"Да заслоните же кто-нибудь его от Солнца, Санта-Сатурно!" - взревел Читтамахья.

Тотчас строй "Муравьев" сломался. Кто-то бросил свой неизмеримо крошечный кораблик в центр "Гало". Воронка в Пространстве всосала его наполовину. Кольцо мгновенно округлилось, дрогнуло, словно размытое маревом. И исчезло, оставив голый стартовый куб и распустившийся бутон "Муравья".

Я знала, как катапультируются разведчики, и сперва не обеспокоилась. Но потом поняла, что яркой, мерцающей огнями капсулы пилота нигде не видно. Оболочка корабля плавала пустая внутри, как яичная скорлупа. Экран скачком приблизил раскрывшийся кораблик. И я вскрикнула, узнав бортовой номер дяди Исмаила.

"Внимание! - резко скомандовал Председатель Всемирного Совета. Я и не подозревала, что у него может быть такой громовой голос. - Тревога номер один! Всем кораблям выйти в поиск. Грузовые и беспилотные вернуть в ближайшие порты.

Отменить регулярные рейсы, экскурсии, исследовательские дрейфы. Все средства обнаружения немедленно поднять!"

Тревога номер один. Она объявляется, когда пропадает человек.

"Антон Николаевич! Разреши мне лично участвовать в поиске!" На экране показалось изломанное болью лицо Читтамахьи. Зубами он стиснул обломок чубука.

"Нет, Антуан. Ты отвечаешь за "Гало". Там двести сорок..."

"Но ведь это по моей вине..."

"Перестань. Я сам руковожу поиском".

Папа взял маму за руку и попытался усадить в кресло.

Я думала, она будет плакать. Но мама лишь отмахнулась, не отрывая глаз от экрана, и неожиданно твердо приказала:

- Туня, уведи девочку спать.

Я чуть не потеряла дар речи.

- Прости, мамочка, я отсюда никуда не уйду.

- Ляля, что ты говоришь? - изумился папа.

- Да прекратите же, как вы можете! Ведь там дядя Исмаил!

Они примолкли и глядели на меня как-то по-новому, странно-странно. Я забралась с ногами на диван. И решила, не уйду до тех пор, пока дядю Исмаила не найдут, даже если на это потребуется целый месяц. Или целый год. В конце концов, не мог же он испариться бесследно на глазах у миллиардов телезрителей.

Тут у меня затеплился сигнал оун-вызова. И заодно зачирикал видеобраслет. Кому, интересно, я понадобилась? Татьяна, что ли, с сочувствиями? Ну и времечко выбрала!

Сосредоточилась я, настраиваюсь на связь. Включила изображение. Ой, дядя Исмаил! Дышит тяжело, как после бега. Но улыбается под шлемом широко, во весь рот.

- Дядя Исмаил! - закричала я.

Папа с мамой кинулись ко мне, лоб щупают. А я их отталкиваю, браслет ладошкой загораживаю.

- Ой, дядя Исмаил, куда же вы запропастились? Вас ищут, нащупать не могут.

- Не там ищут, Алена, не беспокойся. Хотел было твой астероид проинспектировать. Да немного не рассчитал - недолет!

Вот так, еще шутит! Отодвинулся лицом от экрана - мамочки мои! Вокруг будто морской прибой пенится: глыбы, скалы, целые каменные тучи - все несется мимо, кувыркается, острыми сколами полыхает. А дядя Исмаил браслетом водит, хвастается...

- Дядя Исмаил... - Я старалась говорить спокойно, без тревоги, но голос у меня сорвался. - Дядя Исмаил, а ведь это опасно!

- Ничего, Олененок, где наша не пропадала! Позови-ка маму...

Я поставила максимальную громкость. Он снова заполнил собой экранчик:

- Я, Мариночка, на Алену вышел. Знаю, вы рядом. Не волнуйтесь.

Мама прикусила губу, часто-часто закивала головой.

А я подумала: здорово, что мы с дядей Исмаилом соединили оуны. Глядишь, и я понадобилась. Стою, правой рукой левую нянчу, не стряхнуть бы его изображение, не утерять на свету.

А он по-прежнему бодрым голосом:

- Алена, у меня другой связи нет. Согласна мне помочь?

(Нашел о чем спрашивать!) Первым делом вызови Читтамахью. Он, поди, поседел там из-за меня...

- А поисками лично Антон Николаевич руководит.

- Да? - Дядин голос немножко потускнел. - Что ж, давай его.

Пока папа вызывал Председателя Всемирного Совета, мама быстро осмотрела комнату, переставила на подоконнике цветы, выровняла диванную подушку. Я тоже поправила бантик, откашлялась, впилась глазами в экран.

- Приемная Совета. На связи - референт Токаяма.

Я вдруг оробела, не знаю, что говорить/ Папа выдвинул меня вперед, ободряюще стиснул плечо. И я сразу нашлась:

- Извините, Токаяма-сан. Мне нужен Антон Николаевич.

- Это важно, девочка?

Странное дело! Будто кто-нибудь станет Председателя Всемирного Совета беспокоить по пустякам...

- Алена Ковалева, - представилась я-Да, очень важно.

У меня на оун-контакте дядя Исмаил... простите, разведчик Улаев.

- Хорошо. Ждите.

Ждать не пришлось. В кадр сразу же ворвался Антон Николаевич:

- Здравствуй, девочка. У тебя контакт с Улаевым?

- У меня. Вот.

И помахала видеобраслетом. Он наклонился, прищурился- издалека трудно рассмотреть человека на ручном экранчике.

- Молодец, молодец, Исмаил Улаев. Слов нет, но они потом. У тебя все в порядке?

- Почти. Я в Поясе Астероидов. Примите координаты.

Тон бодрый-бодрый. Такой, что у меня мурашки по спине побежали. Антон Николаевич нахмурился:

- Повтори, я включил запись.

Дядя Исмаил повторил.

- Хорошо. Теперь вот что: как самочувствие?

- Тридцать часов, Антон Николаевич. Капсула развалилась при катапультировании.

- Скафандр цел?

- Рукав...

- Ну? - Антон Николаевич нетерпеливо и грозно рванул себя за мочку уха.

- Рукав порван. Но герметичность восстановилась!

Он так поспешно добавил про герметичность - я и то поняла: не радуга у него там, ох, не радуга! Я знала, что ткань скафандра самовосстанавливается при повреждениях.

Но не все, видно, сработало, как нужно...

- Н-да, - вроде бы спокойно сказал Антон Николаевич, отводя на секунду глаза от экрана - Я распоряжусь, один канал сейчас освободят для тебя. Жди. И не смей вешать нос!

- Слушаюсь!

Дядя Исмаил отдал честь, но почему-то левой рукой.

Я догадалась об этом по тому, что на экранчик космос выметнуло. А Антон Николаевич скосил глаза вниз - ему, вероятно, доставили какие-то сведения про нашу семью. И ко мне обратился:

- Тебе, Аленушка, боевое задание: с дядей дружишь?

Я кивнула. И совсем о постороннем подумала Эх, видел бы меня Алик! Или хотя бы Шурка Дарский. Сам Председатель Совета беседует со мной как со взрослой...

- Хочешь, чтоб его нашли скорее?

- Да, Антон Николаевич, я же все понимаю. Не засну.

- Гляди, какая догадливая. Ну, коли так, скрывать не стану положение сложное, тебе нужно побыть на связи, пока мы его запеленгуем и оттуда снимем. Мама разрешила!

Как, Марина Сергеевна?

- Не возражаю, Антон Николаевич.

Еще бы она возражала! Да был бы иной способ наладить контакт, не тратил бы он на нас драгоценного времени. Видно, барахлит что-то связь, радиоволны не проходят. Нет, что ни говори, вовремя мы оуны соединили! Будто предвидел он такой случай, мой мудрый дядюшка!

Думаю об этом и каким-то чувством понимаю, как трудно сейчас маме. Она бы лучше сама вместо меня сто часов отсидела! Да ведь нет больше ни у кого связи. Только через мой хорошенький браслетик!

- Туня, принеси какао и сэндвичи! - приказала мама.

Это специально, чтобы меня успокоить.

Антон Николаевич уже скрылся, и во весь экран показали дядю Исмаила - с моего браслета. А диктор за кадром пояснил:

- Дорогие зрители! Рады сообщить, что разведчик Исмаил Улаев найден. Вы видите его на своих экранах. Минут через пять мы попросим героя сказать вам несколько слов.

- Доволен популярностью? - спросила я дядю, предоставляя человеку возможность полюбоваться собственным изображением.

- Надо же, какой без капсулы вид неуютный! - Он засмеялся. - Будто нагишом в космосе.

"Эге, - думаю, - хоть ты и смеешься, а не весело тебе, ничуточки не весело. Занять тебя чем-то надо. А чем - ума не приложу".

Как назло, приплыла Туня-кормилица с какао и сэндвичами. От волнения я бы и непрочь пожевать, да не смею на глазах у дяди Исмаила - может, он там с голоду помирает?

Увидал дядя Исмаил, как я мучаюсь, и развеселился:

- Это ты верно насчет еды придумала. Пожал}й, и я подзаправлюсь за компанию. Прикорнуть нам с тобой не скоро удастся...

Приложился он губами к трубочке под подбородком, сделал два порядочных глотка, похлопал себя по животу поверх скафандра, точно переел:

- Одно неудобство: шлем мешает рот вытереть - красуйся с жирными губами на виду у телезрителей! Будешь летать, Алена, - учти!

У меня кусок поперек горла стал. Стараюсь земными делами его занять, а все равно нечаянно на космос перекинулись.

С трудом дожевала бутерброд. Допила какао.

- Мне, дядя Май, помощь твоя нужна. Вернее, не мне, Остапке.

Впервые назвала его дядя Май - как Виктор Горбачев.

И на "ты".

- Я, Олененок, с удовольствием. Только придется подождать моего возвращения...

- Ерунда, мы с тобой без отрыва от экрана. Согласен?

Он, наверное, все-таки понял. Рукой махнул:

- Ладно. Волоки схему. Скис, значит, Остапка твой?

- Захандрил слегка, - небрежно и в тон ему ответила я. - Туня, неси Остапку. И схему приготовь.

Туня почему-то появилась не сразу. Антенны обвисли, глаза отводит. В одной руке кукла. В другой схема. Еще две с инструментами на подхвате. Движения вялые, и ни полсловечка лишнего. Сама на себя не похожа.

Начали мы ремонт. Дядя Исмаил командует. Я болтаю о чем попало - как зубной врач, чтобы больного отвлечь.

А Туня, значит, чинит, то и дело роняя инструмент. Так у автоматов бывает, когда они посторонней задачей заняты, на остальные дела напряжения не хватает. Если бы роботы умели болеть, я бы решила: как раз такой случай. Но ведь они не умеют, уж я-то знаю...