Если он опасен

— Пора! — шепотом приказал Стефан и, выскочив из-за спины герцога, приготовился метнуть нож.

Бандит тут же направил дуло в его сторону, а герцог прицелился в запястье негодяя и выстрелил. Раздался дикий крик. Пистолет выпал, а разбойник схватился за простреленную руку. Дариус воспользовался внезапной свободой, ловко отполз на безопасное расстояние и скрылся в кустах. Похититель забыл о лошади и бросился бежать. Однако стоило ему повернуться спиной, как Стефан с силой метнул нож, и острое лезвие застряло у бандита между лопаток. Крик перешел в дикое рычание раненого зверя.

— Уходит! — воскликнул Дариус и бросился вдогонку.

Дети гурьбой побежали следом, и в этот момент самообладание все-таки покинуло невозмутимого герцога Санданмора. Рональд Сандан громко, витиевато выругался и помчался за своей армией. Стефан и Пендлтон не отставали ни на шаг. Утешало одно: оружия у бандита уже не было, как не было и сил его держать.

— Стреляют!

Олимпия испуганно посмотрела в ту сторону, откуда донесся звук.

— Оставайся здесь, — приказал Аргус. — Ты не вооружена, а что нас ждет, неизвестно. Если появится кто-то чужой, немедленно прячься.

Он не стал проверять, готова ли сестра исполнить распоряжение, и, не теряя времени даром, побежал в лес. Остальные последовали его примеру. Вскоре раздался топот множества ног, послышались детские голоса и хриплые проклятия. Странный шум приближался.

Аргус поднял руку и остановился. Кузены и слуги тоже замерли в ожидании. Вскоре из леса появился массивный человек и тут же упал на колени, а спустя мгновение рухнул на землю лицом вниз. Из спины его торчал огромный нож — неизменный спутник Стефана. Но на этом неожиданности не закончились. Из-за деревьев выскочила целая толпа: Дариус, Олуэн, с полдюжины мальчишек разного возраста, герцог с пистолетом в руке — должно быть, уже разряженным, Стефан и мистер Пендлтон. Учитель оказался не столь тренированным, как остальные члены команды: тяжело дыша, остановился и уперся ладонями в колени.

— Олимпия, — негромко позвал Аргус, и сестра тут же подошла. Разумеется, ей и в голову не пришло спрятаться и переждать опасность в надежном месте. — Будь добра, проводи мистера Пендлтона и детей его светлости в главный дом. И не забудь взять себе в помощь Тодда.

— Вашим сыновьям тоже следовало бы удалиться, — негромко заметил герцог, глядя на застывшего в неестественной позе бандита. — Не исключено, что этот негодяй сейчас умрет.

— Раннее детство Дариуса и Олуэна прошло не в самом благородном районе Лондона, ваша светлость, — возразил Аргус. — К сожалению, видом смерти их не испугаешь.

Он подошел к Стефану, который уже вытащил нож из спины бандита.

Леопольд перевернул, раненого.

— Это Джонс, — сказал он и посмотрел на Стефана. — Шансы выжить остались?

Юноша покачал головой:

— Все кончено. Нож вошел слишком глубоко и поразил важные органы. К тому же герцог прострелил ему запястье, и кровь хлынула ручьем. Раненый бежал и кричал. От этого поток только усилился.

Аргус присел возле бандита.

— Привет, Джонс.

— Ублюдок, — зло прохрипел тот и открыл глаза. — С самого начала знал, что с тобой опасно связываться.

— Где Корник и Такер?

— Я их не пасу, так что не трать время.

— Тогда скажи, кто командует Корником и платит за охоту на Уэрлоков. Знаешь, как зовут этого человека?

— Чафф… дальше не помню. Чарлз всегда называл его просто Чаффи. — Он посмотрел на Стефана: — Отличный бросок, парень. Сразу видно, что вырос в моем городе. Да и насчет герцога я ошибся. Метко стреляет.

Едва были произнесены его последние слова, как по телу бандита пробежала предсмертная судорога, и он испустил дух. Аргус медленно поднялся. Все. Больше он ничего не скажет. Отныне врагов осталось двое. То обстоятельство, что Корнику помогали лишь Такер и Джонс, подсказывало, что на подкрепление Чаффингтон вряд ли расщедрится.

— Немногое он успел сказать, — покачал головой герцог. — Можно было бы просто выбить пистолет, но я решил, что в руку стрелять надежнее.

— Все верно. Жаль, конечно, что кровотечение оказалось смертельным, но переживать по этому поводу не стоит. Благодарю за сыновей.

— Негодяй схватил Дариуса, — уточнил герцог. — Олуэн вовремя предупредил, и поэтому мы успели его отбить; еще минута, и бандит бы его увез. Страшно признавать, но, судя по всему, Джонс устроил слежку и терпеливо дожидался удобного момента, чтобы схватить заложника и использовать против вас. И вот, наконец, Дариус решил прогуляться. — Герцог лукаво улыбнулся: — Ну, а теперь, если позволите, я пойду домой и попробую серьезно побеседовать с детьми. Например, попытаюсь убедить, что бесполезно бросаться в бой, если достаешь врагу только до колена.

Все рассмеялись, а лорд Санданмор ласково взъерошил и без того спутанные волосы маленьких Уэрлоков.

— Полагаю, джентльмены, отныне вы и сами видите, что та опасность, о которой предупреждал отец, отнюдь не эфемерна. — Мальчики кивнули, и его светлость повернулся к Стефану: — Прекрасная работа, сэр. Надеюсь, найдете время обсудить со мной, каким образом вам удалось так быстро установить, что раненый находится при смерти.

Герцог удалился. Аргус в последний раз взглянул на поверженного врага и обратился к Стефану:

— Поправь меня, если ошибаюсь, но убил его все-таки герцог.

— Скорее всего. И уж точно ускорил смерть, — согласился юноша и кратко рассказал, что именно произошло на пруду. — Ну, а дети не захотели отпускать отца и побежали его защищать. Ведь для всех этих малышей он — единственная опора.

— Бедняга, должно быть, изрядно поволновался. — Аргус покачал головой — Что ж, осталось одно: избавиться от трупа.

— Сейчас приведу лошадь, — вызвался Стефан.

Когда, наконец, небольшая траурная процессия приблизилась к садовому дому, у порога уже стоял Макс с двумя подручными. Работники забрали тело, а дворецкий весьма любезно оповестил, что лорд Санданмор, он же мировой судья графства, неотложно решит все вопросы. Аргус, в свою очередь, подумал, что близкое родство с таким предусмотрительным человеком, как герцог, может оказаться весьма полезным, и отправился в гостиную, чтобы налить себе стаканчик бренди. Даже возле дома сэр Уэрлок не отпустил сыновей. Одного из мальчиков он только что едва не потерял. Сегодняшнее приключение не скоро сотрется из памяти.

В гостиной сидели родные. Одного взгляда на их лица оказалось достаточно, чтобы понять; решение уже принято.

Корник должен умереть.

Глава 15

Лорелей прочитала записку, которую только что принес младший сын булочника, и нахмурилась. Хотя все в округе знали, что мисс Сандан разбирается в травах и целебных отварах, за помощью к ней приходили нечасто. С тех пор как стараниями герцога в деревню прибыл доктор, жители уже привыкли обращаться к специалисту и не тревожили юную леди без особой на то надобности. Однако булочник писал, что случилось несчастье: старший сын обварился кипятком, а доктор куда-то уехал.

В обычный день Лорелей быстро собрала бы все необходимое и побежала на помощь, однако сегодняшний день трудно было назвать обычным. Охрана окружала дом плотным кольцом, и от этого возникало неприятное чувство несвободы. Собственно говоря, в последнее время они действительно жили в осаде, хотя трудно было представить, что могут сделать Корник и его единственный подельник. Трагическое событие трехдневной давности очень расстроило герцога. Еще бы! С ним на рыбалку пошли дети — и свои, и Аргуса. Ребенком он считал даже Стефана, несмотря на то что молодой человек не только помог разоружить бандита, но и воткнул нож в спину. И вот теперь отец заставляет всех сидеть дома, под охраной — до тех пор, пока и сам Корник, и его сообщник не будут обезврежены окончательно и бесповоротно. Странно, что герцог сам не ходил по поместью с пистолетом в руке; таким сердитым Лорелей его еще ни разу не видела.

И все же булочник был коренным жителем деревни; разве можно отказать в помощи соседу? Лорелей на миг задумалась, не сделать ли прическу, ведь волосы просто спускались на плечи, но тут же покачала головой. Нет, сейчас не до тщеславия. Она сунула записку в карман платья и отправилась собирать аптечку, необходимую для лечения ожогов. С собой в деревню Лорелей решила взять самого сильного, вооруженного до зубов охранника — так, на всякий случай. Хотя в деревне опасаться было нечего.

К ее немалому удивлению, в провожатые напросился Уинн. Лорелей положила записку булочника на стол в библиотеке, чтобы отец заметил, как только вернется, и написала несколько строк от себя. Вышла на крыльцо и увидела скучающего на дежурстве Уинна.

— Надеюсь, вы не откажетесь немного пройтись.

С этими словами Лорелей быстро зашагала в сторону деревни.

— Ходить приятнее, чем ездить верхом, — с готовностью отозвался слуга.

День выдался прекрасным: солнечным и в меру теплым. В последнее время погода баловала, хотя крестьяне уже начинали ворчать и жаловаться на долгое отсутствие дождя. Скорее всего, отец прочитает длинную лекцию о необходимости соблюдать осторожность, да и Аргус молчать не будет. И все же прогулка радовала. Хотелось верить, что сын булочника пострадал не очень серьезно и боль удастся быстро снять. Ожог — травма опасная, следы и шрамы могут остаться надолго.

Как это случалось обычно, мысли незаметно сосредоточились на Аргусе. Отношения продолжались, однако о главном возлюбленный упорно молчал. Лорелей все больше опасалась, что проиграет. Она, конечно, не обладала ни одним из редких талантов Уэрлоков, однако не сомневалась, что битва с Корником скоро подойдет к концу. И все же Аргус не спешил объявить, что мечтает остаться рядом. Душевная боль обострялась с каждым днем, и, что самое неприятное, скрывать горькое разочарование становилось все труднее.

Она стремилась следовать советам Олимпии: старалась освободить сэра Уэрлока от страхов, искренне и открыто проявляла чувства. Бывало, в минуты страсти даже признавалась в любви, но он ни разу не ответил, словно и не слышал. Унизительно, конечно, однако Лорелей терпела.

Убедить его в постоянстве и верности оказалось труднее. Как доказать любимому, что она останется рядом навсегда — не уйдет, не бросит ни его, ни общих детей? Единственное, что можно было сделать, — это проявить преданность своей семье и дружескую симпатию к сыновьям Аргуса. Первоначальная ревность к мальчикам — а точнее, к их матерям — уже почти испарилась. Правда, время от времени возникал страх, что самой ей не доведется иметь от него детей просто потому, что он не останется рядом. Что же, придется смириться даже со столь безжалостным ударом.

— До чего ж глупо я себя веду, — пробормотала Лорелей.

— Нет, миледи, — неожиданно отозвался Уинн. — Скорее, это он глупо себя ведет. На днях барон Старкли долго пытался объяснить ему, что к чему, но, кажется, напрасно.

О Господи! Неужели все вокруг знают, что происходит?

— М-м… да. Видите ли, чтобы человек отказался от привычных заблуждений, иногда необходимо стукнуть его по голове.

— Это точно. Не удивлюсь, если в ближайшее время кто-нибудь из кузенов именно так и поступит.

Это открытие смутило Лорелей: оказывается, даже Уинн с интересом следил за развитием событий и не стеснялся выразить собственное мнение. И все же предположение рассмешило. Может, неожиданный аргумент поможет? Олимпия не сочла нужным скрывать, что почти все в их семье пострадали от разлада родителей, а многие и вообще оказались сиротами. Глубокие раны оставляют заметные шрамы. Если бы товарищи по несчастью поговорили с Аргусом откровенно, возможно, он и нашел бы силы отбросить страх. Ну, а она будет благодарна за любую помощь.

— А вот и булочная.

Лорелей поспешила к двери.

Уинн, однако, вошел первым, огляделся по сторонам и только после этого впустил госпожу. Какие же опасности таила правительственная служба Леопольда, если приходилось держать таких опытных, вышколенных охранников? В душе Лорелей мелькнуло сомнение: куда же делся младший сын? Однако ответ тут же нашелся: бледное лицо хозяина встревожило ее не на шутку. Булочник откровенно нервничал. Неужели ожог тяжелый?

— Доктор еще не приехал, мистер Блэк?

— Нет, пока не видно.

Обычно спокойный, дружелюбный, невозмутимый человек вел себя подобно загнанному зверю: испуганный взгляд странным образом метался из стороны в сторону. В таком состоянии его, пожалуй, еще никто не видел. Лорелей постаралась отбросить дурные предчувствия. Чему удивляться? Вся деревня знала, что булочник обожал сыновей.

— Скорее отведите меня к мальчику, — поторопила мисс Сандан. — Я уверена, что смогу помочь.

Однако в этот миг за ее спиной раздался приглушенный стон, а потом на пол упало что-то тяжелое. Лорелей обернулась и увидела, что Уинн стоит на коленях, а из спины его торчит рукоятка ножа. Не успев задуматься, она бросилась на помощь, однако ей на плечо легла тяжелая рука. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять трагическое коварство замысла: рядом, до боли сжав плечо, с самодовольной ухмылкой на узком длинном лице стоял… так вот, оказывается, каков он, Чарлз Корник!

— Они захватили вашего сына, мистер Блэк? — тихо спросила Лорелей и увидела в глазах булочника слезы.

— Обоих сыновей. И жену тоже.

Лорелей сжала его пухлую руку:

— Не волнуйтесь, все уладится.

— Для него, но не для вас, — зловеще усмехнулся Корник.

Лорелей покачала головой.

— Папа понимает, что необходимо охранять детей.

— Как мило. Что ж, пойдемте со мной.

Негодяй подтолкнул ее в спину.

Лорелей невольно сделала шаг вперед, но тут же остановилась.

— Сомневаюсь, что готова исполнить просьбу, особенно если вы собираетесь использовать меня против сэра Уэрлока.

— Посмотрите сюда и попробуйте отказать еще раз.

Корник кивнул в ту сторону, где без движения лежал Уинн.

Мисс Сандан повернулась и громко выругалась, а булочник изумленно охнул от неожиданности. Должно быть, почтенный отец семейства ожидал, что юная красавица изящно упадет в обморок. Нет, от такого зрелища даже священник начал бы сыпать проклятиями. Грязный, безобразный, страшный верзила вытащил нож и приставил его к горлу Уинна.

— Ах, какая отвага! — насмешливо воскликнула Лорелей. — Сначала угрозами и шантажом толкнули мистера Блэка на предательство, а теперь готовитесь прикончить тяжелораненого.

— Черт возьми, твои люди убили Джонса! — прорычал бандит.

— Прошу прощения, но когда он похитил одного из наших детей, пить чай нам почему-то не хотелось.

— Лучше молчи, сука.

— Или что? Убьете? Исход ведь уже запланирован, не так ли? Только сначала попытаетесь заставить выманить того, кто вам нужен. Ничего не получится, не тратьте время понапрасну. Действовать по вашей команде я не буду.

— А вам и не придется действовать, — подал голос Корник. — Теперь вы — не больше чем наживка.

Лорелей набрала в легкие побольше воздуха, чтобы закричать изо всех сил, однако во рту тут же оказался кляп. Она попыталась вырваться, но враг крепко-накрепко связал ей руки за спиной. Оставалось одно: беспомощно дергаться и брыкаться. Сопротивление Лорелей даром не прошло: Корник отвесил ей тяжелую оплеуху, и если бы сам не удержал, то она непременно рухнула бы на пол.

— Напрасно храбришься, — прошипел он ей на ухо. — Мне терять нечего, так что лучше веди себя смирно. Наверное, слышала, что говорят о загнанном звере? Так вот, я и есть тот самый загнанный зверь.

— Сэр, — дрожащим голосом окликнул булочник. — Мисс дочка герцога. Если с ней что-нибудь случится, его светлость очень рассердится.

— У герцога полон дом народу, — огрызнулся Корник. — Пока он заметит, что кого-то не хватает, пройдет целая неделя.

— Ошибаетесь, немедленно хватится. Его светлость знает всех своих детей, каждого из тех, кого пригрел, и даже деревенских жителей и арендаторов. Ну, а если вдруг случайно что-нибудь упустит из виду, дворецкий тут же напомнит. Дурного обращения с девочкой вам не простят — это уж точно.

Корник с подельником обменялись ехидными ухмылками; предупреждению ни тот ни другой не поверили. А Лорелей удивилась, насколько хорошо знали своего господина простые люди, и дала себе слово при первой же удобной возможности поделиться этим наблюдением с отцом. Известие непременно его обрадует. О печальном исходе не хотелось и думать.

Корник повернулся к булочнику:

— Слушай внимательно: выждешь целый час, не меньше, и только после этого расскажешь Уэрлоку, что один из его людей ранен. Повторяю, не меньше часа! Обмануть не надейся, мы сразу узнаем и в наказание займемся твоей аппетитной женушкой.

Лорелей едва заметно покачала головой, однако так и не поняла, догадался ли мистер Блэк, что она хотела сказать. Булочник не знал, что Корник и Такер действовали вдвоем, без поддержки, а потому после их отъезда никто не смог бы проконтролировать исполнение приказа. Она посмотрела на Уинна и с радостным удивлением встретила твердый, осмысленный взгляд. К счастью, на самом деле рана оказалась не столь серьезной, как притворялся хитрец.

— Может быть, стоит связать толстяка, как связали его жену и детей? — предложил Такер.

— Отличная идея, — похвалил Корник. — Только побыстрее, а то прохожие заметят, что хозяин на месте, а лавка почему-то закрыта. Швырни его под прилавок, так будет надежнее.

Такер грубо схватил растерянного булочника, связал по рукам и ногам и толкнул на пол.

Лорелей поморщилась, словно от боли: видеть чужие страдания — все равно что страдать самой. Мистер Блэк пытался доказать, что если его свяжут, то он не сможет помочь ни родным, ни Уинну, однако его тут же заставили замолчать самым простым и надежным способом. С кляпом во рту особенно не разговоришься. Теперь уже бандиты могли не беспокоиться, что Аргус и герцог немедленно бросятся в погоню. Никто не станет ломиться в закрытую дверь булочной, и пройдет немало времени, прежде чем люди заподозрят неладное. Корник успеет далеко уехать.

Похитители выволокли заложницу через черный ход. Лорелей не переставала молиться, чтобы кто-нибудь попытался выяснить, что же случилось с добрым булочником и его семьей. Может, приятельницы миссис Блэк придут посплетничать, заподозрят неладное и поднимут тревогу? Они-то ведь точно знают, что в это время дня хозяйка бывает дома и помогает мужу. Люди должны как можно быстрее узнать о несчастье. Только в этом случае можно рассчитывать на спасение. А если Корник сумеет скрыться, то исход один — смерть.