Если он опасен

— Проклятие.

Олимпия покопалась в сумке, которую принесла с собой, и вскоре вытащила несколько лоскутов и бутылочку с густой ароматной жидкостью.

— Что случилось? — настороженно спросил Сайрус.

Они с Питером подошли последними.

Олимпия пристально посмотрела на каждого из братьев и вздохнула:

— Думаю, вам лучше остаться здесь. В доме труп.

Оба побледнели и испуганно посмотрели на дверь, а леди Уэрлок добавила:

— Лежит он здесь чуть больше недели, так что приятных впечатлений ожидать трудно.

— Но как вы об этом узнали?

— Лорд Вон обладает даром видеть блуждающий дух. А что касается остального — всего лишь жизненный опыт. К сожалению, уже не раз доводилось видеть покойников. — Оба известия не оказали на молодых людей катастрофического впечатления, и Олимпия немного успокоилась. — Аргус говорил, что вам известно о наших необычных способностях, но я все-таки сомневалась.

— Да-да, мы знаем, — кивнул Питер. — Собственными глазами видели, как сэр Аргус заставил Вейл забыть о своем присутствии. Ему пришлось это сделать, ведь всем известно, что слуги не умеют хранить секреты. И на возницу, который привез нас в Санданмор, тоже пришлось воздействовать подобным образом. — Юноша с уважением посмотрел на Яго. — Вы и вправду видите, что в доме кто-то умер, милорд?

— Да, — ответил лорд Вон. — Пожилая женщина. Но убил ее не возраст.

— Может, необходимо срочно сообщить нашему отцу? Он выполняет обязанности мирового судьи.

— Несомненно, но только учтите, что скопление людей может помешать расследованию.

— Мы позовем только папу и больше никого.

Питер и Сайрус поспешили к лошадям.

Леопольд задумчиво посмотрел вслед.

— Как легко они все восприняли, — заметил он, не скрывая удивления. — Можно подумать, каждый день сталкиваются с трупами, духами и с теми, кто способен видеть их даже за толстыми стенами.

— Думаю, сказывается благотворное влияние герцога. — Олимпия повернулась к кузену. — Вчерашний обед многое прояснил: дом его светлости открыт для всех родственников, и молодежь пользуется там полной свободой. Герцог Санданмор производит впечатление очень умного и доброго человека, хотя и немного эксцентричного.

Она мимолетно улыбнулась, но тут же снова стала серьезной. Открыла пузырек, полила пахучей жидкостью сначала один кусок ткани, затем второй и протянула лоскуты кузенам.

— Должно быть, ему удалось научить домашних спокойствию и рассудительности. Ну, а теперь пойдемте. Пора приниматься за дело.

Едва изыскатели успели переступить порог, как в лицо ударил смрад смерти. Олимпия оставила дверь широко открытой и быстро обвязала лицо пропитанной духами тканью. Тело нашли быстро, а беглого осмотра оказалось достаточно, чтобы установить причину смерти. Олимпия оставила Яго беседовать с разгневанным духом, а сама спустилась в подвал — туда, где брат провел две страшные недели. Леопольд и Бенед не отставали ни на шаг.

Темная сырая камера превзошла самые страшные ожидания. От острого, непреодолимого ужаса Олимпия едва не потеряла сознание и с трудом удержалась на ногах. Мрачное зрелище угнетало: толстая цепь в стене, убогий соломенный матрас на холодном каменном полу, единственный стул, на котором мучитель восседал, наблюдая за истязаниями. Воспоминания о пытках наполняли воздух и безжалостно душили. Леопольд обнял кузину за плечи, и она приникла к нему, из последних сил пытаясь сохранить самообладание. Чтобы получить необходимую информацию, требовался ясный ум.

— Его держали здесь в полной темноте — обнаженным, прикованным к стене, голодным, погибающим от жажды, — прошептала она. — Почему же мы не почувствовали его страданий?

— Мы знали, что Аргус в беде. — Леопольд прищурился, пытаясь что-то разглядеть во мраке. — Предупреждения начали поступать, как только его заточили в этот подвал. Вот только определить место никак не удавалось. Аргус, конечно, необычайно крепок, и все же парню повезло, что девочка оказалась такой смышленой и сразу поняла, где искать.

Олимпия, наконец, собралась с силами, отстранилась от кузена и выпрямилась.

— По-твоему, его держали обнаженным? — уточнил Леопольд.

— Он признался вчера вечером, когда мы разговаривали, возвращаюсь из главного дома. Думаю, через несколько минут прочитаю в мрачной ауре все подробности.

— Теперь понятно, что случилось с шалью леди Лорелей.

— О чем ты?

— Помнишь ее слова во время первой беседы, сразу после приезда? Она рассказала, что поначалу приняла Аргуса за видение: решила, что перегрелась на солнце. Но, исчезая, он забрал с собой ее шаль. Только поэтому она и поверила в реальность событий, написала нам, а сама бросилась на поиски.

На мгновение жестокие воспоминания о мучениях брата отступили. Олимпия взглянула на Леопольда, и тот широко улыбнулся. Бенед тоже не сдержал многозначительной ухмылки. Баронесса покачала головой и тихо рассмеялась.

— Значит, дочка герцога не только увидела Аргуса во всем мужественном великолепии, но и немедленно приступила к делу. Если столь пикантная подробность станет достоянием общества, к алтарю придется бежать бегом.

— Скорее всего, — согласился Леопольд, однако тут же нахмурился и строго приказал: — Немедленно выбрось эту затею из головы. Если Аргус и решит жениться, то только по собственной воле. Думаю, так будет лучше и для леди Лорелей — во всяком случае, для ее душевного спокойствия. Надеюсь, все произойдет без твоего вмешательства.

— Хотелось бы верить, — поддержал Бенед.

— Ты что-то увидел? — уточнила Олимпия.

— Никаких видений или снов, если ты об этом, — пожал плечами Леопольд, — Просто знаю.

— Они прекрасная пара, — пояснил Бенед. — Мисс Сандан это понимает, а Аргус все еще сопротивляется очевидному.

— Но ведь брат не уставал твердить, что никогда не женится, — возразила Олимпия. — До недавних пор каждый брак, который ему доводилось видеть, не приносил ничего, кроме разочарования и несчастья, в том числе и союз наших родителей. Скажу честно: как только увидела леди Лорелей, первым делом подумала, что она создана для Аргуса. И все же, чтобы он сам это осознал, необходим особый импульс.

— Не беспокойся, импульс обеспечим, — кивнул Леопольд. — Нет ничего проще. Достаточно почаще оставлять парочку наедине. Семена прорастут, и урожай не заставит себя ждать. — Он слегка нахмурился. — Правда, поначалу Аргус будет упрямиться, сопротивляться чувствам, но в конце концов уступит. Сердечный кризис положит конец бесполезной битве с самим собой. Ну, а теперь давайте поскорее выполним печальную миссию.

Олимпия коротко кивнула и сосредоточилась на воспоминаниях о страданиях брата; она читала их в воздухе, как раскрытую книгу. Тесный подвал с трудом вмещал энергию насилия и сопротивления. Труд оказался мучительным, изнуряющим, отнял душевные и физические силы и оставил одно-единственное желание: забиться в укромный уголок, свернуться калачиком и долго-долго плакать. Из подвала удалось выбраться только благодаря помощи Леопольда. Однако, выйдя из кухни и сделав несколько шагов в сторону комнаты, где остался Яго, Олимпия поняла, что спасительное уединение откладывается на неопределенное время. Возле закрытой двери гостиной стояли бледные как мел братья Данн. Несмотря на стремление казаться смелыми и мужественными, Сайрус и Питер не могли сдержать отвращения и ужаса. Из комнаты доносились голоса: Яго с кем-то тихо разговаривал. Судя по всему, мировой судья прибыл без промедления.

После краткой церемонии знакомства сквайр Данн снова посмотрел на убитую:

— Старуха Белл. Считала себя ведьмой. Бродила по округе, собирала травы, причем далеко не всегда целебные. Два года назад от снадобий умер человек, и знахарку едва не повесили. Продала обиженной жене какую-то настойку, а женщина со страху во всем призналась: сказала, что муж изменил, и в отместку она применила средство старухи Белл. Та, однако, сумела каким-то образом убедить судей в своей невиновности.

— А вот на сей раз убедить не удалось, — заметил Яго.

Олимпия долго слушала, о чем говорят собеседники, и постепенно начала понимать, что мирового судью ничуть не беспокоит способность Яго общаться с духами. Широта мировоззрения герцога, должно быть, осенила и родственников.

— Чей это дом? — спросил Яго.

— Хозяин — некий мистер Уэндалл. Живет в Лондоне. — В голосе сквайра послышалось откровенное осуждение. — Сдает землю в аренду, получает доход, однако не считает нужным появляться здесь хотя бы время от времени. Поговаривают, что и вообще собирается продавать поместье.

— Вряд ли покупатели выстроятся в очередь. Этот дух отличается редкой строптивостью и сварливым нравом.

— Очень похоже на старуху Белл. Всегда была злючкой. Неужели даже сейчас способна насолить?

— Еще как! Вот только наберется сил да научится кое-каким фокусам. Странно только, почему ведьма до сих пор остается здесь. Из того, что вы рассказали, трудно предположить, что ей уготован лучший из миров. К тому же… — Яго прищурился и внимательно посмотрел на пол. — Ну вот, проблема разрешилась сама собой.

— Исчезла? По вашему взгляду ясно, что отнюдь не вознеслась на небеса. Вы ведь и это тоже видите, не так ли?

— Не всегда. Порою случается, что души, которым следовало бы попасть прямиком в ад, надолго задерживаются на земле. Хорошо еще, что бывает это нечасто.

— Дьявол нетерпелив, не так ли?

Мировой судья понимающе улыбнулся.

Олимпия покачала головой:

— Кажется, вас нисколько не волнует тот факт, что кузен видит призраков?

— Ничуть, миледи, — невозмутимо ответил сквайр. — А почему, собственно, я должен переживать по этому поводу? Церковь утверждает, что каждый из нас обладает душой. Разумно предположить, что далеко не все души в назначенный час торопятся отправиться восвояси, и столь же разумно представить, что существуют люди, которым дано их видеть. Кузен Рональд, герцог Санданмор, не устает повторять, что мы должны держать свой ум открытым навстречу всему новому и непонятному. Видите ли, мы вместе выросли, так что некоторые из его взглядов я разделяю в полной мере.

— Трудно представить, что могло бы быть иначе. — Олимпия подумала, в какую прекрасную, идеально подходящую семью мог бы войти брат. — Нет ли в округе человека, близко знакомого с хозяином этого дома?

— Могу дать имя и адрес стряпчего, однако он тоже живет в Лондоне. Как видите, за домом никто не следит. Время от времени появляется управляющий, чтобы собрать арендную плату за пользование землей.

— В таком случае делать нам здесь больше нечего. Можно возвращаться в Санданмор, — заключила Олимпия. — Благодарю за помощь, сэр.

Аргус вздохнул и устало потер глаза. Вместе с герцогом и Лорелей он уже несколько часов томился в библиотеке, просматривая книгу за книгой, папку за папкой в поисках сведений о семье Корник. Фамилию трудно было назвать распространенной, и все же ни одна из нескольких ниточек, которые удалось найти, к цели не привела.

Раздражение росло с каждой минутой. Еще бы! Вот он сидит и бесполезно перебирает ворохи бумаг, в то время как остальные заняты настоящим делом: идут по следу врага. Аргус понимал, что скучная, но необходимая работа могла принести важную, а то и бесценную информацию, и все же держался с огромным трудом. Терпение давно лопнуло, а мысль о том, что сестра не побоялась спуститься в жуткий подвал и прочитать жестокие воспоминания о его плене, мало способствовала душевному спокойствию.

— Складывается впечатление, что этого негодяя не существует на свете. У вас здесь собраны сведения практически о каждом жителе Англии, будь то мужчина, женщина или ребенок, но о человеке по имени Чарлз Корник нет ни слова.

— А что, если на самом деле его зовут иначе? — задумчиво предположил герцог. — Преступное деяние проще совершить под вымышленной или на худой конец измененной фамилией.

— В таком случае мы напрасно тратим время.

— Ничего подобного. Отрицательный результат указывает на необходимость двигаться в ином направлении.

— Вы обладаете несравненным терпением, ваша светлость.

— Исследование требует и выдержки, и умения признавать собственные ошибки.

В дверь постучали, и Рональд на миг нахмурился:

— Войдите. А, Макс! В чем дело?

— У вас гости, ваша светлость, — торжественно провозгласил дворецкий. — Вдова Бентон с дочерью.

На лице герцога отразился ужас.

— Скажи, что меня нет дома.

— Но, сэр, они пришли, потому что на прошлой неделе вы велели сказать, что вас нет дома, и попросили перенести визит именно на сегодняшний день.

Герцог уныло кивнул:

— В следующий раз напомни, что так поступать не следует. — Он неохотно встал. — Что ж, придется исполнить роль радушного хозяина. Сколько продлится это мучение? Минут десять?

— Не меньше получаса, — сурово произнес Макс.

— Господи, за что? — проворчал Рональд и шагнул к выходу.

— Намерены принять дам в таком виде?

Лорд Санданмор посмотрел на заляпанный чернилами жилет и пожал плечами:

— Но эти дамы упорно лезут в мой дом. Значит, пусть принимают меня таким, каков я есть.

Герцог вышел, а за ним скрылся и дворецкий. Лорелей посмотрела на дверь и рассмеялась:

— Бедный папа! Вдова Бентон даже не пытается скрыть, что мечтает стать четвертой женой.

— Вам бы этого не хотелось?

— Чтобы ей все-таки удалось поймать его в свои сети? Нет, но исключительно потому, что она сделает его несчастным, а он уже и так пережил два неудачных брака. В первый раз женился в четырнадцать лет. Невесте было столько же, и замужество она рассматривала как путь в Лондон, Париж и прочие столицы, где можно бросать на ветер деньги супруга. А он хотел одного: жить здесь. В итоге она родила папе троих сыновей и трех дочерей и умерла. Вторая жена, моя мама, любила деревню. По словам Макса, с ней папа был счастлив, однако счастье продолжалось недолго, потому что мама умерла после того, как дала жизнь близнецам. Третья жена заманила его в ловушку, поставив в такое положение, из которого порядочный человек не видел иного выхода, кроме как под венец. Она тоже мечтала о роли герцогини и сиянии лондонских огней.

— И что же с ней случилось?

— Погибла в дорожной аварии вскоре после того, как родила папе тринадцатого сына. Убегала с художником.

Аргус подумал, что, оказывается, для несчастной семейной жизни вовсе не обязательно носить фамилию Уэрлок или Вон. Неудачный брак родителей принес им с Олимпией немало страданий. Лорелей, ее братьям и сестрам повезло значительно больше: в их жизни постоянно присутствовал отец, умный и благородный герцог Санданмор. Для самого же Аргуса неизменной величиной всегда была сестра. А вот сейчас он остался один, в то время как Олимпия отправилась на поиски приключений.

Сэр Уэрлок нервно поднялся, быстро подошел к окну и остановился, глядя в сад; напряженная поза выдавала тягостные переживания. Фантазия подсказывала Лорелей, что у него есть множество поводов для мучительных раздумий, однако хотелось услышать простое, откровенное признание. Подавив вздох, она тоже отложила бумаги, неуверенно приблизилась и встала рядом.

— До темноты должны вернуться, — произнесла она шепотом, предположив, что Аргус беспокоится о безопасности родных.

— Мне следовало поехать с ними, а не сидеть здесь, — отозвался он охрипшим от досады голосом.

— Нет, не следовало, и придется это принять, хотите вы того или нет. Поездка верхом с перевязанными ребрами закончилась бы плохо, и вместо помощника вы превратились бы в обузу. Они прекрасно справятся и без вас.

Аргус неожиданно обернулся, схватил за плечи и посмотрел на нее побелевшими от гнева глазами.

— Я сам должен разыскать своего мучителя, — прошептал он. — Я, и только я, должен его схватить и заставить дрожать от страха перед тем, кого он бесконечно унизил и едва не лишил жизни.

Лорелей осторожно коснулась его бледной щеки.

— И непременно все это сделаете, как только окончательно выздоровеете. А если раньше времени попадете в критическую ситуацию, то раны подведут и цель отодвинется на неопределенный срок. Если хотите предстать перед врагом во всем своем могуществе, наберитесь терпения. Только в этом случае Корник увидит в вас реальную угрозу собственной жизни.

Аргус накрыл ладонью тонкие пальцы. Мисс Сандан убеждала так же, как обычно убеждала Олимпия, — не пытаясь спрятать правду за красивыми словами. Манера нравилась ему куда больше, чем должна была бы нравиться. А еще нравился теплый глубокий взгляд изумрудных глаз. Этот взгляд притягивал, заставлял склониться ниже, еще ниже… пока губы не коснулись губ. Тревожный колокол в голове напрасно взывал к самообладанию и твердости духа.

Лорелей доверчиво прильнула к нему и обвила руками шею. Она точно знала, что на сей раз поцелуй продлится недолго: отцовская библиотека — не самое подходящее место для встреч наедине. Но разве можно отказать себе в нескольких счастливых мгновениях? Она наслаждалась близостью и сгорала от желания, ощущая во рту дерзкий и в то же время нежный язык. Затем набралась смелости и ответила на ласку. Услышав приглушенный, полный сдержанной страсти стон, Лорелей почувствовала, как дрогнуло горячее мужественное тело Аргуса — он на миг замер, словно испугался собственных порывов, но тут же прогнал сомнения и принялся ласкать ее с новой силой.

Смелые прикосновения не пугали Лорелей; она лишь откровеннее прижималась, боясь упустить хотя бы миг близости. Вот губы Аргуса отстранились, и она что-то разочарованно пробормотала, но тут же удовлетворенно вздохнула: поцелуи возобновились, теперь они согревали шею. Сильные ласковые руки Аргуса поднялись и легли ей на грудь. Дерзкая ласка развеяла чувственный туман, но только на мгновение: удивление утонуло в потоке наслаждения, ставшего в десять раз острее, когда за ладонями последовали горячие губы.