Если он опасен

— Где папа? Где мой папа?

Забыв о правилах этикета и хороших манерах, Олуэн ворвался в особняк герцога.

Макс крепко схватил обезумевшего от волнения мальчика за плечи и в этот момент увидел Дариуса — тот бежал вслед за братом и выглядел не менее испуганным. К счастью, удалось поймать и его.

— Отдышитесь, успокойтесь и расскажите мне все, что хотели сообщить сэру Уэрлоку, — потребовал дворецкий тоном, не допускающим возражений.

— Папе надо срочно ехать в деревню, — задыхаясь, с трудом выговорил Олуэн. — Там его леди, и ей очень-очень плохо.

— Леди Лорелей дома, — возразил Макс.

Олуэн покачал головой:

— Нет, она сейчас в деревне. В беде!

В это время в гостиной шел военный совет: хозяин и гости обсуждали, что нужно предпринять, чтобы быстрее заманить Корника в западню. До сих пор главному врагу удавалось оставаться в стороне, и даже Бенед не мог напасть на его след. Неожиданно дверь распахнулась, и, словно почувствовав призыв сыновей, в холле появился Аргус. Сразу увидел, в каком состоянии находится Олуэн, и испугался, что разбойники вновь похитили кого-то из родных.

Спустя пару секунд из гостиной вышли и остальные.

Макс отпустил мальчика, и тот стремглав бросился к отцу.

— В чем дело? Что случилось? Чем ты так расстроен?

Сэр Уэрлок забеспокоился не на шутку.

— Твоя леди в деревне, с ней случилось несчастье, — выпалил Олуэн. — Срочно нужна помощь! Ей и человеку с хлебом.

— Булочнику, — пояснил подошедший Макс.

Аргус даже не заметил, что дворецкий отлучался, и через минуту протянул ему две короткие записки. Сэр Уэрлок быстро пробежал глазами каждую, покачал головой и молча передал листки герцогу. Теперь уже испугался и Рональд. Лорелей писала, что булочник (его-то Олуэн и назвал «человеком с хлебом») попросил прийти и помочь сыну, который обварился кипятком. Найти доктора почему-то не смогли.

— Лучше собственными глазами проверить, есть ли у Олуэна основания для беспокойства.

Лорд Сандан решительно направился к выходу.

Аргус приказал сыновьям оставаться с Максом, а сам поспешил следом за ним. Яго, Леопольд, Стефан и Бенед тоже не заставили себя ждать. Возле конюшни бросилось в глаза, что Уинн почему-то изменил своему обычаю коротать время в приятной беседе с конюхами. Странно, но охранника нигде не было.

— Должно быть, пошел вместе с Лорелей, — предположил Аргус, наблюдая, как ловко грумы седлают лошадей. — Если так, то волноваться не о чем: мисс Сандан под надежной защитой.

— В таком случае своей ненужной суетой мы лишь отвлечем ее от работы, — нахмурился герцог. — Странно, впрочем, что не удалось разыскать доктора. Такого еще ни разу не случалось. Он крайне редко уезжает из деревни, обычно пациенты приезжают к нему на дом. Если только подоспели сложные роды? Мейбл Сирс на сносях, но она всегда справляется без посторонней помощи — этот ребенок у нее уже одиннадцатый.

Аргус не знал, что ответить, а потому молча пожал плечами. Сомнений не осталось: произошло что-то очень плохое. Пару мгновений спустя шесть всадников уже мчались в сторону деревни. Конечно, небольшое расстояние можно было бы пройти пешком, но, во-первых, дорога заняла бы больше времени, а во-вторых, лошади могли понадобиться для перевозки раненых. Надежнее сразу иметь их при себе, чем возвращаться в конюшню.

Когда остановились возле булочной, Аргус уже точно знал, что Олуэн не ошибся. Время шло к полудню, а дверь магазина оставалась закрытой. Около дома собралась небольшая толпа; взволнованные покупатели и просто соседи пытались заглянуть в окна, стучали, кричали. Впрочем, завидев герцога, все сразу замолчали и расступились.

Лорд Санданмор спешился, подошел и начал спокойно расспрашивать, не заметил ли кто-нибудь, что произошло. Растерянные люди молча качали головами, но вот из-за угла выбежала невысокая полная женщина.

— Никак не могу докричаться, — возбужденно затараторила она. — Мы с Милли собирались вместе пойти за покупками, но она почему-то не отвечает. Стучу-стучу — все бесполезно. И мальчиков не видно, а уж они-то всегда здесь бегают.

Герцог задумчиво посмотрел на запертую дверь, а потом перевел взгляд на Бенеда — самого высокого и мощного из Уэрлоков.

— Знаю, что можно выбить, но как именно, честно говоря, не очень представляю.

— Доверьте мне.

Бенед подошел вплотную, к немалому удовольствию собравшихся, картинно размял руки и нанес мастерский удар по двери — короткий, резкий и мощный. Та затрещала и широко распахнулась. Герцог первым ворвался в дом. Аргус бросился следом, но на миг остановился и повернулся к кузену.

— Странно, — с серьезным видом заметил он. — Ты так старательно разминал руки, а в итоге стукнул ногой.

Бенед хитро подмигнул и с улыбкой вошел в магазин. Однако благодушное настроение продолжалось недолго: уже в следующий миг великан тихо выругался и бросился к Уинну — тот стонал, но все-таки пытался подняться, хотя и безуспешно. На его одежде, между лопаток, зловеще темнело огромное пятно.

Не теряя времени, Аргус бросился за прилавок — там герцог уже вытащил изо рта булочника кляп и теперь развязывал руки. Прежде чем тот успел вымолвить хотя бы слово, стало ясно, что случилось страшное.

— Они ее забрали, ваша светлость, — печально и виновато сообщил мистер Блэк, с трудом поднимаясь. — Вы уж простите, ради всего святого, но бандиты связали жену и детей и пригрозили их убить, если не выполню приказ. Что я мог поделать? Даже не знаю, жива ли еще моя семья.

— Все живы, не беспокойтесь, — раздался голос Леопольда. — Мы с Яго их развязали, а сейчас там собрались подруги вашей жены.

Толстяк кивнул, вытер слезы и посмотрел на Уинна:

— Он жив? Я слышал стоны…

— Успокойтесь, мистер Блэк. — Герцог похлопал расстроенного булочника по пухлой руке. — Ваши все живы, наш Уинн тоже жив, и мою дочь мы непременно вернем живой и здоровой. Вы поступили так, как должны были поступить. Спасали семью. Никому из земляков и в голову не придет вас осудить, а я вполне понимаю чувства отца.

— Вот и жена сказала, что поймете, — всхлипнул булочник. — Спасибо, ваша светлость. Пойду к своим.

— Конечно, идите. Не волнуйтесь, мы здесь справимся.

Герцог проводил хозяина взглядом и повернулся к Аргусу:

— Все, пора свести с Корником счеты. Сначала негодяй похитил моего гостя, потом его сестру и сына и вот, наконец, добрался до Лолли, да вдобавок и охранника едва не убил. Нет, этот человек не имеет права ходить по земле. — Он глубоко вздохнул. — Пора возвращаться домой. Уинну необходима помощь, да и письмо с требованием выкупа придет с минуты на минуту.

Аргус наблюдал, как лорд Санданмор пробирается сквозь толпу, на каждом шагу кого-то успокаивая и утешая. Конечно, на самом деле герцог вовсе не был таким спокойным и уверенным в себе, каким казался со стороны. Выдавали глаза. Взгляд твердо обещал, что Корник и все, кто действовал заодно с преступником, дорого заплатят за похищение дочери. Милый, эксцентричный лорд Санданмор кипел негодованием и жаждой мести. Да и сам Аргус испытывал те же чувства. С той лишь разницей, что он не находил душевных сил успокаивать испуганных и расстроенных селян. Единственное, что приходило на ум, — как можно скорее уничтожить Корника и освободить Лорелей.

Но он все-таки помедлил рядом с Бенедом. Кузен стоял возле двери и смотрел, как повозка медленно направляется в сторону поместья.

— Когда ты успел найти телегу для Уинна? — удивленно спросил сэр Уэрлок.

— А я и не искал, — пожал плечами добродушный великан. — Как только люди узнали, что ранен слуга герцога, тут же предложили помощь. Рональда здесь все любят, и, кажется, нетрудно понять за что. Только посмотри: этот человек едва не взрывается от гнева, и все же отвечает на каждый вопрос, успокаивает, выслушивает мнения умных и глупых, принимает нелепое в данной ситуации сочувствие и не позволяет себе сделать то единственное, что хочет сделать.

— И что же, по-твоему, он хочет сделать?

— То же самое, что и ты: запрыгнуть в седло, догнать Корника и изрубить на мелкие куски. Этот очаровательный аристократ, которого все считают книжником не от мира сего и рассеянным чудаком, сейчас видит одну-единственную цель: вернуть дочь целой и невредимой и расквитаться с Корником.

— Неплохой план.

— Согласен. Хочется верить, правда, что наш умный друг тратит время на любезности и бесполезные заверения исключительно для того, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли. Как только это произойдет, всем нам придется изрядно напрячься и совместными усилиями сочинить блестящий, безукоризненно точный план действий.

— Так оно и есть, — вступил в разговор Леопольд. — Герцог уже успел взять себя в руки и даже немного успокоился. — Он посмотрел на Аргуса. — Семья булочника, к счастью, не пострадала. Все, конечно, страшно перепуганы, но отделались лишь несколькими синяками.

— Этот трус выдал бандитам Лорелей, — мрачно проговорил сэр Уэрлок.

Простить предательство он не находил сил, хотя и понимал, что выбора у мистера Блэка не было.

— Корник знал, что бедняга обожает жену и детей. Я слушал разговоры на улице, и люди сходились в одном: ради семьи тот готов на все? Волнует одно: каким образом Корник сумел об этом узнать? Скорее всего, он сам или кто-то из подручных следил за жителями деревни, выбирая того, кто легче поддастся шантажу.

— Думаешь, маскировались под местных?

— Это самый легкий способ. Дело в том, что негодяй когда-то занимался тайным сбором информации. Черт возьми, не исключено даже, что мы ходили по одним улицам с ним самим или с его людьми.

— Скорее всего, с ним. Ему легче затеряться в толпе. А сообщники — огромные страшные громилы — слишком привлекают внимание.

Этот аргумент прозвучал убедительно. Собеседники кивнули в знак согласия, и Аргус пошел к лошадям. Стоять без дела и мирно беседовать в том самом месте, где схватили Лорелей, казалось, преступлением. Странно, что герцог до сих пор его не застрелил; ведь именно он виноват в том, что Корник оказался в Санданморе.

Подъехав к дому, он увидел сыновей; мальчики уныло сидели на широких каменных ступенях. Заметив отца, на миг обрадовались, но, взглянув в его суровое лицо, сразу поняли, что хороших вестей пока нет. Оба выглядели печальными, а глаза Олуэна покраснели от слез. Несмотря на краткое знакомство, дети успели искренне привязаться к Лорелей. Сэр Уэрлок спешился, сел между сыновьями и крепко обнял обоих.

— Я опоздал, — виновато пробормотал Олуэн.

— И все же твое предупреждение позволило выиграть немало времени, — успокоил отец.

— Значит, ее схватил тот самый злодей, который мучил тебя?

— Боюсь, что так. — На самом же деле чувства, бушевавшие в душе Аргуса, меньше всего напоминали страх. — Герцог считает, что скоро похититель даст о себе знать и потребует выкуп за освобождение леди Лорелей.

— Ему нужен ты, — подытожил Дариус.

— Но тебя он не получит, — решительно отрезал Олуэн.

— Честно говоря, даже и не знаю, чего он добивается, — покачал головой Аргус. Не хотелось признаваться детям, до какой степени угнетала неопределенность. — Но только не забывайте, что, если бы не решительность и отвага мисс Сандан, я бы сейчас здесь не сидел. Она меня спасла: чудом вытащила из темного сырого подвала, надежно спрятала у себя дома и ухаживала, пока не зажили раны и не вернулись силы. Ну а теперь пришла моя очередь отбить ее у преступника и в целости и сохранности вернуть отцу.

— Только обещай действовать осмотрительно, — строго приказал Олуэн. — Мы будем очень волноваться.

— Обещаю, — серьезно заверил Аргус. — Смотрите, вот и герцог.

— А с ним Олимпия и Стефан.

Герцог подошел первым. Олуэн тут же вскочил и замер, словно солдат в строю.

— Простите, ваша светлость, — негромко произнес он. — Я предупредил слишком поздно.

— Не переживай, ты сделал все, что мог. — Герцог ласково потрепал мальчика по волосам. — Теперь настал наш черед действовать.

Олуэн выпрямился, расправил плечи и кивнул. Очень хотелось обнять доброго герцога, выразить сочувствие, может быть, даже поцеловать. Но разве мужчинам позволено нежничать?

Олимпия и Стефан поспешили во флигель, где жили слуги, чтобы заняться раной Уинна. Аргус посоветовал сыновьям навестить новых друзей, юных обитателей Санданмора, а сам пошел вслед за герцогом. Дариус и Олуэн исчезли в огромной детской, до отказа набитой игрушками. Макс ожидал в холле и, бросив быстрый взгляд на лицо господина, без лишних слов крепко взял под руку и увел в библиотеку, бесцеремонно захлопнув дверь перед носом гостя. Сэр Уэрлок пожал плечами и отправился в гостиную — ждать. Конечно, прежде чем Корник выдвинет свои условия, пройдет время, и каждая минута мучительного бездействия покажется вечностью.

Рональд упал в кресло и бессильно опустил голову.

— Он увез мою Лолли, Макс. Мою веселую девочку. Невыносимо.

Дворецкий протянул стакан бренди:

— Выпейте. От меланхолии пользы мало. Сейчас помогут только спокойствие и ясный ум.

— Как думаешь, он будет ее мучить? — слабым голосом спросил герцог после нескольких глотков.

— Точно не знаю, но думаю, что нет. Он уже давно держит нас в напряжении, а для этого Необходима расчетливость. Скорее всего, та же самая расчетливость подскажет, что на тот случай, если грандиозный план провалится, заложницу лучше сохранить нетронутой. Теперь она — его единственная ценность и одновременно щит, которым можно прикрыться в критическую минуту. Негодяй не может не понимать, что только страх за дочь способен помещать вам организовать безжалостную, бешеную охоту.

— О себе не забудь, — с едва заметной улыбкой напомнил герцог. — Ты и сам на многое способен.

— Это точно. И сэр Уэрлок тоже.

— Хватит, не сверли меня своим знаменитым взглядом. Я не собираюсь никого убивать, хотя, если честно, мысль мелькала. До появления изверга здесь царили тишь да гладь.

— Вечной тишины не бывает, это давно известно. К тому же Аргус ни в чем не виноват перед похитителем и не провоцировал преступление. В чем его можно упрекнуть? Ни карточных долгов, ни соблазненных жен — ничего, кроме способности властвовать над чужими умами и подчинять людей своей воле. Вот только на нас это умение не распространяется, мы и сами любого заткнем за пояс. — Макс уверенно сложил руки на груди. — Ну что, готовы встретиться с Уэрлоками?

Рональд кивнул и энергично встал.

— Неужели у тебя самого ни разу не возникло желания хотя бы немного намять бока тому, из-за кого страдает Лолли?

— Еще как возникло. Но я стараюсь держать себя в руках. Как только хочется кого-нибудь ударить, сразу вспоминаю, что гостя к нам привезла ваша дочь. Сам он собирался отлежаться у родственников.

Герцог покачал головой:

— А вместо этого родственники приехали сюда. Что ж, хватит прятаться, пора выйти и посмотреть на людей. Только бы Корник не заставил долго ждать!

Глава 16

— Они заявляют, что отпустят ее, если взамен получат вас.

Аргус внимательно посмотрел на герцога, однако увидел лишь непроницаемую маску. Тот приятный, рассеянный джентльмен, который так любезно предоставил кров и ему самому, и его близким, бесследно исчез. Серые глаза смотрели твердо и холодно. Лорд Санданмор ожидал ответа.

— В таком случае я готов немедленно сдаться, — спокойно произнес Аргус, но вовсе не потому, что хотел успокоить человека, чья дочь попала в беду по его вине.

Он бы не задумываясь отдал жизнь, если бы мог обменять ее на безопасность Лорелей. К сожалению, не все проблемы решаются так просто.

— Как отец я мог бы немедленно приказать вам сесть в седло и галопом скакать туда, куда укажет посыльный. И как отец я мог бы обвинить вас в испытаниях, выпавших на долю, дочери.

— Вполне справедливо. Это мои враги…

Подняв узкую, с длинными тонкими пальцами ладонь, герцог заставил его замолчать.

— Нет. Это было бы неправильно. Как только дочь вернется, у меня немедленно возникнет чувство вины за то, что обменял одну жизнь на другую. Вы ведь не просили Лорелей сломя голову мчаться на помощь. Написать письмо родственникам и сообщить о случившемся — вот о чем шла речь. Она по доброй воле отправилась вас спасать. По доброй воле пошла сегодня в деревню. Даже не забыла взять с собой охранника и все же не избежала опасности. Удивляться не стоит: разбойники похитили Дариуса, когда он сидел на берегу вместе со мной и еще с добрым десятком товарищей, пусть даже большинство из них — дети. Сомнений нет: Лорелей подвергла себя опасности в тот самый момент, когда поехала вытаскивать вас из подвала. С вашей стороны было бы весьма благородно освободить девочку ценой собственной свободы, а возможно, и жизни, но жертва несоизмеримо велика, да и бесполезна. Лорелей уже слишком много знает, а потому представляет серьезную опасность. Не думаю, что Корник на самом деле готов ее отпустить. Просто использует в качестве щита, чтобы избавиться при первом же удобном случае. Нет, необходимо выработать надежный план освобождения, при котором никто из своих не пострадает, — причем как можно скорее. До назначенной похитителем встречи остается чуть больше часа. К счастью, кое-какие преимущества у нас все-таки есть.

— О каких преимуществах можно говорить? Ваша дочь в руках врага. Разве это не главный козырь?

— В определенном отношении, конечно, так и есть, но скорее всего отчаяние безысходности уже притупило прежнюю изобретательность Корника.