы оттолкнуть его — по крайней мере намеревалась это сделать. И не было ее вины в том, что руки ее скользнули под сюртук графа и погладили тонкий батист его рубашки. — Отпустите меня, или…
Он припал губами к ее ключице, потом ткнулся носом в ложбинку меж грудей.
— Или что, моя прекрасная добыча?
Боже милостивый! Она не в состоянии была думать ни о чем, кроме возможного удовольствия. По правде говоря, она и не хотела думать ни о чем, кроме удовольствия — хотела утонуть в его прикосновениях и в пьянящих ласках.
— Клянусь, я закричу… — пробормотала Анна, чувствуя, как слабеют ее колени. Граф лишь хохотнул в ответ на столь нелепую угрозу. Да и как еще он мог отреагировать на эти глупые слова?
— Не думаю, что ты станешь кричать,
— Ох!.. — выдохнула Анна.
Продолжая удерживать девушку, граф, коснувшись пальцами ее подбородка, приподнял лицо Анны.
— Теперь ты моя, Анна Рэндал. Ты принадлежишь мне.
Крик ужаса рвался из ее горла, когда она увидела, как зубы графа удлиняются, превращаясь в клыки. Боже Всемогущий, он собирается…
Не говоря больше ни слова, Цезарь склонился над ней, и Анна почувствовала, как его клыки легко проникают в ее шею. Но боли не было. Не было ничего, кроме головокружительного желания, которое заставило ее крепко к нему прижаться.
— О, пожалуйста… — простонала она, запустив пальцы в его темные волосы и моля положить конец ее мучениям. — Прошу…
—
Прижав Анну к стене, он уверенно вошел в ее переполненное желанием лоно. И, двигая бедрами, впился пальцами в ее ягодицы.
«Наверное, синяки останутся», — подумала Анна. Но об этом она будет беспокоиться завтра, а сегодня ночью ничто не имело значения, кроме этого восхитительного мужчины по имени граф Цезарь.
Цезарю не нужно было быть вампиром, чтобы почувствовать напряжение, гудевшее вокруг изящного тела Анны, а также заподозрить, что она заманила его в свой номер с исключительно интимной целью.
Он и не возражал против этой самой «интимной цели».
Прошло сто девяносто пять лет с тех пор, как его тело реагировало на женщину. Это случилось в тот момент, когда он лишил Анну невинности. Но тогда, на его беду, появились оракулы, сразу же изгнавшие его из Лондона.
Теперь он едва не стонал от наслаждения и ему ужасно хотелось ощутить вкус восхитительной теплой крови, что текла по венам Анны, хотелось утонуть в этой крови…
Словно почувствовав желание, бушующее в его теле, Анна открыла дверь и быстро переступила порог. Затем обернулась и, сделав почти героическое усилие, постаралась казаться невозмутимой.
Но никакие усилия не помогли. Анну с головой выдавала бешено бьющаяся жилка на шее. Она крепко вцепилась в свою серебристую сумочку — словно в ней находились королевские драгоценности.
Или, может быть, осиновый кол.
— Ты войдешь? — спросила она и тут же прикусила губу. — Или тебе нужно особое приглашение?
Граф прислонился плечом к дверному косяку и скрестил на груди руки.
— Только не в гостиничный номер, моя дорогая. Мне присуща врожденная осторожность.
— Разве ты не бессмертный?
— Бессмертный в том смысле, что я не могу умереть от болезни или от старости, но вампира можно убить.
— Как?
Он тихо рассмеялся.
— Ты же не рассчитываешь, что я отвечу тебе на этот вопрос?
— Почему бы и нет?
— Ты забыла о моей врожденной осторожности.
— Что ж, прекрасно! — кивнула Анна. И, развернувшись, прошла в центр комнаты. Нисколько не смущаясь, она низко наклонилась, открыв взгляду графа свою потрясающе сексуальную попку. Сняв туфли, добавила: — Если собираешься стоять в коридоре всю ночь напролет, то лучше сразу выметайся. А мне ужасно хотелось сбросить эти адские орудия пытки. Уф!.. Весь вечер промучилась на этих чертовых каблуках, даже пальцев ног не чувствую.
— Проклятие… — пробормотал Цезарь. Эта очаровательная попка казалась самой привлекательной из всех наживок, которые когда-либо ему бросали. К тому же ему почти два века было отказано в роскоши желания, и он теперь готов был броситься в любую западню, пойти на любой риск — только бы отведать вкус этой женщины.
«Этому соблазну я противостоять не в силах», — сказал себе граф и, шагнув в комнату, закрыл за собой дверь.
Услышав щелканье автоматического замка, Анна тут же развернулась и метнулась к Цезарю с парой серебряных наручников — он едва успел заметить блеск металла. Если бы граф захотел, то мог бы уклониться. Но он все же позволил Анне защелкнуть наручники на его запястьях (более того, если бы он захотел, то мог бы одним взмахом руки отшвырнуть и Анну, и ее наручники в другой конец комнаты).
Однако он позволил девушке поверить, что ей удалось ограничить его свободу этим нехитрым приспособлением. Конечно, наручники довольно сильно обжигали запястья, но они не были предназначены для того, чтобы сдержать вампира, и в сплав, из которого их сделали, входили, помимо серебра, и другие металлы, что ослабляло их воздействие. Кроме того, Цезарь переносил серебро гораздо лучше, чем другие вампиры. Так что если бы в этом была необходимость, он вполне мог бы освободиться, а пока… Пока он решил подыграть Анне — пусть почувствует себя комфортнее…
А она, подбоченившись, взглянула на него с самодовольной улыбкой.
— Ха!
— Ха?.. — насмешливо переспросил граф. — Сейчас ты похожа на злодейку в низкопробной мелодраме. Ну так что? Бросишь меня на рельсы ближайшей железной дороги, чтобы я вопил и взывал о помощи?
— Я намереваюсь получить ответы, которые и так уже слишком запоздали.
— Не было необходимости меня сковывать. Полагаю, это может быть забавно в определенных обстоятельствах, но ведь мы можем просто сесть и разумно поговорить — как нормальные люди.
— Однако мы не совсем нормальные люди, не так ли, Цезарь?
— Говори за себя,
Поделиться книгой: