Раб всех моих желаний

– Почему же?

Следователь приблизил к нему лицо:

– Если бы вы писали детективы, то не прошли бы мимо этого сюжета. Женщина погибает на фоне такой красивой природы! Экзотика!

Гоголев усмехнулся:

– Для меня здесь нет экзотики, а для писателя детективов – сюжета. Вряд ли его заинтересовала бы эта нелепая гибель.

Алексеев не отвел взгляда.

– А вы еще не догадались? Это не был несчастный случай. Это убийство, и я намерен найти виновного.

– Желаю успеха. – Владимир не повел и бровью, восхищаясь своему актерскому таланту. – Она была прекрасная женщина, и я от души желаю, чтобы преступник был пойман.

Юрий Геннадьевич мечтательно улыбался.

– А все-таки, такой прекрасный сюжет пропадает! Вот покойная использовала бы его с радостью.

Гоголев поднял брови.

– Почему вы так считаете?

– Потому что она была писательницей, – констатировал следователь.

– Откуда вы знаете? – Это утверждение вызвало изумление у заместителя редактора. Кто сказал следователю о способностях Дианы?

– Я нашел заметки ее нового романа. Похоже, главным героем она собиралась сделать вас, – Алексеев ехидно улыбался.

– Меня? – Это был удар ниже пояса.

– Да, вас – господина журналиста, моложе по возрасту, но чертовски привлекательного. А это – вы.

Владимир пожал плечами.

– Она мне ничего не говорила.

– Наверное, хотела вас удивить, – Юрий Геннадьевич хмыкнул. – Судя по всему, писала она хорошо. Во всяком случае, то, что я прочитал, мне понравилось.

– Наброски вы нашли в ноутбуке? – поинтересовался Гоголев.

– Какой ноутбук? – теперь удивился Алексеев. – Никакого ноутбука у нее не нашли. А вам она его показывала?

Владимир развел руками.

– Я спросил просто так. Ведь писатели обычно берут с собой в поездки ноутбук.

– Эта дама писала от руки, – пояснил Юрий Геннадьевич. – Может, потом она и создала бы электронную версию.

– Понятно. – Гоголев отвернулся к окну, боясь, что следователь прочтет его мысли. У Дианы не было ноутбука! Следовательно, подтверждались его предположения насчет записки. Его покойная подруга не писала ее, он уже понял это раньше. А теперь Алексеев укрепил его в этом мнении.

– Мне тоже понятно, что вы не тянете на убийцу, – успокоил его Юрий Геннадьевич. – И все же я вынужден задать вам вопрос: где вы были в десять утра?

Владимир ощутил противную дрожь в коленках. Именно в это время он, вызванный автором записки, шел на встречу с Дианой. Невероятным усилием воли ему удалось взять себя в руки.

– Давайте порассуждаем. – Его взгляд поражал своей безмятежностью. – В девять я спустился к завтраку, через полчаса вернулся в номер, взял плавки и полотенце и пошел на пляж.

Пронзительные глаза следователя снова гипнотизировали его.

– Сразу?

Опасаясь, что может найтись свидетель, видевший, как он свернул на тропинку, ведущую к Голубой бухте, Гоголев ответил:

– Нет, я поискал Диану на теннисных кортах, потом немного прошелся по тропинке над обрывом. Ее нигде не было, и я стал спускаться на пляж. – Он крепко стиснул руки под столом. Ему казалось: следователь все равно играет с ним, как кошка с мышкой, раз не рассказывает о записке и не демонстрирует фотографии.

– Вы назначали ей свидание? Или, может быть, случилось обратное?

– Конкретно об этом сказано не было, – объяснил Гоголев. – Мы планировали провести этот день на пляже, однако не назначили какое-то определенное время.

– Женщина погибла в девять пятьдесят восемь, – глухо сказал следователь. – Рядом с телом мы обнаружили разбитый телефон и обратились в службу мобильной связи. Оператор установил, когда отключился ее аппарат.

Заместитель главного редактора похолодел. Выйди она на две минуты раньше, и – кто знает? – возможно, Диана была бы спасена.

– К сожалению, я ее не видел. – Каждое слово давалось ему с трудом.

Если Алексеев уже получил фотографии, то именно сейчас пришел черед выложить их на стол. Цифровой фотоаппарат зафиксировал время, и снимки станут важной уликой против Гоголева. Однако Юрий Геннадьевич этого не сделал, в который раз удивив Владимира.

– Так вы уверены: это не несчастный случай?

– Разумеется, мы уверены. – Алексеев сжал губы. – Криминалисты обнаружили следы борьбы. Ей кто-то помог спикировать вниз. Кстати, она вам ничего не рассказывала?

– О чем?

– О своих недоброжелателях, например.

Память заместителя главного редактора выхватила из множества кадров мужчину с холодными серыми глазами, который испугал Диану. Сказать или не сказать об этом следователю? Пожалуй, стоит сказать. Это маленький шанс отвести от себя подозрения.

– Диана ничего не говорила, но я сам кое-что заметил, – начал он.

Следователь снова подался вперед.

– А ну-ка!

– На нашем пути несколько раз возникал мужчина, высокого роста, сероглазый, загорелый и плотный. В первый раз при виде его моей спутнице стало плохо. Я спросил ее, что случилось, и она сослалась на жару, однако поверьте: дело было в этом человеке. Потом Диана боялась выйти на улицу и просидела в номере до вечера.

– Даже с вами не пошла? – ехидно поинтересовался Алексеев.

– Даже со мной.

– И, тем не менее, утром она поперлась к Голубой бухте, – поморщился он. – Где, спрашивается, логика?

Лоб Владимира прорезала вертикальная морщина.

– Чтобы делать выводы, нужно знать, кто он такой. Женщина сказала, что занимается бизнесом, а у предпринимателей всегда есть недоброжелатели. Возможно, он пришел к ней в номер, и они решили поговорить. Незнакомец мог убедить женщину: ей, мол, нечего бояться. Все решится миром. Диана поверила ему. А он ее убил.

Собеседник почесал коротко стриженный затылок.

– Если этот тип еще здесь, мы его поймаем. Вы узнаете его среди посетителей?

– Конечно.

– Тогда давайте выйдем в холл.

– С удовольствием.

Гоголев действительно покинул зал, превращенный Алексеевым в комнату для допросов, с удовольствием. Они вышли в прохладный холл.

– Никто не отлучался? – быстро спросил следователь у охранника в камуфляже.

Тот осклабился, показывая металлические фиксы.

– Как можно?

При появлении Юрия Геннадьевича толпа снова загудела:

– Долго нам тут торчать?

– Недолго. – Он был спокоен, как удав. – Вы видите этого человека? – повернулся он к Гоголеву.

Гостиница «Тигровый мыс» – все же не отель «Риц», и посетителей там немного. Владимир видел всех мужчин, однако того незнакомца в холле не было.

– Здесь все ваши постояльцы? – спросил следователь Кристину Рудольфовну, стоявшую рядом с заплаканными глазами и красными пятнами на щеках. Женщина очень переживала за репутацию своего заведения.

– Конечно. Но вы уже спрашивали…

– Этот человек, – следователь ткнул пальцем в Гоголева, – встречался здесь еще с одним мужчиной. Его сейчас нет.

Хозяйка не удивилась:

– К нашим постояльцам иногда приходят посетители. Если они прилично выглядят, я разрешаю им подниматься в номера или подождать в холле. Ведь клиентура у меня солидная! Возможно, вы, юноша, видели именно чьего-то гостя.

На это Владимиру нечего было возразить. Алексеев сразу помрачнел:

– Гостя… Ищи теперь ветра в поле. – Он развернулся к Гоголеву. – Спасибо за помощь. Вы свободны. Разумеется, пока что я запрещаю постояльцам выезжать за пределы гостиницы. Любой из них может мне понадобиться. – Юрий Геннадьевич дал распоряжение помощнику: – Вызывай следующего!

* * *

Владимир вернулся в свой номер. Голова его раскалывалась, ноги отказывались слушаться. Даже если бы следователь и не запретил людям выходить на пляж, одолеть спуск и подъем ему было бы не под силу. Господи, сколько же событий произошло за один день! Гибель прекрасной женщины, впрочем, если быть точным, не гибель, а убийство. Наверняка ее столкнул тот неизвестный человек, не зря Диана боялась выходить из номера. Страшно подумать, а ведь он сам почти присутствовал на месте преступления! Кто-то очень хотел, чтобы Гоголев стал подозреваемым. Не зря же ему подсунули записку и сфотографировали! Он ополоснул разгоряченное лицо ледяной водой из крана и, не раздеваясь, упал на кровать. Стоп, тут не все сходится. Если кто-то хотел его подставить, почему он не подкинул Алексееву фотографии? Это же для Владимира – прямая дорога в камеру! И почему горничная забыла о записке? К чему вообще тогда ее написали? Собирались выманить Диану, якобы с помощью Гоголева, – зачем же он понадобился, если его так и не подставили? Какая трудная головоломка! Скорее погрузиться в сон, чтобы не думать об этих страшных вещах! Однако быстро забыться Гоголеву не удалось. Лишь под утро он впал в легкую дремоту, и перед его глазами, как кадры из фильма немого кино, проносились события прошлого дня. Вот Диана, улыбающаяся, миловидная, стоит на тропинке и манит его к себе тонкой белой рукой, он бежит к ней, но ноги не слушаются. Как же во сне мы медленно бегаем! Конечно, он не успевает… из кустов серебристого лоха выходит человек с холодными серыми глазами и щелкает фотоаппаратом. Диана вскрикивает и падает с обрыва. Незнакомец смеется, протягивая Гоголеву фотографии:

– А ответишь за все ты!

Откуда появился Алексеев? Наверное, он стоял за стволом старого миндаля и следил за ними. Следователь звенит наручниками.

– Пройдемте со мной. Лихо вы пытались обвести меня вокруг пальца!

– Нет! – закричал Владимир и проснулся. Подушка и простыня были влажными от пота. Он встал, подошел к закрытому окну и настежь распахнул его. Равнодушная луна освещала море серебристым светом. Владимир скривился и отвернулся. Луна напоминала ему лицо мертвеца-утопленника. Прекрасный пейзаж уже не вызывал у Владимира восхищения. Он вызывал страх.

* * *

Два дня прошли в муках, и в конце концов недовольные отдыхающие уговорили Алексеева отпускать их на пляж, пусть даже строем и под присмотром. Следователь не возражал. Наблюдая за ним, Владимир видел, как у Алексеева постепенно опускаются руки и исчезает блеск в глазах, свидетельствовавший об энтузиазме, с которым он начинал раскручивать это дело. Наверное, Юрий Геннадьевич терял к нему интерес, и, опять же, наверное, на это были причины. Вскоре предположения Гоголева подтвердились. На третий день расследования Алексеев предоставил постояльцам полную свободу.

– Теперь вы окажетесь под прицелом других следователей, – заметил он. – Вскоре сюда приедут гости из Малаховки и еще раз побеседуют с каждым. Тех, кто собирается покинуть гостиницу, прошу сообщать о своих передвижениях.

Громкое «ура» прокатилось по холлу. Все пришло в движение. Казалось, уже никто не помнит, что недавно произошло. Никто, кроме Гоголева, продолжавшего ждать неотвратимого наказания. Оно должно было его настичь, иначе логика преступника становилась совершенно непонятной. Следовало находиться в курсе всех событий, поэтому Владимир подошел к Алексееву:

– У вас забирают дело?

Юрий Геннадьевич кивнул:

– И черт с ним. Жалко потраченных усилий. – Он скривил в улыбке тонкие губы. – А впрочем, толковой версии у меня все равно не было. Пусть разбираются мои коллеги из Малаховки, родины Красовской.

– Из Малаховки? Где это?

– Маленький городок на границе России и Украины, – процедил Юрий Геннадьевич.

– Мне она говорила, что проживает в России.

– Наверное, женщина не была чересчур откровенной ни с кем. И не случайно. Тамошние опера, оказывается, давно следили за Красовской. Честно признаться, это та еще дамочка! В принципе, ее мог убить кто угодно. Ребята говорят, Диана вовремя скрылась в неизвестном направлении, и малаховская милиция не успела распахнуть ей свои объятья. – Он откашлялся и продолжил: – Я сообщил им ваши координаты. Не удивляйтесь, если они найдут вас. У них есть фотографии подозреваемых. Мужчина, на которого вы небеспричинно обратили внимание, вполне может оказаться их клиентом. Ну, удачи.

Они пожали друг другу руки, и Алексеев со своей командой погрузился в микроавтобус. Гоголев смотрел вслед машине, пока та не скрылась за поворотом. Теперь ему казалось: вместе с отъездом следователя его шансы избежать тюрьмы не увеличиваются, а уменьшаются. Может, надо было все ему рассказать? Алексеев – мужик явно неглупый. Он бы посоветовал, что делать, как Владимиру вести себя с теми, другими.

Ладно, жизнь покажет. Гоголев отправился в свой номер. Увиденное в Голубой бухте начисто отбило у него охоту входить в воду, еще недавно омывавшую труп его подруги. Может, это пройдет со временем. А может… Он сел на стул и обхватил голову руками. Вот как бывает… Его отдых только начинался, а ему уже хотелось бежать отсюда. Лучше проводить время в душной маленькой квартирке. А не здесь. Бежать, бежать, и как можно скорее!

Владимир вскочил со стула, открыл шкаф, вытащил сумку и принялся лихорадочно бросать в нее свои вещи. Красная папка, неожиданно попавшаяся ему на глаза, заставила его вздрогнуть. Роман Дианы! А он про него совсем забыл! Дрожащими руками Гоголев сунул папку в сумку. Потом он решит, что с ним делать. Упаковавшись, мужчина отправился к Кристине Рудольфовне. Она сидела в холле за конторкой и читала «Натали». Женщина уже пришла в себя после свалившегося на нее несчастья: щеки ее порозовели и округлились, густые волосы не висели неопрятными прядями, как вчера, а были уложены в красивую прическу.

– Здравствуйте, – сказал он, и она подняла на Владимира удивленные глаза. – Я вас покидаю.

Ее лицо вытянулось.

– Но все уже утряслось. Почему же вы решили…

Он отмахнулся:

– Мне позвонил начальник. Я очень нужен на работе.

– Позже вы догуляете отпуск?

– Нет, – твердо ответил Гоголев.