Помоги проекту - поделись книгой:
Подполковник внимательно слушал Стрекалова, делая иногда карандашом на листе бумаги какие-то пометки, затем дал знак ладонью, чтобы он на время остановился. Выслушав по телефону сообщение далекого собеседника, поблагодарил его и положил трубку.
— Так, — повеселел по непонятной причине Ларин, — и что дальше?
— Да я в основном закончил, — обиженно ответил Стрекалов, думая, что его невнимательно слушали. — Вот только насчет людей решить надо. Своих у меня не хватит. И оперативную группу под рукой держать надо.
— Людей сейчас попробуем найти, — пообещал подполковник, снова снимая телефонную трубку. — А то, действительно, убийства в разных концах города, а весь воз тянуть мы должны. Ты пока покури, — придвинул он капитану его собственные сигареты, — а я созвонюсь кое с кем. Да! Могу тебя обрадовать: никто тебя не «пас», это машина службы безопасности. Просто, наверное, вы одновременно по одним и тем же следам идете.
— А им что понадобилось в этом деле? — спросил капитан, вспомнив молодого молчаливого мужчину, который присутствовал вместе с ним в квартире Шарфиной.
— Спросишь их при очередной встрече, — посоветовал подполковник, набирая нужный номер.
Жаркий июньский день догорал где-то на окраине города. Улицы еще дышали духотой раскаленного за день асфальта, но длинные резкие тени, протянувшиеся от деревьев, и громады зданий обещали уже вечернюю прохладу. Дмитрий Андреевич Базовский, уютно утонув в глубоком кресле, обдумывал, под каким благовидным предлогом ему поскорее избавиться от засидевшегося в гостях приятеля. Он уже не раз поглядывал на часы, но это не помогало: приятель не отличался ни наблюдательностью, ни проницательностью ума. Или, скорее всего, страдал отсутствием элементарного такта. И вообще Дмитрий Андреевич стал замечать, что в последнее время он тяготится в обществе старых приятелей и не избавляется от них только потому, что еще не вошел прочно в тесный круг новых знакомых. Деловые связи они поддерживали охотно, но на дружеские застолья и в свой домашний мир пускать Базовского не торопились. Иногда с неохотой соглашались на легкий ужин где-нибудь в ресторане, да и то лишь потому, что это было продиктовано деловыми интересами.
Сам Дмитрий Андреевич ужинал обычно в каком-нибудь элитном загородном ресторане, подальше от любопытных глаз. Реже — с друзьями на своей даче, где кухней занималась приходящая домработница Катя. В городской квартире держал только небольшой бар со спиртным и несколько банок с различными сортами кофе. Пара коробок конфет — для случайных женщин — была не в счет.
— В квартире холостяка должно пахнуть дорогим табаком, хорошей выпивкой и слегка женскими духами, — с ленцой говорил приятелю Дмитрий Андреевич. — Но не общественной столовой. Человека встречают не по одежке, а по ее запаху. Если от твоего костюма несет, как от кухонного фартука, лучше в приличной компании не появляться, — поучал Базовский. — Могут просто не заметить протянутой руки, а это страшнее мордобоя.
В свои тридцать пять лет Дмитрий Андреевич уже добился многого: имея юридическое и экономическое образование, он числился сразу в нескольких государственных и частных структурах консультантом, ни за что конкретно не отвечал, но сумел себя поставить так, что ему часто поручали вести предварительные переговоры с зарубежными торговыми партнерами. Войдя во вкус заграничных поездок, Дмитрий Андреевич в последнее время обдумывал возможность осесть там прочно и надолго. Эмиграция исключалась. Не потому, что это было трудноосуществимо. Причина была более проста: при таком варианте человек на чужбине автоматически становился второсортным жителем. Деньги и национальность при этом не играют никакой роли. И все придется начинать сначала. А когда же жить? После долгих раздумий Базовский остановился на единственно правильном, по его мнению, решении: нужно жениться на иностранке и, пользуясь имеющимися деловыми связями, получить от какой-нибудь крупной заграничной фирмы место постоянного представителя России. Вот тогда бы он чувствовал себя одинаково прочно и здесь, у себя на родине, и там, где будет жить будущая жена. Где именно, еще предстояло выбрать.
— Задумка не плохая! — иронично заметил приятель, когда Андрей Дмитриевич поделился с ним своими планами. — Тут, главное, с выбором невесты не торопиться, — посоветовал он. — Тебе для начала в Англию проехать надо. Старые поместья обшарить. Там еще можно какую-нибудь дуру с графским титулом найти. Если она будет старше тебя — не беда. У них, я слышал, традиция есть: если девушка из знатной семьи замуж выходит, ее королева лично благословляет. Для тебя ведь не деньги важны, а титул, связи. А тут сразу — прием в Букингемском дворце. Сам, правда, ты уже лордом не сможешь стать, — с притворным сожалением вздохнул друг, — зато дети…
— А почему ты решил, что у меня жена обязательно дурой должна быть? — с плохо скрываемым раздражением спросил приятеля Базовский, не принимая шутки. — Что я, нищий или старик, чтобы жениться на ком попало? Даже если она и с титулом.
— Это я так, в шутку, — ответил приятель, сникая под жестким взглядом Дмитрия Андреевича.
— Шутки у тебя, как у циркового коверного, — заметил, остывая, Базовский. — Привыкли в кабаках на фольклорном языке объясняться. Ладно, поговорили, и хватит, мне пора собираться. Надо вечером кое с кем повидаться. Извини, но с собой не приглашаю: встреча сугубо деловая. Подбросить куда-нибудь по пути могу, — поднялся хозяин квартиры из кресла.
— Не надо, — вяло отказался приятель, тоже поднимаясь на ноги, — мне торопиться некуда, доберусь сам.
— Дело твое, — равнодушно отозвался Дмитрий Андреевич, — но я действительно сегодня занят.
После ухода гостя Дмитрий Андреевич стал неторопливо одеваться, сожалея о своей резкости в ответ на безобидную шутку приятеля. А всему виной была предстоящая встреча с человеком, которого Базовский боялся, ненавидел и вместе с тем возлагал на него большие надежды. Невелика вроде бы и фигура — атташе одного из посольств по культуре. Дмитрию Андреевичу приходилось встречаться с людьми, занимавшими более высокие посты, но тот сумел так незаметно и быстро опутать Базовского, что он теперь целиком находился в его власти. «Сам виноват, — с досадой думал Дмитрий Андреевич, выбирая перед зеркалом подходящий галстук. — То икону ему в подарок, то набор серебряных рюмок из Дагестана. У него постепенно аппетит и разгорелся. А теперь вот…», — с раздражением начал он примерять очередной галстук.
На встречу Дмитрий Андреевич несколько запоздал: войдя в небольшой зал ресторана, он еще от дверей увидел, что его деловой партнер, явно скучая, сидит за угловым двухместным столиком. И сидит, судя по начатой бутылке сухого вина, уже порядком. «Ничего, проглотишь! — злорадно подумал Базовский, неторопливо идя к столику. — Ты во мне тоже не меньше нуждаешься, чем я в тебе».
— Извините, что заставил себя ждать, — с виноватыми интонациями сказал Дмитрий Андреевич, садясь напротив партнера. — По дороге в пробку попал, — объяснил он причину своей задержки.
— Ничего страшного, — ободряюще улыбнулся атташе, — впереди целый вечер, успеем поговорить. У меня еще не брали заказ, и я решил пока ограничиться бокалом вина. Давайте я вам налью, — потянулся он к бутылке, — освежитесь после дороги.
— Хорошее вино, — похвалил Базовский, сделав несколько глотков, — и лозой в меру отдает. А насчет ужина… командуйте сами, раз уж вы первым пришли, — решил Дмитрий Андреевич. — Мне…
— … предпочтительнее рыбу? — улыбнулся атташе, хорошо знакомый со вкусами своего собеседника. — А из напитков?
— То же самое, что и себе, — безразличным тоном ответил Базовский. — Какая разница, чем напиваться? Главное, дойти до машины, а там уже не страшно: шофер довезет.
— Ошибаетесь! — погрозил пальцем собеседник, принимая шутливый тон. — Главное, не до машины дойти, а суметь утром самостоятельно встать с постели. И уж совсем хорошо, если удастся вспомнить, с кем накануне пил.
— Мы же не для этого встретились, — засмеялся Дмитрий Андреевич. — Вы уж совсем крайний случай берете..
— Каждый из нас, выпивая первую рюмку, не знает, как прозвучит последний тост, — со знанием дела заметил атташе. — И кто его произнесет. Я, когда получил сюда назначение, первым долгом решил получше изучить традиции и быт народа. Книги, театр, музыка — это все не то! — убежденно сообщил он Базовскому. — Это искусственный культурный слой, как в яйце скорлупа, — тонкий и хрупкий. Он сохраняет содержимое в определенной форме до первого неосторожного толчка. Ну вот, я и решил узнать, что там под скорлупой. Завел знакомства, — разлил рассказчик остатки вина по бокалам. — Пригласил нескольких человек на легкий ужин и поинтересовался, как они проводят свободное время. Телевизор исключался. Двое оказались заядлыми рыбаками, один — болельщик футбола, а четверо стали уверять меня, что самый лучший отдых в бане. И тело освежишь, и душу отведешь за разговорами с приятелями. Попросту говоря — расслабишься.
К столику неслышно подошел официант и замер в ожидании.
— На закуску семги и красной икры, — начал диктовать компаньон Базовского заранее обдуманный заказ. — Можно еще крабовый салат, — добавил он. — На второе — жареный палтус с пюре.
— А из напитков? — задержал свой карандашик над блокнотом официант.
— Водку, и только водку, а к ней минеральной воды.
— Какую водку? — уточнил официант.
— Безразлично, — отмахнулся заказчик, — лишь бы была холодной. И обязательно подадите в закрытой бутылке! — предупредил он.
— Вы не закончили свой рассказ, — напомнил Дмитрий Андреевич, когда официант отошел от столика.
— Да там и заканчивать, собственно, нечего, — улыбнулся атташе. — Рыбалкой в мои годы заниматься рано, на стадионах я и до этого не раз бывал, а вот русская баня… На другой день повезли они меня туда. Начали легко — с пива. Потом расшевелились, размякли и перешли на водку. Дальше у меня все как-то смешалось, — пожаловался рассказчик. — Помню только густой пар, кто-то из друзей меня целовал, а другой плакал. Я вначале думал, что они педерасты но, слава Богу, ошибся. Потом мне объяснили, что это свойство русской души — выворачиваться по пьянке наизнанку. Утром встал — ничего не могу вспомнить: с кем пил, сколько… Помню только клубы пара. Слав-! но расслабились! — восхищенно качнул он головой. — Я потом полдня под холодным! душем отходил и черным кофе отпивался, — признался он.
— Зато окунулся в самую гущу быта и традиций, — рассмеялся Базовский. — Этого ни в какой книге не найдешь.
Подошедший официант стал сноровисто расставлять на столе тарелочки с закусками. Вышедшая на небольшую сцену белокурая певица вгляделась в глубину зала внимательным взглядом, словно ища знакомые лица, и, с первых тактов поймав мелодию старого, полузабытого блюза, поделилась с посетителями семейной радостью:
— Я с вами знаком не первый день, Питер, — решил Дмитрий Андреевич после первого тоста перейти на более фамильярный тон. — И все как-то не решаюсь спросить: где вы так хорошо выучили русский язык?
— Наверное, думаете, что в действительности я занимаюсь не вопросами культуры, — отложил вилку собеседник, — и мой пост только «крыша» для настоящих дел? — улыбнулся он, вновь наполняя рюмки.
— И в мыслях этого не было! — несколько смутился Базовский. — Просто интересно: иностранец — и без всякого акцента.
— У вас тоже безупречный английский, хотя вы и не заканчивали Оксфорд, — отблагодарил атташе своего компаньона по столику комплиментом. — Если вы думаете, что меня готовили в какой-то специальной школе, то ошибаетесь. Я, по сути дела, не иностранец, а ваш соотечественник.
— Не может быть! — удивлением оглядел Базовский своего собеседника.
Начал с аккуратной короткой прически светлых волос, скользнул по выпуклому, хорошей лепки лбу, на мгновение встретился с насмешливым взглядом серых глаз Питера и отметил про себя, что у его собеседника красивый, небольшой рот и в меру развитый подбородок. «Ему сорок, — вспомнил Базовский, — а выглядит на тридцать: почти ни одной морщинки. Откуда им взяться? Жил всю жизнь без страха, о куске хлеба не думал. А я, пока в люди выбился…»
— Не похож на славянина? — с улыбкой спросил атташе. — А между тем это так: мой дед и мать были русскими. Дед — эмигрант первой волны. А вот отец уже… Вообще-то некоторые народы правильно делают, устанавливая национальность по матери, — мимоходом заметил Питер. — Она передает потомству основные генетические данные.
«Вот сволочь! — подумал Базовский. — Проехался в мой адрес, и не придерешься».
— Русский был для меня с детства вторым родным, — продолжал Питер. — И не только для меня… Россия многие страны щедро одарила своими детьми. Причем вышвыривала за порог не самых худших! Так что проблемы с кадрами, владеющими русским языком, у нас в стране никогда не возникало. Ладно, — поднял свою рюмку Питер, — давайте выпьем, а то водка нагреется. Я знаю, о чем вы сейчас думаете, — начал он закусывать семгой.
— О чем? — вяло спросил Базовский.
— Мало нам отборного генофонда, так мы еще и духовные богатства стараемся урвать любыми путями побольше. Так? — предположил атташе.
— Не совсем так, — не согласился Дмитрий Андреевич. — Я считаю, что культура, в общем понимании, — сделал он оговорку, — не может принадлежать какому-то одному народу. Она все равно выплеснется через край… Кроме того… — придвинул Базовский ближе к себе тарелочку с палтусом. — Вы упомянули о роли матери в передаче наследственности.
— Это я так, к слову, — сделал Питер попытку сгладить откровенность своего высказывания.
— Это не так важно, — поморщился Дмитрий Андреевич. — Я не обиделся. Наоборот: хочу развить эту мысль дальше. Я русский только по отцу и месту рождения. Не скажу, что русская культура мне чужда, но голос крови во мне сильнее привязанности к березкам, — иронично закончил он мысль.
— Иными словами… — в очередной раз наполнил рюмки атташе.
— …я прагматик! — продолжил фразу Базовский. — И родина для меня там, где лучше! Вот потому я и прошу вашего содействия в своем прочном устройстве за границей. Причем прошу не даром! — подчеркнул он.
— Но и просите немало! — парировал Питер. И, чтобы лишний раз напомнить своему собеседнику о его неуемном аппетите, начал перечислять: — Пай в акционерном обществе, занимающимся антиквариатом, — загнул атташе на руке мизинец. — Место постоянного представителя компании в России, две рекомендации для получения вида временного проживания…
— Это не срочно! — перебил партнера Базовский.
— …содействие в знакомстве с влиятельными лицами, — не обратил внимания Питер на реплику собеседника и уставился на одиноко торчащий большой палец левого кулака.
— По-русски такой жест означает «отлично»! — постарался обратить все в шутку Базовский.
— На блатном жаргоне! — зло отозвался атташе. — И если он уж так вам нравится, то я могу продолжить диалог жестов: просунуть большой палец между двух. Боюсь только, что вам эта фигура придется не по душе. Независимо от того, куда она больше тяготеет: к русским березкам или… к исторической родине.
И, не приглашая компаньона по столу, с мрачным видом опрокинул в себя стопку водки.
«Дать ему в морду, — с трудом сдерживая себя, размышлял Базовский, — или просто встать и уйти? Нельзя! — мысленно приказал он себе. — Но и молча вытираться…»
— Если вам кажется, что я много запрашиваю, — ровным тоном начал Дмитрий Андреевич, — зачем вы все это время обхаживали меня? Кто первым из нас предложил сделку? — жестко спросил он. — Я понятия не имел о существовании этих книг! Без них дел хватало. Легче выбить лицензию на продажу партии устаревшего оружия. И прибыли больше!
— Оружия… — нехотя усмехнулся атташе. — С таким товаром можно получить гражданство только где-нибудь в джунглях Африки, — равнодушно заметил он. — Но вы же туда не собираетесь?
— Я вообще пока никуда не собираюсь! — вспылил Базовский. — Но если уж дело начато, надо доводить его до конца. Я так считаю. А то книги лежат уже несколько дней у меня, а вы почему-то все это время кормите меня обещаниями и… бесплатными ужинами. Я пока и сам в состоянии прокормиться! — раздраженно закончил он.
— Я же предлагал, — напомнил Питер, — чтобы книги у вас забрали.
— Это проще всего, — усмехнулся Дмитрий Андреевич, откидываясь на спинку стула. — А где гарантии, что я не останусь при пиковом интересе?
заверила публику певица, заканчивая песню.
— Значит, на слово вы мне уже не верите? — задумчиво спросил атташе, отодвигая от себя пустую тарелочку. — Вам только письменные гарантии нужны… Жаль, — бесцельно побарабанил он кончиками пальцев по столу. — Но вы, наверное, догадываетесь, — насмешливо продолжил он, — что в таких делах люди обычно избегают каких-либо письменных обязательств?
— Не только догадываюсь, но и знаю, — окончательно вышел из себя Базовский. — И кто их требует от вас? Единственное, что мне сейчас нужно, — это выполнение хотя бы одного из тех условий, которые вы недавно перечислили, — невольно покосился он на левую руку собеседника. — Скажем, выделение мне акций в компании или официальное предложение стать их постоянным представителем здесь. Короче, мне нужны первые результаты. И я совсем не заинтересован в… обострении отношений, — пересилив себя, улыбнулся Базовский.
— Откровенно говоря, я сам не понимаю, почему это дело затормозилось, — тоже сделал шаг навстречу Питер. — Насчет книг я им сообщил еще позавчера. Молчат… Лично мне они не нужны. Может, завтра или на днях придет ответ, — обнадежил он. — А мы с вами тут горячимся напрасно. Давайте лучше продолжим ужин, — предложил атташе, отыскивая взглядом официанта. — По правде сказать, эти рыбные закуски только разожгли мне аппетит. А вечер только начался. Или вы торопитесь куда-нибудь?
— Нет… Куда мне торопиться? Семья еще только в проекте, и то не здесь, а…
— Ладно, давайте забудем о нашей перепалке! — предложил Питер. — Я виноват, — признал он. — Гость может вести себя как хочет, а хозяин стола, как положено. Извините!
— Да ничего: я не обиделся, — облегченно улыбнулся Базовский.
Одним из недостатков профессии следователя Сергей Викторович Друян считал свою постоянную настороженность и недоверие к людям. В молодые годы, когда дух романтики преобладал у него над голым практицизмом, Друяну не раз пришлось расплачиваться за излишнюю доверчивость к людям, горьким разочарованием в них, взысканиями по службе, а однажды он чудом прошел по самому краю рядом со своей возможной гибелью, отделавшись жестоким избиением. С годами, набираясь опыта, Сергей Викторович постарался если не изжить полностью, то поглубже спрятать в себе врожденную мягкость, не доверяя слезам и страстным заверениям подследственных, а опираясь в своей работе больше на факты, чем на эмоции. Вот почему он с явным недоверием выслушал предложение незнакомого мужчины помочь ему в расследовании грабежа квартиры Шарфиной. Незнакомец, встретивший его на пути к дому, был отлично одет, вел себя спокойно и вежливо, а неторопливый разговор выдавал в нем человека, знающего цену своим словам и не привыкшего торопиться с принятием решений. Был он почти одинакового роста со следователем, на вид не старше пятидесяти лет, а под легким серым пиджаком угадывались литые шары мускулов хорошо тренированного тела.
— Как вы собираетесь это сделать? — дружелюбно спросил незнакомца Друян, стараясь не настраивать его без нужды против себя категорическим отказом.
— Ну, возможности у нас большие, — неопределенно ответил мужчина, шагая рядом со следователем по многолюдному тротуару. — Но мы точно не знаем, в чем вы сейчас больше нуждаетесь: в людях, деньгах или каких-нибудь сведениях…
«Так я и знал! — обрадованно подумал Сергей Викторович. — В деньгах… Научились, подлецы, взятки давать: не прямо в карман суют, а предлагают под соусом помощи. Вот только кто в этом заинтересован?»
— Я догадываюсь, за кого вы меня принимаете, — слегка улыбнулся незнакомец, — но вы ошибаетесь. И, проходя мимо летнего павильона кафе, предложил: — Может, мы сядем за столик и закажем по порции мороженого? А то в этой толчее не разговор, а мука: больше следишь, чтобы тебе ноги не оттоптали, чем слушаешь.
«Раз уж я позволил втянуть себя в этот разговор, надо его закончить с максимальной выгодой, — подумал Друян. — Узнаю, что от меня конкретно хотят. И кто… Все равно он теперь от меня до самого дома не отвяжется».
— Можно и присесть ненадолго, — согласился Сергей Викторович. — Холодной минералки выпить… А к мороженому я отношусь равнодушно: с детства им не избалован.
— Зовут меня Алексей Федорович, — сказал мужчина, когда они сели за столик под цветным тентом и сделали официантке заказ. — Я вначале хотел к вам домой зайти или прямо на работу, но товарищи отсоветовали. Не та обстановка… — пояснил он. — Лучше, когда мужчины разговаривают один на один и находятся в равном положении. Как сейчас… Заметив улыбку следователя, спросил: — Я что-то не так сказал?
— Почему? Пока все нормально, — еще шире улыбнулся Друян. — Просто я вспомнил старый анекдот, когда муж застал у своей жены любовника и предложил ему надеть брюки: «Поговорим на равных, а то вы в трусах, и не поймешь, кто из нас тут хозяин».
— Находчивый парень! — тоже рассмеялся Алексей Федорович, похвалив неизвестного мужа.
— Вообще-то вы правы, — невольно согласился с собеседником следователь, — здесь разговор будет более свободным. Но все равно мы не в равном положении.
— Почему? — удивился Алексей Федорович.
— Хотя бы потому, что вы готовились к разговору, а я нет. И потом: я не знаю, с кем беседую, а вы наверняка знаете обо мне все. Ваше имя мне ни о чем не говорит.
— Справедливо! — согласился собеседник. — Но если я вам скажу, что работаю в крупном банке, причем не рядовым сотрудником, вы же мне не поверите? И, если бы я вас туда пригласил для беседы, навряд ли пришли бы. Сочли бы это оскорблением или, в лучшем случае бестактностью.
— Ну, хорошо! Допустим, я верю, что вы представитель банка. Какого — мне пока неинтересно. Давайте поговорим о том, чем бы вы хотели мне помочь. Вернее, не мне, а следствию, — поправился Друян. — А то вон официантка уже наш заказ несет.
— Вам, Сергей Викторович, наверняка приходилось выслушивать предложения о взятке, — полуутвердительно начал собеседник, смакуя маленькой ложечкой мороженое.
— Приходилось, — отозвался Друян, отпивая из стакана минералку.
Поделиться книгой: